Брихадараньяка упанишада
Ранние упанишады и Брихадараньяка
Дать достаточно краткое и одновременно емкое определение жанра упанишад нелегко: сюда входит свыше двухсот произведений, одни из которых занимают страницу, другие — больше сотни страниц, один — в стихах, другие — в прозе, произведений этического, философского, ритуального характера (порознь или одновременно), создававшихся на протяжении свыше двух тысячелетий. Значительно расходятся между собой и интересующие нас здесь в первую очередь так называемые главные 10–15 упанишад, издавна выделенных и прокомментированных индийскими философами, хотя их хронологические и тематические рамки не столь широки. Отнюдь не полное представление о них дает и знакомство с переведенной здесь Брихадараньякой — одной из наиболее старых и значительных упанишад.
На своей родине упанишады по сей день окружены любовью и преклонением. И, пожалуй, чтобы войти в этот раздел санскритской литературы, следует, прежде всего, уяснить себе место, отведенное ему индийской традицией. Уже древнеиндийские авторы подвергли скрупулезной классификации буквально все доступные их наблюдению феномены окружающего мира и стороны человеческой жизнедеятельности, все творения своей культуры. И как ни непривычны для нас, как подчас ни условны отдельные принципы этой классификации, значение их для современного исследователя трудно переоценить. Древнеиндийская методика описания, подчас находящая себе аналогии в современной методике, изучалась до сих пор очень мало, между тем она дает незаменимый материал для строгой систематизации явлений древнеиндийской культуры, во всей их специфике — важная задача, стоящая перед современной индологией.
Упанишады составляют раздел ведийской литературы, которая классифицировалась, с одной стороны, по принадлежности к одной из четырех вед (veda — «знание», здесь по смыслу скорее — «священное знание»), с другой — по своему характеру внутри каждой веды (гимны, ритуальные предписания, разного рода комментарии к ним). Четыре веды — это: Ригведа (Rgveda; ṛс — «гимн») — собрание гимнов, Самаведа (Sāmaveda; sāman — «песнопение») — собрание песнопений, Яджурведа (Yajurveda; yajus — «жертвенная формула») — собрание жертвенных формул и Атхарваведа (Atharvaveda от Atharvan — имени легендарного жреца) — собрание магических формул, заклинаний.
Литература каждой веды состоит прежде всего из самхиты (saṃhitā — «собрание»), т. е. самих гимнов, заклинаний, формул. Самхита Ригведы включает 1028 гимнов (sūkta), расположенных по 10 разделам (maṇḍala). Самхита Самаевды — 1549 гимнов, снабженных нотацией, за исключением 75 все они повторяют тексты Ригведы. Самхита Яджурведы существует в нескольких редакциях, принадлежащих различным школам (Kathaka, Kapisthala-katha, Maitrayani, Taittirīya, Vajasaneyi). Первые четыре известны под традиционным названием Черной (krsna) Яджурведы, содержащей наряду с жертвенными формулами также и комментарии в прозе, характерные уже для брахман (см. ниже). Более однородна по характеру Vajasaneyi saṃhita или Белая (sukla) Яджурведа — сюда входит около 2000 гимнов и жертвенных формул, разделенных на 40 глав. Содержание Яджурведы восходит в большей своей части к тексту Ригведы, а также Атхарваведы. Самхита последней состоит из 731 заклинания в 20 книгах. Датировка самхит в целом наталкивается на значительные трудности. Отдельные их тексты складывались, по-видимому, в III–II тысячелетиях до н. э., некоторые ученые настаивают на более ранних периодах. С бо́льшей вероятностью можно датировать завершение работы над текстами самхит и их кодификацию — I половина I тыс. до н. э. Сравнительно позже, по-видимому, около середины I тыс. до н. э. произошла кодификация Атхарваведы, хотя отдельные ее тексты, конечно, восходят к более раннему времени[1].
