— В раю, — повторил я. — Надо ехать вон туда, — я показал пальцем. — Проход в рай отмечен бело-красными столбиками, они слева вон от той елки. Смотреть на них надо десять секунд, не отрывая взгляда, иначе не увидишь ничего. Проезжаешь между столбиками, а дальше по колее тридцать семь километров. Где-то там твой Волков с гуриями в траве кувыркается.

— А жиденок этот, — капитан указал пальцем на моего тезку, — тоже из рая?

— Жиденок — плохое слово, — строго сказал я. — Надо говорить «еврей», а еще лучше — «ребе». Сергей, скажите своим, пусть вылезают из машины, мы уже в нормальном мире. Натан! — крикнул я внутрь кабины. — Выходите!

Натан выбрался из кабины и я вручил ему другой конверт, на этот раз с рублями.

— Дальше придется ехать автостопом, — сказал я. — До Москвы этого хватит, а в Москве вы найдете израильское посольство и будете разбираться уже с ним. Это будет непросто, но вы справитесь — вам деваться некуда.

— Это будет несложно, — улыбнулся Натан. — У меня есть хорошие знакомые в вашей городской синагоге.

— Натан, я правильно поняла, что вы один из двух главных раввинов всего Израиля? — спросила Головастик.

Натан кивнул.

— Ну, так даже лучше, — сказал я. — По любому, мы с Головастиком сделали все, что могли, дальше разбирайтесь сами.

Натан хитро прищурился и уточнил:

— Не все, что могли, а все, что посчитали нужным. Я могу с вами поговорить?

— Пожалуйста.

— Нет, не сейчас. С вами можно будет потом связаться?

— Если хотите, можете помолиться Головастику, — сказал я. — Попросите ее переместить вас в рай, в дом Сергея Иванова, который раньше был антихристом. Вряд ли она откажет. Она может, конечно, пропустить молитву мимо ушей, случайно, но обычно к просьбам верующих она прислушивается.

— Мне казалось, сатанистов совсем немного, — заметил Натан.

— Можно считать, их вообще нет, — уточнил я. — А те, что есть, в основной массе — отморозки безбашенные. Но на молитвы по делу Головастик обычно отвечает. Для нее они редкость, а не надоедливый фон, как для Бомжа.

— Боюсь, это невозможно, — печально сказал Натан. — Молиться Сатане… а тем более Баалу…

Я пожал плечами.

— Как знаете, — сказал я. — Но если вдруг передумаете — милости прошу.

Кто-то подергал меня за рукав. Я обернулся и увидел, что это капитан Бейцалов.

— Вы все с ума сошли? — жалобно спросил он. — Или издеваетесь? Программу «Розыгрыш» снимаете с моим участием?

— А ты, что, звезда? — ответил я вопросом на вопрос.

Капитан тяжело вздохнул.

— Так что мне делать? — спросил он еще более жалобно. Вдруг в его голосе проснулись командные нотки: — Где мой боец?! Почему ты его оставил?!

— Я уже объяснял, — терпеливо повторил я. — Боец сбежал. Загулял с гуриями.

— Сбежал? — переспросил Бейцалов. — Тогда поедем искать. Тимофеев! — вдруг рявкнул он неожиданно мощным баритоном. — Ко мне!

Из «козла» выскочил худощавый солдатик в помятой полевой форме и побежал к нам, на ходу натягивая камуфляжную кепочку. Приблизившись метров на пять, он попытался перейти на строевой шаг, но капитан рявкнул:

— Отставить!

И добавил уже нормальным голосом:

— Отгонишь «урал» в часть, а если ваишникам попадешься — сгною. Понял?

— Так точно, — испуганно ответил солдатик.

— Выполнять! — снова рявкнул Бейцалов.

— Есть! — отозвался солдатик, четко повернулся через плечо, побежал было обратно к УАЗу, но остановился, повернулся обратно и полез в кабину.

— Подожди, — сказал я ему. — Сейчас проверю, весь ли груз сгрузился.

Натан неодобрительно зацокал языком.

Я обошел грузовик сзади, заглянул в кузов и обнаружил, что, таки да, евреи сгрузились. Брр… Что-то я даже думать начинаю с еврейским акцентам, не к добру это…

— Поехал! — крикнул я, глядя в водительское зеркало.

И на всякий случай продублировал свои слова отмашкой руки.

— Дух? — спросил я, обращаясь к Бейцалову.

— Дух, — подтвердил Бейцалов. — Только-только полгода отслужил. Ну что, поехали, что ли?

10

— Вот сюда, — сказал я, указывая пальцем на два ряда красно-белых столбиков, обозначающих дорогу в рай. — Налево и между столбиками.

— Какими столбиками? — недоуменно переспросил Бейцалов.

— Поворачивай и увидишь.

Капитан нажал на тормоз и аккуратно повернул налево в узкий просвет между деревьями. Вдруг он резко ударил по тормозам.

— Ну ничего себе! — воскликнул он. — Почему я их не видел?

— Магия, — пояснил я.

Бейцалов странно посмотрел на меня и ничего не сказал. Несколько секунд он сидел неподвижно, затем пощелкал рычагами в раздаточной коробке, УАЗик тронулся и продолжил движение.

Первые триста метров дорога (если это можно назвать дорогой) петляла по густому ельнику. Головастик специально выбрала такое место, чтобы сделать переход от Земли к раю более плавным. Почему-то Головастик считает, что ставить врата в чистом поле — вульгарно и пошло, что хорошо построенный переход в параллельный мир должен быть для путешественников почти незаметным.

Ельник кончился, мы выехали в поле. Бейцалов посмотрел назад и присвистнул. Я тоже посмотрел назад и сразу понял, чему он удивился — с этой стороны ельник выглядит как маленькая рощица в чистом поле. Совсем маленькая рощица — гораздо меньше трехсот метров в диаметре.

— Шиза какая-то, — констатировал капитан.

— Это не шиза, — возразил я, — это рай. Обрати внимание — тут гораздо темнее.

— Точно, — кивнул Бейцалов, — солнце почти зашло. Не могу поверить… Погоди… Это действительно рай? Про гурий — это не шутка была?

Я саркастически ухмыльнулся.

— Дошло, — констатировал я. — А мы, по-твоему, едем бойца выручать или с гуриями забавляться?

— Вообще-то мы едем ловить дезертира, — сказал Бейцалов. — И, по-моему, одно другому не мешает.

И засмеялся.

Мне вдруг стало противно. Я принял некорпореальность и невидимость и вылетел из машины прямо сквозь крышу. Со стороны это выглядело так, как будто я растворился в воздухе.

11

УАЗик защитного цвета появился рядом с моим домом минут через десять. Я вышел на крыльцо, УАЗ затормозил рядом, Бейцалов заглушил двигатель, вылез из машины и подошел ко мне. От него ощутимо попахивало спиртным, не иначе, в дороге приложился.

— Извини, командир, не обижайся, — сказал Бейцалов. — Ты, вообще, кто? Святой?

— Антихрист, — усмехнулся я.

Бейцалов состроил обиженную физиономию, дескать, не хочешь — не говори.

— Проводишь? — спросил он.

Я отрицательно покачал головой:

— Сам доберешься. Езжай по колее «урала», от входа в рай до того места тридцать семь километров по спидометру.

— Когда доеду, стемнеет уже, — вздохнул капитан. — Эта колея хоть прямо идет? В темноте с дороги не собьюсь?

— Колея немного петляет, обходя холмы, — ответил я. — Но оврагов тут нет, так что даже если съедешь с дороги, ничего страшного не случится. Держи все время на восток, на тридцать восьмом километре увидишь большую поляну, всю вытоптанную. Там я видел твоего бойца в последний раз.

— Это там гурии обитают? — поинтересовался Бейцалов.

Мне снова стало противно. Ну почему люди все время думают только о чувственных наслаждениях? Исключения, конечно, бывают, но они только подтверждают правило.

— Уезжай, — сказал я. — Ты мне надоел.

— Ну будь мужиком! — воскликнул Бейцалов и попытался ухватить меня за локоть. — Поехали, дорогу покажешь.

С этими словами капитан Бейцалов провалился под землю. Эту магию я более-менее освоил — яма получилась в точности такая, на какую я рассчитывал. В меру глубокая, в меру узкая.

— У тебя одна минута, чтобы выбраться, — сообщил я. — Потом я закрою яму, она мне перед домом ни к чему. Прощай.

Я повернулся и ушел в дом. Ровно через минуту я закрыл яму. УАЗик к этому времени уже удалялся от дома с максимально возможной на бездорожье скоростью.

— Он не вернется, — сказала Лена.

— Вернется, — возразил я. — Гурии быстро утомляют.

— Его они не утомят, — вздохнула Лена. — Я заглянула в его мысли…

От этих слов меня покоробило. Не люблю я ковыряться в чужих душах, а еще больше не люблю, когда это делают другие. Чтение мыслей — процесс гораздо более интимный, чем секс, а когда в твоих мозгах копаются без разрешения, это более унизительно, чем обычное сексуальное изнасилование.

— Извини, — сказала Лена. — Я знаю, ты этого не любишь, но не удержалась. Он не вернется, потому что ему некуда возвращаться. На Земле его ждет комнатка в офицерской общаге, нищенская зарплата, солдаты-балбесы, а впереди — полная беспросветность и в конце пути алкоголизм. Жена от него ушла в позапрошлом году, с дочкой он видится раз в неделю, причем часто пропускает свидания, потому что ему стыдно, что от него разит перегаром. Костя Бейцалов останется во дворце до тех пор, пока не сопьется.

— Разве там есть алкоголь? — удивился я.

— Наверняка. Дворцы гурий для того и предназначены, чтобы предоставлять гостям чувственные наслаждения. Вряд ли там дело ограничивается одним только сексом. А что, хочешь проверить?

— Не хочу, — ответил я. — Ты, наверное, удивишься, но с тех пор, как я прошел через… ну, ты поняла… С тех пор мне больше не хочется дурманить себе мозги.

— Знаю, — кивнула Лена и улыбнулась. — И это не может не радовать.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями. Я никак не мог сформулировать вопрос, но Лена ответила на него еще до того, как я успел задать его. Причем ответила она тоже вопросом.

— Кому какое дело, что я думаю по этому поводу? — спросила она. — Хозяин больше не разговаривает со мной, я для него — отрезанный ломоть.

— Тебя это печалит?

Лена пожала плечами.

— Не знаю, — сказала она. — Я действительно не знаю, как к этому относиться. С одной стороны, конечно, печалит, но у меня ведь есть ты…

И мы поцеловались.

12

Лена была права, Костя Бейцалов так и не вернулся. На следующее утро я обнаружил УАЗик припаркованным у парадного подъезда дворца. Гурии уже успели обвесить крышу гирляндами цветов.

Я не стал заходить во дворец, я просто немного посмотрел на него из кабины «шевроле», а потом, когда гурии обратили на меня внимание и направились по мою душу целой делегацией, я развернулся и уехал.

Не знаю, почему я отправился в эту поездку на машине. Гораздо проще было воспользоваться магией и долететь до места назначения по воздуху, но мне не хотелось пользоваться магией. Мне хотелось почувствовать себя обычным человеком, нежданно-негаданно очутившимся в самом настоящем раю, только без мертвых праведников. Кстати, а почему это в раю нет мертвых праведников?

Я вспомнил кое-что из того, что Головастик рассказывала о параллельных мирах, и поспешно отбросил опасную мысль. Недавно открытый мир строится большей частью на основе веры создателя, но не только. В формировании мира принимают участие все разумные субъекты, находящиеся в нем. Если я поверю, что в раю есть праведники, они тут обязательно появятся. И то, что Головастик летала к краю мира и не видела никаких праведников, не будет иметь никакого значения. Обнаружится, например, летающий остров в форме облака или подземный город или дыра какая-нибудь в другое измерение… Нет, об этом лучше не думать, а то еще накаркаю…

Путь к краю мира занял три с половиной часа, по истечении которых я увидел перед собой еловую рощицу, стоящую в чистом поле вопреки всем законам биологии. Вот, значит, как оно вышло. Нет у рая никакой границы, он просто закольцован в четвертом измерении. Изящно.

Сам не зная, зачем, я направил машину на заросшую лесную дорогу, ведущую в обычный мир. Съезжу-ка я в гости к Зине, посидим, винца попьем, новости посмотрим по телевизору. Интересно, Головастик все-таки кинула клич среди журналистов или только грозилась в сердцах?

В просвете между деревьями замаячила узкая и разбитая бетонка. Я уже почти подъехал к ней, как вдруг увидел, что дорога перегорожена черным глазастым «мерседесом» с дипломатическими номерами. Не иначе, «Моссад» подсуетился.

Я вырулил на дорогу, подъехал к «мерседесу» вплотную и нажал на гудок. Из «мерседеса» вышел мужчина лет тридцати, светловолосый, голубоглазый и совсем не похожий на еврея. Он подошел к водительской двери моего джипа и сделал недвусмысленный жест, требующий опустить стекло. Слишком наглый жест по моему разумению.

Я еще раз нажал на гудок, воткнул пониженную передачу, слегка придавил педаль газа и джип медленно пополз вперед. Светловолосый мужчина разом растерял всю свою наглость и замахал руками почти что панически. Он что-то кричал, но я ничего не слышал — его голос заглушал Фредди Меркьюри, оглушительно призывающий замочить всех огров на много километров вокруг.