Ожившая весна

- В кухне.

- Ты, - отпихнув Карину, Сережа схватил меня за предплечье и грубо поднял с пола. Ткнул стволом в подбородок, - если не скажешь код от сейфа…

- 4920. Не стреляйте, пожалуйста, не стреляйте….

Он оттолкнул меня и вновь побежал наверх. Я закрыла лицо руками. В голове каша – ни одной мысли не удавалось ухватить, и ужасно тошнило, хоть блевать уже и нечем. Ребенок… Снежана. Нужно думать о ней. Нужно уходить отсюда.

- Забери дочку, собаку и бежим, - я бросилась в прихожую. К счастью, ключи от машины, которой я уже несколько недель не пользовалась, все еще были там. Карина, держа за руку насмерть перепуганную дочку, а под мышкой, громко тявкающего Лаки, уже бежала ко мне. Я накинула куртку, подхватила сумку. Вчетвером мы метнулись в гараж и через несколько секунд уже выехали в настежь распахнутые ворота.

Глава 4

Сколько мы проехали? Максимум десяток километров за пределы привычно тихого элитного поселка, в котором казалось, что все еще по-прежнему. Что увиденное мною лишь какая-то причудливая игра воображения, не имеющая ничего общего с реальностью. Вот только это было не так.

Потому что несколько минут назад на моих глазах человек – Антон, мой муж - умер и воскрес. Потому что руки, дарившие до этого лишь нежность, будто до сих пор сжимали мою шею. Потому что бывшая моего мужа – никакая не наркоманка, сидела на переднем пассажирском сиденье возле меня. Потому что…

Казалось, что внутри супермаркета взорвалась бомба, вышвырнув сквозь разбитые стекла разномастные упаковки на улицу. А среди них – будто на импровизированном столе, заставленном закусками, лежало окровавленное тело, пожираемое чем-то одетым в деловой костюм, тоже забрызганный кровью, только уже потемневшей.

Существо…Мертвец отвлекся от трапезы из-за шума нашей машины и проводил ее пустыми мутными глазами. А прямо по дороге, по встречной полосе, подволакивая ноги шли еще несколько. В подранной одежде, прорехи которой потемнели от крови.

- Снежинка, закрой глаза, - я поймала ее взгляд в зеркале заднего вида. И, стараясь абстрагироваться от увиденного, сильнее вцепилась в руль, устремив взгляд исключительно на дорогу.

Снежана. Нужно думать о ней. Нужно увезти ее. Только куда?

Второй супермаркет выглядел не лучше, зато рядом с ним было пусто. Наверное, рядом с ним было пусто. Карина пошла внутрь, а я осталась со Снежаной и старалась обуздать панику. Придумать, что делать дальше.

Казалось, вечность прошла до того, как Карина выбежала к нам, прижимая к груди разномастные упаковки.

- Вроде никого, - сказала девушка, - но вглубь не сунемся, ну его.

Я пообещала Снежане вернуться через минуту и присоединилась к Карине. Вдвоем мы справимся быстрее.

Стараясь не споткнуться и особо не шуметь, мы стали выбирать целые упаковки, складывать их в пакеты, как ни в чем ни бывало висящие под лентой у кассы, и переносить в багажник.

- Я пойду гляну, может есть..., - начала было Карина, и тут с улицы донесся полный ужаса Снежанин визг.

Мы бросились наружу. Их десять, нет одиннадцать. Они возле машины, на машине и уже внутри из-за открытого люка. Почуяв нас, несколько зомби обернулись и направились навстречу. Я оттолкнула одного изо всех сил и сумела проскочить. Оставалось два метра, один...Позади меня дико заорала Карина. Машинально я обернулась. Один из мертвецов впился в ее плечо, навалился, увлекая на асфальт, другой укусил в шею...

- Снежана! - из последних сил заорала девушка.

Я все же добралась до машины. Ухватила забравшегося наверх зомби поперек туловища и дернула на себя. Раз, другой - и мы повалились на асфальт. От жуткой вони затошнило. И все равно я кое-как пыталась не дать страшному лицу с клацающими челюстями достать себя.

Грохнул выстрел, следом еще и еще. Голова мертвеца буквально взорвалась надо мной, хватка ослабла, и я с визгом выползла из-под него. Как могла доползла до задней двери, непослушными пальцами разблокировала двери и открыла ее. И в ужасе заорала от жуткой картины внутри.

- Дочка-а-а-а, - она уже не слышит. Не может услышать, что я впервые решилась назвать ее дочкой. И не сможет…

Чьи-то сильные руки сомкнулись на моей талии, не пуская внутрь. Не давая в последний раз обнять мою маленькую девочку. Внезапно она шевельнулась и повернулась лицом. Вернее, его половиной, ведь второй… Не было. И, уставившись единственным страшным мутным глазом, с шипением потянулась ко мне и начала выбираться из машины. Еще один выстрел… Последним, что я почувствовала перед тем, как потерять сознание, было то, что меня подняли на руки.

Глава 5

Запах крови. Настолько сильный, что кажется, будто я в ней тону. Открываю глаза. Они фокусируются не сразу. И лучше бы окружающая действительность так и оставалась размытыми пятнами и очертаниями, а еще лучше, чтоб померкла вовсе. Раз и навсегда. Тогда мне не пришлось бы ощущать потерю моего ребенка. Моей маленькой девочки, которую я сначала почти боялась. Не знала, как себя вести, не знала, примет ли она новую жену своего отца. А потом полюбила. Как дочь. И я была ее матерью. Полтора года была. А теперь ее нет. Теперь никого нет, никого не осталось у меня.

Я на заднем сиденье машины. Моей машины. Как раз возле той его части, на которой…Она залита кровью. Все здесь залито кровью, все пропиталось ею. Мой крик вынуждает того, кто за рулем остановиться. Он вылезает из машины и вытаскивает наружу меня. От хлесткой пощечины моя голова дергается, скулу простреливает болью, а из глаз брызгают слезы.

- Слушай сюда, дура, - держа за предплечья, незнакомец поднимает меня на носочки, приближая к своему смуглому лицу – суровому, будто вытесанному из камня. Из-под густых бровей страшно блестят темно-карие, практически черные, глаза. На левой скуле небольшой, но глубокий шрам. Ноздри явно когда-то сломанного, судя по костному мозолю на переносице, носа зло раздуваются от тяжелого дыхания. Мужественный, четко очерченный рот злобно искривлен, - Или ты сейчас заткнешься, или я свалю и оставлю тебя здесь, поняла? И ты сдохнешь за считанные минуты.

- Мне плевать, - всхлипнула я. И снова разрыдалась.

- Как скажешь, - и отпустил. Отступил на шаг, а все равно казалось, что его высокая и широкоплечая фигура горой нависает надо мной. На вид мужчине слегка за тридцать. Коротко стриженные черные волосы – на макушке чуть длиннее, чем по бокам - очень ему шли. Темно-зеленый реглан подчеркивал тугие шары мышц предплечий, широкую, развитую грудную клетку и кубики пресса. За поясом синих джинсов спереди были пистолет и нож в ножнах.

Незнакомец тем временем вернулся в машину и лихо тронулся с места. Я бездумно смотрела, как мой автомобиль удаляется, сверкая на солнце. Но, когда серебристый внедорожник стал все больше походить на игрушечный – из тех, в которых катают малышей в парках, в моем затуманенном болью потери мозгу возникла мысль, что тот страшный человек был моим единственным шансом выжить. И что этот шанс мне нужен. Что вопреки всему я не готова умирать. Меня охватил страх. Первобытный ужас дикого животного, попавшего в смертельную ловушку. Я побежала вперед по притихшей пригородной улице вслед за исчезнувшей за поворотом машиной, остатками разума понимая всю бессмысленность этого. Внезапно я услышала визг шин, и рядом материализовалась моя «инфинити». Водительское окно медленно опустилось, открывая мне насмешливую улыбку темноволосого незнакомца.

- А я уж решил, что мы зря тебя спасли, - в низком голосе мужчины звучала насмешка. Он жестом пригласил меня в машину.

Я забралась внутрь, пристегнула ремень и покосилась на мужчину. Он довольно быстро разогнался и сосредоточил все внимание на дороге. Я последовала его примеру, но взгляд все равно снова и снова падал в зеркало заднего вида, в котором отражалось залитое кровью сиденье. От этого щипало в заложенном носу, подступали слезы, и я отворачивалась к окну, чтоб их скрыть. Ведь знала: еще одна истерика - и он уедет. А тогда я погибну. Умру так же страшно, как Снежана, как Карина, а потом обернусь жутким куском жаждущего плоти мяса и буду бродить по улицам, убивая людей.

Мой папа воевал в Афганистане. Был серьезно ранен, но сумел выжить и вернуться к маме. О тех годах говорил мало – не хотел расстраивать маму, да и самому, как и любому участнику этой жуткой войны, было больно о ней вспоминать. Но во времена, когда войны представлялись мне лишь красивыми сагами о героических битвах и сражениях, я подпитывала свою гордость за отца, прося истории «о том, как ты воевал». А он, рассказывая, часто повторял: главное, чему научился - это никогда не сдаваться. И просил, требовал от меня пообещать: что бы ни случилось - моя голова всегда будет высоко поднята, плечи расправлены, и я буду двигаться вперед. Я обещала. И выполнила обещание, когда внезапно потеряла их обоих два года назад в аварии. Я тогда только познакомилась с Антоном – он и Снежана привезли мне на прием щенка. Лаки…. Где ж он сейчас?

Мы догнали и обогнали черную, видавшую виды «девятку», весь багажник которой был забит всяком скарбом. Мой незнакомец мигнул «аварийкой» водителю, а потом подрезал и обогнал, будто они соревновались в скорости.

Двигаясь друг за другом, мы через какое-то время покинули асфальтированную дорогу и выехали на проселочную, ведущую в лес. Тот становился все гуще – начинало казаться, что уже совсем стемнело - и будто поглощал нас. Отрезал собой от оставшихся в десятках, если не сотнях километров, дорогих особняков, многоэтажек и торговых центров – пафосных символов продвинутой современности, превратившейся в немыслимый жуткий кошмар.

Впереди показался охотничий дом. Довольно большой, построенный из срубов с шиферной крышей. Мы припарковались, и мне не оставалось ничего другого, как выйти следом за водителем. А из домика с оружием наперевес высыпали трое – двое мужчин и женщина.

- О, я смотрю вы удачно смотались, - хриплым, будто сорванным, голосом бросил один из мужчин. Лет сорока-сорока пяти, он был лишь немного выше среднего роста, но довольно крупного телосложения, какое бывает у тех, кто был качком в молодости, а потом забросил тренировки. Почти полностью седые волосы аккуратно пострижены, а простое лицо – из тех, которые нужно постараться, чтоб запомнить, было чисто выбритым. Одет в темно серые штаны и такую же куртку. Светлые глаза бегло скользнув по машине, липко, противно и медленно прошлись по мне, заставляя похолодеть.

- Седой, девка моя.

- А-а, первым присвоил. Ну, правило есть правило, Палач, - но взгляда не отвел, - занесите харчи в хату. Жрать охота. Жид, давай-ка наверх.

Тот, кого он назвал «Жид», послушно исчез в доме. Девушка зашла следом. А мой спутник и водитель «девятки» засуетились у багажника.

- Внутрь иди – что стала? – сказал Седой, - Холодно.

- Все в порядке…

- Иди давай, - скомандовал мой спаситель. Хотя, спаситель ли? Можно ли так назвать его и, особенно этих? Можно ли считать сохраненную мне жизнь спасением?

Бандитские прозвища и манера держаться, разномастное оружие и умение им пользоваться. Кто они – эти мужчины, с которыми я оказалась в лесу, и что меня рядом с ними ждет?

Возможно что-то хуже смерти, которой один из них помог мне избежать.

Глава 6

В доме было три комнатки и маленькая кухня с самой настоящей печкой. Такую я видела только у бабушки в деревне вечность назад. Возле грубо сколоченного деревянного стола стояли четыре табуретки. Упаковки с привезенными продуктами были свалены прямо на полу, и убирать их в шкафчики, которые здесь имелись, никто не собирался.

Мне предложили поесть, но я отказалась. Во-первых, кусок не лез в горло, а во-вторых был намек на то, что сидеть мне придется на коленях у этого Палача. Под предлогом желания смыть с себя пыль и кровь, я улизнула, прихватив фонарик, в так же имевшуюся здесь баню.

Заперлась, если хлипкую задвижку на двери можно считать замком. Топить, конечно, никто не стал, да я и не думала раздеваться и купаться. Потому быстренько вымыла руки и несколько раз умылась холодной водой из ведра. Ею же попыталась хоть как-то оттереть пятна с куртки и джинсов. От всех этих манипуляций стало еще холоднее. Меня и так трясло на нервах, теперь же зуб на зуб не попадал.

Нужно было возвращаться. К чему мерзнуть, если это все равно ничего не изменит. От мыслей, о чем именно речь, начинало тошнить. Мне что придется с каждым из них? Или только с этим Палачом, ведь Седой там что-то говорил об этом. Даже если и так… О, боже.

Я не могу. Не смогу! Я ведь никогда не спала с мужчинами, с которыми встречалась, ни на первом, ни даже на пятом свидании. И было этих мужчин всего-то четверо за всю мою взрослую жизнь. А теперь…

Может сбежать? Вон она, моя машина – только дом обойти. Вот только ключи в доме. А без машины куда я пойду. И даже с ней, как долго я смогу продержаться? Хотя, должен же был остаться хоть кто-то из властей. Полиция хотя бы, военные! Но даже если нет, я все равно не останусь здесь и не буду… Не буду и все.

Надев обратно ставшую практически мокрой куртку, я осторожно выглянула из-за двери. Вроде бы никого. Вышла и направилась к домику. Тихонько отворила дверь и вошла. Я помнила, что этот Палач заносил ключи в одну из комнат.

В кухне все еще продолжалась трапеза. Причем, судя по запаху, не обошлось без спиртного. Девчонка – красивая юная брюнетка - заливисто хохоча, сидела на руках у Седого.

Мелькнула мысль: все четверо здесь бухают, и за домом никто не следит. Если сюда забредут зомби....  Мне-то что. Если повезет, через несколько минут я буду уже далеко. Водила я уверенно, а «девятке» за «инфинити» не угнаться.

Проскользнула в комнату. Вот они – в гордом одиночестве лежат на лакированном комоде. Я прихватила ключи и так же тихо направилась к выходу.

- Далеко собралась? – вздернув слишком толстые, похожие на гусениц брови, вопросила девица.

Все обернулись ко мне.

Не считая сегодняшнего эпизода с Антоном, от мужчин я никогда не видела чего-то ужасного. Конечно же, мне разбивали сердце, даже изменяли, но ни с кем и никогда я не пребывала в настоящей опасности, хоть отдаленно напоминающей нынешнюю.

- Мне…мне нужно кое-что взять, - чувствуя, как колотится сердце и приливает к щекам кровь, пролепетала я.

- Интересно, что? – навис надо мной Палач.

- Это… для женщин.

- У-у, не повезло, - заржал Костян. Так звали напарника Палача. - Хотя, гандонов же полно. Остальные присоединились. Все, кроме самого Палача. Тот просто стоял, сверля меня злым, темным взглядом.

- Ладно, идем, - проговорил после паузы, - провожу.

Пришлось подчиниться. К счастью, прокладки в машине действительно были. Лежали в бардачке на всякий случай. Не настолько «всякий», конечно.

Едва за нами со скрипом закрылась дверь, Палач больно схватил меня за предплечье и потащил к бане. Втолкнул внутрь и запер дверь. На секунду мне показалось, что его глаза светятся в полумраке. Из-за света фонарика тень мужчины, скользящая по стене, казалась гигантской.

- Еще раз так сделаешь – по кругу пущу, усекла?

- Я не понимаю…

- Если б не я, тебя б сожрали мертвяки, и такое твое «спасибо»? – заорал он.

Из глаз брызнули слезы, и я нарочно сильно прикусила губу, стараясь сдержать рыдания. Вдобавок к ужасу от осознания того, что ему ничто не помешает выполнить угрозу, вернулась притихшая ненадолго боль от потерь.

- За все нужно платить, девочка. Тебе никто этого не говорил? – очень тихо добавил, склонившись к уху. Теплое дыхание коснулось кожи. Никакого запаха алкоголя. И вообще, хоть мужчина уж точно не мылся после поездки, его запах не был противен.

- Не так.

- На цацки и тачку заработала своим умом? – теплая ладонь скользнула по моей правой руке, провела по двум кольцам на безымянном пальце. - Где он сейчас?

- Мертв, - выдавила я. Сглотнула, будто это могло помочь избавиться от комка в горле.

Я любила Антона. Нет, у меня не порхали бабочки в животе при виде его, я не лежала без сна, рассматривая наши фото, не гипнотизировала телефон, забив на работу – все это, как мне казалось, осталось в юности. Но мне нравилось то, как я себя чувствовала рядом с этим мужчиной, нравилось говорить с ним, спать. Хотелось ждать его вечерами и хотелось детей. Да, все это было не с лживым садистом, избивавшим свою первую жену и разрушившим жизнь ей и их дочери, а потом попытавшимся убить меня, однако…

Он мертв. Умер на моих глазах и превратился в монстра.

Палач вдруг швырнул меня на деревянную полку, навалился сверху и грубо впился в губы. Я замычала, попыталась оттолкнуть его, вырваться, но бесполезно. Одним резким движением он разорвал на мне футболку и стиснул прикрытую лишь тонким кружевом лифчика грудь.

- Не надо! Пожалуйста, я не хочу так, - прохныкала, когда он, оторвавшись от моего рта, впился в и так ужасно болевшую шею засосом. Обхватил одной рукой оба моих запястья и завел за голову. И не прекращая терзать губы, дернул ремень на джинсах, застежку, молнию.

- Палач… пожалуйста…

- А как ты хочешь? – проревел он. - Со всеми сразу! Мне позвать?

- Не на-а-до, ну пожалуйста-а-а…

Я извивалась, пытаясь вырваться, все равно пытаясь…Он резко перевернул меня на живот и стянул джинсы вместе с трусами до колен. Вновь прижал своим телом к холодной полке. Шершавая ладонь облапала и больно сжала ягодицу. Потом он провел рукой по промежности.

- Н-не, - вторая закрыла мне рот и нос, перекрывая дыхание. Я услышала, как звякнула пряжка его ремня…Лучше б я умерла вместе со Снежаной!

Глава 7

Внезапно он убрал руку с моего лица и слез на пол. Дергано и неуклюже я перевернулась, отползла и забилась в угол. Как могла закуталась в куртку, не отводя затравленного взгляда со стоявшего напротив мужчины. Тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами и его тяжелым дыханием, пугала, давила, вгоняя обратно в немного отступившую неконтролируемую панику. Казалось, он простоял так несколько часов – просто глядя на меня.

Приблизился, сел на полку, подогнув по себя одну ногу. Протянул руку и коснулся моего лица. Я дернулась и отвернулась, стукнувшись головой о бревна. Холодная ладонь, стиснув подбородок, заставила повернуться к нему.

- Есть очень много всего, что приятно получать силой, - очень тихо проговорил Палач, - женщины в эту категорию для меня никогда не входили. И не будут, хоть миру и пришел конец.

Большой палец погладил искусанные губы. Потом, едва касаясь, разбитыми костяшками пальцев мужчина провел по щеке, вытирая слезы. И вдруг отдернул руку.

- Но они считают иначе, понимаешь? А твои игры… Как бы это объяснить? Вредят моему авторитету. А что вредно для меня, навредит и тебе. Потому, если будешь дальше тупить – заплатишь. Ты поняла?

- Д-да, п-поняла, - сумела ответить я.

- Вот и умница, - он протянул руку, и я вложила в нее ключи от машины. Снял с себя куртку и набросил мне на плечи, закутал как в кокон: - Давай-ка обратно. Тебе надо поспать, а мне пора дежурить.

Ноги ужасно дрожали, но я все же смогла встать. Онемевшими пальцами натянула джинсы. Глубоко вздохнула, вытерла глаза, шмыгнула носом, постаравшись проглотить как можно больше соплей. Хотелось уйти из этой жуткой бани и не хотелось одновременно. Ведь уйти можно только в это волчье логово.

- А м-можно, мне с-с Вами?

- Не вопрос, - он выключил фонарик, сунул в карман, а потом закинул мне руку на шею – этим противным уличным жестом. И мы вышли из бани.

Кромешную темень нарушал лишь тусклый огонек керосиновой лампы, видневшийся в доме.

Во дворе курил Костян. Огонек сигареты освещал его лицо с насмешливо скользящими по мне серыми глазами. Лишь несколько секунд и взгляд был отведен в сторону.

Мужчины не обменивались словами, но все равно я ощутила сгустившееся между ними напряжение.

Зайдя в дом, Палач на минуту исчез в комнате и вернулся с шерстяным пледом в руках. Кивнул на выглядевшую не очень надежной лестницу на чердак. И мне ничего не оставалось, кроме как лезть наверх. Хотя нет, оставалось. Можно было бы, например, пойти в кухню, где обжимались Седой со спалившей меня девкой и все же поесть или хотя бы воды выпить, ведь во рту была пустыня. А лучше чаю, так дрожь хоть немного бы унялась.