Следующий раздел ведийской литературы — брахманы (brāhmaṇa — «объяснение Брахмана»), прозаические тексты самого различного объема, содержащие ритуальные, мифологические и другие объяснения к самхитам. В них выделяют определенные предписания (vidhi) и собственно объяснения (arthavāda). В рамках отдельных вед существовали брахманы разных ведических школ (śākhā — «ветвь»). Брахманы Ригведы — это Айтарея (Aitareya), приписываемая Махидасе Айтарейе, и Каушитаки (Kauśitaki); Самаведы — Панчавинша (Pañcaviṃśa — «в двадцати пяти [главах]», иначе Tāndyamahābrāhmaṇa) и Джайминия (Jaiminīya — название одноименной школы); Черной Яджурведы — Тайттирия (Taittirīya — название одноименной школы); Белой Яджурведы — Шатапатха (Śatapatha — «сто путей»), одна из наиболее значительных брахман, известная в двух редакциях: Канва (Kāṇva) и Мадхьяндина (Mādhyandina); Атхарваведы — Гопатха (Gopatha) брахмана более позднего происхождения. Время составления брахман совпадает, по-видимому, с последним периодом оформления самхит — ок. X–VII вв. до н. э.
В состав брахман входят араньяки (āraṇyaka — «лесная книга»), выделяемые обычно в особый раздел литературы. Это тексты, предназначенные для лиц, оставивших свой дом и удалившихся в лес, чтобы предаться благочестивым размышлениям. Соответственно этой цели содержание араньяк носит уже не столько практический (для лесных отшельников отпала надобность в сложных домашних обрядах), сколько умозрительный характер.
Подчас трудно провести границу между араньяками и упанишадами (upaniṣad). Упанишады — это разного рода поучения, передаваемые от учителя к ученику. Более древние упанишады в свою очередь входят в состав брахман и араньяк, сохраняя даже их названия (Айтарея, Каушитаки, Тайттирия и т. д.), другие существуют как самостоятельные тексты. Составляя как бы заключительную часть вед, упанишады иногда назывались веданта (vedānta — «конец вед», «цель вед») — название, впоследствии перенесенное на философскую школу, основным источником которой они явились.
Перечисленные разделы ведийской литературы составляют шрути (śruti — «услышанное»), т. е. откровение, внушенное будто бы свыше поэтам-мудрецам — риши (ṛṣi). Традиционную схему шрути в сжатом виде см. на стр. 9.
К другому разделу — смрити (smṛti — «запоминаемое», т. е. передаваемая по памяти традиция, восходящая к отдельным авторитетам) принадлежат ритуальные, законодательные, научные трактаты, возникшие на основе брахман и комментирующие веды. Трактаты эти, известные под названием сутр (sūtra — «нить»), образуют ведангу (vedāñga — «часть вед»). Сюда входили руководства по фонетике, грамматике, этимологии, метрике, ритуалу, астрономии, также относимые к отдельным ведам. Одни из них содержали толкования к тексту самхит, указания правильной рецитации (напр. Prātiśākhya), другие — руководства по домашним обрядам и жертвоприношениям, дополнявшие брахманы — так называемые калпасутры (kalpa). Калпасутры состояли из шраутасутр (śrauta — «относящийся к шрути»), посвященных жертвенному ритуалу; грихьясутр (gṛhya — «домашний») — наставлений по домашним обрядам; дхармасутр (dharma — «закон»; ср. ниже прим. к I.4.14), содержащих законодательство. Последние два рода сутр назывались также смартасутрами (smārta — «относящийся к смрити»). Старейшие из сутр относятся, по-видимому, ко второй половине I тыс. до н. э.; на их основе уже в более позднее время возникла обширная законодательная и научная литература, напр. Манусмрити («Законы Ману»), Яджнявалкья-смрити и другие сборники, до сих пор играющие большую роль в жизни индийцев.
Весьма характерно, что приведенная классификация ведийской литературы находит себе достаточно точные соответствия в ряде традиционных установлений, регламентировавших древнеиндийскую жизнь. Остановимся на двух таких соответствиях. Деление на четыре веды тесно связывалось с церемонией жертвенного обряда, требующего четырех главных исполнителей: хотара (hotar), который взывал к богам, произнося гимны Ригведы; удгатара (udgātar), сопровождавшего жертву пением Самаведы; адхварью (adhvaryu), исполнявшего необходимые для обряда действия и произносившего при этом формулы Яджурведы; и наконец, брахмана (brahman; не путать с названием варны), наблюдавшего за всей церемонией и исправлявшего ошибки жрецов, — функция его несколько искусственно связывалась с Атхарваведой. Другое соответствие — между родом ведийской литературы и жизненными стадиями (āsrama), учение о которых оформляется, по-видимому, уже в период ранних упанишад. Самхита составляет основу обучения на первой стадии — ученика (brahmacàrin), изучающего веды в доме учителя. Брахманы (и развивающие их сутры) регламентируют жизнь человека во второй стадии — домохозяина (grhastha), живущего семьей и исполняющего все предписанные обряды. Араньяки и входящие в их состав ранние упанишады буквально соответствуют третьей стадии — отшельника, уединившегося в лесу (vānaprastha) и предающегося благочестивым размышлениям. Интересно, что подобно тому как со временем упанишады обособляются от араньяк в самостоятельный четвертый раздел литературы, из третьей стадии выделяется четвертая: нищенствующий странник, отрекшийся от мира (samnyāsin), — идеал, неоднократно провозглашаемый упанишадами[2].
Говоря о значении названия «упанишада» (upaniṣad, f.), следует выделить, во-первых, его этимологическое значение, во-вторых, смысл, который придавался этому слову в самих упанишадах и в комментариях к ним. Этимология здесь достаточно прозрачна. Это отглагольное существительное от upani-sad — «сидеть около» (т. е. у ног учителя, получая наставления). Толкование это можно считать общепринятым[3]. Понимание же этого слова в упанишадах и классических комментариях несколько варьируется. Прежде всего это объяснение, учение, получаемое учеником (ср. Та[4] I.3.1; Ке IV.7; Ч; III. 11.3 и др.). Далее особо подчеркивается тайный, сокровенный характер учения (Шв. V.6 — vedaguhya upaniṣatsu gūḍham — «скрытое в ведах, скрытое в упанишадах»), которое следует передавать лишь определенным лицам (Бр. VI.3.12; Ч III.11.5; Шв VI.22; Му III.2.11 и др.)[5]. В дальнейшем слово это употребляется для обозначения текста, содержащего подобное учение, а также и для разного рода наставлений, не только из шрути[6]. Более искусственный характер носят толкования Шанкары (ок. VIII–IX вв.). Во введении к Катха и Тайттирия упанишадам он толкует корень «sad» то как «уничтожение» (отсюда упанишады — «разрушающие узы незнания»), то как «приближение» (отсюда — «приближающие к Брахману»). Так или иначе, обозначение истинного, сокровенного, возможно тайного, знания, по-видимому, развилось из первоначального значения upaniṣad — описания позы ученика, внимающего учителю, т. е. функционально связано с описанием самого процесса обучения.
Упанишады предстают перед нами, как составная часть ведийской литературы, наряду с самхитами и брахманами. Такое объединение несколько условно; как мы увидим, упанишады отражают иную ступень индийской культуры, новые проблемы, вставшие перед индийскими мыслителями. При сопоставлении упанишад с гимнами Ригведы сразу бросается в глаза специфический характер ритуальных предписаний последней, в то время как упанишады отражают внешнюю обрядность в меньшей мере, хотя и не свободны от нее (напр., Бр VI, в частности VI.4 — заклинания, перекликающиеся с Атхарваведой). Традиционная мифология и ритуал самхит являются здесь, как правило, исходной точкой для спекуляции, для монистического осмысления ведийского плюрализма (ср. ниже, стр. 33). Впрочем, отдельные примеры такого осмысления содержатся уже в Ригведе; особенно характерны в этом отношении гимны десятой, по-видимому, сравнительно более поздней, мандалы (X.5; 27; 88; 121; 129 и др.)[7]. Упанишады во многом развивают идеи, уже заложенные в ведийских гимнах[8], иногда дословно цитируя их (см. соотв. комментарии).
Момент толкования ритуала сближает упанишады с брахманами, этот момент и дает основание для формального включения отдельных упанишад в состав брахман. Однако толкование брахман — это скорее практическое толкование обряда, действия, быта домохозяина; то, что в древней Индии называли karmamārga («путь деяния»). Толкования упанишад — в большей мере умозрительного характера; это попытка если и не отбросить обряд, то во всяком случае уяснить символику обряда и связанных с ним образов, часто в плане соответствия между внутренним миром человека и внешним миром. Такого рода деятельность, знаменующую переход от состояния домохозяина к отшельничеству, называли в отличие от предыдущей jñāna mārga («путь знания»)[9]. Надо сказать, что попытки такого отвлеченного истолкования обряда встречаются и в брахманах; с другой стороны, форма изложения упанишад кое в чем родственна брахманам с их своеобразным сочетанием различных наставлений[10], экзегетических толкований, легенд, наивного этимологизирования.
Если по ряду существенных признаков упанишады могут противопоставляться самхитам и брахманам, то несколько иной характер носит их отношение к араньякам. Трудно подчас провести грань между старшими упанишадами (иногда — частями араньяк) и этими «лесными» трактатами. Такому совпадению араньяк с упанишадами соответствовало отмеченное уже первоначальное отсутствие грани между третьей и четвертой жизненными стадиями — лесным отшельником и отрекшимся от мира аскетом[11].
Как уже говорилось, в рамках отдельных вед существовали различные школы (śākhā). Каждая из школ представляла и хранила определенную традицию канонического текста, хотя принципиальных догматических различий между этими школами, по-видимому, не было; этим, возможно, и объясняются многочисленные повторы, совпадения, общие места уже в отдельных ранних упанишадах, в основном родственных по кругу затронутых проблем, но варьировавших манеру и порядок изложения в передаче той или иной школы[12]. Легендарная традиция (согласно Муктика упанишаде[13]) насчитывала 21 такую школу Ригведы, 1000 — Самаведы, 109 — Яджурведы и 50 — Атхарваведы, т. е. всего 1180 школ. Разумеется, в действительности их было гораздо меньше; нам же известны школы Aitareyin и Kauṣītakin Ригведы, давшие соответственно Айт и Kay; Tandin и Jaiminīya (Talavakāra) Самаведы, давшие Ч и Ке (другое название — Талавакара); Kātha, Maitrāyanīya и Taittiriyaka Черной Яджурведы, давшие Кат, Мт и Та с Маханараяной; Vājasaneyin Белой Яджурведы, давшую Бр и Ишу; Saunakīya и Paippalādi Атхарваведы, которым приписывалось различное число упанишад (в том числе Му, Пр, Ман и др.). Более поздние упанишады Атхарваведы уже в меньшей степени отождествляются с традицией отдельных школ и в основном связаны, как будет сказано, с отдельными культовыми течениями индуизма.
Как и многие другие древнеиндийские памятники, упанишады анонимны. В данном случае это естественно, так как перед нами литература шрути — «откровения». Проблема действительного авторства, по-видимому, не всегда интересовала индийцев в достаточной мере, вместе с тем отдельные произведения или их части принято было освящать именем того или иного авторитета — поэта, риши, мудреца. Ряд таких имен встречается и в упанишадах: обычно от их лица ведется поучение, они наставляют своих менее просвещенных собеседников. Достоверными сведениями о них мы не располагаем, имена их окружены легендами, тем не менее, у нас нет достаточных оснований сомневаться в реальном существовании многих из них. Таковы, например, Аруна, Пратардана, Уддалака, Яджнявалкья, Шандилья, Аджаташатру, Шветакету и другие. О некоторых будет сказано подробнее в комментарии. Естественно, возникает стремление связать с каждым определенную систему взглядов — попытки эти, как нам кажется, можно признать убедительными лишь в отношении немногих; то же можно сказать и о датировке их жизни[14].
