Секреты Советской Латвии. Из архивов ЦК КПЛ

«Публикация республиканскими органами массовой информации сведений о пребывании в ЛССР иностранных дипломатов и консулов дает определенный пропагандистский эффект, и иногда вызывает болезненную реакцию реакционных кругов латышской эмиграции».

Вот съездил в Ригу генеральный консул ФРГ герр Йирки, а потом эмигранты стали жаловаться в Бонн — «не является ли такой визит генконсула актом признания ФРГ Советской власти на территории Латвии». Им ответили — мол, «контакты на уровне городских властей… не являются актами признания».

В 1980 году Латвийская ССР направила в признававшую ее де-юре и де-факто Швецию торгово-промышленную делегацию во главе с главой Госплана Раманом, сопровождал ее в качестве переводчика 1 секретарь МИД Дайнис Зелменис. Сам Н. Нейланд также выезжал в Швецию, где выступал в МИДе страны и обществе «Швеция-СССР» с докладом «о внешней политике СССР и позиции СССР по отношению к Афганистану». В общем, все в МИДе были при деле — сам министр В.М. Круминьш руководил постоянным семинаром, а заместитель заведующего протокольно-консульским отделом Ю.Р Боярс успешно защитил в аспирантуре Дипломатической академии СССР диссертацию «Международно-правовые аспекты советского законодательства о гражданстве». Спустя десятилетие ему эта тематика очень пригодилась…

В то же самое время начался кризис в Польше. И вот 9 марта 1981 года председатель КГБ ЛССР Борис Карлович Пуго направляет докладную записку в ЦК КПЛ. Факты тревожны:

«Значительно увеличилась почтовая переписка граждан ПНР с родственниками и знакомыми, проживающими в Латвийской ССР. В своих письмах антисоциалистические элементы в извращенном виде освещают происходящие в Польше события, пересылают вырезки из обращений и ультиматумов профобъединения “Солидарность”».

24 февраля 1981 года на встрече в ЛГУ «польские туристы, часть из которых являлась членами т. н. независимой организации студентов», «навязчиво трактовали свою платформу по реорганизации высшей школы», причем «особенно акцентировали внимание на своем требовании к отходу от марксистско-ленинской оценки различных буржуазных теорий». Причем, отпора не получили!

Более того, когда группа студентов из Латвии гостила в Польше, то «проявляли нездоровый интерес» к «Солидарности» и «пытались приобретать забастовочные плакаты и эмблемы с целью их последующего ввоза в СССР».

Глава республиканского КГБ счел целесообразным «пересмотреть планы обмена туристическими и студенческими группами с ПНР в сторону их временного ограничения и сокращения». А еще говорят: курица не птица, Польша — не заграница!

Невозвращенцы, то есть отказавшиеся вернуться в СССР, были тогда мега-ЧП. Вот 2 апреля 1981 года председатель КГБ Пуго посылает под грифом «Секретно. Экземпляр № 1» докладную записку секретарю ЦК КПЛ И.А. Андерсону. Ее главный персонаж — Арийс Николаевич Рудзитис, 1943 года рождения, член КПСС с 1977 года, по образованию инженер-механик по автоматизации. Человек, можно сказать, образцовой анкеты — из семьи рабочего, служил в армии, учился в РПИ, по спортивной лестнице поднялся до тренера сборной СССР. С женой, членом партии, растил дочь 5 лет. И на тебе — в январе 81-го не вернулся из командировки в Париж!

«Характеризовался только с положительной стороны как честный, образованный, культурный, вежливый и объективный человек, — сокрушается Б. Пуго, — За ним никогда не замечалось пристрастия к спиртным напиткам, повышенного интереса к женщинам, подозрительных контактов с иностранцами, нездоровых высказываний, нарушений норм поведения советских граждан за границей».

Но добрался беглец аж до Лондона, откуда в марте выслал письмо жене, «из содержания которого можно сделать вывод, что его невозвращение на Родину связано с семейно-бытовыми обстоятельствами. Данных о том, что действия Рудзитиса А.Н. связаны с политическими мотивами, не имеется».

И на том, как говорится, спасибо!

А вот товарищ Кимелис Харий Янович, 1-й секретарь посольства СССР в Эквадоре, 5 сентября 1981 года вместе с женой выехал на автомашине за пределы огороженной территории СССР — и тю-тю. Насчет этого также идет секретная докладная записка от Пуго — Андерсону. Ведь в Латвии Кимелис был инструктором ЦК КПЛ, до 1975 года — секретарем Ленинского райкома партии, закончил Высшую партшколу и Дипломатическую академию в Москве. Имел ряд почетных грамот и медаль «За освоение целинных земель».

КГБ «шершит ля фам». Кимелис женат дважды, но не имеет детей, что для функционера уже «звоночек». Первая жена — редактор Госкомитета по телевидению и радиовещанию ЛССР, которая «выезжала по каналу научного обмена во Францию, где встречалась с неким Гейо Жаном», «характеризуется националистически настроенной, а в моральном плане не выдержанной женщиной». Вторая же супруга дипломата была артисткой, русской по национальности (это выделено в справке). Да они готовились к бегству!

«При обследовании квартиры Кимелисов в квартире пребывания было выяснено, что исчезли ювелирные изделия (остались футляры от них), деньги, одежда, документы, письма родственников. Найден новый путеводитель по Нью-Йорку, учебник немецкого языка в 4 томах… Анализ материалов дает полагать, что Кимелисы выехали в США или ФРГ».

В фондах ЦК Компартии Латвии, ныне находящихся в Госархиве Латвии, есть немало секретных отчетов «Об основных мероприятиях латышской националистической эмиграции». Это анализ печати и радиопередач, подготовленный Отделом зарубежных связей ЦК КПЛ. Можно сделать вывод, что «тримда» в годы «холодной войны» пыталась играть на повышение своих ставок.

Например, в сентябре 1981 года председатель правления Объединения американских латышей Янис Риекстиньш написал президенту Рональду Рейгану и министру обороны Каспару Уайнбергеру о «маневрах советских войск, которые нелегально происходят на территории оккупированных прибалтийских государств вблизи границы Польши». СССР «мог бы использовать прибалтийские государства как исходную базу насильственного угнетения польского народа».

«Мы призываем Вас, господин президент, — писали американо-латышские деятели, — использовать свои полномочия и предупредить Советский Союз об опасных последствиях оккупации Польши. Мы признаем и поддерживаем Вашу твердую позицию в отношении советского террора и агрессии во всем мире».

И еще небольшая информация в том же отчете завотделом ЦК КПЛ В. Лаукмана от 3 ноября 1981 года:

«Професору психологии Монреальского университета В. Вике-Фрейберге, которая руководит группой по изучению латышских народных песен (дайн), Совет общественных и гуманитарных наук Канады выделил ассигнование в размере 25 000 долларов для расходов и исследований по упомянутой теме».

Работавший в ЛССР Комитет по культурным связям с соотечественниками за рубежом в то же самое время констатировал: валютных средств нет, и он «не может в полной мере использовать имеющиеся возможности». А в том доме, где раньше был МИД ЛССР, уже два десятка лет как обитает посольство Дании.

***

В архивах Центрального Комитета Коммунистической партии Латвии, имеется фонд Отдела зарубежных связей, который параллельно с МИДом ЛССР осуществлял функции дипломатии, представительство и сбор информации.

Основой для этого было движение городов-побратимов. Так, с 7 по 12 января 1980 года в Польшу отправилась делегация ЦК КПЛ — секретарь ЦК Э.Я. Аушкап, 1-й секретарь Рижского райкома Л.А. Абель, заведующий Отделом зарубежных связей В.Д. Лаукмап, и секретарь парткома Рижского треста крупнопанельного домостроения В.А. Пискунова. 8 страниц занимает отчет, и есть в нем чему подивиться!

Едут-то не куда-то, а в братское Щецинское воеводство ПНР. Но как раз на Поморье вскоре прокатится волна забастовок. То, что ситуация непростая, отчет признает:

«Есть и недостатки, которые используют враги народной Польши, но они успеха не имеют… Состоялась отчетно-выборная партийная конференция. На ней были критические высказывания, но не было критики генеральной линии партии, которая активно поддерживалась делегатами конференции».

Сотрудничество с поляками идет по линии отдельных предприятий — например, судоверфи «Грифья» и «Мангали», рыбным кооперативом «Церта» и колхозом «Звейниекс». Делегация из Латвии посетила химический комбинат «Полице» («работает на апатитах — сырье, получаемом из СССР»), яхтную верфь (там выпускали яхты с нехорошим названием «Картер» и милым — «Спиниель»), общестроительное предприятие, кооператив «Едносць». Культурная программа включала выставку латышских гобеленов в Щецинском горсовете, осмотр замка поморских князей и посещение оперетты «Цыганский барон». Отмечается, однако, формальный подход партнеров:

«По информации генерального консула СССР в Щецине Пономарева Н.П. польские друзья не в полной мере используют отделения общества польско-советской дружбы в проведении политических мероприятий. Например, на концертах ансамбля “Дайле” было мало народу из-за недостаточной рекламы…»

Зато сколько подарков преподнесли гости из Латвии коллегам из Польской объединенной рабочей партии! 1-му секретарю воеводского комитета ПОРП товарищ Брых были переданы: «сувенир в портфеле: комплект из светлой керамики (2 кувш. и 6 стак.) (арт. 94/1072 лат). Книга “Рожденная в огне” и 2 бут. (0,3) бальзама».

2-му секретарю вручили то же самое, «только без книги». По бутылке бальзама и стаканам «Ригас стиклс» с олимпийской символикой и «Ледус» ливанского завода получили три секретаря и один сотрудник воеводского комитета. А тов. Кшеманьской, видимо, по половому признаку, дали тарелку керамическую декоративную и коробку конфет. Товарищ Ворона получил «подсвечник керамический». Еще дарили пластинки, альбомы «Советская Латвия» и стаканы с автомобилями, барельефы Ленина (это уже — организациям), и деревянные тарелки. Президент города Щецин Ян Стопыра так вообще получил перламутровый подсвечник. Олимпийский Мишка, духи «Рижанка» и бальзам попали переводчику.

Хозяева отделались медалью Памятника Почину Поляков, которую щецинский вице-президент Здислав Пацала вручил секретарю латвийского ЦК Эрику Аушкапу. Тот сказал в речи на судоверфи о том, что объединяет «поляков и латышей»:

«Вы готовитесь к VII съезду Вашей партии, а в Латвии мы будем торжественно отмечать 40-летие установления советской власти. И нам и Вам предстоит в этом году решить многие проблемы… благодаря нашему братскому сотрудничеству».

В городе Старград делегация посмотрела новый жилмассив «Тысячелетие»,35 Товарищ Аушкап был впечатлен: «В этом состоит главная задача коммунистов — чтобы непрерывно повышать уровень жизни рабочего класса».

Как выяснилось летом 1980 года, поляки поставили перед собой несколько иные задачи. Но и после первых забастовок сотрудничество ПНР-ЛССР по инерции не сворачивалось. С 27 октября по 1 ноября в Щецинском воеводстве была делегация под руководством секретаря ЦК Чемма В.А., с участием первого секретаря Кулдигского райкома Буша А.В., партсекретаря совхоза «Прогресс» Бауского района Цейзиня Э.А., и инструктора ЦК КПЛ Афонича Г.К. В отчете упоминается, что «визит… проходил в сложное время для всей Польши вообще, а для Щецинского воеводства, в частности». «Настоящий политический и экономический кризис» объяснялся тем, что «рост реальной заработной платы намного превышал рост производства», отчего «начал остро ощущаться недостаток товаров».

«Одновременно на Западе брались большие кредиты под строительство крупных промышленных объектов, многие из которых до сих пор остались не завершенными. К настоящему времени государственный долг составляет около 30 млрд. долл.».

Ну прямо как у нас сейчас в Латвии!

