Выбери меня

– Ладно, учебы на сегодня хватит. Я иду домой.

– Я тебя провожу.

– Не надо, я в порядке. Завтра увидимся.

– Тэрин?

У Коди был такой жалобный голос, что она просто не могла не оглянуться. Он стоял под фонарем, и тень от него была просто огромной.

– Лиам того не стоит, – сказал он. – Ты достойна лучшего. У тебя все будет хорошо.

– И с чего ты вдруг о нем заговорил?

– С того, что в нем все дело. Верно? А не в отце, который тебя бросил. Лиам тебя игнорит. Чего я не понимаю, так это почему ты не хочешь его отпустить? Вокруг полно хороших парней, которые точно захотят с тобой встречаться.

Тэрин не могла разглядеть глаз Коди в тени козырька бейсболки, но в его голосе была такая тоска, что смотреть в глаза было необязательно.

– Я знаю, вы с ним уже много лет встречаетесь, но это не значит, что вы всю жизнь будете вместе.

– Именно это мы и планировали. Поэтому я здесь, в этом кампусе. Мы пообещали друг другу держаться вместе, что бы ни случилось.

– Тогда почему он сейчас не рядом с тобой? Почему он не отвечает на твои звонки?

– Потому что он занимается. Или на лекции.

– Нет у него сейчас лекций.

Тэрин достала свой телефон и набрала номер Лиама. Звонок сразу переадресовали на голосовую почту. Тэрин смотрела на экран телефона, и, судя по лицу, ей в голову пришел вариант, который она до этого отказывалась рассматривать.

– Дай мне свой телефон.

– А что, с твоим что-то не так?

– Просто дай телефон.

Коди передал Тэрин свой телефон и наблюдал за тем, как она набирает номер Лиама.

После третьего гудка тот ответил.

– Алло?

– Я тебе целый день звоню, а ты так и не перезвонил.

Последовала долгая пауза. Очень долгая.

– Тэрин, я не могу сейчас говорить. У меня тут дела.

– Какие дела? Мне нужно тебя увидеть.

– Что это за номер? Ты откуда звонишь?

– Это телефон моего друга. Я не могла до тебя дозвониться, подумала, может, ты случайно мой номер заблокировал.

– Слушай, мне надо идти.

– Позвонишь мне? Позвони в любое время.

– Ага, да, позвоню.

И связь прервалась. Тэрин словно в оцепенении смотрела на телефон: ее потрясло то, как резко Лиам оборвал разговор.

– Ну и что он сказал? – спросил Коди.

Он наблюдал за Тэрин все это время, и ей не понравился его понимающий взгляд.

– Не твое дело, – сказала Тэрин и резким движением вернула Коди телефон.

9. Джек

– Мне все же кажется, что это мышечное напряжение, – сказал Чарли, когда Джек подвозил его в клинику. – И не уверен, что рентген что-то даст. А вот тебе, приятель, вовсе не обязательно меня подвозить.

– Без проблем, Чарли, у меня сегодня выходной.

– В пятницу? Хороший же у тебя график.

– Да, одно из преимуществ работы университетского профессора. – Джек глянул на тестя и заметил, что у того снова напряглось лицо. – Больно?

– Немного. – Чарли махнул рукой. – Ничего такого, с чем не справится тайленол. Под старость всех одолевают разные хвори и головная боль. Подожди, вот стукнет тебе семьдесят и поймешь, что в этом возрасте даже с кровати утром встать ой как непросто. Мэгги говорит, что мне, возможно, просто надо походить на физиотерапию или на массаж. Надеюсь, она не станет настаивать, чтобы я записался на йогу или еще какой дуростью начал заниматься.

– Йога пойдет тебе на пользу.

Чарли хмыкнул:

– Можешь представить меня в трико и в позе «бигль мордой вниз», или как там они это называют? – Он посмотрел на Джека. – Этим летом я лучше себя чувствую, может, махнем куда-нибудь на Запад и покатим в поход на велосипедах. – Он достал из кармана куртки глянцевый буклет с рекламой путешествий. – На, полистай. В Брайс-Каньоне есть грунтовые дороги. Вот куда бы я отправился вместе с вами, пока силы еще позволяют. Я ведь, как-никак, восьмой десяток разменял.

– Разменял, но стариком не стал.

– Я, пока работал в полиции Кембриджа, почти не отгуливал отпуска. Тратил драгоценное время на всякие отбросы общества. На уродов, о которых никто не пожалеет, если им всадят пулю в голову. А мог бы путешествовать с Энни. Мы могли бы отправиться в круиз по Аляске, она всегда об этом мечтала. Господи, как я жалею, что упустил столько времени. Теперь надо наверстывать. – Чарли взглянул на Джека. – Так что проследи за тем, чтобы Мэгги взяла отпуск в июне. Дней на десять.

– Я передам ей твое пожелание.

– И путешествие за мой счет. Все расходы беру на себя.

– Это почему?

– Потому что я предпочитаю получать от заработанных денег удовольствие, пока еще жив. А вам не стоит тратить свое наследство на мемориальные водостоки.

– Это очень щедро с твоей стороны. Но и новые водостоки нам и правда нужны.

– В общем, с тебя отпуск Мэгги. – Чарли снова глянул на Джека. – Совместный отпуск подальше от большого города вам обоим пойдет на пользу.

– Естественно, отдых на природе – отличный шанс забыть о работе и расслабиться.

– И еще кое-чем заняться.

– В смысле?

Чарли подмигнул Джеку:

– Я не теряю надежды понянчить внуков, причем в ближайшее время.

– Я тоже, Чарли.

– Ну и когда ждать пополнения? Надеюсь, к этому моменту я еще буду в состоянии покидать внуку бейсбольный мяч.

Тема детей была для Джека слишком болезненной, и он не стал отвечать, просто вел машину и старался об этом не думать.

– Она еще не оправилась после последнего выкидыша, да? – спросил Чарли.

– Для нее это было тяжелым испытанием. Для нас обоих.

– Джек, это было год назад.

– Да, но боль никуда не ушла.

– Знаю, знаю. Но вы еще молоды и вполне можете иметь детей. Моей Энни, когда наконец-то родилась Мэгги, уже почти сорок два исполнилось. Для меня это было как дар божий. Ты поймешь, о чем я, когда возьмешь на руки своего малыша или малышку.

– Я над этим работаю, – только и смог ответить Джек.

– Тогда подумай о Брайс-Каньоне, договорились? Вы с Мэгги в романтическом номере в отеле. Это будет отличное место для нового старта.

И Джек действительно об этом думал. В тот день он сидел в кофейне «Данкин донатс» в Шиллман-холле, проверял письменные работы студентов, а буклет с описанием маршрутов по Брайс-Каньону не шел у него из головы. Он отложил в сторону стопку студенческих эссе и начал разглядывать размещенные в буклете фото с красивейшими видами и загорелыми лицами. Неделя вдвоем в таком прекрасном месте – это именно то, что им нужно.

Может быть, Чарли прав, может, пришло время снова подумать о ребенке?

– Профессор Дориан?

За шумом голосов в кафе Джек не сразу понял, что с ним поздоровалась какая-то женщина, и только когда она назвала его по имени во второй раз, он поднял голову и увидел, что рядом с его столиком стоит Тэрин с рюкзаком на одном плече. Она отбросила упавшую на лицо прядь волос, и этот жест показался Джеку скорее нервным, чем машинальным.

– Я знаю, у вас сегодня выходной, но в вашем офисе мне сказали, что я смогу найти вас в этом кафе. Вы не могли бы уделить мне несколько минут?

Джек убрал буклет в портфель и указал на стул напротив:

– Конечно, присаживайтесь.

Тэрин повесила куртку с капюшоном на спинку стула и села. Они регулярно встречались на лекциях в аудитории и порой перебрасывались парой фраз, когда пересекались в кампусе, но это был первый раз, когда у Джека появилась возможность хорошо ее рассмотреть.

Ясные карие глаза, открытое умное лицо. Тэрин не пользовалась косметикой и от этого казалась невинной и довольно уязвимой. Над верхней губой – тонкий шрам. Заметив его, Джек даже попробовал угадать его происхождение. Упала в детстве с велосипеда? Или с дерева?

Тэрин достала из рюкзака ноутбук, поставила его на стол и сразу перешла к делу:

– Я тут наконец решила, на какую тему буду писать курсовую, и хотела бы коротко ее с вами обсудить. Писать буду о Дидоне и Энее. Выбрала их, потому что мысленно постоянно возвращаюсь к их истории. Вернее, к истории Дидоны.

– Да, я еще в аудитории заметил, что вы чувствуете определенную связь с царицей Дидоной. И какими будут ваши главные тезисы?

– И Дидона, и Эней, безусловно, яркие и страстные персонажи, но их страсти разнонаправленные. Энея более всего волнует его общественный долг, и он предает Дидону, чтобы исполнить свое предназначение. Дидона целиком посвящает себя любви к Энею и жертвует собой ради этой любви.

– Общественный долг против личного желания. Или точнее – долг против любви.

– Именно. Кстати, это может быть очень даже хорошим заголовком – «Долг против Любви», – заметила Тэрин и что-то быстро напечатала в своем ноутбуке. – Я читала, что́ некоторые студенты написали о своих впечатлениях об «Энеиде». У многих такое стереотипное мышление, меня аж трясет от злости. Для них Дидона – иррациональная, излишне эмоциональная и даже заслуживающая жалости женщина. Они искренне полагают, что феминность Дидоны угрожает маскулинности Энея, то есть его идеальным представлениям о том, что такое власть, доблесть и порядок.

– А вы смотрите на это иначе?

– Естественно, иначе. И я думаю, Вергилий со мной бы согласился. У него Дидона – сложная женщина, гордая и могущественная царица, и она остается такой вплоть до предательства Энея. И когда он ее предает, она берет судьбу в свои руки и даже руководит устройством собственного погребального костра.

– Вы считаете, что Вергилий симпатизирует Дидоне?

– Да, ее соблазнили, а потом бросили. Обратите внимание на разницу их речевых характеристик. Она ведь очевидна. Речь Дидоны расцвечена эмоциями. Эней думает только о власти и своем предназначении. Его речь лишена страсти, а именно страсть делает Дидону живой и настоящей. Так Вергилий показывает нам, что настоящая героиня – это Дидона.

– Интересное предположение. Если вы сможете увязать курсовую с вашим эссе по «Медее», из этого вполне может получиться дипломная работа. Конечно, если вы решите пойти в докторантуру.

У Тэрин от таких слов профессора засияли глаза.

– Ой, я не думала об этой работе как о возможной диссертации, но да, вы правы! Исследование на тему «Какую цену платят женщины, когда их страсть угрожает мужчинам». Эта тема прослеживается в истории Абеляра и Элоизы. И в истории Хемингуэя. В этих историях женская потребность в любви становится непосильной ношей для их мужчин и выявляет их слабость. – Взгляд Тэрин затуманивается. – Такое и в реальной жизни случается.

– Вы говорите так, будто сами прошли через нечто подобное, – сказал Джек и тут же пожалел, что не прикусил вовремя язык.

Тэрин кивнула, ее глаза вдруг наполнились слезами. Она отвела взгляд и постаралась взять себя в руки.

Джек не знал, что за личный опыт подтолкнул ее к выбору подобной темы, но вспомнил, как Джессика на занятии высказала предположение, что Тэрин «помешана на мужчинах, которые предают своих женщин».

– Иногда изложение своих мыслей в письменной форме становится своего рода терапией. Это помогает укрепить самооценку, справиться с болью, побороть сомнения. Понимаете, о чем я?

Тэрин кивнула и вытерла ладонью глаза, размазав подводку. Теперь она показалась Джеку не просто уязвимой, а беззащитной, ему даже захотелось как-то ее утешить, но он сумел сдержаться и продолжил ровным голосом:

– Думаю, это отличный заголовок для исследования. Вы глубоко погрузились в тему, я впечатлен. Ваши родители из ученых кругов?

– Чего нет, того нет. – Тэрин пожала плечами, как будто ей стало неловко. – Они развелись, когда мне было десять. Мама работает помощницей медсестры. Мы живем Хобарте, это в Мэне.

– В Хобарте? Я там бывал. Правда, давно это было, тогда мы с женой увлекались рафтингом.

Да, в те времена они с Мэгги еще позволяли себе вместе проводить отпуск.

– Ну, тогда вы знаете, что это маленький фабричный городок в глухой провинции.

– Однако, как я посмотрю, из него выходят многообещающие студентки.