Сержио

— Да в чем вы виноваты? — я искренне изумился. — Тем, что попались в лапы этим гопникам? Тут никто, кроме них, не виноват.

— Ну, спасибо, коли так.

— Да это вам спасибо, что со мной тут как с Чубайсом цацкаются!

Старик тихо засмеялся:

— Нет, не как с Чубайсом…

— Все равно, огромное спасибо! Я вам обязан.

— Это уж дудки! Давайте, хотя бы, будет ничья, — предложил старик. — Таких людей, как вы, еще выпускают?

— Да, выпускают. Только партии стали поменьше.

Старик снова засмеялся:

— А знаете, вы мне нравитесь. Я приглашаю вас в гости! Вас через пару дней выписывают, если только сами не захотите еще здесь остаться…

— Нет…нет…нет! Еще немного и у меня здесь юношеские болезни начнутся!!!

В коридоре послышалось сдавленное хихиканье.

— Я все слышу! — воскликнул я громко и обвиняюще.

Теперь засмеялись уже все трое.

— Хорошо. Только три вопроса: Время и дата встречи? Адрес? Форма одежды?

— Сразу видно военного человека, — утвердительно качнул головой старик. — Запишите адрес или запомните?

Глава 2

Предложение (2016 от Р.Х., ноябрь)

Я сидел напротив Мирослава Александровича в удобном кожаном кресле. На низком столике между нами стояла шахматная доска. Так получилось, что мы незаметно сдружились. И вот уже месяц, как я захаживаю к старику в гости. Мирослав Александрович жил в центре города в доме старой постройки с красивым фасадом и высокими потолками. Старик, как и я, жил один в трехкомнатной квартире на втором этаже пятиэтажного дома. Квартира была обставлена со вкусом. Я подозревал, что мебель была антикварной, как и некоторые вещи в самой квартире. Ремонт был сделан очень качественно и явно с привлечением дизайнера. В коридоре на стене висело шикарное ростовое зеркало в бронзовой оправе. А сама квартира закрывалась на массивную металлическую дверь с многочисленными запорами и сигнализацией.

Я вертел в руке бокал с глинтвейном. Ноябрь в этом году выдался холодным, температура опускалась почти до −20 °C. Да еще этот ветер… А старик изумительно готовил глинтвейн. Какие он специи использует? Да, горячее ароматное вино в такой вечер — это самое то. А вот шахматная партия складывалась для меня неудачно. В который раз! Вроде, играл в шахматы я неплохо, но, старику почти всегда проигрывал. Вот и в этот вечер мой король уже полчаса улепетывал от фигур Мирослава Александровича, как Джеки Чан от «плохих парней».

— Что-то настроение у тебя, Сергей, не очень. Неужели, так за своего короля переживаешь?

— Да Бог с ним, — улыбнулся я. — Ему не привыкать. Пусть побегает, полезно для здоровья.

— Ну, это вряд ли. Через 4 хода я его совсем здоровья лишу.

Я с минуту задумчиво смотрел на доску:

— Да, отбегался болезный.

— Сережа, мы уже месяц с тобой общаемся. Я вижу, тебя гнетет что-то. Не посчитай меня назойливым и, если не хочешь, не рассказывай. Но, я все-таки спрошу: что тебя мучает?

Я неподвижно сидел в кресле, глядя в темный провал окна.

— Александрыч, — махнул рукой я. — Да уже почти десять лет это — мое обычное состояние.

И начал рассказывать. Мне было легко со стариком, почти также легко, как со своим отцом или дедом. И я говорил и говорил. И о своем детстве, о молодости, о службе и о семье. И о той трагедии, что с нами случилась…

— Мне ничего больше не хочется в этой жизни. Я ни к чему больше не стремлюсь. Не хочу ни с кем встречаться. Да я сам себе удивляюсь, что сижу сейчас здесь, а не в своей норе или пивнушке.

Старик внимательно следил за мной, выворачивающим свою жизнь наизнанку.

— Так, может не стоит себя и мучить? — спросил старик. — Может, есть смысл закрыть уже последнюю страницу этой книги и открыть новую?

— Что ты имеешь ввиду? — грустно спросил старика. — Если бы я знал тебя хуже, подумал бы что-нибудь нехорошее.

— Не удивительно! То, что я хочу тебе рассказать, выглядит очень странно, — сказал Мирослав Александрович, — благо врать мне незачем. Ты мне искренне понравился, и я хочу сделать тебе необычное предложение.

— Жги, Александрыч, — я криво усмехнулся.

Старик вышел в соседнюю комнату и через минуту вернулся с плоским чемоданчиком. Разместил его себе на колени и открыл. Больше всего это было похоже на ноутбук. Но это точно был не ноут. Во-первых, он раскрывался полностью, в одну плоскость. Во-вторых, на второй половинке экрана не было. На первой половинке была клавиатура, как у ноутбука, а вот на второй — была сплошная матовая поверхность. Пальцы Мирослава Александровича ловко забегали по клавиатуре. Раздалось еле слышное гудение и над второй половинкой прибора вырос световой столб нежно-голубого цвета, который тут же сформировался в прямой параллелепипед.

— Сиди спокойно. Не шевелись, — предупредил Старик. — Хочу провести небольшую демонстрацию, чтобы ты правильно начал меня воспринимать. А не принял за сумасшедшего.

Световая фигура оторвалась от прибора и поплыла в мою сторону. Я замер. Фигура подлетела вплотную к лицу, на секунду замерла и продолжив движение обволокла мою голову. Стало щекотно, что-то ярко мигнуло, и световая фигура вернулась на исходную позицию. Рядом с параллелепипедом, прямо в пространстве возник широкий экран, по которому побежали плотные строчки какого-то незнакомого языка.

— Здесь полные данные по состоянию твоего организма, со всеми болячками и прогнозом на оставшийся тебе период жизни. Включая примерную дату и причину смерти. Естественно, это не учитывает внешнее воздействие или значительные изменения в твоих привычках, — пояснил Мирослав Александрович. — Вот, к примеру…

И старик начал длинно и нудно перечислять все уже позабытые мной болезни, начиная с детского возраста. И, насколько я мог судить, он не ошибался ни в диагнозах, ни в датах.

— Сильно. Но ничего сверхъестественного не вижу. Те же японцы, наверное, уже способны такое создать.

— Ну, это вряд ли.

— Кстати, я смогу взять эти данные?

— Я тебе потом распечатаю на ВАШЕМ языке… если еще будет желание после нашего разговора.

— НАШЕМ языке?

— Вашем… Ладно, тогда еще небольшая демонстрация.

Пальцы старика снова побежали по клавиатуре. Гудение усилилось и в этом параллелепипеде начала формироваться какая-то фигура. Это было похоже на работу 3Д-принтера. Фигура складывалась как будто из маленьких кирпичиков и выросла примерно сантиметров на 40. Я с удивлением узнал в этой статуэтке СЕБЯ!!! Свет над прибором мигнул и пропал. Фигурка ОГЛЯДЕЛА СЕБЯ и с тихим стуком спрыгнула на пол! Это не статуэтка!!! Человечек бодро промаршировал ко мне, остановился и, щёлкнув каблуками, склонил голову.

— Можешь ему что-нибудь скомандовать, — предложил Старик.

Я изумленно смотрел на своего маленького двойника.

— Ну-ка, присядь.

Человечек выполнил команду.

— А теперь встань и обернись на триста шестьдесят градусов.

Фигурка встала и обернулась вокруг своей оси.

— А теперь сделай обратное сальто!

Человечек, склонив голову к плечу, укоризненно посмотрел на меня и покрутил пальцем у виска.

— Твою дивизию! — я был поражен.

Я медленно протянул руку и дотронулся до подозрительно косящегося на меня человечка. Не голограмма!

— В нем заложен саморазвивающийся псевдо-интеллект с большой начальной базой данных и приблизительно твоим психотипом, — пояснил Мирослав Александрович. — Такое тоже японцы могут сделать?

Старик нажал какую-то кнопку. Человечек развернулся, подбежал и запрыгнул на прибор. В следующее мгновение он практически провалился в поверхность «ноутбука» и исчез. Как в открытый колодец.

— Ох! Что это? Зачем?! — опешил я.

— Дезинтегрирован. А что надо было сделать, на улицу выпустить? — холодно спросил старик. — Это была просто небольшая демонстрация, чтобы ты не начал звонить в психушку, когда мы продолжим разговор.

— Я заинтригован. Честно, — сказал я успокаиваясь и как-то сразу поверив собеседнику, что это не глупый розыгрыш, а что-то настоящее, серьезное.

— Я предлагаю тебе шанс начать жизнь заново. Не с самого детства и не здесь. Ваша планета не единственная, где есть жизнь. В том числе, разумная жизнь. Между такими планетами построены порталы мгновенного перемещения. Обеспечивают работу порталов такие, как я.

— А кто ты? И кто смог построить такие сооружения?

— Те, кто построил… Мы называем их Творцы. А я… называй как хочешь. Можешь Смотрителем, но лучше, как раньше, Александрычем, — улыбнулся старик. — Я не Творец. Но это для тебя не важно.

— А что важно?

— Важны правила перехода и твое желание.

— Предлагаешь мне стать «попаданцем»? — усмехнулся я. — Я последнее время почитывал книжки на эту тему. Не думал, что придется всерьёз об этом с кем-то говорить.

— Это понятно.

— А в какой мир я могу попасть?

— Не в мир, а на планету. Никаких параллельных миров. Никакого прошлого и будущего. Просто на другую планету. Через мой портал можно попасть на две планеты. Одна — Этерра. Из хорошего: планета размерами и климатом схожа с Землей. Очень похожа, только луны нет. Из плохого: по уровню развития общество отстает от земного и сильно. Если сравнивать с земными аналогами, то там раннее средневековье, феодальный строй. Ну, а кое в каких областях и рабовладение. И она мало исследована. Изучен только один материк и прилегающие острова, остальное — одно большое «белое пятно». Почему-то, совсем не развивается мореплавание. Корабли есть, конечно, не без того. Но плавание исключительно по рекам и вдоль берегов. Каботажники, итить их за ногу!

— Другая планета — Стариб. Из хорошего: очень развита технологически. Ваши достижения для Стариба — далекое прошлое. Очень развита медицина. Из плохого: сила тяжести выше и средняя температура летом — градусов сорок. Зима короткая и жаркая. Холодов вообще не бывает.

— Не-не, Александрыч, не надо мне никаких Старибов. Что я там делать буду, уборщиком работать всю жизнь? Да еще в таких условиях! Мне что попроще. Что там на Этерре? Эльфы, орки?

— Люди. Разные, конечно. Ну, да и на земле русский не очень похож на зимбабвийца, — засмеялся Мирослав Александрович.

— А что можно с собой взять? Оружие можно?

— Современное нет. Только холодное. Короче, с автоматом и на танке я тебя туда не пущу. Извини.

— А ноутбук с аккумуляторами?

— Нет.

— А семена?

— Нет. Только то, что растет на Этерре, а их туда тащить нет смысла. Там своих хватает.

— А чертежи всяких полезных механизмов?

— Не имею права. Но, если что запомнишь полезное, пожалуйста.

— Да блин, что я там запомню! Что за «попаданство» такое!!! Вообще без «роялей в кустах», что ли?

— Почему? Будут тебе рояли. Даже больше скажу: получишь ты немало. Ты мне нравишься, и я тебе обязан. Я давеча на анализаторе ситуацию проигрывал. Ну, ту, во дворе. Если бы ты не вступился, то с большой вероятностью меня бы все-таки зарезали. А если бы полиция чуть позже приехала, то и тебя.

— Да ладно, Александрыч, не начинай снова. Хотя, про «рояли» давай подробней, — ухмыльнулся я, почесывая за ушком внутреннего хомяка.

— Переносясь через портал, происходит омоложение и оздоровление организма. Укрепляется иммунитет. Причем он становиться настолько крепок, что защищает от большинства болезней. А от тех, что защитить не в состоянии, защитят биофаги. Я тебе дам одну дозу в удобном шприце. После перехода вколешь себе в любую мышцу. Это будут симбионты в твоем организме. Они создадут там уникальную биологическую систему. Будут уничтожать любую инфекцию, быстро заживлять раны.

— Биофаги справятся практически с любой болезнью, будь то тиф или банальный триппер. Бессмертным не станешь, но болеть будешь очень редко. Да и выздоровление будет проходить очень быстро, — продолжил Смотритель. — Омоложение при переходе произойдет не на фиксированный срок, а произвольно, в диапазоне от 25 до 35 лет. Творцы в основном для себя строили, они живут до-о-олго. Поэтому, для них это просто небольшое оздоровление по ходу дела.

— Александрыч, ПРОШУ ТЕБЯ! Отправь со мной сына! Или его вместо меня! Это ведь шанс выздороветь, — я вскочил и навис над Смотрителем.

— Сынок, ты меня не слушаешь, — грустно сказал старик. — Омоложение происходит в промежутке от двадцати пяти до тридцати пяти лет. Твоему сыну сколько сейчас?

— Четырнадцать, — рухнув в кресло прошептал я. — Мля, ну что за…

— По правилам, человеку даже в тридцать пять нельзя через портал идти. Только с сорока лет. Возьми себя в руки, Сережа. Я же не отказываюсь помочь. Напишешь сыну и жене письмо с моим адресом и телефоном, но, никаких подробностей. Вдруг в чужие руки письмо попадет. Попросишь, чтобы верили мне и тому, что я им расскажу. Исполнится ему сорок, я его отправлю. Если жив буду, конечно. Но все должно быть нормально. Я хоть и не Творец, но тоже живу долго. А твоей жене я лекарство вышлю. Оно твоего сына не вылечит, но болезнь притормозит. И, кстати, останется небольшая вероятность, что вы на Этерре сможете встретиться, если он ее выберет. Чего только не случается? Возраст позволит.

— Но ты говорил, что биофаги с любой болезнью справляются.

— Справляются. Но здесь, на Земле, и на Старибе я их использовать не имею права. На Этерре пожалуйста. Там при всем желании никто не разберется, что у тебя в организме происходит.

— Кто ты, Александрыч? Ты человек?

— А что такое человек? — внимательно посмотрел мне в глаза старик.

Я посидел несколько секунд в задумчивости и расслабившись откинулся на спинку кресла.

— Жизнью тебе обязан буду, — после короткой паузы поклялся я старику.

— Успокойся, говорю. Есть и отрицательные моменты перехода, — посмурнел старик. — Вход в портал находится в фиксированном месте, а вот выход — нет. Портал калиброван так, что внутри какой-нибудь скалы ты не окажешься, как и на дне моря. Выйдешь в нескольких сантиметрах, ну или десятках сантиметров над поверхностью земли. С большой вероятностью вокруг тебя никаких предметов не будет. Появишься на территории исследованного континента. Он в Этерре один. Но в какой точке континента ты выйдешь — неизвестно. Можешь, как в лесу оказаться, так и посреди людной площади. А можешь в шаге от медведя какого-нибудь. Так что риск есть. Но игра стоит свеч… Ну, что решаешь?