«К этому следует добавить нехватку сырья в стране, коррупцию, плохую дисциплину труда, отсутствие контроля за выполнением решений партии и правительства и активизация деятельности врагов социалистической Польши внутри и вне страны. На предупреждения о том, что в стране есть классовые враги, руководство не реагировало, считая, что никакой классовой борьбы уже давно нет».

И на тебе — самоуспокоились, и получили забастовки!

«28–30 августа бастовали все предприятия города. В результате переговоров правительственной комиссии с забастовочными комитетами 30 августа был подписан договор, и работа предприятий возобновилась».

«Свободные» профсоюзы (делегация ЛССР ставит их в кавычки), широкое освещение деятельности «Солидарности» и ее лидера Валенсы в печати, по радио и ТВ — все это предвестники «новой конфронтации сил». Однако Советская Латвия готова «обменяться тремя производственными бригадами». Но не научат ли друг друга они чему плохому? Охлаждение отношений демонстрирует и лаконичный подарочный набор — графин (1), наборы стаканов, бальзам, рукавицы, духи, и… сигареты.

А в Риге тем временем — с 28 по 29 октября, был консул Генерального консульства ПНР в Ленинграде Чеслав Дыя. Он прибыл вместе с круизным судном «Мазовше», и в неофициальной беседе сказал, что:

«В ПНР в настоящее время имеет место существенные социально-экономические переустройства, причиной которых, якобы, явились явные нарушения экономических принципов строительства социализма, принципов социалистических общественных отношений и норм партийной жизни».

То, что пан Дыя несет явную ересь, показывает и гриф «Для служебного пользования», коим помечена информация о беседах с консулом. В ней уже хорошо знакомый нам зам. зав. Протокольно-консульским отделом МИД Латвийской ССР Ю.Р. Боярс на 7 страницах перечисляет высказывания консула. Например, о том, что «Валенса, имея большую семью, жил весьма в плохих материально-жилищных условиях. По натуре он “правдоборец”, с несколько религиозномистическим уклоном, верующий в “свою миссию”».

Завершает свою справку Юрис Боярс таким абзацем:

«Мероприятия партии и государства по улаживанию социальных конфликтов в настоящее время направлены на предотвращение такого кровопролития, которое имело место в 1971 году. Было бы относительно нетрудно навести в государстве порядок жесткими мерами, в ряде мест забастовщиков заменить армейскими подразделениями и арестовать лидеров забастовочного движения. Но применить в настоящее время силу против таких, как Л. Валенса, означало бы, по мнению консула Ч. Дыи, сознательное возведение их в ранг «новых святых», а это крайне нежелательно».

(По материалам из Партийного архива ЦК КП Латвии.36)

***

Меж сегодняшним днем и событиями, о которых повествует дело № 141 описи 45 фонда 101 архива ЦК КПЛ, хранящееся ныне в Государственном Архиве — дистанция всего лишь в одно человеческое поколение. Однако когда изучаешь документы начала 80-х, понимаешь — это была совсем другая эпоха и страна.

Председатель президиума Латвийского комитета по культурным связям с соотечественниками за рубежом37 А. Барановский направил 10 февраля 1981 года заведующему отделом зарубежных связей ЦК Компартии Латвии В.Д. Лаукману справку о работе в 1980 году.

Судя по документу под грифом «Секретно. Экземпляр № 1», Комитет был мощной организацией — в нем было 7 секций: литературы, музыки, театра, кино и фото, науки, искусства, молодежи. Издавалась еженедельная газета «Дзимтенес Балсс» («Голос родины»), тираж которой достигал 23 000 экземпляров. В качестве приложения выпускались листки с нотами и тексты популярных песен, а также контрпропагандистское приложение «Атбалсс» («Эхо») и англоязычное литературное издание «Амберлэнд» («Янтарный край»).

«Об эффективности и целенаправленности контрпропагандистских материалов, — удовлетворенно констатировал А. Барановский, — свидетельствует реакция наших идеологических противников на них. В течение года радиостанция “Свобода” семь раз прямо или косвенно пыталась опровергать публикации изданий комитета».

А в эмигрантских газетах было зафиксировано «13 злобных выступлений».

Кроме радиовещания из Риги под лейблом «Дзинтаркрастс» («Янтарный берег»), Комитет в 1980 году послал в 25 стран 10 263 книги. Несколько преувеличенным кажется, однако, хит-парад изданий:

«Особым спросом среди соотечественников за рубежом пользовались книги… В.И. Ленина “Критические заметки по национальному вопросу” (60 экз.)… сборник произведений латышских советских писателей о В.И. Ленине “Испить из родника твоего” (100 экз.)»

Напротив, очень даже можно поверить, что за границей разошлось 200 экземпляров стихотворного сборника Имантса Зиедониса — ведь тогда это была, выражаясь лексиконом Комитета, «широкая пропаганда жизнеутверждающих идей и великих свершений реального социализма».

Конечно, враги вставляли палки в колеса:

«В ФРГ и Австралии в почтовых ведомствах работают люди, пытающиеся не допустить доставку наших изданий абонентам, о чем Комитет сообщил в отдел печати МИД СССР».

Зато удалось в 6 странах Запада показать 54 кинокопии из ЛССР. Аудитория, правда, была скромная — 4 900 человек. Ленты отбирались социалистические по содержанию и национальные по форме: «Вей, ветерок», «Соната над озером», «Лиелвардский пояс». Одна документальная лента была целиком посвящена уже упоминавшемуся И. Зиедонису.

Ему вообще везло в том году — Народный поэт выезжал в Швецию и ФРГ вместе с писателем Миервалдисом Бирзе. Майе Табаке улыбнулась гастроль в Канаде (Торонто, Гамильтон, Монреаль). Народные артисты Элза Радзиня и Карлис Себрис «с огромным успехом» выступили в США — Вашингтоне, Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Что забавно: чтобы получить «большой резонанс среди соотечественников», требовалось исполнить отнюдь не советскую пьесу Дж. Килти «Милый лжец».

«Прогрессивными и нейтралистскими» считались за границей те эмигрантские издания, которые шли на сотрудничество с официальной Ригой. В начале 80-х это были «Яуна Гайта» («Новый путь», Канада), «Технискайс Апскатс» («Техническое обозрение», США), «Яуна Балсс» («Голос нового», ФРГ). В них Комитету удалось инициировать 17 материалов — причем на безобидные темы, вроде олимпийцев из ЛССР, республиканских Праздниках песни и танца и Днях искусства. Зачетным было признано даже то, что в западногерманском издании «Балтише Брифе» «систематически публиковались фотоснимки природы, памятников истории и архитектуры, а также новостроек республики». Ведь готовила-то их редакция «Дзимтенес Балсс»! Практиковалась и почтовая переписка с постоянными адресатами — их у Комитета было 433.

Соотечественников из-за рубежа тоже приглашали в СССР. Например, поэтесса В. Тома из Канады не только провела в Риге поэтический вечер и издала сборник стихов, но и первой из зарубежных граждан получила Почетную грамоту Комитета. В общем, секции Комитета «вели индивидуальную работу с 97 зарубежными соотечественниками».

Скажем, из числа гостивших по этой линии в Латвии упоминается проживающая в США вдова знаменитого композитора Анна Витол, журналист из ФРГ Юрис Кажа (в 1989 году выслан из ЛССР за несанкционированную съемку с вертолета), студентка из США Р. Румпетере, которой была предоставлена месячная стажировка в Академии художеств. Самодеятельная латышская труппа из Сан-Франциско в 80-м в третий раз приехала в Латвию, показав пьесу здешнего драматурга X. Гулбиса «В камине тихо поет ветер».

«Члены молодежной секции комитета помогли знакомиться с достижениями культуры и искусства Советской Латвии, жизнью нашей молодежи молодому литератору из Канады Б. Рубесе, в настоящее время обучающейся в Оксфорде (Англия) и работающей над диссертацией о влиянии революции 1905 года на творчество Райниса и Аспазии».

Семейство Рубесов было друзьями Вайры Вике-Фрейберги, а уже в наши дни сестра филолога Банюты, Байба станет боссом латвийского филиала норвежского топливного гиганта «Статойл»!

В 1980 году оперативная обстановка была непростой: