Я не стал ничего спрашивать у Хозяйки — она и без того слышала все мои мысли. Так что я просто ждал ответа.

— Фиона уже обращалась ко мне по этому поводу, — произнесла Хозяйка. — Отвечу тебе так же, как и ей: я не знаю, где сейчас Ричи и чем он занимается. Определить местонахождение адепта я могу только тогда, когда он вызывает Образ Источника. Но Ричи отлучён от Силы и не может этого сделать. Единственное, что мне точно о нём известно, так это то, что он жив. Я бы почувствовала его смерть — ведь он, несмотря на отлучение, по-прежнему связан с Источником.

Примерно такого ответа я и ожидал. Но знать хотел другое: способен ли Ричи на то, в чём я его подозреваю?

— При определённых обстоятельствах любой человек способен совершить преступление, — сказала Хозяйка. — Но моё «да» ты воспринял бы как истину в последней инстанции, как веское доказательство вины Ричи.

Пожалуй, она права. Но если бы я знал, за какие грехи Ричи отлучён от Источника…

— Это тебе не поможет.

Я разочарованно вздохнул. Глухой номер.

— Впрочем, — продолжала она, — один совет я всё-таки дам. Поговори с Софи, расскажи ей о нападении цербера.

Предложение Хозяйки мне совсем не понравилось. Софи приходилась Ричи сводной сестрой по отцу, была очень привязана к нему и сильно переживала, когда он исчез. Она наверняка воспримет мою историю в штыки и, чего доброго, ещё обвинит меня в попытке очернить брата. А я не хотел ни с кем ссориться, тем более с Софи, которую откровенно побаивался из-за того, что она, единственная во Вселенной, была адептом сразу трёх Мировых Стихий — Источника, Порядка и Хаоса.

— Твои страхи напрасны, — сказала Хозяйка. — Софи не станет ссориться с тобой, а попытается помочь. Я в этом уверена.

Ну раз уверена, то почему сама не поможет? Раз она знает всё, что известно Софи… Хотя нет! Насколько мне известно, Хозяйка не может читать её мысли.

— Совершенно верно, её мысли мне недоступны. И в любом случае я ничего не стала бы тебе говорить. Всё, что я узнаю от приходящих в Безвременье, разглашению не подлежит ни при каких обстоятельствах. А что касается Софи, то я просто имею основания полагать, что она обладает важной для тебя информацией. Это всё, что я могу сказать. А ты поступай как знаешь.

Ответить я не успел, так как уже в следующий момент оказался в авалонском дворце, в «нише» апартаментов Дейдры. Даром что я задержался для разговора с Хозяйкой, мы вернулись в материальный мир одновременно — и не просто секунда в секунду, а мгновение в мгновение.

— Вы долго беседовали? — поинтересовалась Дейдра.

— Нет, буквально пару слов.

— Она не сказала, когда пустит тебя к Источнику?

— Ничего конкретного.

— Не расстраивайся. Я хорошо её знаю, она уже одобрила твою кандидатуру. А теперь просто выжидает, испытывает твоё терпение.

— Я не расстраиваюсь. Нисколько.

Порой создавалось впечатление, что Дейдра ещё больше меня самого хочет, чтобы я стал адептом. Ей не терпелось снова взяться за моё обучение, поделиться со мной своим богатым опытом общения с Силой. За последние десять лет у Источника появился только один новый адепт — Фиона, которая, к огорчению Дейдры, по всем вопросам предпочитала обращаться к тётушке Бренде. Зато в моём случае Дейдра рассчитывала взять реванш.

Мы вышли из «ниши» в уютную гостиную с окнами на вечнозелёный дворцовый парк. Возле крайнего окна в кресле сидела моя мать Пенелопа — как всегда юная и прекрасная, с очаровательным мазком краски над левой бровью. При нашем появлении она встала и тепло улыбнулась:

— Здравствуй, Феб.

— Привет, мама.

Пенелопа подошла ко мне и поцеловала в щеку. Я заботливо вытер с её лба краску.

