Помоги проекту - поделись книгой:
Старичок извлёк из нагрудного кармана бумажник, вынул пять новеньких хрустящих банкнот по десять тысяч и развернул их веером, как карты.
Ханио с бесстрастным видом принял пятьдесят тысяч.
— Можете говорить всё, что угодно. Я не обижусь.
— Договорились. — Старичок достал из кармана пачку сигарет с фильтром. — От курения можно получить рак лёгких. Не желаете сигарету? Вряд ли человек, выставивший свою жизнь на продажу, будет беспокоиться, как бы не заболеть раком… Так вот. Дело моё очень простое. Моей жене — она у меня уже третья — двадцать три года. Между нами разница — ровно полвека. Она замечательная, знаете. Груди у неё… торчат в разные стороны, как два поссорившихся голубка. Губы! Такие полные, сладкие, зовущие. Словами не передать, какое у неё великолепное тело. А ноги какие! Сейчас вроде как мода на женщин с болезненно тонкими ногами. То ли дело её ноги — правильной формы, от полных бёдер до тонких щиколоток. А ягодицы! Видели холмики, которые по весне вскапывают в саду кроты? Очень похоже… Так вот, она от меня ушла и пустилась во все тяжкие — гуляет напропалую. Сейчас живёт не то с китайцем, не то с корейцем. Бандит какой-то, но не из «шестёрок». У него четыре ресторана и наверняка пара-тройка покойников на счету, которых он уложил в могилу в борьбе за место под солнцем… Я хочу, чтобы вы познакомились с моей женой, завели с ней шуры-муры и чтобы этот бандит узнал о вашей связи. После этого вас наверняка убьют, жену, скорее всего, тоже. А я получу удовлетворение. Только и всего. Ну как? Готовы?
— Хм! — Ханио выслушал старичка со скучающим видом. — Но получится ли такой романтический конец у этого дела? Ваша мечта — отомстить жене. А что, если, связавшись со мной, она будет готова умереть с радостью? Что тогда?
— Она не из тех, кто принимает смерть с радостью. В этом вы с ней не похожи. Она хочет получать от жизни всё, что только можно. Это, как манифест, написано на каждой частичке её тела.
— Почему вы так думаете?
— Сами скоро узнаете. Так или иначе, буду вам признателен, если вы сделаете всё как надо и умрёте за меня. Письменное соглашение ведь не понадобится?
— Не понадобится.
Старичок ещё пошипел немного. Видимо, о чём-то раздумывал.
— Может быть, есть какие-то просьбы, которые я могу исполнить после вашей смерти?
— Ничего такого. В похоронах я не нуждаюсь, равно как и в могиле. Но есть одно дело, которое вы могли бы сделать для меня. Я всё собирался завести сиамского кота, но так и не получилось. Боялся лишних хлопот. Буду признателен, если после моей смерти вы заведёте сиамца вместо меня. И я думаю, что давать ему молоко надо не в блюдечке, а в ковшике. Как он начнёт из него лакать, надо легонько приподнять ковшик, чтобы его мордочка окунулась в молоко. Я бы попросил вас проделывать это раз в день. Это важно, так что не забудьте, пожалуйста.
— Странная какая просьба.
— Вы так думаете, потому что живёте в самом обыкновенном, заурядном мире. Такая просьба лежит за пределами вашего воображения. И вот ещё что. Если я вдруг останусь жив, должен ли я возвращать вам пятьдесят тысяч?
— До этого не дойдёт. Прошу вас только об одном: жена должна быть убита обязательно.
— То есть это контракт на убийство?
— Можно и так сказать. Я хочу, чтобы следа от неё на этом свете не осталось. И я не хочу чувствовать себя виноватым. Ни в чём. Это того не стоит, чтобы я мучился да ещё винил себя… Значит, договорились. Вы должны начать действовать прямо сегодня вечером. Дополнительные расходы я оплачу по вашему требованию.
— И где же мне «начинать действовать»?
— Вот карта. Здесь на холме элитный жилой дом. Называется «Вилла Боргезе». Квартира восемьсот шестьдесят пять. Пентхаус на верхнем этаже. Когда она там бывает, не знаю. Так что вам придётся самому её искать.
— Как зовут жену?
— Рурико Киси. В фамилии тот же иероглиф, что у премьер-министра Киси.[3]
Как ни странно, старичок прямо-таки сиял, рассказывая Ханио о сбежавшей супруге.
3
Старичок направился к выходу. Только закрыл за собой дверь, и тут же вернулся. У человека, купившего чужую жизнь, были все резоны сказать то, что он сказал:
— О! Забыл важную вещь. Вы не должны никому ничего рассказывать. Ни о том, кто к вам приходил, ни о том, что вас попросили сделать. Раз уж я покупаю вашу жизнь, должна соблюдаться коммерческая этика.
— Об этом можете не беспокоиться.
— Нельзя ли получить письменное обязательство?
— Но это же просто глупо. Если вы уйдёте с таким обязательством, бумага сама по себе будет говорить о том, что вы меня о чём-то просили. Разве не так?
— Так-то оно так… — Издавая шипящие звуки сквозь неважно подогнанные зубные протезы, старичок, шаркая ногами, с озабоченным видом подошёл к Ханио. — Но как я могу вам верить?
— Тот, кто верит, верит всему, тот, кто сомневается, сомневается во всём. Вы пришли сюда, заплатили мне деньги. Это убедило меня, что в нашем мире ещё существует доверие. И даже если я расскажу кому-то, о чём вы меня попросили, я понятия не имею о том, кто вы и откуда. Так что вам не о чем беспокоиться.
— Не говорите глупостей. Рурико всё разболтает. Можете не сомневаться.
— Всё может быть. Но лично мне это совсем ни к чему.
— Вижу. Я в людях как-никак разбираюсь. Когда увидел вас, сразу понял: этот подойдёт. Если ещё понадобятся деньги, просто оставьте записку на доске объявлений у центрального входа вокзала Синдзюку: «Жду денег. Завтра в восемь утра. Жизнь». Что-нибудь в этом роде… Я люблю пройтись по универмагам, каждое утро совершаю такие прогулки. Время до открытия тянется медленно, так что давайте с утра пораньше.
Старичок повернулся к двери. Ханио вышел вслед за ним.
— Куда вы собрались?
— Разве не понятно? На «Виллу Боргезе», в квартиру восемьсот шестьдесят пять.
— Быстро вы взялись за дело.
Вспомнив, Ханио перевернул листок на двери с надписью: «Продаётся жизнь» — на другую сторону, где было написано: «ПРОДАНО».
4
«Вилла Боргезе» оказалась белым, выстроенным в итальянском стиле зданием, которое возвышалось на холме в окружении убогой застройки. Его было видно издали, так что сверяться с картой не понадобилось.
Ханио заглянул в окошко помещения консьержа, но в кресле никого не оказалось. Нет так нет. Он направился к лифту в глубине вестибюля. Двигался не по собственной воле, а как бы ведомый некой путеводной нитью, ощущением лёгкости, которую рождало отсутствие какой-либо ответственности, как человек, решившийся на самоубийство. Жизнь была наполнена этой лёгкостью.
Он вышел на восьмом этаже. В коридоре стояла тишина, как обычно утром. Дверь с номером 865 оказалась тут же, рядом. Ханио нажал кнопку звонка и услышал, как за дверью мелодично зазвенел тихий колокольчик.
Никого?
Однако интуиция подсказывала Ханио, что утром Рурико должна быть дома одна. Проводив любовника, она не иначе как легла досыпать.
Ханио настойчиво продолжать давить на звонок.
Наконец из квартиры донёсся шум — похоже, к двери кто-то подошёл. Она приоткрылась на цепочку, и в щели показалось удивлённое лицо молодой женщины. На ней была ночная рубашка, но лицо не заспанное, а наоборот — живое и сосредоточенное. Губы в самом деле были пухлые, влекущие.
— Вы кто?
— Я из компании «Жизнь на продажу». Не хотите ли застраховать свою жизнь?
— Не интересует. Мы тут все застрахованные. Больше не надо.
Говорила женщина резко, но дверь перед Ханио не захлопнула, из чего он сделал вывод, что какой-то интерес он всё-таки у неё вызвал. Ханио просунул ногу в дверную щель, как это делают торговые агенты.
— Я даже входить не буду. Просто выслушайте меня, и я тут же уйду.
— Нет-нет. Муж разозлится. И потом, я сейчас в таком виде…
— Тогда я ещё раз загляну, хорошо? Минут через двадцать.
— Ну… — Женщина задумалась. — Вы пока сходите ещё куда-нибудь, а через двадцать минут опять позвоните.
— Спасибо. Я так и сделаю. — Он убрал ногу, и дверь закрылась.
Ханио прождал двадцать минут на диванчике, стоявшем в конце коридора у окна. Оттуда хорошо были видны окрестности, освещённые зимним солнцем. Открывшаяся картина была настолько непрезентабельной, что больше напоминала муравейник, чем городские кварталы. Конечно, жившие там люди делали вид, что у них всё хорошо, желали друг другу доброго утра, справлялись о работе, здоровье жён и детей или выражали беспокойство по поводу осложнения международной обстановки. Но никто не замечал, что все эти слова уже не имеют никакого смысла.
Выкурив пару сигарет, он опять подошёл к двери с номером 865 и постучал. На этот раз дверь широко распахнулась, и на пороге появилась женщина в костюме салатового цвета с откровенно распахнутым воротником и пригласила Ханио войти.
— Хочешь чаю? Или что-нибудь покрепче?
— Исключительный приём, достойный дипломата.
— А я сразу поняла, что никакой ты не страховщик. Как только увидела. Если хотел разыграть спектакль, надо было лучше подготовиться.
— Твоя правда. Что ж, может, тогда пивом угостишь?
Рурико со смехом подмигнула и, покачивая бёдрами, слишком крутыми для её точёной фигурки, прошла через комнату в кухню.
Через несколько минут они уже сидели и пили пиво.
— Так кто же ты такой?
— Будем считать, я молочник.
— Шутишь? А ты знаешь, что рискуешь, явившись сюда?
— Нет.
— И кто же попросил тебя прийти?
— Никто.
— Странно. Хочешь сказать, просто так, наудачу позвонил в первую попавшуюся дверь и случайно застал гламурную красотку?
— Получается, так.
— Так ты везунчик. У меня особо ничего нет к пиву. А вообще, это нормально пить по утрам пиво с чипсами? Погоди, ещё должен быть сыр.
Рурико снова направилась на кухню, к холодильнику.
— О! Охладился в самый раз, — послышался её голос. Она вернулась с тарелкой, на которой на листьях салата лежало что-то чёрное. — Вот, попробуй.
Она почему-то подошла к Ханио сзади. В следующую секунду что-то холодное ткнулось ему в щёку. Краем глаза он увидел пистолет. Это его не особенно удивило.
— Холодный, правда?
— Да уж. Ты его всегда в морозилке держишь?
— Конечно. Терпеть не могу тёплое оружие.
— А ты горячая.
— Не боишься?
— Да не так чтобы.
— Думаешь, раз я женщина, можно со мной шутки шутить? Даю тебе время всё рассказать. Так что пей пиво и молись.
Рурико осторожно отвела пистолет от Ханио, обошла его вокруг и устроилась в кресле напротив. Ствол по-прежнему смотрел на Ханио. Тот держал стакан с пивом, сохраняя полное спокойствие, зато у Рурико руки мелко дрожали. Ханио с интересом наблюдал за ней.
— А ты здорово замаскировался, — сказала она. — Ты кто? Китаец? Кореец? Сколько лет в Японии?
— Ну и шутки у тебя. Я японец. Чистокровный.
— Вот только врать не надо. Ты шпионишь за моим мужем. И зовут тебя по-настоящему или Ким, или Ли.
— Откуда такие выводы?
— А ты крутой парень. Правды от тебя не дождёшься… Придётся ещё раз объяснить, что ты и так должен знать. Мой муж ревнив как чёрт, вечером он ни с того ни с сего набросился на меня, видно, подозревает в чём-то. Ситуация была не дай бог. В конце концов он поручил своей «шестёрке» за мной следить. Но наблюдения со стороны ему мало. Он меня проверяет — может подослать сюда кого-нибудь, чтобы тот меня соблазнил. Я его знаю. Так что подойдёшь на шаг — выстрелю. Это он дал мне пистолет для самообороны и убедился, что я умею им пользоваться… Может, ты, конечно, ничего про это и не знал и тебя сюда послали втёмную, ни о чём не предупредив. Тогда, значит, ты попал в ловушку… Не знал, что тебя подставили под пулю, чтобы я доказала свою верность мужу.
— Ого! — Ханио всё с тем же скучающим видом посмотрел на Рурико. — Но раз мне всё равно конец, я хотел бы прежде переспать с тобой. А потом можешь меня спокойно убить. Я трепыхаться не стану. Обещаю.
В глазах Рурико читалось постепенно нараставшее раздражение. Ханио казалось, что он видит в них карту горных вершин, контуры которых неожиданно смешались, сбились в кучу.
— Не убедительно. Послушай, а ты, случайно, не из ACS?
— ACS? Это что такое? Телекомпания?
— Не прикидывайся дурачком. ACS — это
— Я вообще не понимаю, о чём ты.
— Ну да, конечно. Я чуть не попалась на удочку. Я же чуть тебя не уложила. Случись такое — на всю жизнь осталась бы в его когтях. Какой романтический сценарий он придумал, чтобы удержать своего маленького птенчика. Я убиваю человека, доказывая, что верна мужу, и после этого он на всю оставшуюся жизнь засаживает меня под замок. Вот такой план он придумал. В Японии всего пять человек имеют возможности, чтобы укрывать убийц. Мой муженёк — из их числа. Мне так страшно… Скажи: ты всё-таки из ACS или нет? — повторила свой вопрос Рурико и бросила пистолет на стоявший рядом пуфик.
Ханио решил не углубляться в эту тему. Пусть будет ACS.
— Значит, ты тоже на него работаешь? Под прикрытием страхового агента? А я не знала. Мог бы и предупредить. Я мужа имею в виду. Но актёр из тебя никудышный. Наверное, недавно в ACS? Сколько месяцев стажируешься?
— Полгода.
— Маловато. И за такое короткое время все языки выучил? Всю Юго-Восточную Азию? Все китайские диалекты?
Ханио ничего не оставалось, как неопределённо мычать.
Поделиться книгой: