Ком. Путь домой

А потом он отрубился. На какое-то время. Потому что та самая боль, которая вышибла его из сознания, обратно его и включила. То есть нет – какое та же самая! Намного сильнее! Когда он очухался – снова попытался заорать, но на этот раз даже сипа выдавить не получилось. Потому что корежило его по полной. Так что он несколько ормов понапрягал голосовые связки без какого бы то ни было результата, а потом опять вырубился. А потом опять очнулся – и по новой. И еще. И снова. И опять…

На каком-то повторе этого ставшего уже привычным цикла (то ли сотом, то ли тысячном) он, очнувшись, внезапно почувствовал, что не то чтобы ему уже не так больно, а, скорее, что он к этой боли притерпелся. И она стала какой-то привычной, что ли… Вследствие чего он уже может сделать нечто помимо того, что бессмысленно надрывать голосовые связки.

Так что, чуток очухавшись, землянин попытался снова восстановить «острый взгляд», который слетел в тот момент, когда он в первый раз потерял сознание…

Да уж, Ксагриф выглядел впечатляюще. Он горел и сиял куда ярче, чем даже твердая хасса, камешками которой землянин до сих пор был просто усыпан. И при этом наставник прыгал вокруг Андрея что твой шаман, перемещаясь по большей части на одной-единственной конечности. Причем далеко не всегда это была одна из ног… Остальные же конечности при этом использовались как ваги, то есть конструкции, на которые подвешивают кукол-марионеток. «Острым взглядом» было видно, что из каждого его пальца, что на руке, что на ноге, вырывался целый пучок сияющих тонких… лучей, или, там, хассапроводов, тянущихся к телу землянина. Ну, или к приклеившемуся к нему камешку твердой хасса. И он ими активно манипулировал. Так что если отключить «острый взгляд» – ну, шаман шаманом. Прыгает тут, камлает…

Так что следующие… блин, а сколько?! Чувство времени отказало напрочь… Ну, как бы там ни было – далее, после того как Андрей снова приходил в сознание, он сразу же включал «острый взгляд», вырубавшийся после каждой потери сознания… А еще через некоторое время землянин заметил, что те самые линии или хассапроводы выходят у кларианца не только из пальцев. Несколько таковых, например, начинались в голове. Причем они выходили не только из глаз или, там, ноздрей с ушами, но и изо лба и макушки. А еще один заметный пучок находился в районе груди. Но более всего Андрея напряг тот, который выходил из тела наставника в-в-в… ну-у-у… хм-м-м… короче из того места, где ноги соединяются. Блин, вот там-то он зачем?! Чего он этим с ним делает-то?!

Закончилось все внезапно. Вот вроде землянин снова уплывает в небытье, ощущая при этом, как его корежит от боли, но уже не остро, а так… ну, знаете, как белый шум. А потом – раз, и очнулся. И, вроде как, уже без боли…

Вернее, не так. Боль – она… Ее не то чтобы не было совсем. То есть нет, ее действительно больше не было, но вот воспоминание о ней прочно вплавилось в его память. И, похоже, навсегда. Более всего это было похоже на один случай, когда он раздобыл как-то билет на концерт какой-то крутой западной группы. Чуть ли не «Рамштайна», что ли… Только вот место на стадионе, где они выступали, он выбрал не совсем удачное. Совсем рядом с колонками. Большими колонками. Огромными. Мощностью чуть ли не в атомную электростанцию. И они в самом начале концерта так вдарили ему по ушам, что его, считай, контузило. Поэтому весь тот концерт он провел в полупристукнутом состоянии. Так что самого концерта парень, считай, и не слышал. Нет, давление на уши было, но вот попроси его вспомнить и напеть хотя бы кусок какой-нибудь мелодии – не смог бы. Не было в памяти ничего мелодичного. Совсем. Напрочь. А вот то ощущение контузии, которую он тогда получил, с ним осталось надолго.

– Ну что, очухался? – устало поинтересовался сидевший рядом Ксагриф.

– Не знаю пока, – честно признался Андрей.