Глядя на маму, я словно смотрел в зеркало. Обычно сыновья гораздо больше похожи на своих отцов, чем на матерей, но в моём случае всё было иначе. Я ничуть не напоминал смуглого брюнета Диониса, зато очень сильно походил на Пенелопу. Нередко нас принимали за брата и сестру, а порой даже за близнецов. У меня были мамины карие глаза, такие же, как у неё, волнистые каштановые волосы, а моё лицо было почти точной копией её лица, разве что с более резкими, как и подобает мужчине, чертами.

— Слышал, ты пишешь бородатого Артура.

— Да, — кивнула мама. — Но дальше придётся работать по памяти. После сегодняшнего сеанса он не выдержал и побежал бриться. Шон просто замучил его насмешками.

— Я же говорю: придурок, — сердито отозвалась Дейдра. — Как на меня, то с бородой отец выглядел здорово. Был похож на настоящего короля. Но Шон… — Вдруг она осеклась, на её лицо набежала тень досады. — Вот чёрт! Опять он.

— Кто? — спросил я.

— Рик, — объяснила Дейдра, и я понял, что она имеет в виду старшего брата Анхелы, дядю и тёзку кузена Ричи. — Кеви опять притащил его в Авалон. Сейчас он идёт по коридору — видно, намылился ко мне в гости.

Я же присутствия Рика не чувствовал и почувствовать не мог. Все стены и двери королевского дворца были защищены мощными чарами от подглядывания и подслушивания, непроницаемыми как для обычных колдунов и ведьм, так и для рядовых адептов. Однако Дейдра была особо приближённой к Источнику и обладала обострённым чутьём.

— Значит так, — после секундных раздумий сказала она. — Феба я привела, а теперь сматываюсь. Не хочу встречаться с Риком. А вас могу перебросить к Диане.

— Нет, спасибо, — покачал я головой. — Мы пройдёмся пешочком. И не к Диане — пусть она спорит с Брендой, лучше ей не мешать.

— Тогда скажете Рику, что меня нет.

— Договорились.

Дейдра скрылась за дверью «ниши», а мы вышли из её покоев в коридор и там встретили тёмноволосого мужчину в военной форме с четырьмя адмиральскими звёздами на погонах. Выглядел он лет на тридцать пять по меркам простых смертных, хотя на самом деле уже перешагнул семидесятилетний рубеж. Его смуглое лицо чем-то напоминало Ричи; что и неудивительно — ведь он приходился ему родным дядей.

Адмирал космического флота Рикардо Альварес де Астурия, больше известный в родном мире как Звёздный Рик, был уникальным в своём роде колдуном. Но не потому, что обладал какими-то выдающимися способностями — как раз они были у него вполне заурядными. Удивление вызывал сам факт наличия этих способностей, поскольку родился Рик обыкновенным человеком, а колдовской Дар получил уже будучи взрослым. И совсем не так, как его сестра Анхела, не от Источника. Рик имплантировал себе Дар искусственно, с помощью передовой науки космического мира. Больше никому повторить его успех не удавалось: во всех остальных случаях привитый методом генной инженерии Дар оказывался ущербным — он был непробуждаем и по наследству не передавался. В колдовском сообществе эти неудачи огорчали разве что немногочисленных фанатиков всеобщего равенства людей, вроде Кевина, моей бабушки Помоны и Дженнифер, матери Фионы. Все остальные (и я в том числе) считали, что для Вселенной достаточно и десяти миллионов колдунов и ведьм. А сотни миллиардов таких же, как мы, было бы явным перебором.

Собственно, для многих членов колдовского сообщества перебором было уже само существование высокоразвитой цивилизации простых смертных, которые с помощью машин овладели Силами Формирующими Мироздание, подчинили межзвёздные расстояния, а с недавних пор их корабли стали проникать в соседние миры — правда, крайне медленно и с большим трудом. Восемнадцать лет назад, когда скрывать местонахождение космического мира стало невозможно, дед Артур объявил его официальным владением Дома Источника (о чём местные жители даже не подозревали) и взял под свою защиту — что положило конец всем разговорам о целесообразности его уничтожения. Воевать с Авалоном никто не хотел, тем более что позицию Дома Источника открыто поддержали и дед Янус, и Брендон, король Света, и правитель Истинного Марса, король Валерий. Когда страсти поостыли, Артуру с Кевином удалось убедить глав остальных Домов, что космическая цивилизация не будет представлять угрозы для колдовского сообщества, если сами колдуны не станут провоцировать агрессию — а места во Вселенной хватит для всех.

— Моё почтение, Пенелопа, — вежливо поклонился Рик моей матери, а затем крепко пожал мне руку. — Здоров, Феб. Как поживаешь? Нормально? А я вот проходил мимо и решил заглянуть в гости к Дейдре.

— Увы, ты опоздал, — сказала мама. — Она только что ушла через «нишу». А куда, не сказала.

Рик, конечно, всё понял. А я мог только посочувствовать ему. Уже тридцать лет он бегал за Дейдрой — а она, в свою очередь, бегала от него. Я бы на месте Рика давно сдался. Хотя кто знает…

— Очень жаль, — огорчённо произнёс Рик. — Ну что ж, ладно… Кстати, Феб, ты давно видел Фиону?

— Совсем недавно. А что?

— Да так, ничего. Просто до меня дошли слухи, что в последнее время она активно собирает информацию про Ричи, расспрашивает о нём знакомых и старых друзей. Ты случайно не в курсе, с чего такой внезапный интерес?

— Нет, не в курсе, — не моргнув глазом солгал я, а в уме сделал заметку предупредить Фиону, чтобы она была осторожнее в своих поисках. — Впервые об этом слышу.

— Когда снова увидишь её, передай, что Кевин и Анхела очень хотят поговорить с ней. Да и я не прочь. Но на наши вызовы она упорно не отвечает.

— Хорошо, передам, — пообещал я.

Попрощавшись, Рик вернулся в расположенные по соседству апартаменты Кевина, а мы стали пробираться сквозь хитросплетение многочисленных коридоров в северо-восточное крыло, где находились мамины покои. Дворец Новый Камелот возник вследствие кардинального и зачастую бессистемного расширения прежнего дворца Лейнстеров, поэтому местами он напоминал запутанный лабиринт, и порой даже старожилы не могли сориентироваться в нём без карты.

— Фиона и меня расспрашивала про Ричи, — сообщила Пенелопа. — Позавчера. Хотела знать, что я думаю о нём.

— И что ты ответила?

— Что плохо его знаю. На моих уроках он был тише воды ниже травы и звёзд, мягко говоря, с неба не хватал. Впрочем, Фиону не интересовали его успехи в живописи. У меня создалось впечатление, что она подозревает Ричи в каком-то неблаговидном поступке. Может, даже в преступлении. Причём отнюдь не десятилетней давности.

Да уж, моей маме в проницательности не откажешь. Многие обманывались её кукольной внешностью, но я-то знал, что она чертовски умна и отлично разбирается в людях.

— Почему ты так решила? — спросил я.

— По её вопросам. Каждый из них в отдельности был довольно невинным, но все вместе они наводили на определённые догадки.

— Понятно. Будет паршиво, если эти догадки дойдут до Кевина. Он, конечно, не станет драться с Фионой, но скандал получится отменный.

— Полагаю, с другими она была более осмотрительна. А со мной не слишком осторожничала. Знала, что я не побегу доносить на неё Кевину.

Что правда, то правда. У Пенелопы не сложились отношения со старшим из сводных братьев. Кевин перенёс на неё часть своей неприязни к Диане, которую невзлюбил с самого детства — и, надо признать, не без веских на то оснований. К счастью, меня этот досадный семейный конфликт не затронул; со мной Кевин всегда был приветлив и дружелюбен.

— А как ты думаешь, — спросил я очень осторожно, стараясь, чтобы в моём голосе прозвучало лишь праздное любопытство, — Кевин знает, где Ричи?

— Может быть. Хотя вряд ли — иначе сказал бы Анхеле. А она точно не знает.

— Ты уверена?

— На все сто процентов. Анхела, конечно, умеет притворяться, это необходимое качество для политика. Но за сына она переживает искренне, без всякой фальши. А примерно год назад жаловалась, что Софи явно знает что-то про Ричи, но ничего не говорит.

«Теперь ясно, — подумал я. — Так вот что имела в виду Хозяйка…»

Оказавшись в маминых покоях, мы миновали гостиную и прошли в соседнюю комнату, откуда доносилась детская болтовня. Это была просторная студия, где Пенелопа работала над своими картинами, а также давала уроки живописи придворной детворе. Сейчас в студии находилось около дюжины мальчиков и девочек пяти-шести лет. Только трое из них стояли за своими маленькими мольбертами и что-то сосредоточенно рисовали, а остальные, пользуясь отсутствием учительницы, попросту дурачились, двое мальчишек даже устроили дуэль на кисточках и уже успели основательно испачкать друг друга краской — к счастью, не масляной, а акварелью.

Когда мы вошли, дети мигом угомонились и недружным хором поздоровались со мной, а одна девочка с радостным криком «Феб!» стремглав бросилась ко мне. Я подхватил её на руки, и она слюняво чмокнула меня в щеку.

— Привет, братик!

— Здравствуй, Люси. Очень скучала по мне?

— Очень-очень, — ответила она. — Мама сказала, что сегодня ты придёшь, и я нарисовала тебя.

— Правда? — Я поставил её на пол. — Ну-ка покажи.

Люсия появилась на свет в результате последней попытки моих родителей воссоединить распавшуюся семью. Нечего путного из этой затеи не вышло, зато я обрёл долгожданную сестрёнку. Правда, видел её не так часто, как хотел бы — главным образом тогда, когда сам бывал на Земле Артура, поскольку Пенелопа очень редко и неохотно приводила Люсию в Поднебесный Олимп. Мало того, что она избегала лишний раз встречаться с отцом, так ещё и решила воспитать дочку истинной принцессой Авалона — в противовес мне, принцу Сумерек.

Между тем Пенелопа собрала у остальных ребят рисунки и отпустила их с урока. Дети гурьбой выбежали из студии, а мы с Люсией подошли к её мольберту, и она с гордостью показала мне своё творение:

— Нравится?

Сестрёнкины рисунки были ещё по-детски схематичными, однако в них чувствовался большой потенциал. Люсия вообще была необыкновенно одарённой девочкой: она унаследовала от мамы её талант к живописи, а от бабушки — уникальные математические способности. Это, кстати, служило причиной постоянных конфликтов между Дианой и Пенелопой. Мама жёстко ограничивала Люсины занятия точными науками, что страшно не нравилось Диане. Я в этом споре был целиком на маминой стороне, так как хотел, чтобы сестрёнка испытала все радости детства и выросла всесторонне развитой личностью, а не эмоционально отмороженным вундеркиндом.

— Замечательный рисунок, Люси, — сказал я, нисколько не покривив душой. — Только зачем я держу копья в обеих руках?

— Это молнии, — снисходительно объяснила она. — Ты стоишь на горе и бросаешь их вниз. Другие девочки тоже рисовали тебя с молниями.

Я вздохнул и растерянно посмотрел на Пенелопу. Мама пожала плечами и улыбнулась. Ей это казалось забавным.

А мне — нисколько.

Фиона, принцесса Света

4

В непосредственной близости от Владений Порядка я не рисковала пользоваться Силой Источника, поэтому последний отрезок пути мы прошли по Туннелю и вышли в одном из миров Внешнего Обода. Дальше Туннель не действовал; глубже в Порядок могли пройти только порождённые им же самим существа, адепты его Силы, а также неофиты — безумцы, возжелавшие стать его адептами. Мы с Фебом не принадлежали ни к одной из упомянутых категорий.

Вокруг нас простиралась безжизненная равнина, которая на юге плавно переходила в горную гряду. Издали горы казались ненастоящими, игрушечными, они были слишком правильными, симметричными. Да и сама равнина походила на упрощённую компьютерную модель с однородной текстурой. Ландшафт всех планет в мирах Внешнего Обода мог быть точно описан в аналитическом виде с помощью пусть и сложных, но регулярных функций. Даже свойства поверхности (коэффициент трения, упругость, теплопроводность и прочее) менялись от точки к точке в строгой математической закономерности. Сами планеты обращались вокруг своих светил по правильным эллиптическим орбитам, а звёзды равномерно располагались по всему небосводу, чередуясь по спектральному классу и яркости. Здесь не действовали принятые в остальной части Вселенной физические законы; здесь не было места никакой случайности — ни на микро-, ни на макроуровне; здесь движением каждого атома, каждой элементарной частицы управлял Порядок. Таково было представление этой Стихии о гармонии и совершенстве…

Вопреки нашим ожиданиям Софи нас не встречала. Оглядевшись по сторонам, я спросила:

— Феб, ты уверен, что правильно запомнил координаты?

— Уверен.

— Но всё же это Владения Порядка, и ты мог…

— Система координат везде одинаковая, — отрезал он сердито, — и я ничего не напутал. Не считай меня неопытным мальчишкой, Фи. Это уже достаёт.

— Извини, — сказала я.

По стандартному летоисчислению Феб был моложе меня на три года, а фактически на все шесть (ибо я родилась в быстром потоке времени), так что в детстве наши отношения строились по принципу «старшая сестричка — младший братик». С годами разница в возрасте между нами практически стёрлась, но порой у меня случались рецидивы прошлого, я бессознательно входила в роль старшей сестры и начинала поучать его или ставить под сомнение его колдовской опыт. В таких случаях он, ясное дело, здорово злился — тем более что в Сумерках многие считали его наследником Зевса…

Вдруг перед нами возникло рослое человекоподобное существо в белом одеянии, с крыльями за спиной и двумя громадными мечами на широком поясе. Над его головой парил золотой нимб — Знак Янь. Это был один из Карающих Ангелов Порядка — или, как эти твари называли сами себя, Агнец Божий.

— Ты пришёл слишком рано, принц Сумерек, — заявил Агнец, глядя на Феба лишёнными зрачков глазами. Затем повернулся ко мне: — А тебе здесь и вовсе не место, принцесса Света. — После чего растаял в воздухе.

Мы с Фебом растерянно посмотрели друг на друга.

— Что за дела? — произнесла я. — Ну, со мной-то всё ясно. Софи меня не приглашала, к тому же я адепт Источника, и здесь мне действительно не место. Но почему для тебя слишком рано? Может, она назначила конкретное время?

— Нет, — покачал Феб головой. — Просто сказала: приходи, буду ждать. Я так понял, что прямо сейчас. Странно…

Я лишь молча кивнула. Да уж, действительно странно. Прежде всего то, что Софи пригласила Феба для разговора на Внешний Обод Порядка, хотя ей ничего не стоило явиться в Авалон. Впрочем, Феб тоже хорош — целую неделю никак не решался обратиться к ней со своей проблемой, даром что она почти ежедневно наведывалась в Камелот, где у неё был муж и двое младших дочерей. В конце концов, под моим нажимом, он всё-таки связался с Софи по зеркалу и попросил о встрече, объяснив, что речь идёт об очень важном деле. По словам Феба, она ничуть не удивилась, сказала, что уже знает от Хозяйки о его деле, и дала координаты места, куда он должен прибыть. А Феб даже не сообразил спросить, почему Софи назначила встречу так далеко, фактически на краю Вселенной. Хотя в смысле расстояния это не имело значения — Хозяйка переправила нас из Безвременья почти на границу Полярной Зоны, и на оставшийся путь мы потратили не более четверти часа.

— Я вот что подумала, — после короткого молчания отозвалась я. — А вдруг Ричи адепт Порядка?

Феб скептически хмыкнул и покачал головой:

— Думаешь, Софи решила устроить нам трогательную встречу? Сомневаюсь. Будь Ричи связан с Порядком, он натравил бы на меня Агнца. Говорят, эти твари покруче церберов. Кроме того, цербер никогда не подчинился бы адепту враждебной Стихии. Это противоречит самой его природе.

— Как знать. Случаются и более странные расклады. Взять, например, ту же Софи. Это мы воспринимаем её нормально, так как с детства привыкли, что она объединяет в себе три фундаментальные Силы мироздания. А многие старшие до сих пор не могут это принять. Некоторые просто боятся её, а иные считают чуть ли не чудовищем.

— Особенно в твоём родном Доме, — докинул Феб.

— Да уж, точно, — согласилась я. — Наши радикальные митраисты, Ариман бы их побрал. Будь Софи адептом одного только Порядка, они бы поклонялись ей как младшей богине, а так…

Я не договорила, почувствовав поблизости резкую активизацию Янь. А Феб указал перед собой: