Виннету – вождь апачей

– Если бы мы это знали, то поймали бы этих собак! Они соберут теперь целую кучу воинов, чтобы встретить нас. Я должен все это сказать вождю, ему следует остановиться и послать за другими воинами. Поедут ли со мной Сэм и Разящая Рука?

– Да.

– Пусть они тогда скорее сядут на лошадей!

– Не нужно спешить! Мне необходимо еще переговорить с тобой.

– Ты можешь все сказать по дороге.

– Нет. Я поеду с тобой, но не к Тангуа, вождю киовов, ты проводишь нас к нашему лагерю.

– Брат мой Сэм ошибается.

– Нисколько! Слушай, что я тебе скажу. Хотите ли вы поймать живьем Инчу-Чуну, вождя апачей?

– У! – воскликнул Бао, точно наэлектризованный, и его спутники навострили уши.

– А за одно с ним и его сына Виннету?

– У! У! У! Разве это возможно?

– Очень даже легко.

– Я хорошо знаю брата моего Сэма, а не то подумал бы, что он неподобающе шутит.

– Как бы не так! Я говорю вполне серьезно. Вы можете живьем захватить вождя и его сына.

– Когда?

– Я думал сначала, что через пять, шесть, в крайнем случае, через семь дней, но теперь я знаю, что это может случиться гораздо раньше.

– Где?

– Возле нашего лагеря.

– Я не знаю, где он находится.

– Вы скоро это узнаете, так как охотно поедете с нами после того, что я вам сейчас расскажу. Сэм рассказал им о нашем отряде, о его целях, против которых киовы не стали возражать, и, наконец, о нашей встрече с апачами. Затем он прибавил:

– Меня очень удивило, что вожди были без спутников, и я решил, что они пришли в эти места на охоту и только на короткое время отделились от своих воинов. Теперь я отлично знаю, в чем дело. Оба апача побывали в ваших краях на разведке. И если, будучи главарями апачей, они сами отправились к вам, то это значит, что они считали свою разведку очень важным делом. Теперь они вернулись к своим. Виннету задержался в пути из-за покойника, а Инчу-Чуна поспешил вперед и, конечно, не пожалеет до смерти загнать лошадь, чтобы поскорее собрать своих воинов.

– Поэтому я и должен столь же скоро известить об этом своего вождя.

– Пусть брат мой вооружится терпением и даст мне высказаться! Апачи жаждут сейчас двойной мести: во-первых, они хотят отомстить вам, во-вторых, требует отмщения убийство их белого друга Клеки-Петры. Они вышлют большое войско против вас, а к нашему лагерю направят отряд поменьше, в котором будут вождь со своим сыном. Когда маленькому отряду удастся расправиться с нами, он примкнет к остальным воинам. Я покажу тебе наш лагерь, чтобы ты смог потом найти его, а затем ты поедешь к своему вождю и сообщишь ему все, что я рассказал тебе. Затем с вашими двумястами воинами вы придете к нам, чтобы подстеречь Инчу-Чуну с его маленьким отрядом и захватить его в плен. Вас будет двести человек, а у него будет с собой не больше пятидесяти. Нас в лагере двадцать белых, и мы все, конечно, поможем вам. Таким образом, победа над апачами окажется не сложнее детской игры. И если оба вождя попадут вам в руки, вы сможете требовать от племени всего, что только захотите. Понимает ли меня брат мой?

– Да. План моего брата Сэма очень хорош! Когда вождь киовов узнает его, он очень обрадуется и мы поступим так, как брат мой советует нам.

– В таком случае мы должны немедленно отправиться в путь, чтобы еще до наступления ночи прибыть в лагерь.

Мы сели на лошадей, успевших за это время отдохнуть, и галопом помчались на север. На этот раз мы не придерживались слишком точно следов и, чтобы не терять времени, скакали напрямик.

Должен признаться, что я вовсе не был доволен поведением Сэма, я даже был зол на него. Виннету, этого благородного юношу, вместе с его отцом и отрядом из 50 воинов они хотели заманить в ловушку. Если бы киовам это удалось, то оба вождя апачей со своими людьми должны были погибнуть. Как мог Хоукенс предложить подобную сделку! Он ведь знал, какую симпатию я испытывал к Виннету, я говорил ему об этом. К тому же и сам он был расположен к молодому вождю апачей.

Все мои попытки отъехать с ним хотя бы на короткое время в сторону не увенчались успехом. Я хотел отговорить его от не нравившегося мне плана и взамен предложить другой. Однако Сэм, казалось, подозревал это и держался все время около предводителя разведки. Наконец мы прибыли в лагерь. Здесь я соскочил с лошади, сняв с нее седло, и, очень недовольный оборотом дела, растянулся на траве. Появление вместе с нами индейцев произвело в лагере большой переполох. Какова же была всеобщая радость, когда выяснилось, что киовы приехали к нам в качестве союзников и что нам теперь нечего бояться апачей! Окруженные двумя сотнями киовов и пользуясь их защитой, мы могли спокойно продолжать работу в полной уверенности, что ожидавшееся нападение ничем нам не повредит.

После того как киовам было оказано любезное гостеприимство, причем их хорошенько угостили медвежатиной, они собрались в обратный путь. Краснокожие решили всю ночь провести в дороге, чтобы возможно скорее доставить известие своему вождю. Едва они покинули лагерь, как Сэм подошел ко мне, лег рядом на траву и сказал свойственным ему покровительственным тоном:

– У вас, сэр, очень недовольное лицо. Причина кроется, вероятно, в расстройстве пищеварения или душевного состояния, хи-хи-хи. Думаю, что последнее более правдоподобно. Не так ли?

– Разумеется! – ответил я не очень любезным тоном.

– В таком случае облегчите ваше сердце и скажите, что с вами. Я вас вылечу.

– Мне хотелось бы, Сэм, чтобы это было так. Однако я очень сомневаюсь в этом.

– И все же я могу вас вылечить. Вы должны только вполне положиться на меня!

– Тогда скажите, Сэм, понравился ли вам Виннету?

– Весьма! Вам ведь тоже.

– И в то же время вы хотите погубить его! Как же это вяжется одно с другим?

– Погубить? Это и в голову не приходило сыну отца моего!

– Но ведь Виннету будет схвачен!

– Разумеется.

– И это будет его погибелью.

– Не беспокойтесь, сэр. Виннету настолько мне по душе, что я охотно рискнул бы собственной жизнью для его спасения, если бы ему грозила какая-нибудь опасность.

– Но зачем же в таком случае вы хотите заманить его в ловушку?

– Чтобы спасти нас всех от апачей.

– А затем?

– Затем? Гм… Вы, очевидно, собираетесь принять участие в его судьбе?

– Не только собираюсь, но и на самом деле это сделаю. Если его схватят, я освобожу его. А если на него поднимут руку, я стану на его сторону и буду сражаться за него. Прямо и откровенно заявляю вам это!

– Вот как! Неужели вы так поступите?

– Да, разумеется! Я это обещал умирающему, и так как я никогда не нарушаю даже простого обещания, то такой обет будет для меня свят, как присяга.

– Очень, очень рад! Мы с вами, значит, одного мнения.

– Скажите, однако, – в нетерпении торопил я его, – как можно согласовать ваши добрые речи и злые намерения?

– Вы желали бы это узнать? Да, старик Сэм отлично заметил, что вам хотелось поговорить с ним по дороге. Но этого нельзя было допустить, иначе мог бы рухнуть весь мой блестящий план. На самом деле я часто думаю совсем по-другому, чем это кажется со стороны, но я не хочу раскрывать свои карты, хи-хи-хи! Вам я могу это сказать, ибо вы мне поможете, так же как Стоун и Паркер, если не ошибаюсь. Итак, насколько я могу судить, Инчу-Чуна не только отправился с Виннету на разведку, но успел уже перед тем собрать своих воинов и приказал им выступать в поход. За это время апачи, наверное, далеко продвинулись вперед, и так как Инчу-Чуна будет без отдыха ехать всю ночь, то уже завтра до полудня он должен встретиться с выступившим отрядом. В противном случае он не стал бы так утомлять свою лошадь. Послезавтра вечером мы уже можем ожидать их здесь. Теперь вы видите, какая нам грозит опасность и как она близка. Поэтому мы очень хорошо поступили, что поехали по следам Виннету. Я бы ни в коем случае не ожидал столь скорого их возвращения. Какое счастье, что мы встретили киовов и все от них узнали! Завтра они явятся сюда со своими двумястами воинов…

– Я предупрежу Виннету о киовах, – перебил я его.

– Ради бога, не делайте этого! – воскликнул он. – Нам бы это только повредило, так как апачам удалось бы улизнуть и мы не избавились бы от них, несмотря на помощь киовов. Нет, они должны попасть в плен и увидеть смерть в лицо. Если мы их потом тайком освободим, они будут нам благодарны и навсегда откажутся от мести. Единственное, что они потребуют, может быть, выдачи Рэтлера, и я, право, не отказал бы им в этом.

Я протянул ему руку и ответил:

– Вы меня успокоили, Сэм. Это вы отлично придумали!

– У Сэма Хоукенса оказываются иногда и хорошие качества, хи-хи-хи. Итак, вы по-прежнему хорошо ко мне относитесь?

– Да, мой старый Сэм!

– В таком случае отправляйтесь на боковую и постарайтесь заснуть. Завтра нам предстоит много дел. Я еще должен предупредить о своем плане Стоуна и Паркера.

Ну разве он не был удивительным добряком, мой милый старый Сэм? Между прочим, если я говорю «старый», то это не следует понимать буквально. Сэму Хоукенсу было немногим более сорока. Однако густая борода, покрывавшая почти все его лицо, ужасный нос, выделявшийся, словно башня, среди этой растительности, наконец, кожаная куртка, словно сколоченная из дубовых досок, все это делало его гораздо старше, чем он был на самом деле.

После того как Сэм удалился, я попробовал заснуть, но мне это долго не удавалось. Все мои товарищи по лагерю были очень рады предстоявшему приезду киовов и так громогласно рассуждали об этом, что требовались большие усилия, чтобы заснуть под этот шум. Не давали мне покоя и собственные мысли. Сэм с такой уверенностью говорил о своем плане, как будто всякая неудача исключалась. Я не мог согласиться с такой точкой зрения. Мы решили освободить Инчу-Чуну и Виннету. Однако о других апачах, которые будут взяты в плен, не было и речи. Неужели они останутся в плену у киовов, между тем как их вожди получат свободу? Это казалось мне несправедливым. Освободить же всех апачей мы вчетвером не смогли бы, тем более что пришлось бы делать это в величайшей тайне, чтобы на нас не пало ни малейшего подозрения. Кроме того, возникал вопрос, каким именно образом удастся киовам захватить апачей в плен. Это возможно во время сражения, но в таком случае следует предположить, что как раз Инчу-Чуна и Виннету будут защищаться наиболее храбро и более остальных подвергнут себя смертельной опасности. Каким же образом предотвратить все это? Ведь если апачи не сдадутся, то киовы могут перебить их всех без исключения. Такого исхода нельзя было ни в коем случае допустить.

Я долго думал обо всем этом, но не мог прийти ни к какому решению. Только надежда на то, что хитрый Сэм найдет спасительный выход, немного утешила меня. Как бы то ни было, я твердо решил стать на защиту обоих вождей, даже жертвуя собой, если бы это оказалось нужным. Наконец я заснул.

На следующее утро я с удвоенным рвением взялся за работу, чтобы наверстать упущенное за предшествовавший день. Так как каждый из нас старался работать изо всех сил, то мы гораздо быстрее подвигались вперед, чем обычно. Рэтлер явно избегал нас. Он слонялся без дела по лагерю. Его вестманы относились к нему как и раньше, по-приятельски, как будто за последние дни ничего не произошло. Это привело меня к убеждению, что нам нечего рассчитывать на их помощь в случае нового столкновения с Рэтлером. К вечеру выяснилось, что мы измерили почти вдвое большее расстояние, чем обычно за это время, несмотря на то что местность была трудной. Неудивительно поэтому, что все мы чувствовали сильную усталость и сразу же после ужина легли спать. Лагерь наш, конечно, был уже перенесен в другое место, что всегда делалось по мере продвижения работ.

На следующий день мы продолжили работу с тем же усердием, но в полдень произошла крупная задержка в работе: к нам пожаловали киовы. Их разведчики легко нашли нас по следам, предварительно побывав на нашей предыдущей стоянке.

У индейцев был весьма воинственный вид: они ехали на превосходных лошадях и все без исключения были вооружены ружьями, ножами и томагавками. Я насчитал их более двухсот. Их предводитель выделялся своим внушительным ростом. У него были строгие черты лица и глаза хищника, б которых можно было прочитать необузданное желание грабить и насильничать. Его звали Тангуа, что означает «вождь». Из этого можно было заключить, что как вождю ему нечего было бояться соперников. Увидев его лицо и глаза, я испугался за Инчу-Чуну и Виннету: что если они действительно попадут ему в лапы!

Несмотря на то что Тангуа явился в лагерь в качестве нашего друга и союзника, он отнесся к нам далеко не приветливо. Вместе с Бао он стоял во главе всей банды краснокожих. Подъехав к нам, он не соизволил слезть с лошади, чтобы поздороваться, а сделал лишь повелительный жест рукой, после чего его люди немедленно окружили нас. Затем он направился к нашей повозке и принялся шарить в ней без стеснения.

Мы приблизились, держа наготове винтовки. Я чувствовал себя при этом крайне неловко. Сэм же обратился к нему с угрозой в голосе:

– Разве славный вождь киовов желает отправиться в страну вечной охоты?

Нагнувшийся над повозкой предводитель киовов выпрямился, обернулся к нам и грубо ответил:

– Зачем бледнолицый брат пристает ко мне с таким глупым вопросом! Пока Тангуа найдет дорогу в страну вечной охоты и сделается там великим вождем, пройдет еще немало времени.

– Это время будет, пожалуй, длиться не более одной минуты!

– Почему?

– Слезай-ка с воза, и я скажу тебе. Эй, поворачивайся живее!

– Я останусь здесь.

– Отлично. В таком случае взлетай на воздух!

После этих слов Сэм повернулся и сделал вид, что хочет уйти. Заметив это, вождь быстро спрыгнул с воза, схватил Сэма за руку и воскликнул:

– Взлететь на воздух? Что означают эти слова?

– Я хотел предостеречь тебя.

– Отчего?

– От смерти, которая постигла бы тебя, если бы ты остался еще на несколько мгновений на возу.

– У! У! Разве на возу находится смерть?

– Да.

– Где? Покажи мне ее!

– Потом как-нибудь. Разве твоя разведка не донесла тебе, зачем мы явились сюда?

– Да, я узнал, что вы собираетесь строить дорогу для огненного коня бледнолицых.

– Совершенно верно! Эта дорога пройдет через реки и пропасти, а также через скалы, которые мы будем взрывать. Думаю, что все это ты знаешь?

– Да, мне это известно. Но что в этом общего со смертью, которая якобы угрожала мне?

– Очень много! Гораздо больше, чем ты подозреваешь. Ты, должно быть, слышал, чем мы взрываем скалы, стоящие на пути железного коня? Не думаешь же ты, что мы делаем это ружейным порохом?

– Нет. Бледнолицые сделали другое изобретение, с помощью которого они могут взрывать целые горы.

– Совершенно правильно. И вот это самое изобретение лежит в нашей повозке. Правда, оно хорошо запаковано, но если до этого пакета кто-нибудь дотронется, не зная, как обращаться с ним, то он погибнет, так как пакет моментально взорвется и разнесет его на мелкие куски.

– У! У! – воскликнул Тангуа, явно струсив. – Неужели я был близко от этого пакета?

– Так близко, что если бы ты вовремя не соскочил с воза, то находился бы уже в стране вечной охоты. Но в каком виде ты явился бы туда? Без скальпа и лечебных трав. От тебя остались бы только маленькие кусочки мяса и костей. Как бы ты мог сделаться там великим вождем и править страной? Ведь твои бренные останки были бы втоптаны в землю духами-лошадьми той страны.

Дело в том, что всякого индейца, попадающего в страну вечной охоты без скальпа и лечебных трав, умершие герои встречают с презрением, и он не смеет попадаться им на глаза. Таково представление краснокожих о загробной жизни.

Какое же несчастье попасть туда с разорванным в клочки телом! Вождь племени киовов так испугался этой перспективы, что у него не осталось ни одной кровинки в лице, и он воскликнул:

– Как хорошо, что ты вовремя предупредил меня! Но зачем вы сохраняете это изобретение в повозке, где у вас так много разных полезных вещей?

– Не класть же нам эти важные пакеты на землю, где при малейшем толчке они могут натворить беды? Ведь я сказал тебе, что они и так достаточно опасны. Если такой пакет взорвется, то все, что находится вблизи него, взлетит на воздух.

– Неужели и люди?

– Да, конечно! И люди и животные на расстоянии, равном десять раз по сто взятой длине лошади.

– В таком случае я должен предупредить своих воинов, чтобы они не приближались к опасному возу.

– Непременно сделай это! Очень прошу тебя об этом, иначе мы все можем погибнуть из-за неосторожности одного из твоих воинов. Видишь, как я забочусь о вас. И все потому, что считаю киовов нашими друзьями. Впрочем я, кажется, ошибся. Ведь друзья при встрече приветствуют друг друга и затем выкуривают трубку мира. А ты как будто не собираешься этого делать!