Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ

«Ежегодные курсы Комитета для молодежи зарубежных стран… по рекомендации компетентных инстанций в связи с Олимпиадой-80 в Москве не проводились».

Организация латышской молодежи Европы, однако, была многообещающим партнером — с ней договорились о «Семинаре культуры Латвийской ССР» во всей Западной Европе! Это вызвало «большой переполох в лагере эмигрантских реакционеров».

«Эмигрантские прислужники ЦРУ И. Спилнерс, О. Павловские,38 Ю. Каделис, Я. Риекстиньш и др. делали все возможное, чтобы вовлечь эмигрантскую молодежь в антисоветские акции во время Мадридской встречи в ноябре 1980 года, предпринимают другие шаги с целью воспитания ее в антикоммунистическом и националистическом духе».

В Комитете по культурным связям удовлетворенно заявляли:

«Чувствуя свое бессилие и даже уже публично признавая факт раскола латышской эмиграции как результат нашей работы с соотечественниками за рубежом, руководители реакционных эмигрантских организаций неистово пытаются найти противоядие этому процессу».

И предлагали добить противника путем «усиления патриотической работы… на базе уже существующих прогрессивных и лояльных организаций и групп активистов». Иными словами, Советская Латвия была в шаге от победы!

В архиве сохранилось дивное письмо 1-му секретарю ЦК КПЛ Августу Эдуардовичу Воссу от посла Советского Союза в Люксембурге К. Удумяна от 29 января 1981 года. В нем сообщалось, что, так как посольство располагает парком в 3 гектара, то там будет создана Аллея дружбы народов СССР, и неплохо бы прислать «скульптуру из имеющихся фондов, которая наиболее ярко олицетворяла бы Латвийскую ССР»,

Сказано — сделано. Завотделом культуры ЦК КПЛ А. Горис сообщает: «Для передачи посольству отобрана скульптура в бронзе «Поэт и муза» известного латышского скульптора А.К. Думпе (размеры 55x54x24)». Интересно, стоит ли она сейчас по-прежнему в посольстве РФ в Люксембурге?

Но это все штрихи к портретам творческой интеллигенции. А вот когда обычные советские люди выезжали за границу, за ними был нужен глаз да глаз. Вот секретный документ от 12.02.1981, подписанный самим председателем КГБ ЛССР Б.К. Пуго. Назван он «О нарушениях правил поведения советских граждан за границей» и направлен в Комиссию по выездам за границу при ЦК КП Латвии.

В нем, в частности, сказано, что во время поездки в Болгарию и Румынию Спиглазова Екатерина Серафимовна, 1934 года рождения, беспартийная, учитель 48 средней школы, пыталась провезти 210 рублей. А Марковец Николай Константинович, 1938 года рождения, член КПСС, мастер Рижского судоремонтного завода ММФ, вместе еще с 4 товарищами, в ходе тура в Чехословакию и Венгрию «в нарушение установленного порядка приобрели в ВНР запрещенные… ковровые изделия». Понятно, что с ними получилось как в песне Высоцкого: «Это значит, не увижу я ни Риму, ни Парижу больше никогда».

Но можно было полностью соответствовать моральному облику — и все равно попасть в переплет. Вот, собрался сотрудник отдела стройматериалов Госплана ЛССР в Финляндию; доцент РКИИГА и начальник цеха сборки аэрозольных клапанов АО «Латбытхим» в Румынию и Югославию; старший инженер «Союзбытхима» и замначальника Рижского почтамта — в Мексику и Югославию, а их «отвели». То есть, не пустили «в связи с тем, что они фактически осведомлены о сведениях, составляющих государственную тайну». На таком вот наноуровне крепили государственную безопасность в те годы.

Не помогло.

(По материалам из Партийного архива ЦК КП Латвии.39)

***

Среди государств Запада, признававших легитимность ЛССР, наиболее значимым была Швеция. Социал-демократический премьер Улоф Пальме и его последователь Ингмар Карлссон были рады приходу Горбачева. Региональной разрядкой во второй половине 80-х решило воспользоваться и партийное руководство Латвии…

19 мая 1986 года секретарь ЦК КПЛ Анатолий Валерьянович Горбунов направил в МИД СССР под грифом «секретно» документ — «Предложения Латвийской ССР о расширении культурных, туристских и спортивных связей со Швецией». В нем предлагался ряд принципиальных новаций, как то: включение латвийских представителей в союзные делегации в Швецию; установление побратимских связей Риги с Мальме или Норчепингом; обмен телепрограммами между Стокгольмом и Ригой по культурным и экологическим темам (Гостелерадио ЛССР — создать конкурс на шведском языке и приглашать победителей в Латвию); обмен спортивными командами и творческими коллективами.

Не забыл партийный лидер и о пропаганде:

«Выделять ежегодно две спецтургруппы для Латвийского общества дружбы за счет планов ССОДаД для включения в нее специалистов народного хозяйства, деятелей культуры, представителей творческой интеллигенции, способных выступать и вести активные дискуссии со шведской общественностью».

В это время в Латвию в год приезжало около 800 шведов, и Горбунов предлагает ради «увеличения возможностей для посещения Советского Союза малооплачиваемыми слоями населения» открыть регулярное морское сообщение или авиарейсы Стокгольм — Рига.

Заместитель министра иностранных дел СССР В. Никифоров ответил довольно формально:

«Предложения Латвийской ССР будут учтены на переговорах о заключении новой четырехлетней Программы сотрудничества в области культуры, науки и образования на 1987–1990 годы».

А вот советский посол в Швеции Борис Панкин куда больше был заинтересован в участии Латвии. Ведь в октябре-декабре 1986 года в скандинавском королевстве были намечены Дни СССР. В письме под грифом «Секретно» первому секретарю ЦК КПЛ Борису Пуго дипломат указывал:

«В Швеции проживают несколько десятков тысяч человек, относящихся к прибалтийской эмиграции, среди которой особой антисоветской направленностью выделяется латышская эмиграция. Так называемый загранкомитет латышской социал-демократической рабочей партии, в частности, являлся инициатором крупной антисоветской акции летом 1985 года — т. н. “круиза мира и свободы Прибалтийских стран”. Одним из лозунгов участников этого “круиза” было утверждение о том, что в Советском Союзе происходит русификация прибалтийских народов и всяческое подавление национальных культур. Этот тезис был подхвачен также шведскими средствами массовой информации».

Поэтому посол предложил главе КПЛ «направить официальную делегацию и спецтургруппу республики на высоком уровне». Ее задача — лекции перед шведами, выступления в СМИ. Причем, отмечал Панкин, «при комплектации групп артистов следует исходить из того, чтобы в них были включены люди, способные показать не только высокое профессиональное мастерство, но также и яркий национальный колорит латышской культуры». «Экспонаты присылаемых выставок также должны ярко показывать расцвет латышской национальной культуры за годы советской власти».

Ответственным за это Панкин рекомендовал атташе посольства Дайниса Зелмениса, с учетом «его знаний и опыта в работе с латышской эмиграцией». Латышский сотрудник посольства СССР, надо сказать, был гвоздь в сапоге у «тримды». Как гласит справка зам. зав. отделом зарубежных связей ЦК Компартии Латвии С. Цеплиса от 25 сентября 1986 года, в эмигрантской среде «предпринимались попытки скомпрометировать Д. Зелмениса, как «сотрудника КГБ, работающего под прикрытием статуса дипломата».

Над письмом Бориса Панкина в ЦК КПЛ посовещались, и сформировали делегацию во главе с министром просвещения А.А. Буй-лисом. В свою очередь, спецтургруппу поручили возглавить председателю комитета по газификации Грейже-Лисовскису. В последнюю включили также сельскую капеллу «Кекава» под руководством товарища Платперса, главного редактора Энциклопедии Латвийской ССР П.П. Ерана, председателя Президиума Латвийского комитета по культурным связям с соотечественниками за рубежом Д.К. Голдбергса, главного архитектора Риги Г.К. Асариса, начальника атомного реактора Института физики Академии наук ЛССР П.Т. Прокофьева. В качестве массовки Дней планировались «представители творческой интеллигенции, партийные работники, рабочие-депутаты Верховного Совета Латвийской ССР, председатели передовых колхозов республики».

Заведующий отделом зарубежных связей ЦК КПЛ В. Лаукман подчеркивал:

«Главное внимание уделено тому, чтобы экспонаты выставок отражали расцвет латышской национальной культуры за годы советской власти. Большое внимание во время подготовки к Дням будет уделено организации аргументированных контрпропагандистских мероприятий».

Однако полностью убедить население Швеции в преимуществах социализма не удалось. И в направленном в ЦК КПЛ обзоре «Об основных мероприятиях латышской националистической эмиграции» от 30 октября 1986 года сообщается «о выступлении консервативного депутата шведского риксдага Б. Хагора в парламенте Швеции, в котором содержатся попытки воскресить т. н. прибалтийский вопрос. В разгоревшихся дискуссиях представителям социал-демократической и центристской партий удалось смягчить тон выступлений». В аналогичном материале за 29 декабря 1986 года упоминается «террористический акт, совершенный у памятника Советскому воину в Вене». «В связи с этим было предъявлено обвинение проживающему в Швеции латышскому эмигранту Г. Павулу, арестованному австрийскими властями».

Стоит упомянуть, что до окончательного выхода Латвии из СССР было основано и побратимство Норчепинг — Рига, и авиарейс Рига — Стокгольм, и рижское отделение консульства Швеции в Ленинграде. А признание независимости Латвии зафиксировали в конце 1991 года председатель Верховного Совета ЛР А. Горбунов и последний министр иностранных дел СССР Б. Панкин.

(По материалам из Государственного архива Латвии.40)

АРМИЯ, ВПК

Разные годы холодной войны: Латвийская ССР в советских военных планах

Ранее секретные документы Компартии Латвии из 101-го фонда, хранящиеся в Госархиве Латвии носят поистине всеобъемлющий характер — так, из них можно почерпнуть сведения об оборонной политике СССР и ее преломлении на республиканском уровне.

***

Вот — 63-х страничный документ под грифом «Совершенно секретно». Доклад «О состоянии гражданской обороны Латвийской ССР», направленный начальнику ГО СССР маршалу Советского Союза Василию Чуйкову председателем Совета Министров ЛССР и руководителем республиканского штаба ГО Юрием Рубэном.

В первую очередь, ГО ЛССР ставила перед собой «мероприятия, направленные на защиту населения от оружия массового поражения и обеспечение устойчивой работы народного хозяйства в военное время». Основной план ГО республики предусматривал «рассредоточение и эвакуацию населения категорированных городов: Рига, Даугавпилс, Лиепая, Вентспилс». Под термином «категорированные» в СССР понимались города, по которым в случае войны обязательно будет нанесен ядерный удар. По данным переписи 1969 года, в Латвии в таковых проживал 41 % населения республики.

Каждый район Риги должен был быть эвакуирован в определенный район Латвии. Так, Ленинградский (ныне Курземский) и Ленинский (ныне Земгальский), — на Елгавское операционное направление; Кировский (ныне Центральный) и Московский (ныне Латгальский) — на Огрское операционное направление; Пролетарский (ныне Видземский) — на Цесисское операционное направление. В 1970 году была также «начата разработка плана эвакуации населения города Стучка, находящегося в зоне возможных разрушений Плявиньской ГЭС».

Республиканский штаб ГО отмечал, что, касательно промышленных предприятий союзного подчинения, «имеются факты, когда центральные учреждения затягивают рассмотрение положительных предложений подведомственных директоров предприятий». Например, не были своевременно учтены в Москве разработки по крупнейшему союзному предприятию — заводу ВЭФ (в 1970 году — 16 тысяч работающих). На нем предполагалось оставить работающую смену в первые 6 дней «Особого периода» — состоящую из 600 человек вместо плановой в 7 140.

Как планировалось вывозить людей?

«В республике начата работа по разработке планов эвакуации населения городов Риги, Лиепаи и Вентспилса на максимальные возможности морского транспорта (при условии нахождения наибольшего, а не среднего, количества судов в портах Латвии, на момент введения “Особого периода”). Сводные эвакопункты укрупнены, специализированы по видам транспорта и приближены к станциям (пунктам), портам и пристаням посадки. В период проведения рассредоточения и эвакуации населения запланирован подвоз рабочих смен предприятий, продолжающих работу в категорированных городах.

Эвакуацию транспортабельных больных планируется осуществлять, как правило, специально выделенными поездами».

В целом, мероприятия по морской линии «позволили спланировать продолжительность перевозок по рассредоточению и эвакуации населения гор. Риги (с учетом подвоза в этот период рабочих смен) за 44 часа в навигационный и 48 часов в межнавигационный период».

Отвлечемся на момент от основного документа, и обратим внимание на доклад начальника Латвийского морского пароходства Ю.К. Авота от 26 ноября 1970 года «О работе водного транспорта в «Особый период». В нем приводится ряд конкретных мер. Во-первых, рыболовецкому колхозу «Селга» было поручено построить за счет средств, выделяемых Совмином ЛССР, пирс в Рижском заливе. Во-вторых, были выделены «базы отстоя и ремонта судов речного флота… за пределами категорированных городов и зон возможных сильных разрушений» — для флота на Даугаве и Лиелупе в районе Калнциемс — Елгава, для реки Вента в районе Пилтене.

Кроме того предлагалось «ввести в число формирования ГО рыбоколхозов Латвийской ССР по одному разведзвену, на которое возложить ведение морской разведки в сторону городов Риги, Вентспилса и Лиепаи на судах местного колхозного флота». Подразумевался, судя по всему, замер уровней радиации и визуальное наблюдение после нанесения ядерного удара противника.

Не были забыты и «тыловые» нюансы — «введение в штат центральной больницы Латвийского бассейна должности заместителя главврача по спецработе», а также установка дополнительных телетайпов и радиостанций в рыболовецких колхозах «в интересах ГО республики».

Но вернемся к докладу Ю. Рубэна В. Чуйкову. На 1970 год было запланировано строительство 15 сооружений гражданской обороны (закончено 10): 3 пунктов управления (закончено 2), 7 убежищ на 3 720 человек (закончены 4 на 2 420), достройка, дооборудование и приспособление подвальных помещений под убежища 5 объектов на 1 020 человек (закончено 6 на 980).

Три строившихся пункта управления принадлежали МВД, Министерству легкой промышленности и Главному управлению энергетики и электрификации при Совмине ЛССР. Объект энергетиков возводило управление «Даугавагэсстрой» Минэнерго СССР, сооружение было принято с оценкой «отлично» и предназначалось «для совместного размещения Главного управления энергетики республики и управления объединенными энергосистемами Северо-Запада СССР, который в мирное время будет использоваться как узел связи, а в военное время — командно-диспетчерский пункт».

МВД и Минлегпром возводили свои пункты управления хозспособом, и, если латвийская милиция план ГО выполнила, то текстильщики оказались не на высоте — «из-за недостаточного обеспечения строительными материалами и плохой организации работ». В то же время на текстильном предприятии «Саркана текстильниеце» продолжалось строительство убежища на 700 человек. В целом же по ЛССР план капитальных вложений на строительство защитных сооружений был выполнен на 103 %, количество противорадиационных убежищ за 1970 год возросло на 154 единицы в которых могли бы укрыться 4 300 человек.

Новым делом для системы ГО Латвии было строительство капитального бункера для высшего республиканского руководства у поселка Лигатне Цесисского района:

«В соответствии с распоряжением СМ СССР № 1378-рс от 4.07.1969 года продолжается проектирование нового защищенного рабочего помещения для центральных партийных и советских органов и учреждений республиканских министерств и ведомств, под условным наименованием “Пансионат”. Срок строительства — 1970–1973 годы. Функции заказчика, по решению Совета Министров республики, выполняет Штаб ГО республики. Ведущая проектная организация “Латгипрогорстрой” Госстроя ЛССР. Проектирование подземной части сооружения ведет Ленинградский проектный институт “Ленметрогипротранс”. Рабочие чертежи будут выполнены до 1 сентября 1971 года. В 1970 году закончено проектирование линии электропередач. В настоящее время заканчивается строительство подъездной автодороги, протяженностью 5,5 км, входящей в комплекс названного “Пансионата” и будет начато строительство линии электропередач».

Система ГО старалась опираться на местные наработки:

«Проектный институт “Латгипропром” в 1970 году по заданию Штаба ГО республики осуществил переработку двух типовых проектов убежищ с учетом привязки к условиям Латвийской ССР, т. е. с учетом наличия и выпуска местных строительных материалов и почвенногрунтовых условий. Военпроект-300 ПрибВО, по заданию Штаба ГО республики, заканчивает разработку альбомов убежищ, возводимых в “Особый период”, с учетом использования строительных материалов, выпускаемых местной промстройиндустрией, с защитными свойствами не ниже 1 кг/см1».

Объем строительства защитных сооружений демонстрирует цифра согласованных за 1970 год заданий на проектирование и готовых проектов — 75! «Потребность республики в нестандартизированном оборудовании удовлетворяется полностью», — говорится в документе. Вместе с тем, «горных выработок и полостей, пригодных для использования в интересах ГО, в республике не имеется». И то сказать — Латвия равнинная страна. Однако не зря ведь именно в холмистом Цесисском районе начали строить «Пансионат» — возвышенности должны были экранировать ударную волну ядерного взрыва в Риге.

А вот обеспеченность средствами индивидуальной защиты была в Латвии в то время «неровной». Вот как ее оценивает документ:

«Сотрудники центральных партийных и советских органов, рабочие и служащие объектов народного хозяйства категорированных городов, продолжающих работу в “Особый период”, и в военное время, противогазами обеспечены на 100 %, в том числе за счет текущего снабжения на 60 %, и за счет мобилизационного резерва — на 40 %.

Дети, проживают, не в категорированных городах, противогазами обеспечены на 30 %. Все детские противогазы хранятся на складах республики в загородной зоне.

Общая обеспеченность республики в противогазах составляет 48 % (в гражданских противогазах — 53 %, в детских противогазах— 30 %). Средствами защиты кожи личный состав формирований ГО обеспечен на 22 %, в том числе: защитными комплектами из прорезиненной ткани на 16 % и защитными фильтрующими комплектами на 28 %. Личный состав формирований некатегорированных городов и сельской местности индивидуальными средствами защиты обеспечен неудовлетворительно, а именно: противогазами и респираторами — на 8 %>, средствами защиты кожи — на 2 %. Население, не входящее в формирования, средствами защиты обеспечено на 1–2 %».

Страшно представить, что произошло бы в случае чрезвычайной ситуации — даже не ядерной войны, а серьезной радиационной или химической аварии на территории Латвии или вблизи нее…

Вместе с тем, поражает масштаб и регулярность мероприятий по отработке действий сил ГО. В 1970 году в республике прошло 36 учений и 115 штабных тренировок. За пределами Риги было произведено развертывание 30 городских и районных особых медпунктов «с практической отработкой действий в ядерном очаге поражения», таким образом было проверено до 60 % сил и средств республиканской системы здравоохранения.

С января по апрель 1970 года Штаб ГО и Минздрав ЛССР проводили в Валмиерском районе опытное командно-штабное учение на тему «Организация и проведение мероприятий по защите населения сельского района от биологического оружия». В нем приняло участие 1 200 человек. Проводилось также учение на базе дублера республиканской станции переливания крови в городе Резекне — там отрабатывалась массовая заготовка крови в военное время.

Между прочим, Латвия занимала 1 место в СССР по безвозмездному донорству — 21,5 доноров на 1 000 человек.

Медицинское обеспечение ГО было на среднем уровне:

«В целом, учреждения загородной зоны в военное время могут быть укомплектованы врачами на 80 %, но по специальностям имеется значительный недостаток в хирургах, более чем в 10 раз, в нейрохирургах— в 12 раз. Всего, после мобилизации в Советскую Армию, в республике остается 4 510 врачей».

34 % медпунктов Латвии имели полное оснащение мобилизационного резерва.

«Недостает остродефицитных медикаментов, перевязочного материала, дозиметрической аппаратуры и противогазов. Оснащенность коечной сети составляет не более 35 %».

При этом, местная промышленность освоила выпуск и комплектацию санитарных сумок — в 1970 году их передали 7 618 штук, чем полностью оснастили 60 % санитарных дружин.

Вообще же, по службам ГО республики, имелось только 2 примера полной укомплектованности имуществом: на 100 % имела дозиметры противопожарная служба, и на 100 % автотранспорт — служба связи. В свою очередь, 20 % составлял уровень обеспечения автотранспортом медицинской службы. Всего в Латвийской ССР в 1970 году приняло участие в учениях гражданской обороны 440 тысяч человек. На оснащение формирований ГО в течение года поступило 24 тысячи противогазов, 1 тысяча комплектов защиты кожи, 100 приборов химической разведки, 275 единиц дозиметрической аппаратуры, 108 УКВ-радиостанций, 120 полевых аппаратов, 14 телефонных коммутаторов и 37,5 тысяч индивидуальных аптечек.

Для нужд ГО строились взлетно-посадочные площадки — в Сигулде (командный пункт ЛССР), Малпилсе (Цесисское операционное направление г. Риги) и Приекуле (для Лиепаи, с твердым покрытием). «Латвийским Управлением гражданской авиации накапливаются легкие переносные электрифицированные старты типа ПЭС-2». Для использования в качестве ВПП были назначены также участки шоссе.

Что касается подготовки портов к «Особому периоду», то в Риге был разработан вариант электроснабжения от судовых электроустановок; спланировано аварийное водоснабжение от артезианской скважины (200 тонн воды в сутки); приобретена резервная стационарная электростанция ДЭС-М-30. Энергетики республики должны были «обеспечить транзит электроэнергии с Севера на Юг по ЛЭП-ЗЗОкв. без захода этих ЛЭП на узловой распределительный пункт Саласпилс, который расположен в 18 км от г. Риги и находится в зоне возможных разрушений».

Отдельной темой были связь и оповещение:

«В 1970 году в республике закончено строительство транзитно-оконечного узла связи (ТОУС) Министерства связи Латвийской ССР. Продолжается строительство кабельного полукольца вокруг Риги, с заходом на все КП ОН41 Всего с начала строительства проложено 632 километра кабеля, что составляет 87 % от общего количества, предусмотренного проектом “Сингал-Р”».

В Латвийской ССР действовало 452 электросирены. В централизованное оповещение по циркулярному вызову было включено 950 абонентов из республиканского руководства и командования структур ГО.

«В основном выполненными» были признаны и научно-исследовательские, опытно-конструкторские и проектные работы по темам ГО в Латвии. Так, в 1970 году при Латвийской сельхозакадемии была проведена конференция с участием 250 ученых со всего Союза на темы последствий радиации для растениеводства.

«Оказалось, например, что для скота, предназначенного к убою на мясо, можно косить и скармливать траву при уровне заражения местности до 1 p/час., а для молочного скота — при уровне заражения местности не выше 0,1 р/час».