Помоги проекту - поделись книгой:
— Следы и отпечатки черной жижи, — опять соврал я, — нетронутые. С них не снимались слепки и вообще не проводились какие-либо мероприятия, судя по их состоянию.
Простите меня, ефрейтор. Но другого способа я не придумал.
Негор только недоверчиво покачал головой. Что мог найти мальчишка на крыше, что не обнаружили сыщики из районного отделения полиции? С другой стороны, если там были такие же «палочники», как Юнкер, то неудивительно…
Махнув рукой, ефрейтор пообещал сходить со мной к пятиэтажке после обеда, или в конце рабочего дня, чтобы нашу отлучку не слишком заметили. Я горячо поблагодарил начальника и двинул в свой архив — уверен, за два учебных дня у меня накопилось бумаг и протоколов, которые надо переписать начисто и подшить к делам. Или вернуть на стол вышестоящим в приемлемом виде.
Наконец-то часы перевалили за пять, и ко мне зашел ефрейтор.
— Ну что, пойдем, посмотрим, что ты там нашел? — улыбнулся Негор, подкручивая ус.
— Так точно!
Я вскочил со своего места и стал убирать бумаги со стола.
— Да оставь! Завтра же вернешься еще. Давай, курсант, времени не так много.
Согласившись с доводами начальника, я подхватил сумку, в которую предварительно уложил фонарь, веревку и печатку, и поспешил за вышестоящим чином.
— А это что у тебя тут? — кивнул на сумку Негор.
— Фонарь, господин ефрейтор.
— Здоровый такой, с рычагом?
Я утвердительно кивнул. Ефрейтор в ответ только крякнул.
— А его дежурный уже обыскался… Как закончим — завтра вернешь? А то знаешь, нехорошо получается. Понял?
Я опять утвердительно кивнул. Мы вышли из участка. Стояла теплая, почти летняя погода. Еще две-три недели начнется зной, но сейчас на улице было просто прекрасно. Расстегнув верхнюю пуговицу кителя, чтобы не спариться, я шагал вслед за начальством.
Правильно ли я поступаю? А какие у меня еще варианты? Пусть Негор сам убедится, что в вентиляции ползает что-то неведомое, а там с меня уже ничего не взять и не спросить. Зато на место встанет история с налетом и район перестанет тратить ресурсы на поиски неизвестных бандитов, которых вообще в природе не существовало. Из разговоров младших офицеров я узнал, что к этому вопросу подключилось даже городское управление, так что ежедневно ресурсы тратились немалые…
Успокаивая себя подобным образом, я все ближе и ближе подходил к проклятой многоэтажке. Вот, угол дома появился из-за невысоких деревьев и я почувствовал, как волны накатывающей паники сжали горло. Стало тяжело дышать и я даже несколько раз оступился.
— Кейн, ты чего? — заметил мое состояние Негор.
— Волнуюсь, господин ефрейтор. А если я ошибся?
Сейчас мой куратор был в хорошем расположении духа, так что вместо типичного глубокомысленного наставления просто сказал:
— Так ты практикант, что тут такого? Лучше ошибайся сейчас, чем потом будешь дурь творить, когда офицером станешь… Давай, не отставай.
Я поправил сумку и нырнул следом за ефрейтором в подъезд.
Миновав квартиру Наусса, мы поднялись к люку на крышу.
— Твоя работа? — кивнул Негор на отжатый замок.
— Моя…
Ефрейтор неодобрительно покачал головой и стал влезать на крышу.
Солнце уже стало клониться к закату, но было еще довольно светло. Все осталось в том же виде, в каком я бросил крышу несколько дней назад; защитный козырек и решетка лежат в стороне, а сама вентиляция зияет черным провалом, который, впрочем, при свете дня не казался уже таким угрожающим. Если не задумываться, что живет на самом дне.
— Ну, показывай, что за следы, — стал командовать ефрейтор, пока я доставал из сумки фонарь и еще раз перепроверил, смогу ли быстро натянуть на руку перчатку из черной стали.
— Вот тут, в шахте, господин Негор, подождите.
Покрутив ручку фонаря, я размотал веревку и опустил устройство в шахту. Негор недоверчиво посмотрел на мои манипуляции, а потом склонился над черным проемом, разглядывая внутренности бетонного колодца.
— Первое, посмотрите, вот тут, на арматуре, — стал отвлекать я ефрейтора, который всем своим видом сейчас показывал, что ожидал несколько другого от этого похода, — а вот там, ниже…
Я постепенно стравливал фонарь, спуская его все ниже и ниже. Вот, мы прошли квартиру Наусса, спустились на третий этаж, второй… Луч фонаря выхватил бетонное дно шахты. Внутри было пусто.
— И что ты хотел показать? — недовольно спросил ефрейтор.
— Так вон, на самом дне, и вот тут было… — начал оправдываться я. — Правда, я тут был после захода солнца, может, со смолой перепутал…
Твари внутри не оказалось. Она ушла. В другую шахту? Или монстр выходил на позицию только после захода солнца? В любом случае, свой шанс показать ефрейтору эту тварь я потерял.
Мужчина поднялся с корточек и резким движением поправил рукава кителя. Все понятно, Негор решил, что я просто решил привлечь к себе внимание.
— Знаешь, Кейн, рвение это хорошо, да и я никому не расскажу, что ты перепутал смолу со следами химиката, вломился на крышу жилого дома и умыкнул из участка фонарь… Но это первый и последний раз, понял?
Мне ничего не оставалось, только согласно кивнул. Понял-понял, чего уж тут непонятного.
— Доставай фонарь, казенное имущество. Жду тебя внизу, — коротко бросил Негор и устремился к люку.
Я остался на крыше один. Уже поднимая фонарь, луч света выхватил из тьмы что-то похожее на уже знакомую когтистую лапу, которая появилась у самого дна шахты, откуда-то сбоку. Я мог поклясться, что услышал и характерный скрежет, на который жаловался еще пропавший без вести господин Наусс. А потом лапа пропала.
Испугало ли меня это? Скорее, я испытал облегчение, как будто встретил старого знакомого. Человек вообще удивительное существо, привыкает к чему угодно, даже если это бледные длиннорукие твари, что бегают по стенам и потолкам.
Уже спускаясь по ступенькам, я окончательно понял: тварь никуда не делась. Может, она прячется под домом или в другой шахте. Но что мне делать? Видимо, придется решать этот вопрос самому, в одиночку. В моей голове стал зреть план.
Запись № 11
Учебные дни пролетели незаметно, и я опять вернулся в участок. На бесконечных лекциях у меня было время подумать, что делать с безликой тварью, но решение пришло абсолютно не оттуда, где я его ожидал найти. Прямо сейчас я помогал нескольким рядовым в гараже. Вообще, практиканты — это такая бесплатная тягловая сила, так что разгружать машины или помогать с перестановкой мебели мне было не в новинку, но прямо сейчас к нам прибыли запчасти и горюче-смазочные материалы на грядущий летний сезон.
На балансе нашего участка стояло три стареньких автомобиля — два фургона для выездов на место и один, усиленный, для этапирования и перевозки задержанных. Все это хозяйство было закуплено еще при прошлом короле, то есть еще до моего рождения, так что в состоянии оно находилось соответствующем. А из этого проистекали бесконечные потоки запчастей, масла, топлива и вообще не пойми каких жидкостей, о назначении которых я мог только догадываться. Иногда я задавался вопросом: неужели нельзя закупить новенькие клерийские или квонгонские грузовики, раз уж родной автопром не может порадовать качеством? Банально на обслуживании новые машины отбились бы за десяток лет, с учетом их времени службы — смешной срок. Но нет, полицейские в доках продолжали ездить на откровенном хламе. Так что водителям до сих пор приходится прокручивать стартер вручную, когда как на моделях, что катались по Северному или Верхнему городу, уже стояло электро-пусковая система. Это я узнал от одного из наших водителей, который жаловался на то, что властям все равно на нужды подразделений в неблагополучных районах столицы. Впрочем, еще более печальная обстановка была в регионах. У нас-то было целых три машины на один участок, а во многих селах полицейские передвигались пешком или на велосипедах, вызывая машины и специалистов из ближайшего крупного города по мере надобности.
Так вот, решение ко мне пришло в тот момент, когда мы с одним из рядовых тащили в угол гаража бочку с топливом.
— Ух! Еще парочка и готово, — сказал мужчина.
— И это все на один сезон? На три машины? — удивлялся я.
Топлива нам выделили на три месяца, а мы перетащили уже с дюжину бочек, и еще две остались на улице.
— Так это! Норма на день — тридцать литров! Это если на весь парк, значит. Понятно, что все не выкручиваем, но бывают же дни, что просто не вылезаем из-за руля, а там расход и на одну машину такой может быть… Вот, выделяют. А чего не выделять? Топливо дешевое, вот с маслом сложнее, да…
Я прикинул в уме и понял, что сослуживец прав. Примерно на норму, с небольшим запасом, мы топлива и натаскали. Никогда бы не подумал, что эти три старые брички жрут столько горючего… С другой стороны — мне же лучше. Значит, никто не заметит недостачи.
Воровать у своих же крайне не хотелось, но моя стипендия просто не позволила бы мне купить бензин на общей заправке. Да и куда его лить? Автомобиля у меня, очевидно, не было, да и слишком бы это в глаза бросилось, если курсант начнет с бензином по городу шастать. Тут же, в гараже, были и канистры, и топливо, причем в избытке.
Я планировал устроить твари из вентиляции горячий прием, во всех смыслах горячий. По моей задумке мне должно хватить литров тридцати-сорока бензина и нескольких литров масла. То есть мне надо вынести из участка две большие канистры на двадцать литров каждая и банку с маслом. От ребят, еще в школьные годы, я слышал, что в бензин можно добавить мыла. Когда оно впитает топливо, получится отличная мазь для розжига. Как ее применить, я еще не придумал, но затея мне пришлась определенно по душе.
Но как незаметно вынести столько бензина? Один я в гараже могу остаться максимум на пару минут, иначе у дежурного, мимо которого надо было проходить к автомобилям, могут возникнуть вопросы. А лишнее внимание мне совершенно ни к чему. Значит, придется тихо сливать бензин в канистры, а потом искать момент, как все это вынести из участка так, чтобы не попасться никому на глаза…
Повезло мне в следующее дежурство. В южной части доков случилась большое происшествие, в том числе с участием местного криминала, который крышевал порт. Так что на усиление были вызваны все свободные экипажи и сотрудники. Работы, судя по крикам Негора, там было всему району до утра, так что в участке остался я, дежурный и пара рядовых, которые мирно дремали в одной из дальних комнат для допросов и оформления нарушителей.
Как только участок опустел, я понял, что другого шанса может и не быть. Я проскользнул в гараж с улицы, минуя дежурного, нашел две самые пыльные — то есть наглухо забытые местными водителями — канистры, шланг и стал сливать из бочек топливо. В одну из больших банок перекочевали и пара литров машинного масла, а еще столько же — отработки, которую не успели пристроить после последнего технического обслуживания машин.
Дело за малым — вынести все это из участка и дотащить до проклятой пятиэтажки так, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.
Канистры пришлось прятать в ближайших кустах до наступления темноты, там же я оставил и масло. Место было относительно глухое, за углом, ходили тут редко не только полицейские, но и простые жители района, так что как минимум до вечера мой тайник протянет.
Когда моя смена закончилась, я еще для виду посидел еще несколько часов на рабочем месте — ведь работы свалилось на самом деле много. Перед отбытием все коллеги сбросили на меня свои протоколы и хмуро убыли стоять в оцеплении у причалов и опрашивать рабочих. Или чем они там планировали заниматься в таком количестве. Но о какой писанине может идти речь? У меня буквально вспотели ладони, а в ушах гремела кровь.
Вот, часы показали девять, за окном стало смеркаться.
— Эй, Кейн, ты чего еще здесь? — удивился дежурный, когда я проходил мимо.
— Да работы много было, вот, уже ухожу, как раз автобус скоро, — выдал я заранее заготовленную отговорку.
Мужчина в форменном кителе только покачал головой, но довольно быстро опять уткнулся носом в газету — единственно доступное на посту развлечение, когда ничего не происходит.
Так, осмотреться, повернуть за угол, набросить на одну из канистр китель, на вторую — сумку чтобы хотя бы со стороны прикрывала, туда же запихнуть пару банок отработки и уверенным шагом двинуться в сторону нужного мне дома…
Вот только уже через сотню шагов я понял, что банально переоценил собственные силы. По двадцать литров в каждую руку! Плюс вес самих канистр! Когда я понял, что руки скоро выскочат от нагрузки из суставов, одну из канистр пришлось срочно прятать в кустах шиповника, что уже вовсю зазеленился, обдирая на руках кожу.
Тихо ругаясь, я попер первый груз к точке назначения, а потом еще пришлось возвращаться за второй емкостью. Потом тихо занести все это на крышу, отлить бензин из канистры в литровую банку с заранее порезанным в нее мылом, прикрыть сброшенным козырьком вентшахты, чтобы не взорвалось на солнце… Закончил я только ближе к одиннадцати, и был вымотан до изнеможения. Еще чуть и автобус не пропустил — пришлось бы ждать почти час или вовсе идти пешком.
В казармы я ввалился почти в полночь, потный, грязный и пропахший бензином — одна из канистр подтекала и вымочила мне топливом штанину.
— Курсант Кейн! — это был голос коменданта, того, что не алкаш.
— Да, господин комендант! — моментально вытянулся я.
Поймал он меня в холле первого этажа.
— Почему нарушаете режим? В одиннадцать уже отбой!
— Так происшествие в доках, господин комендант! Задержался в участке!
— Никто не смеет тебя там держать после шести, Кейн! Запомни уже!
— Так точно! Но не мог бросить сослуживцев! — отрапортовал я.
После этих слов мужчина только неодобрительно покачал головой, но ничего больше говорить не стал. Служба есть служба, особенно у полицейских.
— Давай, дуй наверх! Только тихо! Все спят уже!
Я коротко кивнул коменданту и метнулся к лестнице — в комнату нашего курса.
Ребята внутри уже в основной своей массе спали. Только в дальнем углу, который мы общим решением освободили от коек и поставили небольшой столик, а чтобы не мешать после отбоя — отгородили простынями — сейчас резались в нарды. Судя по сдавленным возгласам — на деньги. Значит, обход уже был, и комендант поймал меня на пути к себе в каморку, а следующий только часа через два, не раньше. Кое-как отмывшись от бензиновой вони и застирав штаны, я рухнул на свою койку, чуть не перебудив половину мирно сопящего и похрапывающего потока.
Нервная система была настолько перегружена, что мне приснился кошмар. В нем я бегу по улицам Агиона с двумя тяжеленными канистрами в руках, еле-еле переставляя ноги. А за мной гонится бледная тварь из вентиляции. Вот, я оказываюсь в каком-то переулке, пытаюсь оглянуться, чтобы понять, удалось ли мне оторваться, но стены настолько близко, что буквально врезаются мне в лицо. Канистры слишком тяжелые, мешают двигаться, да и ноги, будто увязки в смоле — каждый шаг дается с огромным трудом.
Я не вижу тварь, но знаю, она где-то рядом. Вот, слышится скрежет когтей по бетону стен, я ощущаю, как что-то холодное и влажное касается моей шеи — прямо перед укусом.
— Эй! Мал!
Тварь схватила меня за плечо, готовясь утащить в черный пролом вентшахты, в который превратилась улица за моей спиной. И меня больше никто и никогда не найдет, прямо как господина Наусса.
— Мал! Проснись!
Я рывком открыл глаза и стал хватать ртом воздух.
— Ты зубами скрипел! И что-то стонал… — Вартан выглядел обеспокоенно. — Да и подъем скоро, вставай давай.
Я благодарно кивнул другу и отлепил мокрую спину от такой же влажной, смятой простыни. Между лопаток сразу же прошел холодок, будто чудовище из вентиляции провело по позвоночнику языком, после чего меня отпустило. Я окончательно проснулся.
Два дня прошли в предвкушении. Мы стали выходить на финишную прямую учебного года, пошли первые точки контроля. Мы с Вартаном начали собирать документы на королевскую стипендию, посетили секретариат полицейского факультета, написали заявления. Гринн сидел все это время относительно тихо, только к концу второго учебного дня устроил какую-то возню.
— Куда это наш рыжий собрался? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Прямо сейчас староста устроил шоу по подбору лучше всего сидящего на его цыплячьей груди кителя.
— Так это, танцы у баронета Имира, с армейского, — ответил кто-то из сокурсников.
— Так вроде же, после экзаменов должны быть, — рассеянно заметил я, вспоминая, что мне в слезах и соплях рассказывал Гринн, пока я ломал ему руку.
— Говорят, папка Имира куда-то свалил на пару недель, так что баронет вроде за главного остался в столице. Вот и пошел в разнос, — в беседу включился Вартан.
— Скажи, ты все слухи собираешь, или только самые скользкие? — подколол я друга.
— Только те, что касаются наших задниц, — ответил Вартан. — Короче, не трогайте его, пусть наряжается, повеселит армейских хоть.
Мы тихо хихикнули, потому что четко представляли, насколько не место Гринну на танцах, которые устраивает молодой баронет. Да и вообще, любому простолюдину. Конечно, в последние лет сто аристократия подрастеряла позиции и на первые роли выходят промышленники из купечества, но все равно, это был совершенно другой мир. Неправильно шаркнешь ножкой — все, позор до самой смерти. Да и сама концепция получения статуса по праву рождения… За такие мысли можно было и на нары отправиться, если озвучивать их вслух, но монархия в Сонше уже давно не была абсолютной. Многое решалось кабинетом министров, был и выборный парламент, а ряд решений монарха чиновники вовсе могли заблокировать. Сложно это все, конечно…
Не обращая больше внимания на Гринна, я сходил помыться и завалился спать. Завтра практика. Мыльный раствор уже должен был превратиться в пасту, которой я воспользуюсь, чтобы навести в подъезде панику и выгнать из здания людей. Ну а дальше — да начнется бой. Надо справиться с бледной тварью. Я не хочу, чтобы она приходила ко мне во снах по ночам, а избавиться от этого страха можно было только одним путем.
Запись № 12
Поделиться книгой: