Книга о слонах

Ганс Бауэр

Книга о слонах

ОТ АВТОРА

«У слона» — так называлась гостиница, в которой остановилась Шарлотта Кестнер, когда в 1816 году приехала в Веймар, чтобы после сорокачетырехлетней разлуки вновь увидеться с Гёте и быть рядом с этим великим человеком.

Ныне, как и в те далекие времена, сотни и тысячи гостиниц во всем мире названы в честь этого громадного животного. Ныне, как и в те далекие времена, оно фигурирует в шуточных стихах и эпиграммах. Ныне, как и в те времена, слон — самое популярное животное: всюду, где бы он ни появился, он привлекает к себе внимание. А с научной точки зрения слон — самое своеобразное из всех животных, занимающее даже особое место в зоологической литературе.

Десятки тысяч лет ходило по джунглям и степям на своих массивных, как колонны, ногах это миролюбивое, питающееся растительной пищей животное, которого не боялся ни один зверь и которому, пожалуй, и самому не приходилось бояться ни одного зверя. Но затем у него появился опаснейший противник — человек. Он начал преследовать слона «огнем и мечом», загнал его в крааль[1] и сделал своим слугой.

Теперь лишь вопрос времени, скоро ли волны цивилизации захлестнут последние прибежища слонов во Внутренней Африке или в глубине Южной Азии. И как бы ни горевали поклонники этих пугливых при всей их массивности и неисчерпаемой силе животных, дни слонов сочтены. Они вошли в нашу современность как последние вестники давно минувших доисторических времен, как одно из удивительных явлений, дающих представление об условиях, при которых возникла жизнь на нашей планете.

В этой книге рассказывается о жизни слонов на свободе и в неволе в давно прошедшие и нынешние времена.

Как проводит слон свои дни в африканских и индийских дебрях или на лесопильных заводах Бирмы и Цейлона? Как относится он к людям и диким зверям, с которыми встречается в степях и в непроходимой чаще лесов? Как относится он к дрессировщикам в цирке и сторожам в зоопарке? На что способны слоны? Как живут они в обществе себе подобных и каков мир их чувств?

Особого внимания заслуживают те разнообразные рабочие качества, которые открыл в слоне человек. Как верховое животное слон служит как бы ногами человека, переносящими его за сотни километров; как рабочее животное — его руками, которые выкорчевывают деревья и перетаскивают огромные сваи; как вьючное животное — его плечами, которые несут на себе по бездорожью многие центнеры груза. Бивни слона представляют собой один из наиболее драгоценных материалов. Для охотника слон — самый славный из всех трофеев. Как цирковое животное он поражает миллионы людей своей способностью к дрессировке. Когда-то слон использовался полководцами в качестве тяжелого орудия. Он был, если прибегнуть к современному сравнению, танком древности. Миллионы раз слон отдавал свою невероятную силу человеку, и миллионы раз он погибал, став жертвой человеческого корыстолюбия, тщеславия и раздоров.

Естественно, что автор, посвящающий свою книгу слону, питает к этому животному глубокую симпатию. Автор и не скрывает этого, но он отдает правде приоритет перед симпатией. Как и любое другое животное, слон — отнюдь не человек с человеческими мыслями и человеческими понятиями. Он подчиняется не понятиям, которые не способен выработать, а своим собственным жизненным инстинктам. Автор ставит себе целью не пересказывать басни о слонах, а говорить о них языком науки, но, разумеется, тоном не академического реферата, а живого рассказа.

В этой книге автор хотел не только сообщить естественнонаучные сведения или изложить увлекательную и захватывающую главу истории природы. История слонов, если рассматривать ее всесторонне, ни в прошлом, ни в настоящем не совершалась без участия человека, она неразрывно связана и переплетена с историей человека и многие века определяется ею. Создавая книгу о слонах, автор стремился писать не только о них самих, но и о жизненных условиях и среде, окружающих этих серых великанов и определяющих особенности слонов; о незнакомой и далекой нам дикой природе девственных лесов, где живут эти животные и где находится их родина; о людях, ставших их роком, людях, которым они служат со свойственной им восприимчивостью к дрессировке или против которых они яростно борются.

I

НЕМНОГО ЗООЛОГИИ

В долине Замбези и у подножия Гималаев.

Эта книга о жизни, радостях и горестях слонов — отнюдь не специальный труд по зоологии. Но совсем без зоологии нам не обойтись.

Мы не будем давать здесь основательного и добросовестного перечисления различных видов и подвидов слонов, которое уже само по себе является целой наукой. Однако заметим, что необходимо различать слонов азиатских (индийских) и африканских.[2]

Наиболее важные (очень сходные между собой) расы индийского слона встречаются в Индии и Бирме, на Цейлоне, Суматре, в Малайе.

Африканские слоны делятся на сравнительно мелких (иногда даже карликовых, не превышающих двух метров), круглоухих, и более крупных, длинноухих слонов. Африканский слон выше индийского, но туловище у него короче, уши крупнее, кожа грубее, хобот тоньше, бивни более развиты, причем есть они и у самцов и у самок, у индийских же самок они или совсем отсутствуют, или небольших размеров.

Когда-то африканские слоны встречались по всей Африке. Сегодня картина совсем иная. Преследование не на жизнь, а на смерть человеком, усиливающееся заселение этого континента, особенно на севере и юге, а также климатические изменения все более и более оттесняют слона в глубь Африки.

Однако не следует преувеличивать. Африканский слон еще не вымирает. Резервации в природных условиях и запрет на охоту без специального разрешения предохраняют слонов от полного истребления. К тому же основные места распространения их в Центральной Африке еще мало заселены людьми. Когда во время первой мировой войны вследствие недостатка жиров в междуречье Руфиджи и Рувумы была истреблена примерно тысяча слонов, это не оказало почти никакого влияния на общую численность их поголовья.[3]

Интересные статистические данные собрал в 20-х годах нашего века один англичанин, путешествовавший в течение тринадцати месяцев по Африке. Он приехал в эту часть света не как охотник и не как кинооператор, а как орнитолог. Его интересовал птичий мир Африки. Но, бродя по девственным лесам, он наблюдал и крупных животных, которые встречались ему на пути. Он произвел подсчеты, и цифры, которые он записал — частично точные, частично приблизительные, дают хотя и не безусловно верную, но в общем довольно наглядную картину распространения тех или иных видов животных.

Так, нашему орнитологу повстречались (среди прочих зверей) 20 тысяч зебр, 5 тысяч газелей, 15 тысяч оленей, 350 жирафов, 40 буйволов, 50 антилоп, 25 бегемотов, 5 тысяч гну, 500 павианов и 24 другие обезьяны, 12 львов (и значительно больше их свежих следов), 75 шакалов, 9 гиен, 1 леопард и 100 слонов. В общем этот орнитолог склонен к оптимизму, он считает, что африканская фауна вовсе не столь сильно истреблена, как это часто утверждают. Ограничивающие охоту законы не простая формальность; к тому же некоторые животные, особенно жирафы, охраняются не только этими законами, но и общественным мнением.

В той мере, в какой это сообщение касается слонов, оно подтверждается наблюдениями Мартина Джонсона, одного из лучших знатоков африканских дебрей. Лет двадцать назад Джонсон сфотографировал скопление нескольких тысяч слонов. После того как высохли их обычные пастбища, слоны эти, разделившись на стада, направились к болоту Лориан (в восточной части Кении).[4] Джонсон сфотографировал их с самолета, шум которого отнюдь не смутил животных. Куда более трусливыми оказались (о сказочная картина жизни девственного леса!) крокодилы, заползавшие в ил, бегемоты, глубоко нырявшие под воду, буйволы, бросившиеся наутек. Когда полил дождь, стада слонов разошлись по самым различным направлениям.

Последние прибежища крупных стад африканских слонов — долина Замбези, часть Северной Родезии и берега реки Луиа, севернее города Тете в Мозамбике.[5]

Почти полностью истреблены эти животные на территории Южно-Африканской Республики, где последние дикие слоны уже давно пали жертвой англичан и буров. Остатки, примерно сто голов, сохранились только в Национальном парке Крюгера, этой огромной резервации, которая занимает территорию около 14 тысяч квадратных километров (она создана в 1926 году).[6]

Индийский слон встречается в Индии повсюду — от подножия Гималаев до южных районов страны. Кроме того, он живет в Бирме, в Таиланде, на Малайском полуострове и на островах Цейлон, Суматра и Калимантан.

У слона много названий.

При исключительном разнообразии африканских языков обозначение слона в этой части света, разумеется, совершенно различно. В языке галла, на котором говорят южнее Эфиопии, для обозначения слона имеется слово «арба». На языке суахили, который особенно распространен в Восточной Африке, его называют тембо (а также нсову или надофу). Арабы зовут его фихл, племя гереро — ондион. В Индии слона называют гай, в Бирме — шанх, на Цейлоне (на сингальском языке) — аллиа, в малайских государствах — годжа.

А откуда происходит слово, которым обозначают слона немцы, — «элефант»? Истоки этого слова лежат в давно вымершем языке Индии — санскрите. На этом языке оно звучало «ифа», на Востоке ему был придан семитический артикль «эль», и в результате получилось «элифа». Через греческое «элифас» это слово переходит в латинское «элефантус», затем как «хельфант» — в народную и как «элефант» — литературную форму древненемецкого языка.

Ярким свидетельством популярности этого животного служит тот факт, что слово «слон» весьма часто встречается и в литературе, и в обиходном немецком языке. В словаре Кединга, составленном полвека назад для нужд стенографии, «слон» (в разном употреблении) встречается столь же часто, как глаголы «убивать», «создавать», «изготовлять» или существительные «резина» и «действие». Среди всех экзотических животных только «лев» может соперничать со «слоном» по частоте словоупотребления. А среди домашних животных его превосходят только «лошадь» и «собака», что вполне естественно, но уже «кошку» он оставляет далеко позади.

Без хобота нет жизни.

Как обстоит у слона дело с чувствами и органами чувств?

На первом месте — превосходно развитое обоняние, которое дает ему возможность воспринимать запахи на расстоянии до пяти километров. Ни одному охотнику не удается незаметно подобраться к слону с наветренной стороны! Органом обоняния служит одна из важнейших частей его мощного тела — хобот. И, наверное, не случайно хобот считают лучшим в мире аппаратом обоняния.

Известный путешественник Экли, бывший одновременно охотником, исследователем и коллекционером, а по роду службы — хранителем музея, заметил однажды у подножия горы Кения нечто похожее на дерево. Но дерево это суживалось книзу. В действительности же оно оказалось слоновым хоботом, свернутый конец которого, лежавший на земле, медленно, но непрестанно поворачивался из стороны в сторону: животное принюхивалось. Между прочим, когда слону надо принюхаться, он не всегда кладет конец хобота на землю. Иногда он задирает его высоко кверху и при этом двигает во все стороны. Разумеется, гигантский «нос» стремится обнаружить запахи не только врага, но и дружественных существ: слона-самца или же самки, детеныша или сторожа в зоопарке.

Однако при помощи хобота слон не только нюхает. Он служит ему и как шланг при водопое, и как рука. Хоботом он срывает с деревьев или поднимает с земли и отправляет в пасть все, чем он питается. Слон без хобота оказался бы обреченным на голодную смерть.

С анатомической точки зрения хобот представляет собой чрезвычайно гибкую ткань из жестких и едва поддающихся ножу мускулов и сухожилий без костей. Если возникает опасность или же обстановка становится тревожной, слон спешно скатывает хобот и так защищает его.

Менее важное значение для слона имеет слух, еще меньшее — зрение. При благоприятном направлении ветра охотник, пользуясь прикрытием, может незаметно приблизиться к животному на сравнительно близкое расстояние.

Автор ряда книг об Африке Роберт Унтервельц однажды подошел к слону, которого он преследовал в течение семи часов по открытой местности (трава там едва доходила до колен), примерно на сто шагов. Хотя на охотнике был светлый костюм цвета хаки, животное при тихой безветренной погоде не обнаружило его. И все-таки в конце концов он догадался о присутствии человека, несмотря на то что тот вел себя совершенно спокойно, и умчался в чащу.

Слон никогда не полагается только на свои глаза — желая получить ясное представление о происходящем, он всегда подымает хобот. Если же он передвигается ночью, то опускает хобот до самой земли, как бы исследуя ее. Но при этом он не плетется, неуверенно нащупывая почву ногами, а ловко и быстро обходит все препятствия, уверенно минуя их на своем пути.

Из всех определений, применяемых к слону, слово «толстокожий» лишено каких-либо оснований. Отнесение слона к этой зоологической группе животных (а к ней принадлежат носороги, тапиры, бегемоты и свиньи) устарело, и обозначение «загоны для толстокожих», употребляемое во многих зоопарках, стало теперь архаизмом.

Конечно, кожа соответственно массе тела слона не тонка, но это отнюдь не твердая, нечувствительная неживая броня, а тонко чувствующий и уязвимый орган, за которым следует хорошо ухаживать. Как свидетельствуют точные подсчеты, поверхность кожи потрясающе велика. У слона средней величины (например, при высоте 314 сантиметров) она составляет не менее 34,8 квадратного метра.

Слон не «толстокожий» не только в физиологическом, но и в психологическом смысле. Он очень остро реагирует на всевозможные раздражения внешнего мира.

Друг воды.

С водой у слона отличные отношения. Даже слонята и те во время странствий охотно пользуются каждым случаем смыть с себя пыль. Где бы ни нашлись лужа или колодец, слоны сразу же запускают туда хобот, набирают воды и обдают свое тело ее потоками. После купания или обливания они любят тереться о камни или стволы деревьев.

Зная любовь слонов к воде, не приходится удивляться тому, что они превосходные пловцы.

Сендерсон, руководивший в течение многих лет ловлей этих животных в Индии и являющийся одним из самых основательных знатоков слонов, рассказывает, как однажды ему пришлось перегонять двадцать девять прирученных слонов из одной части страны в другую. Хотя животные непрерывно плыли в течение шести часов, ни одно из них не утонуло, ни одно не отстало от группы, исчерпав свои силы.

Мастером плавания показал себя один мощный самец, который в 1906 году вырвался из увеселительного парка на Кони-Айленде, острове южнее Нью-Йорка, примчался к берегу и переплыл широкий пролив. Иногда слоны ныряют и даже остаются под водой несколько минут. В этих случаях они дышат через высунутый из-под воды конец хобота, который выглядит как перископ.[7] Европейских покупателей, посещающих расположенный в Сингапуре на Ганге рынок слонов, всегда особенно поражает, с какой легкостью сотни этих животных с погонщиками на спинах переплывают реку. Они без труда переплывают Ганг и в районе дельты, где он значительно шире.

В неволе слоны иногда в течение многих лет и десятилетий не имеют возможности выкупаться. Но, судя по всему, разлука с водой не может отучить их от любви к ней. Пятидесятилетний индийский слон Гарри, живший в Берлинском зоопарке, ни разу не купался в течение двадцати пяти лет. Однажды (это было в 1930 году) его пустили в загон, не обнесенный решеткой (загон этот — замечательная новинка зоосада). Настоящая сенсация для Гарри! Он тщательно ощупал концом хобота все новые предметы, попавшие в поле его зрения и обоняния, не оставив необследованным ничего, что казалось ему более или менее важным. Особенно заинтересовался он рядами шипов, которые были установлены перед рвом и вместе с ним ограждали загон. А нельзя ли перешагнуть через них? Гарри осторожно подошел к шипам, прижал задние ноги поближе к передним и предпринял попытку, которая, однако, окончилась неудачей. Затем его внимание привлек бассейн. Сначала он опустился у края бассейна на колени и попытался измерить его глубину хоботом. Потом решил войти в воду, непрерывно исследуя хоботом ступени, ведущие ко дну. Наконец он ступил ногами на дно и, оказавшись в воде, явно почувствовал себя великолепно. Слон обливался вволю и неоднократно нырял. В первый день Гарри погружался в бассейн не менее пятнадцати раз и после каждого купания посыпал себя песком. В дальнейшем он ограничивался одним купанием в день.

Количество воды, нужное слону для удовлетворения жажды, весьма велико. В неволе он выпивает ежедневно от ста до двухсот литров воды. За один раз он набирает в хобот от шести до восьми литров и выливает себе в пасть.

Удовлетворить потребность слона в воде в зоологическом саду, разумеется, не составляет большого труда. Но как обстоит дело в африканской степи, когда наступает засуха и на сотни километров вокруг нет ни одного водопоя? Надо сказать, что и в это время степь не совсем безводна. Исчезнувшая с поверхности земли вода находится на глубине одного-двух метров ниже дна дождевых ручьев. Слон не мирится с тем, что уровень воды в старых водоемах падает все ниже и ниже, так что они превращаются в лужу. Говорят, что в таких случаях он выкапывает ногами ямы и пробивает землю бивнями, однако это не совсем так. Слон настигает ускользающую воду своим хоботом, пробуравливая в песке колодец в полтора-два метра глубиной и тридцать сантиметров шириной. Когда туда начинает просачиваться вода, он всасывает ее. И так как для него ничего не значит вместе с более или менее чистой жидкостью отправить себе в пасть и порцию ила, то этот колодец с каждым днем все больше углубляется.

Трапезы и арсенал слона.

Слон требует обильной пищи. В природных условиях его хлеб насущный — сочная трава и листва. В неволе ему, как и большинству других животных, дают корм из заменителей. Обычно это овес, отруби, свекла, рубленая солома, сено и хлеб. О количестве потребляемой им пищи имеются различные данные. Пятнадцатилетний слон во Франкфуртском зоопарке получал ежедневно около 8 килограммов пшеничных отрубей, 5 килограммов хлеба, 18 килограммов сена и через день по 3 килограмма вареного риса. В зависимости от времени года он выпивал в день от 4 до 18 ведер воды. Слон, находившийся под наблюдением ветеринарного врача Шремпа из Баден-Бадена, потреблял ежедневно в среднем 3,5 килограмма овса, 3,2 килограмма отрубей, 30,5 килограмма сена, 2,2 килограмма хлеба.[8]

Если слону приходится работать, то потребность в пище у него значительно возрастает. В Индии слон съедает ежедневно по 365 килограммов пищи, что равно примерно одной десятой его собственного веса.

Слон располагает хорошим «вооружением». Своим хоботом он может без труда схватить человека, поднять его в воздух и швырнуть на землю. Эта серая кишка играет и роль мощной резиновой дубинки. Кто хоть раз испытал на себе ее удары, запомнит их на всю жизнь. Своим лбом и концом хобота слон может толкать и боксировать, а в качестве средства нападения он использует постоянно растущие бескорневые резцы — бивни. Они кажутся особенно опасными, однако практически слон пользуется бивнями как оружием довольно редко. Если же он пронзает ими человека, то не всегда делает это намеренно. Бывает и так, что разъяренный слон пробивает бивнями человека, прижатого к стене, лишь случайно.

В качестве оружия слон пользуется и своим весом, причем не всегда в последнюю очередь. Поверженного на землю врага он добивает мощными передними и задними ногами. Однажды в Сомали слон не удовольствовался тем, что растоптал ногами своего противника, итальянского князя, он еще сел на него своей задней частью и втер раздавленное тело в землю.

Многочисленные звуки, которые способны издавать слоны, не выражают у них, как и у других животных, ни сообщений, ни мыслей, это лишь проявления возбуждения, вызванного различными причинами. Лексикон этот выглядит примерно так:

• легкое горловое урчание или слабое повизгивание из хобота — удовольствие;

• мощный рев — страх;

• короткий, резкий трубный звук — ужас;

• глубокий, громыхающий горловой звук — неудовольствие, гнев;

• пронзительный трубный звук — переход в нападение.[9]

Влюбленный слон.

Почти до самого последнего времени полагали, что половая зрелость у слона наступает не ранее пятнадцатилетнего возраста. Но от этого мнения пришлось отказаться после того, как в Мюнхене в Хеллабруннском зоопарке появился на свет слоненок, родителям которого ко времени его рождения было десять и восемь лет. В момент зачатия им, следовательно, было всего восемь и шесть лет, так как беременность у слонихи длится свыше двадцати месяцев.

К интимной жизни животных нельзя подходить с человеческими понятиями. Отношения между полами у них складываются без участия психики, что, однако, не исключает возможности большего интереса самца к одной самке и меньшего — к другой. Если в распоряжении самца находится несколько самок, он, как правило, относится к ним по-разному: к одной проявляет величайшую симпатию, а к другой выказывает отвращение. Так, например, в зоопарке Гагенбека[10] жил один молодой самец, который влюбился в юную самку. В научных целях Гагенбек всеми силами пытался «вбить клин» в этот брак. Но обоих животных нельзя было заставить отказаться друг от друга. Однажды возлюбленную увели и заменили другой, более старой самкой. Она не имела ничего против этого самца, но тот ее и знать не хотел и был в полном отчаянии от понесенной потери. Тем не менее у нас нет оснований рассматривать такую привязанность к отдельным особям как «любовь» в человеческом смысле слова. Отношение одного животного к другому определяется не духовными качествами последнего, а внешними, чувственно воспринимаемыми явлениями, и прежде всего — его запахом.

Интересен вопрос об отношениях между африканскими и индийскими слонами. В общем оба вида как будто ладят друг с другом. Но иначе обстоит дело с интимными склонностями. Известен случай, когда самец-африканец ни разу не приблизился к индийской слонихе. И все-таки, вопреки различным категорическим утверждениям, абсолютной антипатии в этом отношении не существует. Инспектор Дрезденского зоологического сада Кислинг рассказал мне, что африканский самец Юмбо неоднократно спаривался с индийской самкой Бирмой. Однако эта связь не имела никаких последствий, и, насколько мне известно, африкано-индийский метис слона еще никогда не появлялся на свет.

Долгое время полагали, что слоны из чувства стыдливости не спариваются в присутствии человека. Но рассуждения о существовании половой морали у слонов — лишь одна из многих антропоморфических легенд. Нет ни одного слона на свете, которому было бы дано жить по человеческому нравственному кодексу и который считался бы с тем, что надо щадить нежные чувства наблюдающих за ним людей. Спариванию обычно предшествуют взаимные объятия хоботами, животные лезут в пасть друг к другу.

Наступление яра у самца не связано с каким-либо определенным временем года, он может появиться когда угодно и обычно длится от одного до трех месяцев.

Примерно через три месяца после зачатия уже заметны первые внешние признаки беременности самки, В одном из наблюдавшихся случаев самка родила стоя. Младенец сразу же после появления на свет начал сосать; откинув хобот назад, он схватил вымя пастью.

На воле любовная пара слонов обычно удаляется от стада и ведет жизнь вдвоем. Но эта совместная жизнь длится недолго. Месяцев десять спустя, вероятно в момент, когда самка начинает чувствовать свою беременность, «брак» прекращается. Самка возвращается в стадо и друга-самца заменяет самкой — «тетей», с которой беременная слониха теперь неразлучна, как раньше со своим самцом. Эта новая дружба основана на инстинктивном понимании того, что только вдвоем можно защитить новорожденного от всех опасностей, и прежде всего от Тигра.

Рост — 3,75 метра.

В неволе слоны доживают обычно до пятидесяти-шестидесяти лет (это очень легко установить), и их биологические фазы (детство, юность, зрелость, старость) по своей сущности и времени наступления поразительно сходны с человеческими.

Часто приходится читать, что на свободе слоны живут значительно более ста лет. В одном недавно появившемся справочнике (в общем надежном и отличном) предельный возраст слона определяется от ста пятидесяти до двухсот лет. Но кто установил такую продолжительность жизни, на какие факты опирается подобное предположение? Нет никаких оснований думать, что на свободе слон, подверженный всем опасностям джунглей, может жить дольше, чем в неволе, где его жизнь упорядочена и оберегается людьми.[11]

Несколько слов о росте слона. Рост новорожденного слона ненамного превышает метр. До третьего года жизни слонята ежегодно подрастают на 5–8 сантиметров, в последующие годы (до десятого) — на 20–25 сантиметров, а с десяти до двадцати двух лет — уже только на 5-10 сантиметров.

Африканские слоны выше азиатских. У самого крупного из всех когда-либо измеренных слонов (самца) высота достигала 3,75 метра. Рост самок колеблется между 2,75 и 3 метрами у африканских и между 2,3 и 2,5 метра — у азиатских.[12]

Слоны и снежные вьюги.

Распространенность слонов в самых жарких районах земного шара как будто бы свидетельствует о том, что они привычны к зною, который им отнюдь не вредит. Однако это верно не во всех случаях. Слишком сильная жара явно вызывает у слонов недомогание. Как в Индии, так и в Африке у слонов наблюдались тепловые удары.

Слон неплохо переносит и весьма прохладную и даже холодную погоду. В районе высочайшей горы Африки Килиманджаро наблюдали слонов, застигнутых сильной вьюгой. Судя по всему, они не страдали от холода.

Слоны не боятся горных местностей. При всей своей массивности и кажущейся неуклюжести они отличные альпинисты и взбираются на такие горные тропы, по каким человек проходит с большим трудом. При крутом подъеме они подгибают передние ноги и выпрямляют задние, перемещая тем самым центр тяжести вперед. Если же предстоит крутой спуск, они медленно выставляют передние ноги, а затем осторожно подтягивают задние. Таким образом они спускаются в долину не бегом, а, скорее, скользя или скатываясь с горы. Удивительно, как спокойно и уверенно слон с седоком на спине пробирается через узкие высокогорные проходы, где с одной стороны — глубокие ущелья, а с другой — отвесные скалы.

Во время второй мировой войны, при отступлении англичан из Бирмы, слоны, которых они вели с собой, поднимались в горах Чина[13] на высоту до двух тысяч метров. Но, конечно, они совершали этот подъем чрезвычайно медленно.

Индийский слон чувствует себя в горах так же хорошо, как и на равнине. Его можно встретить в горных местностях во все времена года иногда даже выше снегового барьера, на высоте до трех тысяч метров.

Умственные способности слона.

Об умственных способностях слона написано очень много, но, к сожалению, много наивного и неверного. Так писали люди, которые судили по смутным впечатлениям и никогда не занимались изучением психологии животных (правда, эта отрасль науки сравнительно молода). Древние греки и римляне, разумеется, не могли научно объяснить психологию животных; и поскольку разные сказания о слонах возникли еще в глубокой древности, к ним следует относиться с осторожностью.

Так, греческий военный историк Элиан будто бы видел слона, который умел хоботом воспроизводить латинские буквы, а римский естествоиспытатель Плиний сообщает о другом слоне, который мог писать по-гречески. В древности считали также, что слоны обладают великодушием, кротостью, честолюбием и даже испытывают религиозные чувства.

Вот несколько примеров старинных сказок о слонах:

«Злой мальчик дерзко уколол слона в хобот. Тот схватил проказника, поднял его в воздух, но потом осторожно опустил на землю. Ему просто захотелось как следует напугать мальчугана».

«Однажды слон, наказанный своим хозяином за нерадивость при обучении танцам, использовал лунную ночь, чтобы тайком поупражняться в этом искусстве».

«В Мавритании по ночам можно было видеть слонов, которые молились, давали обеты и посвящали себя культу луны».

В других случаях некоторым слонам приписывались благородные или, наоборот, низменные черты характера. Например, утверждалось, будто они добровольно лишали себя бивней только для того, чтобы не отдать людям драгоценную слоновую кость.

Все эти «наблюдения» приписывают слону свойство, которым он обладает в столь же малой степени, как и любое другое животное, а именно: сознательное мышление. У животных есть инстинкты, то есть они обладают врожденными свойствами, которые направлены на удовлетворение естественных потребностей, но проявляются совершенно автоматически, без осознания их целесообразности. Кроме того, животные могут накапливать и использовать свой индивидуальный опыт. На этой способности основана возможность приручения и дрессировки животных человеком. Но следует категорически отклонить мнение, что животные способны рассуждать, умозаключать и делать выводы, применять старый опыт в новых условиях. Этические критерии также чужды им. Они всегда стоят «по ту сторону добра и зла».

Животные, в том числе и слоны, обладают аффектами, которые могут находить себе параллели в человеческом поведении. Им ведомы любовь, ненависть, боль и радость. Они боятся наказаний и надеются на вознаграждение. Но это не имеет ничего общего с «благодарностью» в человеческом смысле слова. В науке о психологии животных существует весьма разумный принцип подыскивать для мотивировки их поступков наиболее простые объяснения, а не притягивать эти объяснения из человеческой практики.

Между тем на этот счет заблуждались не только в древности; в новое и новейшее время также было достаточно много лишенных здравого смысла суждений о слонах.

В Африке существовало еще до недавнего времени множество ложных представлений о сущности и характере слонов. В сообщении одного путешественника можно прочесть, что в районе Голубого Нила какой-то шейх, поля которого случайно уцелели от набегов слоновых стад, уверял его, будто слоны обладают чувством справедливости. Он сам якобы использовал это их чувство, вывешивая на полях во время жатвы охранные грамоты, которые уважались этими благородными животными.