Литературное окружение упанишад, даже наиболее старых, было весьма значительно. В Бр II.4.10 устами Яджнявалкьи названы Ригведа, Яджурведа, Самаведа, Атхарвангираса (тексты, связанные с одноименным жреческим родом и, по-видимому, несколько позже обозначавшиеся как четвертая веда, — ср. Ч VII.I.2.), итихаса (itihāsa — исторические предания), пураны (purāṇa — древние эпические поэмы), а также различные науки (vidyā), стихи (śloka), сутры, комментарии (anuvyakhyananl; vyakhyanani). В Ч VII.I.2, кроме вед, упомянуты, в частности, грамматика (vedānām veda), наука чисел (rāśi), предсказаний (daiva), хронология (nidhi), логика (vākovakya), военное дело (kṣatravidya), астрономия (nakṣatravidyā) и другие науки. Сходные сведения дает и Му I.I.5[15].
Датировка упанишад ставит перед исследователем значительные трудности. Их пытались датировать по способу изложения (проза — стихи), анализируя особенности стиля и языка, сравнивая прямые текстуальные совпадения, изучая степень развития отдельных их идей. Ни один из этих критериев, однако, сам по себе не дает возможности дать строгую хронологическую последовательность упанишад, которая не вызывала бы возражений с других точек зрения[16]. П. Дейссен[17]различает в порядке старшинства: 1) старейшие прозаические упанишады: Бр, Ч, Та, Айт, Кау, Ке; 2) стихотворные: Кат, Ишу, Шв, Му, Маханараяну, 3) поздние прозаические: Пр, Мт, Ман и 4) более поздние упанишады Атхарваведы. Классификацию эту в целом принимает М. Винтернитц[18]. Исследователи примерно сходятся, относя названные упанишады к числу старейших и отдавая предпочтение Бр и Ч; порядок же остальных упанишад в разных исследованиях варьируется[19]. O. Векер[20], анализируя язык десяти «главных» упанишад, разбивает их в порядке старшинства на четыре группы: первая (Бр, Ч, Кау) создана до Панини; вторая (Айт, Та, Кат) — по всей вероятности, до Панини[21]; третья (Ке, Иша) — возможно, до Панини, и четвертая (Шв, Мт) — после Панини. P. Ранаде[22], придающий решающее значение параллельным местам в различных упанишадах, смотря по тому, какое они получают развитие, выделяет соответственно 5 групп: 1) Бр, Ч; 2) Иша, Ке; 3) Айт, Та; 4) Кат, Му, Шв; 5) Пр, Мт, Ман. Как мы видим, различные критерии, подчас трудно друг с другом совместимые, ведут к установлению разных последовательностей. Это и естественно, если учесть, что каждая из упанишад зачастую содержит разнородные напластования, сочетает в себе прозу со стихами, более архаичные воззрения с более поздними. Не случайно С. Белвалкар и Р. Ранаде, рассматривающие содержание упанишад по четырем предложенным ими стадиям: брахман (1250–1100 гг. до н. э.), брахман и упанишад (1100-900 гг.), упанишад (900–750 гг.) и «новых» упанишад (750–600 гг.), выделяют все четыре элемента в Бр и Ч; первые три — в Та и т. д.[23]
Вместе с тем исследователи достаточно единодушно относят создание старейших упанишад, во всяком случае Бр и Ч[24], к VIII (или еще раньше) — VI вв. до н. э., т. е. к добуддийскому периоду. Что касается поздних упанишад, то время их создания простирается вплоть до мусульманского завоевания Индии — до XIV–XV вв. (напр., Алла упанишада, написанная по приказу Акбара).
