Первое пришествие

Игорь Лахов

Цикл «Мир Сестёр». Книга 1

Первое пришествие

1.Прибытие.

* * *

Ночь… Странное время года… Да, именно года. Вне зависимости от того, что происходит днем. Солнце или грязные осенние листья… Или скомкано мокрый снег… Ночь всегда особенное состояние…

Скинув пиджак, развязав узел галстука, надев спортивные штаны и лёгкую футболку ты становишься не тем, кем был днем.

Необычное чувство…

Я его ощущал с детства. Все спят… Будильник как метроном отсчитывает секунды… Убаюкивает… Расслабляет… Это тикающее монотонное заклятие снимает с тебя всё лишнее, заставляя быть самим собой…

«Жаворонки» этого не поймут — у них свои «утренние боги». Веселые и деловые, купающиеся в энергии Солнца, они не сомневаются и впитывая энергию, расплескивают её во все стороны, заряжая всё вокруг. Движение — жизнь! Рассвет — начало жизни! Пусть так… А ночь — это МОЁ! Даже в армии, привыкнув жить по расписанию, я всё равно больше любил ночные наряды в училище и ночные боевые выходы в составе группы. Не знаю как дослужился до капитана, но Ночь меня берегла и спасала там, где должен был погибнуть. Видимо звезды не с погон, а с небес своим светом оберегали меня.

Оглянувшись назад, в который раз понимаю, что все важные решения принимал именно в темное время суток. Также и уволился из армии в свои 35.Однажды ночью пришло понимание: «ВСЁ! ПОРА!»

На утро заявление командиру части. После легких уговоров был уволен из «рядов» и пошел «пастись на вольные хлеба» вместе со своим бывшим однополчанином. Маленькая фирма по перекупке ширпотребного электронного товара с несколькими точками сбыта в торговых комплексах неожиданно обернулась хорошим заработком. Не олигархи, конечно, но на дорогие машины хватало и не менее дорогих женщин хватало тоже. Очередные кредиты и мечты о расширении. Очередные заработки и всё более серьезные лица…

А сегодня опять ночь и очередное понимание: «СТОП! ХВАТИТ!».

Налив в коньячный бокал массандровского хереса, задумался о том, как завтра преподнести своему партнеру неприятный сюрприз о моем уходе из бизнеса. Хотя неприятный относительно — уже видно невооруженным взглядом, что он тяготится «двоевластием». Хочет сам. Как человек приличный пока меня культурно терпит, но уже с трудом.

Ладно… Всё решено…

Ещё один бокал… Ещё один взгляд на Ночь за окном… Пришла пора закрыть глаза и уснуть…

Кто-то трясет за плечо… Мягкие певучие звуки, как комариное надоедливое жужжание, впиваются в мозг. Пытаюсь отогнать навязчивое насекомое, но рука «отлежалась» и не хочет шевелиться. Открываю глаза… Незнакомый мужик склонился надомной… Блин! Воры в доме! Пытаюсь с перекатом уйти в сторону и… НЕ МОГУ! Обмякшее тело словно не принадлежит мне. Весь, внутренне сжимаюсь, стараясь почувствовать хоть какой-то отклик в мышцах… НОЛЬ! Затуманенный сном рассудок говорит, что это сон и ещё чуть-чуть и я проснусь. Очень хочется проснуться! НИ-ЧЕ-ГО! Слюна течет изо рта по подбородку, глаза смотрят в одну точку точно на грабителя. Опять кидает в сон…

Сквозь туман сознания приходят очень неприятные ощущения… Миллионы иголок впиваются в меня, провоцируя нестерпимый зуд.

Попытка открыть глаза номер два…

Широкие листья какого-то дерева… Видимо вывезли «на природу», ироды, где и похоронят как без вести пропавшего… «Нет тела-нет дела». Не очень типично для простых налетчиков. Неужели партнер «заказал»? Жаль разочаровываться в людях — я о нем был более хорошего мнения… Страха нет, хотя «костлявая» и добралась до меня. Несколько раз проходила мимо, а тут не утерпела. Скоро будет Вечная Ночь. Вдруг четко понимаю, что я её ждал. Не чувствовал себя среди живых давно. Приняв свою судьбу, снова засыпаю…

***

— Заарз рухель! Тулина ми кварта!

Что-то холодное легло на мое лицо, приводя в чувство. Надо мной опять знакомое лицо давешнего бандюгана. Хотя на «романтика с большой дороги» чувак вряд ли тянет — телячьи глазки и общее выражение лица говорят о том, что скорее он покорно даст самого себя прирезать, чем решится на какое-нибудь злодейство. Уж я-то за свою за армейскую практику научился определять степень опасности исходящую от людей. Этот по десятибалльной шкале не тянул даже на ноль. «Жертва» было написано большими буквами наискосок через всю его физиономию. Круглое, прыщеватое лицо, упитанные щёчки, покрытые жиденькой растительностью. Собранные в две косички волосы, несмотря на легкую седину смотрелись ухоженно, как у женщины, часто посещающую салоны красоты. Смешные оттопыренные ушки, тонкая шейка и взгляд выпрашивающего «вкусняшку» щенка дополняли этот колоритный образ. Ещё бы розовое платьице и прямо «Гадя Хренова» Миши Галустяна получится.

— Заарз рухель! Тулина! Заарз! Тулина! Тулина! — скороговоркой тоненьким голоском верещал этот «Гадя», пытаясь поднять меня за руку.

Со страхом прислушался к себе… С облегчением понял, что кроме головы у меня снова появились и другие части тела. Да — ноют и болят все суставы и мышцы, но я их ощущаю и это главное! А боль мы потерпим — не привыкать!

Пытаюсь встать на ноги. Штормит из стороны в сторону…

Какая-то телега… Хватаюсь за нее в надежде не упасть, но снова меня накрывает темнота…

Скрип колеса… Как же мне плохо, словно после жестокой пьянки… Желудок не выдерживает и мой ужин извергается наружу. Это немного помогает прочистить голову и я пробую открыть глаза, но не успеваю. Дикая боль корежит всё тело, заставляя выгибаться дугой. Хочу закричать и не могу. Чувствую полный рот крови и начинаю ей захлебываться… Кажется это продолжается вечность и паника охватывает одурманенный мозг. Не такой я себе представлял смерть!

Сквозь сомкнутые веки пробивается свет. Пытаюсь открыть глаза, но веки слишком тяжёлые для этого. Жуткий «сушняк» от которого распух язык и кажется, что сейчас он просто вывалится наружу. Гадостно… Воняет…

Пытаюсь опять разлепить веки. Получилось. Сквозь мутную пелену вижу потолок какого-то травяного навеса. Господи! Как хочется пить! Больше нет ничего, кроме этого желания.

Пытаюсь позвать хоть кого-нибудь:

— Хаааэ…

Горло пересохло и кроме этого непонятного звука я не смог больше из себя ничего выдавить.

— Хаааэ…

Закрываю глаза. Сил больше нет. Вдруг по губам потекла влага. Вода! Я открываю рот и начинаю жадно её глотать. Какая она вкусная! Самая вкусная вода, что когда-либо пробовал! Нет никаких мыслей — один только незабываемый кайф, словно у наркомана, дорвавшегося во время ломки до заветной дозы. Как хорошо…

Я снова отключаюсь, но это уже не беспамятство, а сон.

Очередное непонятное пробуждение… Опять хочется пить, хотя уже и не так катастрофически. Пытаюсь пошевелиться, но кроме легкого подергивания конечностей ничего не происходит. Ощущение, что у меня полная атрофия мышц. Пытаюсь снова и снова. Не знаю на какой сотне попыток, но удается слегка согнуть ногу. Радует, что всё-таки не парализован. Как же я устал!

— Аады. Пить..

Непослушными губами говорю в пустоту в надежде, что меня услышат.

Надо мною склоняется смутно знакомое лицо.

— Хамша вели. Юкарещи.

Не понимаю ни слова. Видно и ушам моим досталось.

— Адыы… — снова прошу пить.

На лице моего знакомого незнакомца появляется весь спектр эмоций от недоумения до радостного понимания. Он ненадолго куда-то исчез и появился уже с деревянной миской, наполненной водой.

Напившись я снова стал засыпать. Где-то на краю сознания вдруг пришло понимание почему лицо этого человека мне знакомо — «Гадя Хренова»! Повозка…

Вся моя жизнь стала умещаться в один незамысловатый сюжет: Пробуждение — Потолок — Попытка подчинить свое тело — «Гадя» — Вода — Сон. Не знаю сколько прошло дней, недель или месяцев, но сегодня произошло знаменательное событие. Едва открыв глаза, я почувствовал, что моя тушка снова моя. Попытался подняться и… СЕЛ! САМ! Болит каждая мышца, сил нет! От напряжения слегка мутит и бросает в пот, но я сижу, а не валяюсь бревном! Хочется плакать от счастья! Значит ещё не всё потеряно и есть шанс поправиться!

Помню, мой сослуживец Серега Толубеев, рядом с которым разорвалась граната, рассказывал, как сделал свой первый шаг после нескольких месяцев неподвижности на госпитальных койках. Сколько эмоций он вкладывал в это простое событие. Сейчас, как никогда, я его понимаю! БУДЕМ ЖИТЬ!

Чуть придя в себя, я осмотрелся. Сверху навес, сделанный из нескольких жердин и широких пожелтевших листьев словно их срубили на банановых плантациях — приходилось видеть в своей жизни такие заросли в одной из «командировок». В грязной пропахшей одежде и сильно похудевший, сижу на таких же жердинах, положенных на пару срубленных древесных стволов и устланных толстым слоем сена.

Видимо вечереет… Красноватые оттенки начинающего заходить солнца ещё не дают сумрака, но уже не так жестко бьют сверху. Теплый, воздух наполнен непривычными сладковато-травянистыми ароматами. Да… Это явно юг… Что-то черноморское или средиземноморское есть в этом тепле исходящим от земли. На севере всё не так. Там, даже если и жарко, вся природа, помня о будущих морозах впрок запасается теплом, неохотно выдавливая его из себя. А Юг — он не жадный. Он может расточительно согревать всех, зная, что завтра опять наполнится теплом яркого солнца. И люди такие же — все на веселых эмоциях. Поют, улыбаются, радуются. Так радостные и расстреляют из засады, перережут недобитым горлышко и дальше пойдут петь…

Тьфу мля… Куда меня занесло! Словно не на «гражданке» теперь, а опять в армии. Ощущаю себя голым не из-за отсутствия одежды, а от того, что «ствола» под рукой нет. Думал забылось всё… Ан нет! Первые непонятки и готов огрызаться «по-взрослому».

Чего-чего, а вот этих самых непоняток хватает даже с первого взгляда.

Вокруг огромные, искореженные словно у груши ветви, деревья с длинными, слегка свернутыми листьями странного синеватого цвета. Видимо их листья и пошли на крышу моего навеса. Трава яркая, оранжевого цвета, словно МЗПэшная «путанка» лежит витыми хаотичными кольцами. В общем — «сюр» полный…

Но, главное, воздух… Абсолютно чужой! Нигде на Земле я не встречал такой смеси ароматов. В джунглях, тундре, ночных клубах или на стадионе пахнет кардинально по-разному, но во всех местах есть что-то знакомое, общее. Здесь не то. Кроме вони своего немытого тела, больше ничего родного. Это напрягает и раздражает больше всего. Ощущение, как от первого погружения с аквалангом — вроде и дышишь смесью, похожей на нормальный воздух, а тяжело легким приспособиться.

Куда ж это меня херакнуло то так?

Сижу… Думаю думу…

Первая мысль была, что что-то не то с хересом, который перед сном пил и теперь у меня «глюки». Я же, на самом деле, весь такой красивый, мирно развалился дома в кресле у окна, а не здесь сижу заморышем… Мысль как пришла — так и ушла. Слишком реальные и длительные «сновидения». Даже щипать себя не буду, чтобы убедится, что это не сон, а явь.

Подумал и… Ущипнул. Ну что и требовалось доказать — ляжка болит и никакого другого эффекта.

Значит что-то другое…

Могли, конечно, похитить и хрен знает куда отвезти. Но кому так надо со мной возиться? В самом заморочном случае — просто бы «грохнули» и прикопали на окраине. А тащить за «тридевять земель» тайно — это просто нереально.

