Сержио

— Лучше, чем ничего. Может, что-то у нас и получится. Хотя для мечника это не уровень. Будем думать, что с этим можно сделать.

Я согласно кивнул головой.

— Вы готовы заниматься каждый день по 3 часа с месячной оплатой в 10 000 рублей? — поинтересовался Асикага.

— Да.

— Тогда я Вам предлагаю следующее. Нам надо достичь максимальной эффективности вас как бойца с холодным оружием за короткий срок. Учитывая ваш невысокий начальный уровень, нам надо избежать долгого фехтования. Да и ваш выбор оружия этому способствует. Поэтому, выберем стиль иайдо[10].

Грубо говоря, это техника моментального вступления в бой, при условии, что меч находиться в ножнах. И зачастую из сидячего положения. Переучивать вас на японские мечи придется частично. Учитывая, что вы уже имеете подготовку для боя шашкой. Я просто не успею научить вас лучше работать нашими клинками, чем вы работаете шашкой. Стиль боя шашкой и катаной[11] кое в чем схож. Никаких долгих фехтований! Минимальное количество движений. Максимально быстрый результат. Меньше парирования, больше уходов и в крайнем случае — отводов. Этого и будем добиваться.

— Катана и шашка, единственные клинки в мире, которые носятся лезвием вверх. Они и внешне кое в чем схожи. Оба этих клинка быстры и смертельно опасны. Мастера, владеющими ими, не прыгают как «мишки-гамми» по сорок минут вокруг друг друга. Они сеют быструю и неотвратимую смерть. К сожалению, схожесть на этом заканчивается. В целом, стиль боя катаной и шашкой — разный. Шашка — инерционное оружие. Хороший воин, контролирует радиусы и плоскости ударов. Он обязан знать под каким углом, на каком расстоянии и с какой силой сверкнет убийственный росчерк клинка. И шашка все-таки больше оружие всадника. Хороший воин с катаной, контролирует клинок в любой точке и в любой момент времени. Так что, это совсем разные школы. Кстати, по размеру шашка это уже не катана, а тати[12]. Но учитывая разницу в росте и комплекции среднего европейца и японца, для вас шашка, как для нас катана, — уголки рта Оды смешливо поползли вверх.

— К основному клинку, нужен второй, поменьше размером. Он будет использоваться в других случаях, где основной клинок менее удобен. Они используются в разных ситуациях. К казацкой шашке хорошо подходит кавказский кинжал, но я им не владею. Зато я отлично владею вакидзаси. По длине и условиям применения они схожи, поэтому истинно японскому стилю я буду учить вас именно с вакидзаси[13]. Если вы бьетесь спешенным и в толпе, либо в помещении, лучше вакидзаси я ничего предложить не могу. Да и когда толпы нет, а вы деретесь спешенным, зачастую вакидзаси может быть полезнее шашки.

— Начнете с тринадцати базовых ката[14] иайдо. Далее… Сильного мечника я из вас за это время сделать не смогу, хоть будь вы талантливы как Бог, но все необходимые навыки дам. В дальнейшем вам придется совершенствоваться самостоятельно: регулярными тренировками и практическим применением в бою.

— Полностью согласен с Вами.

— Хорошо, но я еще не закончил, — продолжил Ода. — Далее, будете учиться использовать сюрикэны. Они очень часто дают преимущество в начале боя. К сожалению, бодзё-сюрикэнами я вас не успею научить пользоваться, а вот сякэнами[15] — вполне. Ими, конечно, убить будет трудно, но они и не для этого в основном предназначены. Да и дальность метания у них побольше, чем у бодзё-сюрикэна. Метаются они обычно сериями и предназначены для нанесения ран на незащищённых участках тела противника. И, кроме этого, оказывают немалое психологическое воздействие. Если у вас перед началом боя получится их использовать, значит вы уже почти победили. Доспехи вы себе будете готовить?

— Конечно.

— Правильно. Но не выбирайте тяжелые. Как для катаны, так и для шашки, вам нужен легкий или средний доспех. Вам важна прежде всего подвижность. Ммм… Вы крупный мужчина, сделайте себе лучше средний доспех. Здоровья вам для него хватит, а защита все же получше кожи будет.

Я согласно и с уважением склонил голову. Похоже, японец свое дело знал.

— Сякэны я вам подберу по руке. Покажу, где их лучше разместить. Рекомендую от восьми до двенадцати штук. Можете купить их у меня. Тогда я смогу гарантировать качество. Можете в другом месте.

— Если Вы не против, я куплю их у Вас, — я сразу согласился. Зачем мне где-то искать эти сякэны, если можно не ломать голову и взять их «не отходя от кассы»?

— Правильное решение. На самом деле, хороший сякэн сделать не так просто. При метании сякэна исключительно важно для точности, чтобы сякэн не отклонялся от первоначально заданной плоскости полета. А это обеспечивает только правильная центровка и равномерная заточка. Да-да! Даже не симметричная заточка изменяет траекторию полета сякэна.

— Ничего себе. Даже не представлял, что это так важно. Думал, что можно просто вырубить да заточить. Примерно на глазок.

— Ну да, ну да, есть у вас такой анекдот, про зайца, волка, «глазок» и соль, — ухмыльнулся Асикага, — Ладно, давайте спланируем наши занятия…

…Я сидел напротив Мирослава Александровича в таком уже родном мне кресле. Четыре месяца пролетели как один день. Ежедневно шли трехчасовые выматывающие утренние занятия в «Киото». При непосредственном контакте я готовился работать клинками и применять навыки рукопашного боя, а в радиусе нескольких шагов применять сякэны. А вот на расстоянии нескольких десятков шагов? Как военный человек я знал, что противника надо стараться поразить на максимальной дальности. Лучшее решение — лук. Но чтобы стать лучником, человек учится с четырех — пяти лет, а потом всю жизнь. Так что, для меня этот вариант был невозможен. Тогда что? Сулица? Да, этот вариант подходил без проблем. Летит гораздо ближе, чем стрела, зато пробивная сила намного выше. Да и вариантов других просто не было. И раз в неделю я выбирался за город, чтобы потренироваться в метании сулицы[16].

При работе с вакидзаси все усилия были брошены на отработку ухваток школы Катори синто-рю, где я, пользуясь техникой этой школы, учился подрезать запястья противника снизу, поражать его пах и бедра, а также наносить глубокие раны подъемам ног. Такие раны вызывали сильнейшее кровотечение и человек мог умереть за считанные минуты просто от кровопотери. Также много внимания было уделено школе Синкагэ-рю, откуда был взят ряд приемов, направленных на повреждение большого пальца руки и подрезание подколенных сухожилий. Благодаря этому вроде бы небольшие раны либо обездвиживали противника, либо он просто не мог удержать оружия. Во всем остальном оставаясь совершенно неповрежденным.

Также, два раза в неделю, после обеда я посещал хабаровский конный клуб «Арагон» на Краснодарской. Это был ценный опыт. Особенно учитывая мое полное неумение обращаться с лошадьми. Сейчас я достаточно уверенно ездил верхом, мог запрячь лошадь. Научился ухаживать за животным. Большего не успел. К примеру, подковать коня не мог, не мог подобрать что-либо с земли на полном скаку… да много чего не мог. Ну да, «перед смертью не надышишься», как любил когда-то говаривать отец. То немногое свободное время, что выпадало между многочисленных тренировок и занятий, я тратил на изучение тех материалов, которые предположительно должны были помочь устроить свою жизнь в раннем средневековом обществе. Что-то откладывалось в памяти. Что-то никак не хотело запоминаться. А на что-то элементарно не хватало ума.

Через своих многочисленных знакомых я смог заблаговременно приобрести подходящую одежду, доспехи, оружие и нужные вещи. И сейчас сидел, уже переодевшись: комплект хлопчатобумажного нижнего белья, светло-коричневые льняные штаны на темно-коричневом поясе из крепкой, но тщательно выделанной кожи и рубашка свободного покроя, тёмно-коричневые сапоги из мягкой кожи с подошвой на низком каблуке, на голове — темно-зеленая бандана. Рядом с креслом лежала моя родная офицерская плащ-накидка (еще советская) и плотно набитый заплечный мешок.

По другую сторону кресла, на полу были сложены мои доспехи и оружие: шлем-бацинет «Волчьи ребра» с бармицей, бахтерец[17] с короткими кольчужными рукавами и длинной до колен кольчужной юбкой с разрезами для удобства верховой езды, наручи, поножи, стеганый подшлемник и поддоспешник — стеганка, набитая конским волосом.

Доспехи были изготовлены из высоколегированной стали. Но сделаны были максимально невзрачно, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Хотя, как я успел узнать, полностью металлический доспех на Этерре мог позволить себе далеко не каждый. Но сделал, что смог. На бахтерце были закреплены сякэны: с правого бока — два и с левого — десять.

Рядом с доспехами лежало оружие: казацкая шашка с тремя узкими долами из высокоуглеродистой стали, серым темляком на тесненной ленте с серебряными краями и кистью, и вакидзаси. Клинки подбирал себе «по руке», они получились максимально длинные для этого оружия — 88 и 60,6 сантиметров. Ведь, и я сам не маленький. Все это «удовольствие», «встало» мне почти в триста пятьдесят тысяч. Но я смог рассчитаться и за покупки, и за услуги различных дельцов, и за занятия. Очень помог Мирослав Александрович. Через него получилось быстро продать квартиру с обстановкой и бытовой аппаратурой, дачу, своего верного «Прадика», гараж. Да и пенсии за четыре месяца сколько-то накапало. Вышло даже переправить жене больше двух миллионов рублей. А по «скайпу» семье пришлось легендировать свою скорую пропажу. Скрепя сердце соврал, что снова призвался на службу. Но в такую структуру, которая потребует мою долгую недоступность для связи. Также отправил через бывшего сослуживца, живущего сейчас в Сан-Диего, письмо для жены и сына, в котором объяснил по какому адресу и телефону можно связаться с Мирославом Александровичем. И постарался убедить их довериться ему.

Также организовал две «отвальные» в «Мюнхене» и китайском ресторане «Хинган». В обоих заведениях неплохо кормили и, естественно, я не стал «заморачиваться» с личной готовкой. В одной компании собрал своих сверстников, товарищей по службе. В другой — своих друзей, которых приобрел на гражданке. Отличные ребята, правда несколько моложе меня. Но это не помешало нам сдружится и с уважением относится друг к другу. Один из них, кстати, стал крестным отцом моего сына. В обоих случаях, я озвучил придуманную версию с уходом на службу, о которой не болтают. «Теперь, в этом мире, Сергей Камышев — бомж», — усмехнулся про себя. — «Двадцатое марта. Время старта наступило». Немного потряхивало от волнения. Все-таки, до конца поверить в реальность происходящего было трудно.

— Одевайся. Пора, — твердо сказал старик.

Я быстро поднялся и стал умело надевать и подгонять броню и оружие. Благо, проделывал это уже не в первый и не во второй раз. И не в десятый. В момент выхода из портала надо было быть максимально готовым отразить любую опасность. Я закончил подгонку снаряжения и привычно попрыгал. Ничего не болталось и не громыхало.

— Как на картинке, — заулыбался старик, — если очки снять, вылитый варяг на пенсии.

— Ага, «убивашка — сорок лет спустя»[18], — я несколько нервно рассмеялся. Зачем себя обманывать. Я сильно волновался.

— Ладно-ладно. Давай, показывай, что у тебя в мешке, — проворчал старик. — Что-то больно он толстый.

— Да там убирать уже нечего. Все что возможно выкинул. Даже палатку не взял.

— Ага. И мангал с шарабаном[19] не взял. И волан с ракетками для бадминтона.

— Ну, Александрыч! — взвыл я. — Вот, гляди…

Старик закопошился в вещах… В заплечном мешке были сложены: Набор рыболовных крючков и лесок. Запасное хлопчатобумажное нижнее белье. Запасные суконные портянки. Стальные ложка и вилка. Веревка — тридцать метров. Охотничий нож в чехле из дерева и кожи. Галеты, вяленое мясо и рыба. Соль. Большой герметичный мешок. Шприц с биофагами. Набор иголок и ниток. Салфетки (ну не стремился я, хотя бы первое время, вместо туалетной бумаги использовать лопухи, мох и сено). Два наконечника для сулицы. Мешок для переноски оружия и доспехов.

Котелок комбинированный армейский из пищевого алюминия в матерчатом чехле, включающий в себя: флягу, котелок и подкотельник. Во флягу была залита чуть подсоленная кипяченная вода. Небольшой медицинский набор: кетгутовые швы с иглами, пинцет и маленькие ножницы.

Опасная бритва (чуть не зарезал себя, пока учился бриться). Небольшое небьющееся зеркальце в металлическом корпусе. Металлическая раскладная пятидесятисантиметровая линейка с транспортиром. Деревянная зубная щетка и зубной порошок «помнящий еще дедушку Ленина» (спасибо «вечному» набору офицерского «тревожного чемодана»). Огниво — купленный через интернет-магазин набор[20]. Стопка простой грубой бумаги и металлическая чернильница-непроливайка с черными чернилами.

Отличный набор для ухода за клинками[21]. Я успел влюбиться в свое оружие и старался ухаживать за ним. Да и как у военного человека, уход за оружием был вбит в меня «на генном уровне».

Килограмм серебряного лома 999 пробы, купленный в виде толстой проволоки и заранее порубленный на небольшие кусочки граммов по двадцать каждый. Мне хотелось, чтобы хотя бы по весу отрубленные кусочки соответствовали одному сиклу[22]. Проще будет рассчитываться там, куда я собрался. К заплечному мешку были привязаны топорик и малая пехотная лопатка.

— Тяжело тебе идти будет, — тяжело вздохнул Мирослав Александрович, закончив осмотр мешков. — Но действительно, что-то трудно отсюда убрать. Ничего, на месте сориентируешься. Станет невмоготу, что-то выкинешь, или припрячешь.

— Нормально. Я взвешивал. Всего выходит тридцать четыре с половиной килограмма. У меня в пехоте при полной выкладке было порядка тридцати двух. Так что, ничего необычного. Я привык. Кстати, не боишься все-таки, что я там научно-техническую революцию устрою? Я так понял, что это мягко говоря «не приветствуется». Тебя не накажут? Или, может, меня зачистят? — я ненатурально усмехнулся. Все-таки, хотелось как-то помочь себе «послезнанием». Не НТР конечно делать, а так, по мелочи.

— Опять двадцать пять! Какая научно-техническая революция? Что ты сможешь там сделать? Вот ТЫ, именно ТЫ?! Что ТЫ там сделаешь без современного инструмента, подготовленных помощников, лично ТВОИХ знаний, и практических навыков? Ты обычный средний человек. Военный. Пускай хороший. Я тебя не обидеть хочу. Пусть бы ты даже гением был в естественных науках. Что бы ты мог сделать даже тогда? Вот-вот, молчишь…

— Чтобы в обществе произошла НТР, целый ряд условий должен быть выполнен. А там пока — болото! Вот представь, что ты в это болото бросил камень. Ну, поднимешь волну? Через несколько секунд там будет полный покой. Был бы гением, ну, стал бы камнем большего размера и веса. Волну бы больше поднял. Но результат был бы абсолютно тот же. Через минуту — мертвая тишина.

— А ваши античные греки? Гераклид Понтийский в четвертом веке до нашей эры сообщал о вращении Земли вокруг своей оси и выяснил, что Меркурий и Венера — спутники Солнца. Аристарх Самосский в третьем веке до нашей эры предположил, что Земля и другие планеты вращаются вокруг Солнца. Это за 1800 лет до Коперника и Галилея! Кстати, о шарообразности земли говорили пифагорейцы, Платон, а Аристотель даже сформулировал несколько доказательств этого утверждения.

— Эратосфен также в третьем веке до нашей эры рассчитал длину окружности Земли и не сильно ошибся относительно современных данных! Он же разработал систему параллелей и меридианов. Сильно это помогло в последующие столетия??? Так что, нет. Не боюсь я твоего воображаемого прогрессорства, — Смотритель досадливо махнул рукой и «упал» в кресло.

— Да не обижаюсь я. Думал, правда, я много над этим и пришел примерно к тем же самым выводам. А, самое главное, ведь я сам не хочу никакого прогресса. Исключая только медицину. Ее я бы развивал по максимуму, если бы мог. И, по-моему мнению, лучший вариант для «попаданца», это быть хорошим медиком. Но увы и ах, я не врач и не фармацевт. И за четыре месяца им бы не стал. К большому моему сожалению. А в остальном, что хорошего дал прогресс человечеству? Если хорошо подумать, то минусов больше, чем плюсов. Но честно скажу, чтобы устроиться в новом мире, я буду делать все, что могу и пользоваться любыми знаниями, какими смогу.

— Да ради всего святого, — махнул рукой Мирослав Александрович. — Я только порадуюсь за тебя. Для чего тебе и сделал это предложение. Возможностей хорошо устроится на Этерре у тебя будет намного больше, чем у местного сверстника из простолюдинов. Но не забывай, что это только потенциально. Этот потенциал надо будет еще реализовать. Так что, все в твоих руках.

— Я уж постараюсь, — заверил его я.

— Ну что, сынок, пора, — сказал старик. — Я верю, что все будет нормально. Ты готов?

— Да. Еще раз прошу за сына. Я очень рассчитываю на тебя. Я уже понял, что портал в квартире и никуда ехать не надо. Куда мне подойти?

— Экий ты выдержанный. Сколько терпел, не выспрашивал ничего, — засмеялся Мирослав Александрович. — Иди вон в коридор к зеркалу. Да очки сними, брось вон в прихожке. Не нужны они тебе больше.

— Ясно, — я отбросил очки, затем близоруко щурясь накинул заплечный мешок и подошел к зеркалу.

Старик вынес в коридор свой «ноутбук» и присел на пуфик. Пальцы привычно забегали по клавиатуре. Через минуту от зеркала пошел гул. На таком низком уровне, что у меня заболели зубы. Да меня и самого колотило от волнения, как перед дракой в детстве. Зеркало тоже мелко задрожало. Вдруг, раздался щелчок, гул прекратился. Зеркало перестало вибрировать, но поверхность покрылась странной рябью и стала непрозрачной. Как будто по вибрирующему стеклу разлили ртуть.

— Сейчас закроешь глаза и одним махом впрыгиваешь в зеркало. Осторожно при приземлении. Можешь оказаться до полуметра над поверхностью. Не подверни ногу. Сразу открывай глаза и осматривайся, — инструктировал старик. — Хрен знает, что там будет. Тебя немного помутит. Не переживай, это нормально. Сразу вколи себе укол. Все. Я верю в тебя и желаю удачи. Пошел!

— Спасибо, отец, — я пригнулся, закрыл глаза и прыгнул в зеркало.

Подспудно ожидал удара о стену и выставил руки перед собой. Но никакого удара не было. Через долю секунды почувствовал, что как будто замер в пространстве. Я не мог пошевелиться. Даже пальцем. Даже веком. Было потеряно ощущение веса, верха и низа. Показалось, что все мысли исчезли. Просто звенящая пустота. И абсолютно никаких ощущений. За исключением одного: несильное покалывание по всему телу. Как бывает, когда заснешь в неудобном положении. Не было ясно сколько прошло времени, но, неожиданно очень ярко полыхнула вспышка за зажмуренными веками. Пришло ощущение полета, свободной волной хлынули звуки, и я почувствовал, как ступни мягко ударились о поверхность. По инерции сделал шаг вперед, но удержал равновесие и открыл глаза.

Яркое солнце било прямо в лицо. И действительно, сильно мутило. Да и тело болело. Как будто долго и на износ занимался физической подготовкой давая нагрузку на все группы мышц. Я взял себя в руки и быстро осмотрелся. Никакой стены сзади не было. Вообще ничего не было от квартиры Мирослава Александровича. И зрение! Я уже забыл, как это здорово — хорошее зрение! Великолепная резкость и четкость окружающего мира, возможность рассмотреть все, что хочешь, не обращая внимание на расстояние. Это было великолепно!

Я стоял в центре лесной полянки. Трава с редкими вкраплениями мелких синих цветков доходила до колен. Лиственный лес окружал поляну со всех сторон и начинался от меня метрах в тридцати. Воздух… О! Воздух был чист и сладок. Таких ощущений я никогда не испытывал. Я чутко прислушался, потом внимательно огляделся по сторонам, бросил взгляд на солнце. Ничего, кроме птиц, не слышно и никого и ничего, кроме леса, не видно. Похоже, сейчас вторая половина дня, причем ближе к полудню. Время года — лето. Неплохо. С ходу никто не сожрал и не воткнул в драгоценный организм какой-нибудь посторонний предмет.

«Стоп! Возраст! Какой у меня возраст!?» — я оглядел себя, но ничего не понял. — «А, черт! Надо быстро отойти к лесу, а то стою здесь, как хрен в стакане». Медленно, настороженно вглядываясь в лес, я прошел к краю поляны. Все было спокойно. Сбросил на траву заплечный мешок и достал зеркальце. Затаив дыхание раскрыл металлический корпус… В зеркале я увидел молодое, чуть смуглое лицо «средней красивости», короткие черные волосы и ошарашенные светло-голубые глаза. Прямо, как одна из фотографий из детского альбома. Старшеклассник Серега Камышев собственной персоной! «Вот это да!» — внутри все ликовало. — «Получилось!».

Бросил острый взгляд на края рукавов и штанин. Обхлопал себя по бокам и бедрам. Быстро пощупал носки сапог. «Так, мордуленция у меня как в девятом классе. Но рост и размер ног не изменился. Значит, мне сейчас не четырнадцать, а ближе к шестнадцати. Отлично! Одежду по высоте подгонять не надо, только ушить. Лишнего веса теперь не было и одежда была большевата в объеме. И бритва не скоро мне еще понадобится», — я зябко передернул плечами. — «Это не бритва и не опасная бритва, это ОПАСНАЯ бритва. Блин, до сих пор как камикадзе себя чувствую, когда ей пользуюсь».

Торопливо развязал горловину заплечного мешка и достал шприц. Снял колпачок, зажал иглу между пальцами и прямо через ткань хлопнул ладонью себя по предплечью. Медленно ввел состав и вынул из руки иглу. Носком сапога сделал ямку в земле и бросил туда использованный шприц. Раздавив его каблуком, завалил землей и притоптал это место. Еще раз внимательно осмотрелся, но ничего опасного не заметил. Выбрав достаточно высокое дерево с крепкими и удобными ветвями, подошел к нему и мягко подпрыгнув начал быстро забираться все выше и выше. Клинки, конечно, мешали, но поднимался легко. Красота! Давно я не чувствовал такой легкости в теле. Да что там давно, с молодых лет и не чувствовал. Я ожидал серьезного шока после перемещения через портал, но сейчас чувствовал только эйфорию от ощущения острого зрения и молодого здорового тела.

«Бинго! Я молод, здоров и свободен в выборе своего пути в жизни. Как здорово, что Александрыч меня не обманул. Прощай нездоровый и потрепанный жизнью старый пердун. Здравствуй молодой дуралей!». От переполнявших меня чувств хотелось закричать во все горло, но здравый смысл все-таки меня сдерживал. Поднявшись на дерево метров на десять, осмотрелся. «Во блин, занесло. Как на балконе высотки! Волной эндорфина и серотонина[23] размером с цунами и никак иначе».

Вокруг, насколько хватало глаз, лежал лес. Нигде не было видно ни гор, ни каких-либо построек. Относительно ровная территория, кое-где разбавленная невысокими холмами. Я немного растерялся. В какую сторону теперь двигаться? Я разглядывал зеленые заросли, но взгляд ни за что не мог зацепиться. И вдруг, по левую руку что-то блеснуло и все внимание я переключил на это направление.

Стоя на ветке и держась за ствол дерева, я до боли в глазах всматривался в ту точку, где увидел проблеск. Вот снова блеснуло, еще и еще. «Вода, — догадался я. — Это, скорее всего, достаточно широкая речка или озеро». Расстояние до воды по примерным прикидкам было не более трех километров. Надо идти туда. Запомнив направление к воде, быстро начал спускаться вниз. Опустившись на землю, снял доспехи, аккуратно сложил их и клинки в специально припасенный для их переноски и удлиненный до размера шашки мешок. Снял с заплечного мешка топорик. Оглядевшись по сторонам, присмотрел достаточно стройное деревце.

«Сгодится на сулицу». Срубив выбранное деревце, отделил примерно полутораметровое древко. Аккуратно ошкурил и обтесал его. Достав один из припасенных наконечников, плотно насадил на древко. Повертел в руках. «Неказисто, но удобно и крепко». Было тепло, поэтому я не стал одевать стеганку. Прицепив к кожаному поясу охотничий нож и флягу с котелком, закинул за спину заплечный мешок с вещами. Забросил за левое плечо мешок с вооружением, взял в правую руку сулицу и зашагал в сторону воды.

Глава 4

Вперед, к людям! (2017 от Р.Х., март)

Периодически посматривая на солнце, чтобы не сбиться с выбранного направления, я шел по летнему лесу. Идти было нетрудно. Подлеска, высокой травы или кустов было очень мало. В основном, лес состоял из мощных лиственных деревьев, кроны которых зачастую сплетались друг с другом. Наверное, здесь давно не было пожаров и ураганных ветров. Мне очень редко встречались поваленные деревья или сухостой. Идти по такому лесу было легко, как по парку. Не надо продираться сквозь кусты или лианы, размахивая мачете. Не было комаров и мошки!!! Как человеку, прожившему много лет на Дальнем Востоке, это было непривычно и ОЧЕНЬ СИЛЬНО радовало. Кто не ощущал этой гадости на своем опыте, тот до конца не поймет. Настроение было прекрасным. Восхитительное, давно забытое ощущение молодого здорового тела, великолепный летний день, переливчатые трели и чириканье лесных птах, теплый ветерок, ласково обдувающий лицо.

Стоп! Я как будто напоролся на каменную стену и замер, стараясь не дышать. Медленно, моля Бога, чтобы под ногой не хрустнула какая-нибудь веточка, сместился влево и скользнул за широкий ствол дерева. Вжался в ствол спиной и постарался унять бешено колотящееся сердце. Метров в тридцати от меня под высоким раскидистым дубом чавкала желудями «свинская семейка». Несколько полосатых поросят, достаточно крупная свинья и просто громадный кабан-секач. В холке этот вепрь доходил мне примерно до плеча. Я моментально взмок. Противная капля пота потекла по виску. «Хорошо еще, что ветер в мою сторону и свинтусы меня не учуяли», — мысль принесла определенное облегчение. Я часто ходил с отцом на охоту и представлял, чем может закончиться встреча с таким чудовищем.

Ничего умного в голову не приходило, и роились какие-то совершенно дурацкие мысли: «Вот, что я за попаданец такой? Во всех книжках попаданец это ого-го! Высокий мускулистый красавец с википедией в голове и полуметровым детородным органом. Рубит всех двумя мечами: разбойников, хулиганов, старушек-грибниц, повелителей тьмы. Короче, всех, кого видит. Ну, а если встречает женщин от подросткового, до среднего возраста, то все они ослепительные красавицы или как минимум эльфийки. И все его хотят до зубовного скрежета. Даже его лошадь на него благосклонно косится. А он смел и безотказен, хоть и скромен в быту.

С первых минут к команде героя-попаданца примыкают верные соратники и целые племена клянутся ему в верности. Пантеры и просто гигантские кошки по одной или всей стаей начинают ему верно служить на зависть Куклачеву. Но наш герой не расслабляется и напевая Высоцкого, долгими зимними вечерами, сидит у заиндевевшего окошка и придумывает паровой двигатель.

А у меня что? Прячусь от свинячьей семейки зная, что шансов в стычке с этим вепрем у меня нет. Никто не бежит клясться в верности и красотки не виснут на мне пачками. А о встрече с пантерой боюсь даже и думать. Если начну махать двумя мечами, то, скорее всего, отрублю себе что-нибудь. И на паровой двигатель ума у меня не хватит, пожалуй. Так что, попаданец из меня хреноватый да и прогрессор не лучше, наверное. Ну да, будем работать с тем, что есть».

Прислушался… Жизнеутверждающее чавканье прекратилось и послышался затихающий треск веток. Я аккуратно выглянул из-за дерева. Свиньи деловито удалялись вглубь леса. Ффуххх! Повезло, что не заметили. Выждав еще несколько минут, двинулся дальше. Минут через сорок небыстрого движения вышел к воде. Это была достаточно крупная река. Я стоял на правом берегу, а левый находился метрах в пятистах. Лес обрывался в двадцати — тридцати метрах от берега. Дальше берег резко снижался к кромке воды и был песчано-глинистым. Под ногами лежало много палок и разного деревянного мусора. Вне всякого сомнения, это то расстояние, которое захватывала вода при половодье.

В данный момент уровень воды оставался обычным и подход к берегу был очень удобен. Левый берег был обрывистым и высился над водой земляной кручей. Леса там видно не было и сколько хватало глаз, простиралась степь с тучной, высокой травой, наверное, в рост человека, не меньше. Трава гривой склонялась от края берега к медленно бегущей воде.

«Пора перекусить, — ухмыльнулся про себя, услышав требовательное бурчание живота. — Хэх… да после этого свиномонстра и выпить бы не помешало». Но тут облом-с, такого добра я с собой не захватил. Да, если честно, и не стал бы сейчас пить. Не время и не место. Просто над собой посмеивался. Решил не трогать пока взятый с собой «паек», а попробовать поймать рыбы. Отсоединив лопатку, вернулся в лес и накопал червей. Их в чуть сыроватой земле было очень много. Потом вырезал небольшое крепкое удилище и вернулся на берег. Когда, наконец, снял с себя мешки, то с наслаждением потянулся. Хорошо! Накатили такие же ощущения, как в детстве, когда я с батей и старшим братом пропадал на рыбалке на реках Ин и Урми в нескольких часах езды от Хабаровска, да и на многих других. Я быстро оборудовал себе удочку, насадил червяка, и присев на сброшенный мешок, приготовился к ожиданию. Не тут-то было! Практически сразу, без всякой поклевки, леску дернуло, и самодельный поплавок ушел на глубину.

Подсек и вытащил на берег весело посверкивающую серебром рыбку. Чебак грамм на триста — четыреста. Неплохое начало! Быстро наживив нового червя, снова закинул удочку. Рывок! Еще один чебак. Я только и успевал поправлять или менять червяка. Клевало сразу, в первые секунды как крючок падал в воду. Такой дикий клев я видел один раз на заливе Марамыга реки Урми. Тогда брат Толик за час «накидал» спиннингом 95 карасей. Это было нечто! Зачастую Толян тогда даже червя не наживлял. Клевало на пустой крючок. Я тогда был маленьким, крутился рядом и только успевал собирать карасей и засовывать их в сетчатый мешок. Никогда, ни до этого, ни позже, такого клева уже не видел. Но вот сейчас рыбачья сказка из детства повторялась. Сначала вытащил подряд пять чебаков грамм по двести — четыреста, затем попался лещ — крепыш килограмма на полтора, потом еще четыре чебака. И я прекратил лов. Больше просто не было нужно.

Подумав, решил приготовить чебаков на прутиках, а леща запечь в глине. Глина, дрова, лес, все было в наличии, прямо «под носом». Я быстро и умело выпотрошил рыбу, очистил от чешуи чебаков, леща чистить не стал. Не тот способ приготовления для него был задуман. Сбегал к деревьям, присмотрел березу и снял с нее немного бересты. Не стал даже срезать. Рукой снял уже подсохшую. Выбрав старую, ту, что уже топорщится и начинает отставать сама. Расслоил ее на тонюсенькие сухие пластинки, сложил над ними тонкие пересохшие веточки. Рядом наломал кучу хвороста и достал из мешка огниво.

Мне нравилось добывать огонь с помощью этого древнего приспособления. Может, из-за уже не молодого возраста, но я часто получал удовольствие не от спешки, а от вдумчивых, размеренных действий. И сейчас с удовольствием достал кожаную сумку с набором для добычи огня, вынул из нее всю «приспособу» и занялся делом. Взял в левую руку кремень, достал из коробочки трут и прижал к кремню. Взял в правую руку маленькое кованое кресало и начал бить по кремню. Из-под кресала вылетали целые снопы искр и уже после третьего — четвертого удара трут начал тлеть. Я приложил трут к ветоши и слегка подул. Показался неуверенный огонек. Приставив ветошь к березовой коре, еще немного подул на зарождающийся костер и затушил ветошь и трут. Можно было бы обойтись только кресалом и кремнем, без трута и ветоши. Но, к чему все усложнять без необходимости?

Огонь начал с удовольствием поедать маленькие сухие веточки и стал быстро расти. Я подбросил несколько крупных веток сушняка. Все! Костер готов. Просто, как мычание, и надежно, как автомат Калашникова. Пока костер набирал силу, еще раз сходил к деревьям и нарезал прутиков на рожны для чебаков. Потом лопаткой накопал немного глины, вымыл руки в реке и, наконец, уселся у костра. Я решил приготовить всю пойманную рыбу, покушать и оставить запас на завтра. Сейчас у меня получался ранний ужин, и хотелось обойтись одним лещом. Посолив рыбу, нанизал чебаков на рожны и разместил над костром. К этому времени дрова немного прогорели и появились первые угли. Обмазав леща глиной, положил его на угли и присыпал сверху хворостом.

Глядя как медленно запекаются в жару и дымке костра чебаки, покрываясь позолотой и распространяя вокруг вкуснющие запахи, почувствовал, что неслабо проголодался. В желудке засосало, и тот нетерпеливо заурчал. Однако, подкручивая рыбу, чтобы не подгорала, я терпеливо дожидался, когда поспеет лещ. Пока было время, сходил в лес и набрал крупных листьев какого-то лопухообразного растения. По возможности осмотрел округу. Было тихо, но я понимал, что приходится во многом надеяться на удачу. Самому себя не усторожить. Тут нужен, как минимум, напарник. Но кого нет, того нет. Придется как-то обходиться самому. Я снял пропекшихся чебаков, сразу завернул их в приготовленные листья и спрятал в мешок.

— Те-е-кс, пожалуй, пора доставать моего лещика, — полез в костер и выкатил из углей что-то блинообразное.

Глина вокруг леща спеклась и потрескалась. Из трещин вырывались струйки дыма, маняще пахнущие шарабаном. С помощью ножа и веточки, разломал и раскрыл этот «тайник со вкусняшками». Желудок снова требовательно заурчал. Мне все-таки пришлось немного подождать, пока рыба остынет. А пока, делая маленькие глоточки из фляжки, обманывал голодный желудок. Наконец-то я попробовал кусочек рыбы… Божественно! Действительно, было очень вкусно. Больше не сдерживаясь, достал из мешка пару галет и принялся за леща.

— Эммм, — я искренне наслаждался. — Моя прелеесссть…

Части леща легко отделялись от костей и чешуи, которая припеклась к глине. Кусочки хорошо пропеченной и удачно посоленной рыбки просто таяли во рту. Я давно не ел с таким аппетитом. Но все хорошее когда-нибудь кончается, закончился и привал. Угли были затушены, вещи собраны и движение продолжено. Теперь вдоль реки и вниз по течению. Я небезосновательно полагал, что если в округе есть люди, то их селения найдутся у водных артерий. Прошагал еще часа два по дороге, не увидев ничего нового. Из зверей видел только белок и бурундуков, да один раз увидел несколько косуль. Но те меня заметили издалека и быстро растворились в чащобе. На одном из крупных деревьев, на высоте около трех метров, увидел глубокие борозды. Для меня, как для старого охотника, не являлось секретом, что эти метки оставил какой-то крупный хищник. Так они метят свою территорию. И стараются оставлять метки повыше, чтобы заранее попугать своим размером. Медведь или тигр, или кто тут вообще есть. Я постарался ускориться и подальше убраться отсюда.

Ни ружья, ни винтовки с собой не было. А с тем оружием, что есть, встреча с таким хищником — верная смерть. По крайней мере, для меня. Да и если бы мог убить, то зачем это сейчас? Без причины я никогда не любил убивать и на дух не переносил тех охотников, что убивали без необходимости, а только для хвастовства. Или рыбаков, которые могли наловить красной рыбы, выпотрошить из нее икру, а саму рыбу выкинуть. Не так меня воспитывали отец и дед, ни этому учил старший брат. Да, я охотился в запретных зонах. Да, я ловил рыбу, в том числе сетками и переметами. Но никогда… никогда не ловил и не убивал больше, чем съедал сам и моя семья. Я мог спокойно при самом «диком» клеве смотать удочки и убрать сети, если выловлено уже достаточно рыбы. Не стрелял по дичи, если видел, что нам ее не съесть и она пропадет до того, как мы доберемся до холодильника. Из-за этого, кстати, мне всегда непросто было найти себе компанию для охотничьих или рыбацких вылазок на природу.

Поглядел на небо, — темнело. Пора уже было искать себе место для ночлега. Незнакомая местность, незнакомый лес. Да что там, незнакомая планета! Страшновато было в такой ситуации спокойно разлечься где-нибудь под деревом. Кто здесь бродит по ночам, если такие свинозавры бродят днем? Решил эту ночь спать на дереве. Поискал и выбрал могучий дуб со стволом, наверное, в три обхвата. Забрался повыше и присмотрел мощную, разлапистую ветку. Снял с себя мешки и развесил их на соседних ветках. К мешку с оружием прикрепил сулицу, а из заплечного мешка достал веревку и одну рыбку с галетой. «…Не вынесла, душа поэта, позора мелочных обид…»[24]. Уж больно вкусная рыбка получилась. Запеченный чебак не разочаровал. Он получился, как бы ни вкуснее леща. Я доел рыбку, похрустел галетой, сделал пару глотков из фляжки и стал готовиться ко сну. Оглядел округу, благо еще не совсем стемнело, осмотрел дерево на предмет клещей. Но ничего вызывающего беспокойство, к счастью, не нашел. Еще раз проверил крепление мешков и сулицы и крепко примотал себя к своей ветке-кровати.

Ну, что сказать? Ночь прошла беспокойно. В молодости, в курсантско-капитанские годы, я мог заснуть моментально и в любом положении. Позднее, со сном стало хуже. А последние годы меня мучила хроническая бессонница. Этой ночью бессонница была ни при чем. Лежать на ветке было очень неудобно. Несмотря на то, что я себя привязал, было страшно сорваться с дерева. Ночью кто-то периодически то выл, то рычал в темноте. И я лишь ненадолго забывался в какой-то полудреме. В общем, когда рассвело, слез с дерева совершенно разбитый и не выспавшийся. Зарядку в пути решил не делать, лень в этот раз победила нокаутом. Сбегал в кусты, потом вышел к реке, умылся и почистил зубы.

С костром не стал заморачиваться. Воды во фляге было еще много, кипятить новую необходимости не было. Не экономя, с удовольствием умял четыре чебака с галетами, оставив в запас еще четыре рыбки и ту вяленую рыбу с мясом, что брал по ту сторону портала. Быстро собрался и уверенно зашагал вдоль реки. Шел весь день с небольшими перерывами. За это время не встретил ни людей, ни крупных животных. Один раз видел какое-то незнакомое животное размером с барсука, но не попал по нему сулицей. В середине дня останавливался для обеда, доев пойманных накануне чебаков и добавив небольшой кусочек вяленого мяса. Разводить костер и долго отдыхать снова не стал, решив посидеть у костерка под вечер. Приготовить кипяточку. Может быть, половить рыбу. Просто отдохнуть. Смысла нестись, как на пожар, я не видел.