Число «главных» упанишад обычно несколько варьируется. Давняя традиция насчитывает их десять: Iśa (Vājasaneyi), Kena (Talavakāra), Kaṭha (Kāṭhaka), Praśna, Muṇḍaka, Māṇḍūkya, Taittirīya, Aitareya, Chāndogya, Bṛhadāraṇyaka. Авторитет этих упанишад во многом основан на классическом комментарии Шанкары, охватывающем 11 упанишад (указанные выше и Śvetāśvatara). В своем комментарии к Брахмасутре Бадараяны Шанкара ссылается, кроме того, на Kauśītaki, Jābāla, Mahānārāyana и Paiñgala упанишады. Последние были известны и другому выдающемуся индийскому философу — Раманудже (XI в.); он использует также Maitrāyana (Maitri), Subālā, Cūlikā и упоминает, кроме того, еще Garbha и Mahā упанишады. Эти упанишады (в основном первые 10–13) обычно и привлекают внимание более поздних комментаторов, считаясь самыми авторитетными.
Среди собраний упанишад, претендующих на бо́льшую полноту, следует назвать собрание Нараяны (ок. 1400 г.), по-видимому, содержавшее 52 упанишады[25]; на его основе Г. Колбруком было составлено почти совпадающее с ним собрание 52 упанишад[26]. Другое собрание включает 50 упанишад, переведенных в 1657 г. с санскрита на персидский по приказу старшего сына Шах-Джахана принца Дара Шукуха[27]; этот сборник благодаря латинскому переводу Анкетиля Дюперрона с персидского (Oupnekhat… 2 vol. Argentorati, 1801–1802) впервые познакомил с упанишадами европейского читателя.
Большой известностью пользуется собрание 108 упанишад, так называемая Муктика (muktikā; — ср. mukti — «освобождение») — южноиндийского, по-видимому, более позднего, происхождения. В последней, 108-й упанишаде этого собрания, Муктике, Рама (воплощение Вишну), поучая царя обезьян Ханумана, говорит ему, что полное освобождение достигается прочтением всех ста восьми упанишад и перечисляет их. Упанишады эти, за немногими исключениями, включают в себя все тексты упомянутые в других собраниях[28]. Вот этот список:
1. Iśā
2. Kena
3. Kaṭha
4. Praśna
5. Muṇḍaka
6. Māṇḍūkya
7. Taittiirīya
8. Aitareya
9. Chāndogya
10. Bṛhadāraṇyaka
11. Brahma
12. Kaivalya
13. Jābāla
14. Śvetāśvatara
15. Haṃsa
16. Āruṇika
17. Garbha
18. Nārāyaṇa
19. Paramahaṃsa
20. Amṛtabindu
21. Amṛtanāda
22. Atharvaśiras
23. Atharvaśikhā
24. Maitrāyaṇī
25. Kauṣītaki
26. Bṛhajjābāla
27. Nrslinhatapanïya
28. Kālāgnirudra
29. Maitreya
30. Subālā
31. Kṣurlkā
32. Mantrikā
33. Sarvasāra
34. Nirālamba
35. Śukarahasya
36. Vajrasūci
37. Tejobindu
38. Nādabindu
39. Dhyānabindu
40. Brahmavidyā
41. Yogatattva
42. Ātmabodha
43. Nāradaparivrajaka
44. Triśikhibrāhmaṇa
45. Sītā
46. Yogacūḍāmaṇi
47. Nirvāṇa
48. Maṇḍalabrāhmaṇa
49. Dakṣiṇāmūrti
50. Śarabha
51. Skanda
52. Tripādvibhūtimahānārāyaṇa
53. Advayatāraka
54. Rāmarahasya
55. Rāmatāpanīya
56. Vāsudeva
57. Mudgala
58. Śaṇḍilya
59. Paiñgala
60. Bhikṣuka
61. Mahā
62. Śarīraka
63. Yogaśikhā
64. Turīyātitāvadhūta
65. Sannyāsa
66. Paramahaṃsaparivrājaka
67. Akṣamālikā
68. Avyakta
69. Ekākṣara
70. Annapūrṇā
71. Sūrya
72. Akṣi
73. Adhyātma