Кстати о нереальном…

Я помню свой последний ужин дома. Как накатило на меня. Насколько я почувствовал в тот момент себя не на своем месте. Луна… Ночь… Тишина… Я словно растворялся в этом всём… Вот, блин, и «дорастворялся»! То ли помер и реинкарнировался в собственном обличии где-то «тама», то ли просто выплюнуло из родного мира, как шелуху от семечки.

Почему-то эта бредовая мысль показалась самой успокаивающей и реальной.

Видимо я исчерпал лимит сегодняшних сил, поэтому сам не заметил как откинулся на свою лежанку и заснул…

*****

…Две недели спустя…

Я медленно шёл, разгребая спирали оранжевой заостренной травы в поисках ягоды шува. Большие такие — с яблоко величиной. Будто грибник в сосновом лесу высматривал белые и подберезовики. Прозрачно-оранжевые шува неохотно показывались на глаза. Действительно, как грибы под желтоватой, опавшей листвой. Маскировались хитро и за день, в лучшем случае, корзинку-полторы могу их набрать. Хотя моего спасителя-наставника Огсу это несказанно радовало. Видимо, я перевыполнял «пятилетку за три года» семимильными шагами. Кстати! Больше пяти-шести ягод он ни разу не находил — уставал, бедняга, через пару-тройку километров. Я же, за день отмотав по кругу вокруг странноватых дымчатых столбов «Ту»(как мне их обозвал Огса) с десяток километров, был словно «свежий огурец». Мог бы и больше, тем более такая ходьба в охотку, но темнело быстро и надо было спешно уносить ноги подальше от этих самых столбов. Чем это было вызвано я не знаю, но не верить местному аборигену не было причин. Явно было видно, что он их боиться даже днем — значит знает то, что мне неведомо. И оспаривать его страхи мне без причины не хотелось.

Немножко про Огсу… Это и есть та самая, точнее — тот самый «Гадя», что мерещился во время моей болезни.

Как только я пришел в себя настолько, что смог адекватно смотреть на мир и, пусть и с трудом, но двигаться, он принес мне какую-то бурду и, склонившись в поклоне, что-то стал быстро говорить на своем языке. Слов я не понял, но сожрал всё честно. За несколько дней вынужденной водной диеты есть хотелось так, что хоть кору с деревьев обдирай! Пища была необычной, но вкусной. Ну… Это если не приглядываться как из растительных плодов торчат обугленные лапки непонятных насекомых. «Голод не тетка» — лапками и их обладателями даже не подавился. Думал, что не приживутся в организме. Ан нет! Пронесло! Точнее не так… Вначале всё-таки пронесло как следует, от чего, думаю, местные, и без того сочные, деревья были мне несказанно благодарны за обильное «удобрение». Но через пару дней, и я (морально), и мой желудок (физиологически) привыкли к местным «разносолам». Так что теперь — всё «оки»!

Проблемы с аборигеном возникли сразу. Но ни я, со своими знаниями английского и испанского, ни он, со своим «аборигенским», совсем друг друга не понимали. Вот тут и началась великая пантомима! Я бил себя в грудь, говоря:

— ЕЕЕ-ГОО-РР!

Потом тыкал пальцем в него и, сотворив ярко выраженный вопрос во все свои мимические мышцы (наверное, то ещё зрелище), ждал ответного имени. Вначале он просто пугался и отскакивал от моего пальца, твердя только одно:

— ОР мея ОР!

Потом, вроде, прочухал, что от него хотят и назвался Огса Велих. С тех пор, потихонечку, стали «наводить мосты». Уже сейчас я мог понять «вперёд», «назад», «идти», «стой» и ещё несколько подобных незамысловатых слов. Право слово — словно пес дрессированный! Ещё «аппорт» изучить и могу на выставках медали брать!

Вызывало недоумение его раболепие. Огса подходил только согнувшись в поклоне и заискивающе улыбаясь, всегда пятился от меня задом, ловя каждый мой жест, словно пытаясь угадать желания. Иногда, кстати, угадывал. Наличие такого гостеприимного радушия меня, если честно, напрягало сильно. Понимаю, что чего-то важного не понимаю, но по незнанию темы не могу сделать выводы.

Все непонятки закончились и сменились новыми в тот момент, когда я, искупавшись и обстиравшись неподалёку от лагеря протекающем ручье, ничтоже сумняшеся, в голом виде (а чего стесняться) развешивал свою одежду на ветвях для просушки.

Дело было к вечеру. Огса после трудового дня, внезапно появился со своей корзиной для собирательства на поляне. Испуг от меня голого вдруг сменился полным ступором. Такое ощущение, что у мужичка случился самый натуральный когнитивный диссонанс. И всё бы ничего, но его взгляд был прикован к моему паху. Я уж было вначале заволновался. «Стеклянный» взгляд на моё «достоинство» с повторяющимся: «ЁХЕР-ЁХЕР!», вызвали подозрения в нетрадиционной ориентации данного индивидуума. Стало неловко даже, что меня ТАК рассматривают. Ну да! Ну «Ёхер»! Ну даже и «Ё» по случаю, если женщина не против, но вот от такого чмомудаобразного мужичка, хотелось прикрыть «дорогое» руками! Реально засмущался, как институтка, от этого целенаправленного внимания!

К счастью, длилась сцена «вуйяризьма» недолго. Огса оторвал свой пристальный взгляд от меня и ушел под навес о чем-то, хмурясь размышляя. Я же, от греха подальше, остался ночевать на поляне, устроившись на мягкой куче травы.

Утро «задалось»… Огса впервые разбудил меня сам. От раболепного мужика ничего не осталось. Гордо расправленные плечики и взгляд начальника всех начальников. Молча сунув мне корзину в руки, повелительно взмахнул, показал на лес с густой оранжевой травой. Даже не покормил, зараза! А я ведь уже привык просыпаться к хавчику!

Так и началось мое «ученичество» в собирании шувы. Несмотря на перемены по отношению к себе, жить стало как-то проще и логичней. Многое непонятно, но я уже не чувствовал себя «на отшибе», несмотря на довольно сварливый и мелочный характер моего напарника. Пусть слов я и не понимал, но интонации его тоненького голоска достаточно ярко выражали все эмоции. Он явно почувствовал себя «намба ван» и пытался демонстрировать это при всяком удобном случае. До поры до времени я это терпел. Видимо у парня от моего мнимого благодушия совсем «башню снесло» на почве власти. Однажды, когда языковой барьер опять вылился в непонимание, он замахнулся с визгливым криком на меня палкой, с которой собирал ягоды. Я не выдержал и слегка прихватив его рученьку, палочку то отобрал. Достаточно было только этого и ещё «дипломатического» пристального взгляда глаза в глаза. Внезапно вернулось всё его «уважение» ко мне… Но собирательство шувы осталось. Правда только после того, как он меня покормит, а не на голодный желудок. Больше в его симпатию и радушие я ни на грамм не верил, но пусть лучше так чем «надутый индюк». Было достаточно простого симбиоза двух человек. Я для него бесплатная и эффективная рабсила, а он мой «путеводитель» в быт и языковую культуру этого мира. Пока мы нужны друг другу, то проблем больших вроде не предвидится.

…Впереди показались опять эти серо-дымчатые столбы. Несмотря на свою десятиметровую высоту и грубую железобетонность словно их ваял кто-то лишенный всякого воображения для технических нужд, было что-то такое, что притягивало к ним взгляд. Как «Черный квадрат» Малевича. Сколько до него и после было нарисовано всяких разноцветных квадратов, треугольников, кругов и овалов — они так и остались начерченными безликими фигурами, а «Черный Квадрат» — единственный и неповторимый. Своей энергетикой из геометрической фигни он превратился в картину. Некоторые мне говорили, что нет там никакого искусства, но я, каждый раз всматриваясь в него, погружался в зовущую черную бездну.

Так и с этими столбами… В их завораживающем, сером примитивизме было нечто, что отличало их от простых опор моста. Что-то, заставляющее уважительно к ним относится. Идея на таких написать «Здесь был Вася!» казалась кощунственной и очень опасной.

Бояться их серости я не боялся, но каждый раз проходя мимо, было ощущение будто мы два бойца разных армий во время перемирия. «Не трогай меня-я не трону тебя!». Но оба на взводе и внимательно отслеживаем действия друг друга.

Наверное эта настороженность и спасла меня.

И кустов внезапно выпрыгнул огромный пес. Летел точно в меня с широко открытой пастью.

Остановка… Кувырок вбок… Палка для собирания выставлена вперед… Промазавший мимо жертвы пес резко разворачивается и прыгает на меня снова…. Метит явно в горло. Уход вправо… Перехват палки… Острым концом бью в основание черепа вновь промазавшего зверя. Как-то удивительно легко пробиваю его насквозь и пригваздываю к земле. Удар получился такой силы, что животное пришпилинно, словно бабочка к рамке в коллекции этмонтолога.

Палка ломается… У меня в руках остается лишь маленькая её часть со скошенным острым концом в месте отлома. Прибитый к земле пес, бьется в агонии, но видно невооруженным взглядом — ему хана.

Шорох сзади! Отпрыгиваю как резвой блохой в сторону. Мимо проносится ещё одна такая же зверюжина. Она вдруг замирает возле своего агонизирующего собрата, обнюхивает его и плавно поворачивает свою морду в мою сторону.

Я кажется решил, что это пес? Простите все собаки мира за такую мысль! Лысое тело этой твари с гнойной коркой по всей коже и почти крысиным хвостом лишь отдаленно был похож на собачий. Плоская голова с непропорционально длинной мордой и внушительные зубы, тонкие как спицы. Разрез глаз вертикальный, а не как обычно — горизонтальный, облезлый нос сарделькой загнутый вниз. Тварь вызывала чувство брезгливости и страха своей инородностью.

Неторопливо эта гадина сокращает расстояние между нами, четко расставляя приоритеты, кто тут «турист», а кто «завтрак туриста». Ещё бы! Её понять можно! Я, почти голая обезьяна со смешным деревянным клинышком в руке, против её зубастого арсенала явно не канаю. А если учесть ещё и длинные когти на мощных лапах, то мне можно вообще самоубиваться, чтобы долго не мучиться.

Приседаю на одно на колено… Захватываю с земли пыль вперемежку с песком и какой-то трухой… Жду момент прыжка… Попытка одна и то маловероятная, но выбора нет. ОПА! Пошло движение! Резко вскидываю руку, кидая песок по траектории полета твари и заваливаюсь на бок.

Есть! Попал в глаза, заставив немного растеряться это чудище! Резко подрываюсь к голове пока оно не проморгалось, обхватываю свободной рукой сзади, оттягиваю на себя и бью своим острым обломком палки этой падле в горло! Чувствую, что попал как надо. Крови нет, но свистящий звук из раны явно намекает, что попал в дыхательные пути. Оттолкнувшись от туши бегу прочь как последний «герой»! Фиг его знает сколько там ещё ей осталось жизни, а у меня больше никаких «плюшек» нет, чтобы защитить себя любимого!

Ломлюсь через заросли как лось. В голове только одна мысль: «Догоняет или нет?»

«Все дороги ведут в Рим»… Может и так, но моя привела меня прямиком на поляну со ставшим таким родным навесом. Схватив запасную палку для сбора шувы, я отдышался, прислонившись спиной к валуну и встал, будто собираюсь идти в штыковую атаку. Сердце бухает, в ушах звон, расцарапанное ветками тело саднит, адреналин зашкаливает. Отвык я в мирной жизни от таких аттракционов!

Жду… Тишина… Кроме шелеста листвы и пения неведомых мне птиц — ничего подозрительного. Идиллия, мать её! Вот только меня не «отпускает» — и лес, и птички кажутся лишь жалкой декорацией к тому, кто сейчас придет и попытается меня растерзать. Блин! Мне реально страшно! До чертиков!

Шорох сзади валуна… Плавно перетекаю за границы каменюки, разворачиваюсь и бью палкой в открывшуюся шею. Мляяяять… В последний момент останавливаю движение почти каснувшись своим оружием горла Огсы. Вот чертяка! Чуть не убил его!

Тот замер… В глазах привычный страх и неуверенность. Скашивает свои большие глаза на конец моего импровизированного копья и… ЁПС! Теряет сознание. Наклоняюсь и хлопаю всей пятерней его по мордасам. То ли «лечебные звездюли» помогают, то ли просто не очень глубокий обморок, но приходит в себя быстро.