Помоги проекту - поделись книгой:
Я взглянула на браслет: зеркало осталось, а дракон, обвивающий зеркало, исчез. Я нервно сглотнула и спросила:
– А ты… то есть вы… с браслета слезли?
– Слазят с дерева, милая барышня, – дракон гордо поднял голову, – а я материализовался и теперь пытаюсь поддерживать учтивую беседу!
– Ага! – протянула я. – Ну мне теперь все стало понятно. Это ж по-магически. Это легко! У меня всю жизнь цацки ожив… ой, простите, материализовываются. Вот, помню, как куплю на базаре бусики, так они прям в тот же вечер со мной разговаривать начинают.
– Я не бусики, – важно произнес дракон. – Я – ваш фамильяр. Меня зовут Ниста́р. Я – живой пример известной философской концепции о живом, неживом и тонкой грани между ними в восприятии некоторых… – окончания этой фразы я не услышала.
Мой мозг просто отключился и на рефлексах привел меня в ванную. Там, под теплой водой, намыливаясь крошечными цветочками мыла, я окончательно поняла, что теперь жизнь, – колотить мой фамильяр! – никогда не будет прежней.
Распаренная от душистого мыла. Завернутая в мягкий халат из странного материала, словно сотканного из шелковистых травинок, я рухнула в постель. Фамильяр продолжал что-то бубнить насчет философских концепций. Не знаю, из какой конкретно части моей души он вылез, но меня просто затр… авила его манера витиевато выражаться. Как на уроках литературы в школе, когда нам читали Чехова и прочих классиков. Я ровно половину не понимала. Тут же без поллитры не вкуришь! Я свернулась в теплой постели и поплыла куда-то, поплыла…
Меня разбудил щебет птиц. Уже просыпаться? Я же только глаза прикрыла!
– Просыпайся, девица, просыпайся, красавица! – зажурчал над ухом ласковый, как ручеек, голос. – Разговор у меня к тебе важный. От лихой беды уберечь тебя надобно!
Я проснулась посреди залитой солнечным светом поляны. И первое, что я увидела – был цветок. Обыкновенная ромашка с виду. Но очень крупная. Цветок ткнулся мне в нос. Я отмахнулась. А в тычинке появилась недовольная щекастая физиономия.
– Да проснись ты уже, засоня! – сказала ромашка, сложила листики в кулак и ткнула мне в нос.
Из листика выскользнула золотая нить, обвилась вокруг меня одним концом, второй скрылся в траве.
– Какого… эээ.. гербария? – заорала я, вскакивая на ноги.
Передо мной стояла Доля, уперев руки в пышные бока. Высокая, дородная, вся сдобная и розово-зефирная, словно купчиха со старинных картин. Лицо круглое, румяное, толстая золотистая коса вокруг головы обернута. Пышный сарафан колышется, густые брови обеспокоенно нахмурены.
– Наконец-то! – прожурчала она.
Да что же такое-то! То в другой мир перенесли, то во сне в лес.
– Где я? – озираясь, спросила я.
– Это сон наяву. Единственная возможность нам с тобой покалякать с глазу на глаз. В академии всюду шпионы ректора. Никому не доверяй, кроме фамильяра. Накинь на роток платок, голубица моя белокрылая!
– Лучше сразу намордник! – мрачно заявила я, плюхнувшись на траву.
Нить немедленно затянулась вокруг моей лодыжки. Я попыталась ее отодрать. Ощущение было не из приятных.
– Не замай! – Доля легонько хлопнула меня по руке. – Эти нити нас сюда через зеркало привели, они же отсюда и выведут. Порвешь – обратно не воротимся. Это заброшенный мир. Сюда ворон костей на занашивает, и даже Судьба не добирается пока. Потому как не для кого усердствовать и опекать тоже некого. Кроме цветочков и леса и нет ничего. Зато и лишних ушей тоже нет.
Я испуганно выронила нить.
5 глава. Не могу я жить с ботаном
– Ты слушай меня внимательно, девица, да запоминай! Головушку свою русую напряги. Пусть хоть раз в жизни волос у тебя будет короток, да ум долог. Потому что до этого было наоборот. Тебя в академию не просто так забросило. Нити Судьбы тебя признали. Почему – не спрашивай. Тайна это пока что. Мы и сами не скумекали еще до конца, что к чему. Одно знаем точно: ты как-то связана с Главным Божеством Фатумором.
– Мы – это кто? – знаю, что перебивать некрасиво, но пусть хоть здесь толком объяснит, что происходит.
Достало меня это бесконечное "Что? Где? Когда?"
– Мы – это я и мои друзья, кто против дракона и его прихлебателей тайно воюет. Чтобы он Судьбой не стал. Не положено ему. Нечего совать свое суконное рыло в калашный ряд. Главное Божество Фатумор другому свой трон завещал – Азару. Не стерпел Горал такого унижения, потому что сам давно Судьбой стать хочет. Выше всех себя мнит. И задумал извести Азара и его пособников. Да только не вышло у него. Сбежал Азар. И схоронился там, куда Гораловы псы добраться не могут.
– Подождите! Про этого Азара нам сам ректор говорил на выборе фамильяров? А где он буйну головушку схоронил?
Тьфу ты! Понесло тётю в былины и меня вместе с ней! Чур меня, чур так разговаривать! Эта веселушка-хохотушка сказочная кого угодно доведет!
– А у Горала, ректора нашего, воинство большое, – Доля закатила глаза и взмахнула руками, очерчивая круг. – Недоля – главная моя соперница, заклятая подруга, тоже на его стороне. А ты, почитай, гостинец наш от самой Судьбы-матушки да заступницы. Даже ректор-дракон понять не может, кто ты. Но он твой враг. А я твоя подруженька сердечная. На твоей стороне стою и защищать буду.
– Почему?
– Пока тебе знать не надобно! Все со временем придет, вот увидишь, красавица. Главное вот что: выжить тебе надобно. Понимаешь? В оба глаза смотреть, слушать внимательно да под ноги глядеть. Извести тебя попытаются! Лихие люди и нелюди. И главный отбор у дракона пройти с честью да лучше всех, и влюбить в себя дракона, иначе смерть тебе, милая.
– Почему? Что я ему сделала?
– Так заведено, красавица моя! В открытую всем говорят, что те неудачницы, что отбор не пройдут и самый низкий балл наберут, отправятся работать судьбой в заброшенные миры. Вот такие, как этот. Но ты же сама видишь, что здесь нет никого. Поэтому враки это. Убивают их втихую. А многих сам дракон сжирает.
Ушатай меня, Китай! Сжирает? Вот прямо в буквальном смысле? Я открыла рот, чтобы задать этот вопрос, но горло сжал спазм. Видимо, на моем лице и так все было ясно написано, потому что Доля кивнула, тяжело вздохнула и сказала:
– Он не просто дракон. Он дракон Судьбы. А Судьба без жалости и слез съедает тех, кто не проходит отбор. Разозлила ты его! Шибко разозлила! В гневе он страшном.
– Да чем? Я его в глаза никогда раньше не видела!
– Мешаешь ты ему, милая. А мешаешь, потому что…
И тут в воздухе появилась прореха и из нее выглянула мордочка моего фамильяра Нистара.
– Я прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но по вашим следам пущены ищейки. Стража драконова почуяла, что нити использованы для перехода в заброшенный мир, куда нога Судьбы много веков не ступала. Они задействовали заклинания поиска и подслушивания.
– Ох, горе горькое! Торопись, милая! – Доля взяла в руки второй конец нити, привязанной к моей лодыжке.
– Подождите! – я схватила Долю за пухлую руку. – У меня еще два вопроса есть. Как мне дракона в себя влюбить? Он же меня ненавидит! Вы же сами сказали.
– Думай, девица, думай, красавица! Ты, главное, не горюй, мы поможем. Будем все вместе крепко думать. А как надумаем, весточку пришлем. Да ты и сама не оплошай,
– А те куклы в клубе? Джинн, лев, змей с яблоком? Кто они? Может, это подсказка?
– Куклы? – она недоуменно заломила бровь.
– Это она так воспринимает наши судьбоносные игры, – хихикнул Нистар. – Как игрушки. Тут, знаете ли, целый комплекс: трудное детство, инфантильная мечтательная натура. Вот ее на игрушки и тянет.
Тоже мне, психолог доморощенный, зааналить его Фрейд! Сейчас еще спросит таким мягким и участливым голосом:
– Хотите поговорить об этом?
Да, хочу! Достали меня их загадки! Обращаются со мной, как с куклой. Пугают все время. Куда-то тащат, как марионетку на веревочках. В буквальном смысле с этими их золотыми нитками, катушку им в ноздри! И веретено в… гхм. А теперь еще я должна влюбить в себя дракона, у которого при виде меня огненный токсикоз начинается – пожарный шланг ему в грызло!
– Ой, дитя она малое да неразумное! – всплеснув руками, захихикала Доля. – Куклы! Ой, уморила! – она вся затряслась от смеха, пухлый животик смешно подпрыгнул под широким, как старинный сарафан, платьем. – Не куклы, это, дитятко мое, а…
И вдруг трава на опушке леса вспучилась, и из-под нее вырвался столб огня.
– Драконова стража! – испуганно вскрикнула Доля, дернула за нить и я взлетела с травы вверх и кувыркнулась в воздухе так, что акробаты цирка Дюссалей от зависти разорвали бы на себе шитые блёстками трико.
И полетела в пустоту. Снова! Ушатай их всех, Китай!
Я открыла глаза и вскочила с постели. Зацепила ногой одеяло, споткнулась об него и рухнула на ковер. Нистар, пристроившийся на прикроватной тумбочке, хихикнул и сказал:
– Доброе утро!
– Не спеши с выводами! – мрачно буркнула я, выпутываясь из одеяла. – Мне тут сон интересный приснился. Хотела спросить…
Дракончик испуганно вытаращил глаза и приложил к губам лапку с золотыми коготками. Золотые крылышки нервно затрепетали. Он громко прокашлялся и важно сказал:
– Толкование сновидений – это отдельный предмет, который вы вскоре начнете изучать. Сией сложной науке, требующей особых знаний и навыков, я пока не обучен.
Все! Достал! Не могу я с таким ботаном жить! Фамильяр-швамильяр, а нервы-то у меня не железные! Я уперла руки в бока и грозно гаркнула:
– Значит так! Или ты начнешь со мной нормальной разговаривать, и на "ты", кстати, или я тебя верну в ту ж… зеркальную поверхность, из которой тебя выцарапали! Сейчас пойду к ректору и скажу, что это ошибка. Нету у меня такой части души. И быть не может! Хэмингуэя читал?
– Простите, кого?
– Не понял, да? Вот и я ни хэмингуя не понимаю, когда ты разговариваешь!
Дракончик нервно икнул и затараторил:
– Познание собственной души есть процесс эмпирический, сопряженный с некоторыми…
Я схватила одеяло, набросила на него и заорала:
– Попался! Все, ориведерчи! Досвидос!
– Я больше не буду! – просипел полузадушенный фамильяр. – Пощадите! То есть, пощади, Алиса! Не нужно меня выгонять! Клянусь честью стать ближе к народу. То бишь, к тебе!
– А ты не свистишь? – подозрительно спросила я. – Нет? Пойми простую, как мужские трусы, вещь: я от твоих премудростей сразу начинаю пессимиздить. Мне и так тоскливо! Безнадёга у меня. Попала черт знает куда, я – не я, и даже душа, ты то есть, не моя! А ты все время умничаешь и подчеркиваешь специально, какая дура, а ты весь из себя продвинутый дракон.
Но во время пламенной своей речи одеяло я все же малость приспустила, чтобы он там не задохнулся.
Нистар осторожно выглянул из-под одеяла и примирительно сказал:
– Осознал. Каюсь. Прошу прощения!
– Ладно, живи! – я выпустила его на свободу.
Лети, голубь мира! И тут в животе у меня громко заурчало. Кстати, ректор вчера обещал ужин в комнату? И где? С прошлой жизни не жрамши!
– Завхоз Камцан вчера приносил тебе ужин, но ты уже спала, – сказал фамильяр, косясь на мой живот. – Одевайся и иди завтракать в столовую. Не опоздай! Здесь с этим строго.
Я малость повеселела. У меня уже от голода руки дрожат. В таком состоянии я даже дракона убить могу, если он перекроет дверь в столовую. И тут я увидела на письменном столе крупное зеленое яблоко. Вчера его здесь точно не было. Я бы запомнила. Ну хоть что-то для затравки!
Я подошла к столу, взяла яблоко в руки и широко открыла рот, собираясь смачно куснуть. И в этот момент из яблока послышался гнусавый голос. Такой, словно кому-то нос прищепкой зажали. Точь-в-точь как у пиратских переводчиков американских фильмов. Только вместо: "Коламбия…эээ пикчерс… представляет…эээ", он завопил:
– Что за хамская манера сразу жрать всё, что видишь? Что ты все время жрешь вообще?
Я уронила яблоко, испуганно попятилась и автоматически, не думая, огрызнулась:
– Где там все время, когда с такими перерывами!
И вдруг яблоко подскочило и завертелось волчком, как ужаленное. Из него потянулась длинная цепочка соединенных вместе крошечных, размером с фасолину, книг. Словно какой-то чокнутый дизайнер решил сделать из них бусы.
Книжные бусы свернулись кольцом, потом распрямились, вытянувшись в струну, раскрылись, взмахнув страницами, и из них вылез бумажный червяк. Все его тело состояло из свернутых в трубочку книжных страниц. Трубочки соединялись между собой совершенно непонятным образом и поминутно шелестели, словно кто-то листал книгу. Бумажное тело венчала картонная голова. Из хорошего такого картона. Как дорогих книг. У нас в детдоме советская энциклопедия была с такой обложкой. Лицо у червя было человеческое, круглое и плоское, как блин. Противное очень и к тому же сморщенное в презрении. Как будто я ему в суп плюнула. И глазки-буравчики. Он меня ими ощупал, лапку вытянул и поддернул сползшие на переносицу очки в огромной оправе, которая раза в два была больше, чем его противная мордаха.
– Я – главный библиотекарь академии Многотомиус Затрёпанный, получите книги для учебного процесса, – он взмахнул лапкой и крошечные книги на столе подпрыгнули и выросли на глазах, распухнув в толстые большие тома. – Настоятельно прошу впредь не жрать мое транспортное средство и портал для доставки книг!
– Так я же не знала! – попыталась оправдаться я. – Думала, что это просто яблочко. Аппетитное такое!
– А вы умерьте аппетиты, – еще больше сморщив противную рожу, прогнусавил червяк. – А то ваша и без того выдающаяся филейная часть так распухнет, что вы просто не дойдете до отбора! Или ректор-дракон не заметит за ней вашего лица!
– Да ты! Да вы! – задохнулась от возмущения я. – Вы врешь! То есть лжешь…те! У меня нормальная попа! Сам ты филейная часть с ручкой!
– Попрошу не оскорблять главного библиотекаря академии! – взвизгнул червяк. – Иначе я пожалуюсь ректору на вопиющий факт полного отсутствия всяческого присутствия уважения к моим заслугам! А также, – тут он понизил голос до шепота и весь аж изогнулся, гнида бумажная, – я лишу вас необходимых учебников, и вы сразу же! Слышите? Сразу же попадете в категорию двоечниц.
– Вообще-то он может! – шёпотом подтвердил фамильяр. – Случаи уже были. И добавил едва слышно: – Многотомиус мстителен до невозможности! И только он знает, в каких именно книгах упоминаются методы и заклинания по приручению драконов.
Я выдохнула и закрыла глаза. Только этого мне не хватало! Из-за какого-то поганого червяка лишиться всего! Но извиняться перед мерзавцем тоже не хотелось. Хамло бумажное! Мою бразильскую попу оскорбить! Да я ее наприседала до изнеможения! Она у меня вместо бронежилета может пули отталкивать!
А с другой стороны, делать нечего. Двоечницу вряд ли допустят к отбору у дракона.
– Извини…те! – нехотя выдавила я из себя.
Слова застревали в горле. Я их выталкивала, но дело было глухо. Они там, внутри, буковки растопырили и в горло мне ими уперлись.
Червяк снова вздернул очки, схватился за ухо и глумливо спросил:
– Ась? Чего говорите? Не слышу!
– Из…ви…ни..те! – я, наконец, вытолкнула упирающие ногами в глотку слова и вторая часть пошла легче, – пожалуйста. Больше не буду!
– Извиняю! – примирительно сказал он. – Руки мойте перед тем, как листать учебники. А то понаедаются в столовой крема из маслобрюхов, а потом все страницы в пятнах! – он забрался на стол, что-то прошептал и вдруг резко уменьшился.
Эх, пристукнуть бы его сейчас! У меня аж руки зачесалсиь. Наверное, мои мысли отразились на лице. Червяк опасливо глянул на меня, зашуршал на прощание страницами те́льца и юркнул в дырку в яблоке. Оно сочно чавкнуло. Дырка затянулась в миг. Как будто и не было ничего. А я осталась стоять рядом со столом, доверху заваленным книгами.
– Это все мне? – тоскливо спросила я у Нистара. – Я же это до конца жизни не осилю!
– А до конца жизни и не нужно, это только до конца семестра.
Я громко икнула от ужаса. Вот она моя книжная могила! Лучше сразу в пасть к дракону ногами вперед!
Нистар сначала насладился моим пессимиздием, но потом сжалился и сказал:
Поделиться книгой: