Ожившая весна

И салон, и машина в общем были идеально вымыты – вчера я потратила на это несколько часов и половину флакона жидкого мыла, прихваченного в том злосчастном супермаркете, а все равно будто наяву видела на сиденье кровь. Зажмурилась, глубоко вздохнула и приказала себе просто делать то, что решила. А именно – идти мыться.

Прихватив флакон и идеально чистое, даже пахнувшее порошком полотенце – оно всегда лежало в багажнике, ведь я иногда любила сама мыть машину, направилась в баню. Вопреки опасениям, никакой паники помещение не вызвало. Сбегала к колодцу, набрала еще воды и разбавила ею горячую. До чего же приятно! Ощущение, будто заново рождаешься на свет. Даже предвкушение того, как буду расчесывать вымытые только жидким мылом волосы, не напрягало, а радовало. Ведь они чи-и-стые. Пахнут персиком, а не огнем, пищей, потом, кровью и страхом.

Вопрос с одеждой оставался открытым. Мне была оставлена еще одна футболка, а вот из белья естественно было только то, что на мне. Пришлось соорудить из полов длинной футболки дико неудобное подобие памперса и заправить все это в джинсы. Я простирнула вещи и, дрожа от холода, сбегала повесить их сушиться на веревку во дворе – футболку поверх трусов. Да, так они высохнут позже, но не светить же мне кружевными деталями туалета… Зашла в дом, взяла ключи от машины, забралась внутрь и, врубив печку на полную, занялась волосами.

- Зря бенз палишь, да? – Рустам забрался на пассажирское и улыбнулся краешком губ. Мужчина был весь в пыли и ошметках листьев, на рукавах куртки – подозрительные пятна:

- Поймали парочку мертвяков, - он проследил за моим взглядом,- но бояться нечего.

- Я пожарила яичницу. Она вроде не должна была успеть совсем остыть…

- Так идем.

- Минутку, - я закрутила влажные волосы в гульку на затылке и закрепила резинкой. Взгляд, которым мужчина следил за моими движениями нельзя было не заметить. Стало жарко. Наверно, дело в печке.

Заглушив мотор, я отдала Рустаму ключи и вышла из машины. Он следом.

- Сейчас только умоюсь.

- В бане осталась теплая вода, - неизвестно зачем, предложила я.

- Да мне нормально, но если хочешь поухаживать за мной – я не против.

Я закатила глаза и махнула рукой, приглашающим жестом.

В бане он скинул куртку, стянул реглан, пристально наблюдая за моей реакцией.

- Польешь?

- Давай, - наедине с ним в этом месте я не чувствовала страха. Да что ж это со мной? Ведь всего-то позавчера здесь он… «Просто наглядно показал тебе, что именно случится, если останешься без его защиты». Хотя мог поступить хуже. И минувшей ночью мог. И сейчас может, но не делает этого.

Как и обещал.

Он наклонился, а я принялась потихоньку лить теплую воду на широкую спину с тугими буграми мышц. На смуглой коже виднелись шрамы. Правая лопатка, левый бок – крупные, глубокие, неровные. Ножевые? Огнестрел?

- Держи, - передала ему флакончик с мылом.

- Вот, значит, чем ты пахнешь. А я-то думал – от природы.

- Мужчин так легко обмануть, - я старалась не пялиться на то, как вода стекает по безупречным мускулам, но все равно почувствовала, как кровь приливает к щекам. И это взрослая женщина!

- Ну, апокалипсис лишил вас этой возможности. Больше ни салонов, ни клиник, ни хирургов…

- Я без них и раньше обходилась, - привычно отмахнулась я. Намеки на то, что, например, колю губы, я получала с времен университета. По правде же единственное, что я делала с лицом у косметолога – это чистка и биоревитализация. И то, последнее - только пару раз.

- Да? – он большим пальцем провел по губам. - Посмотрим, будут ли они такими же через пару месяцев…

- Ты сказал «ни клиник, ни хирургов» ….

- Что все же есть опасения растерять всю красоту, м?

- Не может быть, чтоб правительство не стабилизировало ситуацию. По крайней мере, в столице точно. Думаю, в худшем случае через пару месяцев они…

- Я был там, Наташа, - хрипло проговорил Рустам. - Костян хотел семью забрать, а они как раз почти в центре и живут. Жили…. Там толпы мертвяков. Дома разрушены. На улицах танки. Остатки нацгвардии шмаляют уже без разбору… Но их только больше становится.

Он вытерся футболкой и отшвырнул ее на полку.

- Прекрати надеяться, что это временно.

- Но власти, - бестолково пролепетала я.

- Или по-быстрому свалили в какой-то бункер и сидят там вместе с учеными, вакцину ждут. Или тоже стали мертвяками. Я тебе больше скажу, даже отсюда нам скоро придется куда-то валить. А теперь идем – жалко будет, если без нас сожрут твою яичницу.

Глава 10

- Бабы и оружие несовместимы, - Жид хихикнул как гиена. Впрочем, если сравнивать его внешность с животным, то как раз ее он и напоминал. Худой, жилистый, с плохой кожей, маленькими глазами и широким сплюснутым носом над тонкими, едва заметными губами. Пегие волосы, несмотря на то, что было ему максимум лет тридцать пять, уже изрядно поредели на макушке.

- Не, Жид, ты не прав, - сказал Седой, - по крайней мере, сейчас. Руки, способные стрелять, любые нужны. Только вот патронов у нас раз и обчелся. Как вас учить предлагаешь?

- Меня учить не надо, - выдержав пристальный взгляд, проговорила я. - Я могу с десяти метров попасть в пятикопеечную монету и каждый из ваших стволов разобрать и собрать с закрытыми глазами. А вот Анжеле не помешали бы хотя бы пара-тройка выстрелов, чтоб понимать, что к чему.

Анжела сверлила меня взглядом. Решила, наверно, что мое предложение – попытка лишний раз обратить на себя внимание Седого. Тот факт, что за несколько дней, прошедших с эпизода с яичницей, я пересекалась с ним только за едой и перекинулась максимум двумя десятками слов, ничего не менял.

Я бы вообще молчала и дальше, но Рустам, Жид, Костян и даже сам Седой последние два дня уезжали «патрулировать» уже на машине и натыкались на все большее количество зомби. «В городе заканчивается живая жрачка», - весело говорили они, но бравада напряженности не скрывала. Что если мертвецы каким-то образом проберутся, пока мы с Анжелой одни? Оружие всегда было только у мужчин, но даже случись иначе, намного лучше, если стрелять буду уметь не только я.

- Откуда такие познания? – спросил Рустам.

- Мой папа – военный.

- Сказала б раньше – я б с тобой вместо пацанов ездил, - протянул Седой. Рустам напрягся. Я прямо почувствовала, как окаменели руки, лежащие на столе по бокам от меня. Между ним и Седым воздух прямо-таки вибрировал временами из-за меня. Обстановка обострялась и начинала пугать, но поделать с этим я ничего не могла. Оставалось лишь надеяться, что они не забудут о наличии проблем посерьезнее понадобившейся Седому «чужой женщины».

Дурацкая необходимость есть всем вместе, предполагавшая сидение у Рустама на коленях, стала уже привычной. А подозрения, что корнями «обычай» общих трапез вполне может уходить в недавние времена совместной отсидки, укреплялись все больше. Блатной жаргон, иерархия, цвет, материал и фасон курток, очень похожих на робы… Но если я права, что это меняло? Деваться-то мне некуда. Да и… Тот же абсолютно белый бизнесмен Антон отнесся ко мне, своей жене, хуже, чем тот же Рустам.

- Меня об этом никто не спрашивал.

- Так давай прямо сейчас, - Седой подтолкнул ко мне ствол. А теплая ладонь Рустама прикрыла глаза. Ха…

Когда я закончила, повисла гробовая тишина, а потом раздался одобрительных хохот.

- Удивила, - тихо сказал мне на ухо Рустам, убирая ладонь с лица и громче добавил, - я б поручил тебе ее учить, но… Вдруг вы друг друга пристрелите.

И они опять захохотали. Анжела хоть не подвела – послушно согласилась учиться. Нас снабдили единственным имеющимся глушителем, десятком бутылок и наставлениями вести себя хорошо.

- Все подружиться пытаешься? – перебила Анжела мои пояснения о том, как держать и целиться.

- А ты – сделать меня врагом? Вот только зачем, я не понимаю. Что нам делить, а? Право на жизнь? Так я вроде бы пытаюсь укрепить тебя в нем.

- Ладно, как ты там говорила…

- Поддерживай правое запястье левой рукой, вот так. Это чтоб ослабить отдачу…

Ученица из нее получилась весьма способная. Отстреляв одну обойму и «убив» четыре из десяти бутылок, мы вернулись в дом.

- И каков вердикт? – спросил курящий во дворе Седой.

- Для первого раза неплохо. Завтра покажу, как разбирать и собирать, - ответила я.

Дальше предстояла стирка. Порошок, который я изо всех сил экономила, с пятнами особо не справлялся, как ни замачивай, но хотя бы освежал ткань.

Я посмотрела на свои руки. Покрасневшие, с потрескавшейся кожей и изрядно пострадавшими ногтями -  гель-лак мне помогло снять время, пилочка и усердие. А ведь всего-то четыре с половиной недели назад, когда ко мне последний раз приезжала мастер, я и представить не могла, что… Не могла представить ничего подобного. Какой же глупой и наивной я была тогда. Если бы мы уехали пораньше, если бы Антон был не таким…

Если бы.

Как следует отжав вещи, я положила их в таз и понесла к веревке.

После обеда похолодало. Настолько резко, будто как в том стишке: «Кродил солнце в небе проглотил». Ветер страшно завывал, а вскоре небо затянуло тучами, и начался первый этой весной ливень. Да такой, что начало течь с потолка.

Поужинали рано и сразу же разбрелись по комнатам. Рустам отправился на чердак – пришла его очередь дежурить.

Я заварила чай, пока плита еще достаточно для этого горячая. Взгляд наткнулся на почти иссякшие запасы продуктов. Дня через два, максимум через три, придется за ними ехать. Этот факт не на шутку пугал. Я решила, если поедет Рустам, напрошусь с ним. Не останусь одна в доме с Седым. Да и…Я что боюсь за него? Вполне нормально в принципе. Ведь Рустам – единственная моя защита. Каменная стена, прятавшая меня от всего. Не с помощью денег, связей, а просто одной лишь силой, древней, как мир. Она будто сочилась из кожи этого мужчины, окутывала…

С чашкой в руках я забралась на чердак. Рустам в привычной сосредоточенной позе вел наблюдение.

- Попей чаю, холодно, - я присела рядом, протянула ему чашку.

Сделав большой глоток, он отставил чашку и вновь уставился в окно.

- Иди вниз, Наташа, холодно.

Я хихикнула. Рустам же каламбура не заметил.

- Сидеть без дела и слушать кошачьи концерты? – Анжелкины стоны, впрочем, были слышны даже несмотря на барабанивший по крыше дождь.

- М-м, завидуешь?

- Издеваешься? Что с вами двумя такое, Рустам?

- А что? – он повернулся на бок и взглянул мне в глаза.

- Я просто беспокоюсь за ваши…эм… за ваш уговор.

- Не беспокойся – тебя никто не тронет. Если только сама не захочешь.

- А тебя?

- Пусть попробует. Но, в любом случае, если что - Костян за тобой присмотрит.

- Вот как значит – передаешь меня, как красное знамя? – взвилась я. По телу прошла дрожь.

- Если что-то не устраивает, ты всегда можешь…, - не дослушав, я побежала к выходу и буквально скатилась по лестнице. Забежала в комнату, забралась в кровать и закуталась в плед. А в ушах набатом звучало этого его «если что». Я дрожала от страха. И не хотела думать, не хотела замечать, чего именно боюсь больше.

Глава 11

О том, что Рустам и Костян уехали пополнить запасы, я узнала от Анжелы потому, что проспала завтрак. Почему, ну почему моя бессонница отступила в самый неподходящий момент? Из-за дождя что ли?

Отдохнувший после полноценного сна разум с удовольствием рисовал красочные картины того, что может настигнуть их в пути. От некстати застрявшей в «удачно» размытой дороге машины, до еще более некстати появившегося слишком большого стада зомби. Или других людей. Почему с ними не поехал Жид? Седой у нас - что коронованная особа, требующая обязательного телохранителя? Хотя, в какой-то степени да, судя по украшавшим его пальцы наколкам, принятыми мною поначалу за синяки.

Ливень перешел в морось, позволявшую выйти на улицу. Перемыв посуду, мы с Анжелой немного поупражнялись в стрельбе, после я показывала ей, как разбирать, собирать и чистить пистолет. Потом мы по очереди помылись в бане. И приготовили обед. И поели вчетвером – сколько бы я отдала, чтоб сидеть на коленях у Рустама, чувствовать тепло его тела и… Ну хоть бы он вернулся. Хоть бы вернулся.

Вечерело. Я варила на ужин картошку. В пакете ее еще на раз. Как и макарон. А консервов могло бы хватить и на два.

Поехали бы завтра. Или послезавтра. Можно же было просто есть еще меньше. Или вообще не есть лишний раз. Никто б с голоду не помер. Особенно этот жирный урод, который…

- Хозяюшка наша, - легок на помине.

- Скоро уже будет готово, - я нервно улыбнулась. Дурацкая привычка скрывать так волнение, - Подождите, буквально…

- Да я и так уже подождал – дольше некуда! – он приблизился, а я отшатнулась. Попыталась обойти его, но мужик схватил меня за волосы на затылке и присосался слюнявым ртом к губам. Я уперлась в его плечи, но куда там – проще сдвинуть с места поезд. Второй рукой Седой притиснул меня к себе, и в живот уперся возбужденный член. Попробовал залезть в джинсы сзади, но помешал ремень. Изловчившись, я попыталась двинуть коленом в пах, но он предвидел это и ударил по лицу так, что скула взорвалась от боли, и я потеряла равновесие. А он вновь вцепился в волосы и, ударив меня лицом об стол, повалил на него грудью. Из носа хлынула кровь. Сознание уплывало от боли, но это не мешало ощущать мерзкие руки, шарящие по всему телу. И вдруг я увидела ножик. Он остался лежать на столе после того, как я чистила им картошку. Схватила его и изо всех сил вонзила Седому куда пришлось. Он взвыл, а я умудрилась выбраться из-под него и отскочить. Но сразу же налетела на Жида.

- Помогите, пожалуйста, он…

Из комнаты выскочила Анжела и бросилась к Седому. Из его бедра сбоку торчала рукоятка ножа. Повалившись на табуретку, мужик страшно матерясь, вытащил его. По брючине растеклось кровавое пятно. Отпустив меня, Жид бросился помогать. А я сползла по стене, зажимая нос рукой, и словно в старом замедленном кино смотрела, как вокруг него хлопочут. Голова кружилась, но я изо всех сил старалась сфокусировать непослушное зрение. Слова сливались в неровный, тошнотворный гул, но это я различила отчетливо:

-…. на улицу выведи только, мне в хате кровищи не надо.

- Седой, милый, ну не убивай ее, пожалуйста! – захныкала Анжела. - Я все что захочешь, сделаю… Давай я за нее – что захочешь, как захочешь.

- Отвали, заебала уже, тупая дырка, - оттолкнул ее и, опираясь об стену, поднялся.

А Жид подошел ко мне.

- Н-нет, пожалуйста…

- Заткнись, - поднял меня за шиворот и, наклонившись к уху, шепнул, - а была б умная, жила бы.

- Седо-ой, не убива-а-й ее, - кажется, Анжела бросилась ему в ноги.

Я рыдала, и от этого нос болел еще сильнее. Это вкупе с паникой лишало способности мыслить.

Меня вытащили на улицу под усилившийся дождь. От холода полегчало достаточно, чтоб разглядеть стоявшего напротив Седого: неуклюже, опираясь только на одну ногу, он целился в меня из пистолета. Позади него, лежа в грязи, рыдала Анжела.

Жид отпустил меня и отошел. На его некрасивом лице застыло полное безразличие. Так выглядят люди, смотрящие на что-то обыденное, привычное. В памяти всплыли лица родителей, Снежаны…. Рустама.

- Простите меня, - прошептала я. И грянул выстрел.

Глава 12