– Ничего, это пройдет, – усмехнулся кларианец и, отхлебнув из кружки, которую он держал в руках, осторожно поднес ее же к губам ученика. – На вот, хлебни. Помочь это почти не поможет, но помешать уж точно не помешает.

Землянин попытался вытянуть губы трубочкой, чтобы дотянуться до края кружки, но едва не вскрикнул. Потому что, как выяснилось, его губы покрывала засохшая короста, которая в этот момент лопнула. Это сколько же он тут так лежит, интересно?

Питье, по вкусу чем-то напоминавшее обычный кеоль, но точно им не являвшееся, немного помогло. Нет, шуметь в голове меньше не стало и сил не прибавилось, но стало полегче. Несмотря на то, что объяснить словами, как именно ему стало полегче, Андрей не мог.

– Как все прошло? – сипло поинтересовался он, когда закончил пить.

– Прошло нормально. Хотя лично ты прошел по грани. Мне в конце трижды пришлось лечебными конструктами тебя поддерживать. Так что выглядишь ты сейчас – в гроб краше кладут.

Андрей попытался приподнять голову, чтобы бросить взгляд на тело, но у него не получилось. Вообще сил не было. Ни на что. Казалось, он даже дышать устал.

– Ладно, ты полежи, а я пойду тебе бульончику принесу, – произнес Ксагриф, поднимаясь на ноги. – Жалко будет потерять первого подопытного, пережившего ритуал.

Андрей замер. Так это что же получается? А как же… Бли-и-ин!

7

– Ну что, как успехи? – весело поинтересовался наставник, вваливаясь в тренировочный покой. – А, вижу. Молодец! Только точку концентрации формы вынес слишком близко к грани. Тут даже особенно стараться не придется. Легонечко тюк, и все. Смотри… – И одна из базовых форм шестого уровня, освоением которой он занимался весь последний саус, схлопнулась с противным звуком.

– Вот блин! А я думал, получилось, – уныло буркнул Андрей, опускаясь на пол. – Столько возился – и на тебе…

– Конечно, получилось, – ухмыльнулся Ксагриф. – Только плохо. Поэтому…

– Да понятно все, – землянин махнул рукой.

– Э-э-э, нет. Ничего тебе пока непонятно. Потому что тренировки мы пока прекращаем. И ты уже завтра выдвигаешься обратно.

– Куда?

– В Гронк.

Андрей недоуменно уставился на наставника.

– Зачем?

Кларианец усмехнулся.

– А как ты думаешь, сколько ты уже торчишь в Эсслельбурге?

– Я? Да недолго вроде… – Андрей задумчиво почесал макушку.

– Вот-вот, я именно об этом, – все так же ухмыляясь, покачал головой Ксагриф. – Так сколько?

Парень привычно стукнулся в линк, чтобы уточнить дату, но тут же вспомнил, что еще перед ритуалом заблокировал его, а потом решил не разблокировать, решив наконец-то повторить свой старый опыт по развитию симбионта, который у него случился еще когда он его только установил. Тогда довольно долгое пребывание в заблокированном состоянии привело к заметному скачку в возможностях линка, и он решил как-нибудь повторить это. Но до сих пор возможности надолго отключить линк Андрею не представилось. Низкие горизонты Кома – совсем не то место, в котором можно безопасно обойтись без связи сколько-нибудь длительное время… А здесь Ксагриф сообщил ему, что после ритуала ученику придется очень долго осваивать появившиеся возможности, практически не вылезая из тренировочного покоя. Вот он и решил, так сказать, совместить приятное с полезным…

– Ну-у-у… пару саусов, может, чуть больше. Я как-то и не помню…

– Ну да, конечно… а блой с лишним не хочешь?

– Сколько?! – Землянин вытаращил глаза. – Да не может быть! – После чего обреченно выдохнул: – Эстилен меня убьет…

– И правильно сделает, увлекающийся ты наш, – припечатал наставник.

– Но-о-о… как? Я же…

– А ты вспомни, когда последний раз выходил из моего дома.

Андрей задумался. Да уж… сказать, что это было давно – ничего не сказать. Но у него же реально не было времени ни на что! Каждый день он, едва продрав глаза и наскоро набив брюхо той «сбалансированной» и «высокопитательной» гадостью, которой пичкал его Ксагриф все это время, торопливо нырял в тренировочный покой и торчал там до упора. То есть до того момента, пока перед глазами не вставали круги от перенапряжения, а ноги не переставали его держать. И так каждый день. Ну, и когда ему было следить за временем?

– Ладно, платить и каяться или, там, махать и улыбаться будешь потом. А сейчас делай, что я тебе сказал. Твои люди чуть бунт в поселении не начали, когда не смогли до тебя достучаться. Так что им предписано покинуть поселение в течение одного ски. Ну, я и подумал, что отправляться в путь без тебя им будет как-то неправильно…

– Бунт? Но как, почему? – удивился Андрей.

– Вот сам и спросишь. А сейчас вверх и соандэ собираться, – ввернул наставник кларианское словечко.

– Да понял уже, иду, – землянин вскочил на ноги и бросился к двери. Но, ухватившись за ручку, притормозил и уточнил: – А с занятиями-то как?

– Заниматься будешь самостоятельно. Оперирование большими объемами хасса ты уже освоил неплохо, так что главное для тебя теперь – улучшить контроль. А для этого те формы хасса, которые ты последнее время тренировал, вполне подойдут, – махнул рукой Ксагриф. – Ну, а как хорошо освоишь – займешься их оптимизацией. Тебя же Тишлин учила работать с многоуровневыми формами? Так что принципы такой работы должен знать.

– Ну да, но там-то были куда как менее сложн…

– Ерунда! Я же не о формах, а о принципах работы с ними. А принципы что там, что с этими – одинаковые. Ничего, разберешься. И вообще – ты еще здесь?!

Когда Андрей появился на пороге приюта, в котором остановились его люди, то первым, что он услышал, был рев Бабураки. И это его весьма удивило. Потому что Бабураку он с собой в Эсслельбург как раз-таки не брал. Тот остался в Гронке. Потому как той части клана, что оставалась в поселении, нужно было продолжать фармить девятый горизонт. А без Бабураки, который был одной из наиболее серьезных ударных единиц команды, делать им это было куда труднее. Андрею же для путешествия на пятый горизонт подобного усиления совершенно не требовалось…

И с какого это он тут нарисовался? Неужели что-то случилось?

– Ну и что за шум, а драки нет? – поинтересовался Андрей, протискиваясь между людьми, столпившимися у барной стойки и плотно окружившими Бабураку и незнакомого землянину такого же здоровяка, с которым он активно ругался.

– Отвали, козел! – в бешенстве взревел незнакомый бродник, похоже, доведенный общением с членом клана «Кузьмич» почти до белого каления. Бабурака же, услышав голос лидера, вздрогнул и оглянулся. Что едва не стоило ему солидного «прилета», потому что его оппонент решил не упускать столь удачно подвернувшегося момента и, едва только тот отвернул голову, со всей дури засветил ему по башке. Ну, попытался… Потому что Андрей, при первым же намеке на подобное развитие событий, мгновенным волевым усилием, ставшим уже привычным за долгие саусы тренировок, в долю секунды напитал тело хасса, мгновенно взвинтив почти все свои параметры, от силы до скорости реакции, на ранее немыслимую величину и прянул вперед, успев перехватить кулак здоровяка на расстоянии почти в ладонь от морды своего человека.

– Кузьмич! – обрадованно взревел Бабурака, даже не покосившись на напрягшегося до красной рожи оппонента, изо всех сил пытавшегося вырвать свою конечность из железной хватки лидера его команды. Мол, ачотакова? Мы и покруче случаи видали… – Ну, наконец-то! И где тебя носило столько времени? Народ уже волноваться начал. Ушел – и пропал!

– Ты, а ну быстро… – взревев, начал незнакомый бродник, взбешенный неожиданным посторонним вмешательством и, как бы даже еще не более, столь демонстративным игнорированием своих усилий. Но чего именно он требовал сделать «быстро», окружающим узнать так и не удалось. Потому что едва только здоровяк начал говорить, как Андрей, добавив еще немного хасса в мышцы, слегка вывернул ему руку и чуть надавил. Вследствие чего здоровяка сначала повело вправо, затем вниз, а потом он вообще рухнул на колени и застонал: – А-а-ас-с-су-у-у-у… яу-у-уть!

– Дела были, – лаконично проинформировал землянин Бабураку, ни жестом, ни выражением лица, ни голосом не показав, что испытывает хоть какие-то затруднения, удерживая его оппонента в таком незавидном положении. – Я ж сказал – учиться отправился. И чего меня искать было?

– Да сколько учиться-то можно? – удивился Бабурака, так же демонстративно не обращая внимания на бедственное положение своего бывшего визави. – Мы уж ждать устали. Да и не только мы. Вон, профу с тобой тоже о чем-то поговорить надо. Да и сделали уже все, что ты говорил. Смотри – все уже в каких комбезах ходим, – и он, красуясь, повел плечами, даже не покосившись в сторону стоявшего на коленях и негромко подвывавшего здоровяка. Мол, тоже мне, нашли объект для интереса…

– Ну и хорошо, – усмехнулся землянин. – Значит, скоро на кого интересного сходим.

– На косаря? – тут же обрадованно вскинулся Бабурака.

А толпившиеся вокруг бродники возбужденно загомонили. Большинство поначалу восприняло сказанное как тупые и необоснованные понты, но среди окружающей толпы нашлись и те, кто был в курсе, что одного косаря команда «Кузьмитч» уже завалила. Причем с куда худшим снаряжением и вооружением, чем у них было сейчас. Ну, судя по тому комбезу, в который был одет Бабурака… Так что, по их словам, может, понты и имеют место быть, но уж точно не тупые и необоснованные. Во всем этом гомоне народ как-то слегка подзабыл об одном несчастном здоровяке, который скрючился под ногами у, как выяснилось, того самого легендарного Кузьмича. Но здоровяк напомнил о себе сам.

– О-отпсти-и-и-и… – срывающимся от боли голосом просипел он.

Андрей и Бабурака, все это время продолжавшие вести этакую непринужденную светскую беседу, одновременно замолчали и несколько недоуменно уставились на прервавшего их нахала. Мол, типа, а кто это у нас тут еще что-то вякает? Мы уж и забыли, что тут еще кто-то есть…

Окружающие также притихли и замерли, с предвкушением ожидая дальнейшего представления.

– Отпусти-ить, – задумчиво протянул землянин. – А ты больше не будешь плохо себя вести?

Причем в голосе, которым была произнесена эта фраза, явственно были различимы нотки, чем-то напоминающие те, что проскакивают у воспитательниц подготовительной группы детского сада, раздумывающих над тем, стоит ли выпускать провинившегося ребенка из угла или лучше дать ему постоять там еще немного.

– Не-е-е-етх… – хрипло выдавил здоровяк.

– Ну, ладно – иди и больше так не делай, – негромко выдал лидер команды «Кузьмич», после чего просто взял и отпустил руку неудачливого бродника.

Здоровяк на мгновение замер в той же позе, хотя его уже никто не удерживал, как будто не сразу поверив, что стал свободен, а затем осторожно подтянул к груди ту руку, которая была вывернута и, бережно перехватив ее второй рукой, попытался подняться. С первого раза ему это не удалось. Более того, он еще и приложился плечом поврежденной руки об стену, причем довольно чувствительно. Но не заорал, а только скрипнул зубами. После чего напрягся, все-таки сумел воздеть себя на ноги и, повернувшись, тихонько двинулся куда-то внутрь приюта. Ну, а что вы хотели – здесь Ком, здесь тебя никто жалеть не будет, так что никакого смысла давить на жалость нет…

Когда Андрей и Бабурака, громко обсуждая, на кого именно будет лучше сходить поохотиться, ввалились в помещение, арендуемое той частью команды Андрея, которые сопровождали его в путешествии на пятый горизонт, землянин, продолжая этак небрежно цедить слова, сделал незаметное движение рукой, которое обозначало вопрос по поводу того, насколько комнаты защищены от прослушивания. Громогласно хохочущий Бабурака понимающе повел подбородком и, сделав пару шагов, наклонился над стоявшим на ближней кровати ранцем. Пара дирсов, и он резко оборвал свой гогот.

– Уф, наржался. Аж мышцы челюсти болят, – усмехнувшись, произнес он, разворачиваясь к Андрею. – Да уж, лидер, появился ты как всегда эффектно. Ну, да оно и к лучшему.

– Из-за чего конфликт-то? Проблемы будут? – уточнил Андрей.

– Да нет, – небрежно махнул рукой бродник. – Так, писюнами померялись. Я Меднолобого уже не первый урм знаю. Пересекались, не раз. И все время цапаемся.

– Проблем точно не будет? – повторил парень.

– Вот уж стопроцентно нет, – расплылся в улыбке Бабурака. – Наоборот, он еще гордиться будет.

– Чем?

– Ну, как же – ему же сам Кузьмич плюх навешал. Тот, который в одно рыло косаря уработал. А он, гляди как – даже жив!

Землянин усмехнулся и понимающе кивнул, но почти сразу посерьезнел.

– Ладно, с этим понял. А как у нас дела на самом деле?

– Да в общем, все более или менее, – пожал плечами бродник, усевшись на кровать и принявшись расстегивать высокие полусапоги с укрепленными хассахитином носками и голенищами. – За те полтора блоя, что тебя не было, потеряли двоих. Еще девять человек было ранено. Но почти все уже оклемались. Только Гравенк еще ковыляет с регенератором на голени. Ему левую ступню оторвало, но она уже почти восстановилась. Еще четверых приняли с испытательным сроком. Один из вновь принятых перешел из команды Тройбока, а остальные из новых команд. Ну, которые рассыпались…

– И как?

– Да нормальные парни, – пожал плечами Бабурака. – Даже этот, который от Тройбока. Он у этого урода всего два сауса и пробыл. Говорит, что сразу хотел уйти, как понял, куда вляпался, но тот его застыдил, мол, команду бросаешь и все такое… Но решать тебе. Они же пока на испытательном.

Андрей молча кивнул.

– Ну, а теперь рассказывай, что такое случилось, что ты сорвался и рванул сюда.

– Да ничего особенного, лидер, – пожал плечами Бабурака. – Мы просто наконец-то насобирали ингров для того, чтобы продать на каком более высоком горизонте, – вот меня сюда и отправили. – Он сделал паузу, после чего нехотя добавил: – Ну, и тебя поторопить. Не без этого. Все уже замаялись ждать, когда ты из своего обучения выберешься. Нет, Лысый, конечно, тот еще фрукт, но сколько можно-то?

– Лысый? – озадачено уточнил землянин. – А-а-а, ты про… э-э-э… погоди, так ты его знаешь?

– Да этого юмориста многие знают. Надо же было додуматься такой пряничный домик себе забацать вместо нормального жилья, – сварливо заговорил бродник. – И чем только думал? Уж точно не башкой.

– И чего про него говорят? Кто он? Откуда взялся? Какие у него силы? Кем его вообще считают? – заинтересованно спросил Андрей.

Вообще-то, по уму, подобные вопросы стоило задавать до того, как он пошел на свое ученичество, но все мы крепки задним умом. Да и Тишлин, когда говорила о нем, предупредила, что Ксагриф тщательно скрывает любые сведения о себе. Вот Андрей и не стал никого спрашивать. Ну, до первой встречи. А потом все понеслось так вскачь, что быстро стало не до вопросов. А тут, оказывается, его многие знают…

Но не все оказалось так просто.

– Да хрен его знает, – Бабурака пожал плечами. – Ничего про него толком неизвестно. Мужик авторитетный и, точно, сильный. Пробовали на него наезжать. Не здесь, в Эсслельбурге, а раньше. В других поселениях. В Эсслельбурге-то он осел пару-тройку урмов назад, а сколько вообще в Коме – никто и не помнит… Но обломались. Кто-то заднюю включил, а кто-то просто исчез. Причем никто толком и не знает не то что куда, но и где. Потому как часть таких исчезнувших вроде как вообще за периметр не выходила. Но и в поселении их тоже обнаружить не удалось. Хотя искали. Короче, мутно все с этим…

Землянин понимающе кивнул. Всех возможностей наставника он, естественно, не представлял, но и то, что удалось увидеть во время ритуала, впечатлило по полной. Особенно если вспомнить, что на то буйство хасса, которое творилось в тренировочном покое, датчики поселения никак не отреагировали. Ну вот как будто не было ничего. То есть уровень оперирования хасса у кларианца был просто запредельным. От такого что угодно можно ожидать…

– Но вот чего-то конкретного о нем известно мало, – продолжил между тем бродник, стягивая ботинки и принявшись шевелить пальцами с явным наслаждением на лице. – Понятно, что он кларианец, но его земляки вообще о нем говорить отказываются. И сам – та еще сука скрытная. Даже уровень владения хасса точно неизвестен. Кто-то говорит, пятый, а кто уже и шестой.

Андрей усмехнулся. Да уж, действительно «сука скрытная»… В его собственном внутреннем рейтинге по уровню оперирования хасса наставник числился на уровне «бог», но кто его знает, какие реальные возможности у легендарных «семерок», само существование которых считалось не слишком достоверной легендой Кома? А тут, оказывается, Ксагрифа считают то ли «шестеркой», то ли даже «пятеркой»…

– Ладно, хрен с ним. Вы как, уже расторговались?

– Вчера последнее скинули. Только о результатах не спрашивай. Торговлей Абажей занимался.

– Так он тоже тут?

– Ну да, – Бабурака удивленно воззрился на лидера. – А кому еще продавать самые ценные ингры, добытые командой за последний блой?

– Так тут что, половина команды, что ли?

– Ну, не половина, но треть точно, – пожал плечами бродник, заваливаясь на кровать и закидывая правую руку себе под голову. – Но ты не волнуйся – ребята тут не просто глаза спиртным заливают, но и развиваются. У профа здесь своя клиника, и он предложил всем, кто доберется до Эсслельбурга, пройти в ней курс реабилитации каналов и немного потренироваться по его новой методике. Ну, по той, которую он на тебе первом опробовал. Было такое?

– Было, – медленно кивнул землянин и нахмурился. Все, что было связано с профом, вызывало у него повышенную настороженность.

– Ну вот. И еще он скидку дал. Так что и те парни, кто вместе с тобой пришел, ну и те, кто с нами – зазря времени не теряли…

Андрей задумался. Интересно, а чем им грозит подобная щедрость Бандоделли? Все были уверены, что никаких секретных чипов или там, гипнозакладок в Коме можно не опасаться. Потому как все, что было хотя бы чуть-чуть сложнее распределенных линков Ком рано или поздно выжигал напрочь. Симбиотические не в счет, они имели биологическую природу, причем основой для них вроде как служили такни каких-то тварей Кома. А гипотетические гипнозакладки слетели бы после первого же столкновения с тварями. Под комбинированным воздействием хасса, атак тварей и той адреналиновой бури, которая бушевала в крови сражающихся бродников.

Но это только так считалось… А землянин уже пару раз столкнулся с тем, что то, в чем все в Коме были полностью уверены, вследствие чего постоянно провозглашали это с видом абсолютно всем известной истины, на самом деле оказывалось пшиком. Например, та непреложная аксиома о том, что все, что происходило вне Кома, так там и остается. Уже как минимум двое, Шлейла и Тишлин, сообщили ему, что на самом деле это не совсем так. Ну, или, совсем не так…