Попаданец Павлик Морозов I

Я очнулся от страшной боли в животе. Вокруг была темнота. Тело я чувствовал остро. Наверное проводником к осязанию и была эта боль. Потом зашевелился язык:

«Курвiска запорхаться, Ідзі ты да ліхаматары!»[10]

Голос был детский, звонкий. Слова напоминали польские, но понятными от этого не становились.

«Кончай выдыгацца, дзядуля! — продолжал непослушный язык. — Тебе все равно гамон. За брата я тебе кадык вырву, лайно курвiска!»

— Ты смотри, раны затягиваются! — произнес чей-то более грубый голос. — Эк его еорчит-то, что вообще происходит?

— Скорей всего он был в коме, а деревенский фельдшер его в покойнике записал. А теперь очнулся и от боли дергается, — подвел итог еще один мужской голос. — Вколи ты ему морфина, чего мальчонку мучить!

Боль в животе ослабела, а сознание начало плыть на волнах морфинового кайфа. Но некое неудобство все равно ощущалось. Будто кто-то натянул на тело Романа Шереметьева тесное, на два размера меньше, резиновое трико. Тесно было, неудобно. Хотелось отстегнуть кожу и расправит руки-ноги, грудь расправить, плечи.

«Наверное я в больнице, подумал старик, — а рядом над мальчиком хирурги стараются. Но почему так тесно? Уж не в гроб ли меня при жизни запихнули маломерный. Ладно, посплю, а потом разберусь, очень спать хочется».

Второе пробуждение было более упорядоченным. Главное, наконец открылись глаза. Причем в голове их открытие сопровождалось стуком, будто он — кукла; были такие куклы в СССР в рост ребенка с закрывающимися, когда её клали на спину, глазами: хлоп — закрылись, хлоп — открылись.

Неудобство тесноты по-прежнему ощущалось. Взгляд вниз обнаружил безволосую грудь явно меньшего размера, чем старческая, покрытая курчавыми волосами, грудь Шереметьева. Мучительно трудно приподняв голову, оторвав её от подушки, Роман запустил взгляд еще ниже и обнаружил собственные причиндалы весьма неплохого размера для этого скукожившегося тела, но несравнимые с гениталиями его самого. А вот неожиданная и необъяснимая эрекция без эротического возбудителя порадовала, сам старик давно не ощущал этого приятного ворошения бархатных бабочек ниже живота.

Силы иссякли и я уронил голову на чахлую подушку. Что не помешало разуму отчаянно искать осмысления происходящего. Недавние явления далекого будущего вполне можно было счесть галлюцинациями, что укладывалось в недавнее морфинное расслабление. Вполне возможно, что меня похитили и держат на наркотиках, думал я, моя биография к этому располагает! С таким же успехом я могу находиться в состоянии комы, во время которой мозг еще и не такие картинки посылает в недвижимое тело. С другой стороны, если последнее видение реально, то мое сознание, как это бывает в фантастических романах, чудесным образом перенеслось в тело какого-то мальчишки. В любом случае надо соблюдать первое правило разведчика — молчать и притворяться дурнем.

Встал я на третий день. Вернее, попытался встать. Если кто-то помнит первые советские шагающие куклы по имени Нина[11], двигающие рукой в такт шагам и большого размера, то я вполне напоминал такую куклу. Еще и глаза открывались натужно, с щелчком в голове.

Тем ни менее я уже знал, что нахожусь в теле Павлика Морозова, которого не добили кулаки — его родные дед и дядя. Надо думать, что угасающее сознание этого мальчика и ругалось на белорусском в момент первого пробуждения. Или это последние эмоции умирающего мозга выплеснулись моторикой языка. Но в данный момент в этом, небольшом для тринадцатилетнего парня теле, находился я — Роман Шереметьев, бывший комитетчик, бывший разведчик, бывший ликвидатор по прозвищу Скунс и бывший студент института иностранных языков в провинциальном городе, сын папы-разведчика из череды аристократов Шереметьевых.

И первое что я сделал — воплотил аксиому всех разведчиков мира — прикинулся валенком. В смысле — немым и ничего не помнившим, а слово амнезия и не знавшим никогда. Теперь заново учусь писать; нашлась учительница из комсомольцев, когда врачи вынесли, что я их понимаю — просто ничего не помню и говорить пока не могу. Все, как у Высоцкого в «Милицейском протоколе»:

Вы не глядите, что Сережа все кивает, Он соображает, он все понимает. А что молчит, так это от волненья, От осознанья, так сказать, и просветленья.

Много беспокойства доставляет само тело. Если я и в 80 лет сделать подобие шпагата, но уж сесть по йоговски, свернув ноги калачиком, мог по всякому, то этот подросток уже закостеневал сухожильями и суставами. И эти подошвы с ороговевшей кожей, не позволяли чувствовать землю, пол, упор не давали для хищного броска или банального сальто.

К тому же в физиологии тела сохранились динамические стереотипы прежнего владельца, поэтому оно шкодливо чесалось в паху и между ягодиц, оно запускало палец в нос в самые неподходящие моменты, оно ело, чавкая, оно выпускало газы. И мне все время приходилось напрягаться, чтоб не выглядеть в глазах окружающих абсолютным дебилом. В то же время резко менять моторику тела, обычную для Павлика, нельзя.

А для приведения мышц и связок этого неуклюжего тела в идеальное для боя и жизни (именно в таком порядке), приходилось таиться, прятаться. Представляю чекистов, увидевших мои тренировки по методике израильской крав-мага, в то время, когда еще даже независимого Израиля не существует! Благо, лес начинался прямо на краю поселка.

Двигаюсь, вспоминая команды нашего тренера по боевым дисциплинам:

На усилие — выдох. (Так и ритм будет, и кислород в крови и сердце не посадите).

Между подходами ходим, а не лежим и стонем!

Ничего не жрать за 2 часа до тренировки.

Если у вас болит шея, значит какие-то упражнения вы делаете не правильно!

Если мышцы болят значит они растут! Не путать боль в мышцах и суставах.

Первое что надо учить — приёмы используемые в любой ситуации. Удар в колено — один из таких. И безопасный — неудобно для поражения ножом рукой подготовленной для другого удара. Это крайне важно. Поражение — сильное, действие — безопасное. Нахожу березку, помечаю в уме сучья удобные для атаки. Бью поочередно ногами-руками. В горло, в пах, в колено. Пока хочу остановиться на 2–3 атакующих и 2–3 универсальных защитных комбинациях. Реализую для нового тела свою «токуй ваза» (это уже из каратэ-до термин, означает: излюбленная техника, динамический стереотип.

Вся моя жизнь подтверждает — лучшее средство причинить боль, это быть максимально жестоким. Жестокость невозможна без использования «запрещенных» приемов или оружия. Первая атака должна сразу выводить противника из строя.

Теперь у меня есть и оружие, поэтому в тренировки включено выхвачивание револьвера и стрельба в болевые точки: плечо, ляжки, кисти рук, ступни.

Лучшая оборона — это атака! Атака хорошо проходит тогда, когда она внезапна. Лучшая атака та, которая максимально болезненна для противника.

Кружусь вокруг березки, нападаю, бью ногами и руками. Откатываюсь, падая, боковым катом и «стреляю» из нагана по «плечам и ногам» бедной березки. Как так нас еще в курсанстве учил тренер:

Смерти подобно двигаться в бою линейно — вперед, назад, в сторону. Твои перемещения должны быть как минимум диагональными, а лучше — по дугам. Представь, что твой противник — это центр условного круга, и двигайся вокруг него по окружности. Он — одна ножка циркуля, ты — другая. Все время держи его в поле зрения, но смещайся так, чтобы ему было видно тебя хуже. Ты точно так же сможешь его ударить, если будешь сбоку от него или у него за спиной. Но при этом ты будешь контролировать ситуацию, а враг — нет. Шагать следует так, чтобы ты не «падал» на ногу, а переносил вес уже после того, как ведущая нога опустилась на землю. При обычной ходьбе человек клонится корпусом вперед и только «подставляет» ноги. В бою это недопустимо. Твой центр тяжести должен оставаться посередине между ногами, его смещение будет означать уменьшение устойчивости. Так что нужно ходить особым устойчивым образом. Помимо таких мелких шагов, есть еще шаги-рывки, нужные, чтобы быстро сократить дистанцию и атаковать противника. В них основную роль играет не передняя нога, с которой ты начинаешь мелкие шаги, а задняя, опорная нога, которой нужно толкнуться, чтобы резко продвинуться вперед. Кстати, когда я говорю «передняя нога», то имею в виду ту, что находится ближе к направлению, в котором ты собираешься двигаться.

Да, конечно выгода тела молодого, перед тем, в котором умирал, очевидна. Энергия так и распирает меня, сплю сладко, бегаю охотно. Все время хочется двигаться, даже после еды погрел пузо на солнце минут пять и вновь хочется двигаться. Но тело не тренированное, уже закрепощенное крестьянским трудом и бытом, уже погашены некоторые рефлексы… Зато мозг чистый, как небо безоблачное. И работает пока охотно. Мое сознание в нем резвится шкодливо, вспоминая замедленную работу прежнего после семидесяти с провалами раннего склероза.

Дополнительный вип-приз — тестерон, коего у меня под старость было немного. Не из-за возраста, я болел раком предстательной железы — карциомой, а неоперабельное лечение заключается в радиоактивном облучение и уколах женских гормонов. какой уж в таком режиме тестерон! Мне даже сны эротические перестали сниться, да и женские ножки перестали вызывать интерес. А тут по любому поводу возбуждаюсь. Лягу на живот — стручок торчит, девчонку увижу в сарафане — торчит… Надо думать, что прежний носитель тела снимал возбуждение по-деревенски бесхитростно: грехом онановым или с курами-козами. (А чем вы думали пастушки все лето занимаются!) Но мне как-то, простите, неловко мастурбировать. Впрочем, нравы тут простые. Как местная знахарка баба Нюра сказала, увидев мою эрекцию:

— Вот станешь на ноги, купи платок какой-нибудь девчонке городской, она тебя приласкает. Только к деревенским не лезь, деревенские они целку, берегут, темные они.

Да, да и знахарка меня пользовала, пока я после больницы притворялся ужасно хворым. (Во — хворым! Я похоже уже и местную лексику осваивать начал. Это хорошо, когда-нибудь заговорить придется).

Пишу я пока плохо. С ошибками, печатными кривыми буквами. Что тоже доставляет мне лишнее напряжение. Но учительница считает, что я сообразительный и делаю успехи. Благо, не приходится мучиться с всякими там фитами-ерами.

Большевики тщательно следили за тем, чтобы букв из прошлой жизни больше не осталось. Правда, в революционном пылу из типографий изъяли заодно и те буквы, которые сохранились в новой орфографии. Так, например, исчезла литера Ъ (бывший ер). Именно поэтому в некоторых словах Ъ стали заменять апострофом (под’езд) — просто знаков не хватало[12].

А еще мы с братом Федором, оказывается, герои. Герои, пострадавшие от рук классового врага. И Федору поставят настоящий геройский памятник со звездой на пирамидке.

Вот, недавно матушка таскала в начальную школу, где мы позорились на сцене перед пионерами из Тюмени. Женщина эта, вроде как и добрая ко мне, только эта доброта меня излишне напрягает: если кто и заменит перемены в мальчике, так кто же, как ни родные, особенно мать. Поэтому одной из первейших задач ставлю слинять от семьи Морозовых как можно дальше. Есть варианты, если буду хорошо учиться, томогут направить на учебу в ликбез. Оказывается, еще 1920 г. в Екатеринбурге была открыта школа-интернат для глухонемых детей по адресу: ул. Белинского, 163. Сюда привозили детей со всего Урала. Так чем я хуже!

Так я и сказал чекисту Николаю Крылова, когда попросил его выдать мне револьвер. Ну как сказал — написал. Написал вот так: «отшень боимся мы другов дида от герасемавки!» — и восклицательный знак поставил.

Крылов — дядька хороший. Именно он приезжал старшим группы в Герасимовку, когда меня с братом убили в лесу. Отвел меня за овин, показал как заряжать и стрелять и вручил наган. Символ революции, так сказать. А на деле — трехлинейный семизарядный револьвер образца 1895 года, разработанный и производившийся бельгийскими промышленниками братьями Эмилем и Леоном Наганами для Российской империи в конце XIX века.

Просто у них нынче! Мир делится на белых и красных, а мальчик в 13 лет — вполне самостоятельный человек, которому и оружие доверить не стыдно. Съездить что ли в Хакасию — где-то там гоняет беляков по полям мой ровесник Голиков — будущий писатель Гайдар, который подарит потомкам внука, развалившего на пару с Ельциным экономику России.

Шучу, хотя мысль для полной адаптации в это время, интересная!

Глава 10

…Иногда авторы лгали преднамеренно. В речи на суде корреспондент газеты «Пионерская правда» Смирнов неожиданно заявил, что Морозову было пятнадцать лет, хотя до этого сам указывал меньший возраст. Почему? Да потому, что он привел известную цитату из Ленина: «То поколение, которому сейчас пятнадцать лет, оно увидит коммунистическое общество». Для пущего эффекта Смирнов просто подогнал возраст Павлика к ленинской цитате: «15 летний герой… убит».

Юрий Дружников, «Доносчик 001, или Вознесение Павлика Морозова»

Сегодня пришлось продемонстрировать наган, что явилось шоком не только для Мезюхина[13] из Владимировки, приятеля моего деда-убийцы, но и для мамы. Бородатое чудище вывалилось из-за плетня и пошло на нас с палкой. А у меня памяти Павлика нет, я маму и то по указанию врача узнал, когда он объяснял её, что «малец потерял память, но она вернется».

Так вот, прет на нас этот дед, палкой грозит, а я из нагана ему под ноги: бац! Ой, как он кричал, убегая. Бабьим голосом визжал от страха, тварь кержацкая!

Крылов, видя что портки мои веревочкой дохлой подвязаны, не поскупился кобуру сыромятной кожи с ремнем выдать, для прочной носки оружия. Ремень со звездой в пряжке, крутой (тьфу, надо от словечек из будущего избавляться даже в мыслях). Но я светить его (опять словечко, буду щипать себя… Ой!) не стал, как любой бы пацан сделал, я его под рубахой навыпуск надел, затянул вокруг тощего живота. Пришлось новую дырку колоть, благо — шило у меня теперь всегда с собой: шило — и оружие тайное, и в этом времени очень полезный инструмент. Шило — шить.

Мама, еще не привыкшая к изменениям в своем сыне, отнеслась как любая мать — к несмышленышу: схватила меня за руку и приволокла к чекисту. Я, естественно, не сопротивлялся.

— Ты чшто твориш, на фига ему ружжо-то дал. Он сейчас чуить деда из ружжа прибил…

Я быстренько написал, что Мезюхин из Владимировки напал на нас с дубиной, специально подстерегал.

— Ты, матушка, брось, — строго сказал Крылов, — он вас не зря с дрыном подстерегал. Мы вот его заарестуем и допросим, похоже, что тут у вас кулацкое кубло настоящее… А парень твой молодец, больше он себя убивать всяким кулакам не позволит. Ему когда четырнадцать стукнет?

— Да вот, через три дня 14 ноября и стукнет.

— Видишь, как показательно — 14 ноября 14 лет. Вот мы ему через три дня и дОкумент выдадим и на работу к себе в ГПУ возьмем.

«Чекиштом?» — написал я.

— Нет, — улыбнулся Крылов, — пока только мальчиком в фельдъегерскую службу. По-научному — пейджером[14]. Будешь по поручениям бегать. Ты быстро бегаешь?

Я истово замотал головой, имитируя мальчишескую радость. Еще бы, в самую грозную организацию берут работать, пусть даже мальчиком на посылках. Моей радостной рожице способствовало слово «пейджер» и его первоначальное значение — чуть ли не паж, как выяснилось. Ну конечно, до «нарочного» я еще не дорос.

— И деньги будут платить? — спросила матушка.

— А как же, обязательно будут. Только школу ты не бросай, после обеда работать будешь.

Да, конспирация конспирацией, но сидеть в классе с сопливой деревенщиной м выводить в тетрадях буквы под команды училки — комсомолки Кабиной Зои, которая и сама недавно научилась читать, удовольствие ниже среднего. Да и нищета этого поселка достала. есть же где-то Москва, Ленинград, наконец есть. Надо как можно быстрей перевестись в школу глухонемых, а потом и вовсе заговорить и проявить таланты вундеркинда. Вряд ли сейчас на планете есть существо с такими знаниями, как у меня.

С другой стороны — как знать. Если меня забросило сюда после смерти, то скорей всего это не единичное явление. Что опять нас подводить или к явлениям «матрицы», или к существованию Высшего разума.

Впрочем, компьютер там или бог в ночной рубашке ножки с облака свесил — мне надо строить вторую жизнь, а не оглядываться на маму Павлика Морозова и его братьев, не таиться каждую минуту, притворяясь бедным мальчиком из деревни. Мне надо заявить о себе и, насколько помню историю Морозовых по школьным пионерским слетам, то помочь сможет главным образом Крупская, пресловутая жена Ленина. Только надо разобраться, освежить историю, факты о действительности собрать.

Поэтому живу упорядоченно. Школа, библиотека (хоть и скудная, но с газетами, с инфой), побегушки в ВЧКа (ГПУ НКВД РСФСР по-новому), тренировки тела в тихом залесье, немота и мальчишеское поведение.

Губы вечно фиолетовые, так как блокнот с чернильным карандашом все время при мне. Но и этот пишущий набор мало выручает, так как народ почти поголовно безграмотен. Даже учетчик, бригадиры — своего рода начальство, и те читают по слогам.

14 ноября отпраздновали мое совершеннолетие. 14 лет в этом времени для парня, как 19 в том, где я умер. А в 1935 вообще уголовную ответственность введут, вплоть до смертной казни, с 12 лет. Тоже способ борьбы с беспризорниками. Не по Макаренко, но действенно. Вышинский, кстати, тоже здесь засветился…

Надо же, помню все, что по уголовному праву учил на курсах усовершенствования. Если бы еще историю СССР учил старательно. Так нет же, по своей аристократической карме больше налегал на Древний Рим и Грецию Древнюю. Даже латынь учил, чтоб Овидия читать в подлиннике:

Я не пойму, отчего и постель мне кажется жесткой И одеяло мое на пол с кровати скользит? И почему во всю долгую ночь я сном не забылся? И отчего изнемог, кости болят почему? Не удивлялся бы я, будь нежным взволнован я чувством… Или, подкравшись, любовь тайно мне козни творит? Да, несомненно: впились мне в сердце точеные стрелы И в покоренной груди правит жестокий Амур…

Вот теперь и живу соответственно: сплю на жесткой лавке, поедаемый клопами, пищу делю с тараканами, хожу в обносках. А недавно был поколочен группой сверстников, которым плевать на мой героический образ и на мои предполагаемые раны. Дети жестоки к тем, кто выделяется, «выпендривается». И главное, что не мог я применить свою бойцовуюпамять, которой даже при хилом тельце хватило бы, чтоб раскидать пятерку огольцов. Конспирация, батенька!

И револьвер не могу применить. Хотя он, в сущности, меня и спас от серьезных побоев — вывалился в кутерьме. И сразу, конечно:

«Ох ты! Настоящий! Где достал! Дай пострелять…».

А как ответить, если я немой, а пацаны толком читать не умеют. Все же накарябал в блокноте пожирней карандашом, послюнявив его как следует:

«тчекист КРЫЛОВ дал Отвянь».

Сразу отвязались. У многих отцы или старшие братья под раздачу чека попадали. В итоге связываться со мной больше не рискуют, но и общаться не желают, в игры не принимают. Тяжелая потеря.

А День рождение был как-то без души. Ну, из райкома, от комсомольцев и пионеров подарки были, слет был, где меня поздравили. Крылов забежал на пару минут, выпил самогона да патронов подкинул для нагана.

— Учись, — говорит, — сынок, стрелять, в жизни пригодится!

После ужина с самогоном (мать начала выпивать, плохо), ушел в сараюшку и процитировал с выражением:

Fiat mihi aedificare tua laurea ad principium operis, Feb, qui dedit carmina populi et a veneficiis muk! Et cantor a me, et factus erit sanator Et haec est enim vestra et potestas credita est. (Пусть же меня при начале трудов осенят твои лавры, Феб, подаривший людей песней и зельем от мук! Будь мне подмогой певцу, и целителю будь мне подмогой, Ибо и это и то вверено власти твоей. Овидий, Лекарство от любви).

Звонкая и ясная латынь как всегда немного развеяла. Дала понять, что чимтые и светлые сраницы будущего никуда не делись, они в моей памяти. Для полного успокоения сделал несколько движений на растяжку и из статики. Статика в ограниченных условиях и отсутствии спортивных снарядов очень помогает нарастить мышечную массу. Суть проста — давишь на что-то не давимое изо всех сил. Даже рука в руку и то полезно, а уж стена, та вообще — лучший напарник.

Но это только часть (разминочная) этого метода. Основа все же в полной неподвижности. Возьмем, к примеру, пресс: его можно прокачивать как в динамике, так и в статике. Динамика — это классические скручивания, подъемы корпуса, подъемы таза или подъемы ног. Статика — это замирание в определенной позе, например, скрутившись или подняв ноги прямо под углом 45 градусов. Думаете, мышцы будут работать меньше в статике, чем в динамике? А вы попробуйте сравнить статическое прокачивание пресса и динамическое — сколько времени вы продержитесь неподвижно в напряжении до полного отказа?..

Говоря о других группах мышц, статические упражнения можно выполнять как без всякого инвентаря, используя только вес своего тела и земное притяжение.

У нас в школе этому уделялась много внимания, но не для мышц, а для воли, характера. И я прекрасно понял важность упражнений, когда пришлось пролежать в Мексике в болоте двое суток, вытерпев москитов и пиявок…

Глава 11

Надежда Крупская критически отзывалась о детских произведениях Корнея Чуковского.

В феврале 1928 года в «Правде» была обнародована статья Крупской «О „Крокодиле“ Чуковского»:

«Такая болтовня — неуважение к ребёнку. Сначала его манят пряником — весёлыми, невинными рифмами и комичными образами, а попутно дают глотать какую-то муть, которая не пройдёт бесследно для него. Я думаю, „Крокодила“ ребятам нашим давать не надо…»

Выступление вдовы Ленина означало в то время фактически запрет на профессию. Спустя какое-то время Чуковский опубликовал в «Литературной газете» письмо, в котором отрёкся от сказок (после этого до 1942 года он не написал ни одной сказки).

Все хуже шли и служебные дела Крупской. В Наркомпросе РСФСР, в коллегии которого она состояла еще при жизни Ленина, круг ее обязанностей все более и более сужался. Сначала ее отстранили от пропаганды, потом от борьбы с неграмотностью, потом от управления школами и составления школьных программ. В конце концов в ее ведении остались только библиотеки, направляя деятельность которых она не могла принести никакого вреда новому, сплоченному вокруг Сталина руководству партии. Однако старая подпольщица не собиралась сдаваться. Выпуская сборники высказываний Ленина, она строила их так, что в них, например, ни разу не упоминался Сталин. Она даже принижала гений Ленина, чтоб угодить новому кумиру.

И тут секретарь сообщила Верочка сообщила о письме чекиста…