Крестная дочь великого инквизитора

— Идите спать, сеньорита, - велел ей Чар. - Вы сильно устали. Доброй ночи!

Кивнув ему, Кара направилась вверх по лестнице в отведенную ей комнату. Вопреки опасениям, та оказалась вполне чистой и уютной. Кара сняла насквозь мокрый плащ. С него все еще капала вода. Как смогла, отжала плащ над тазом для умывания, а потом расстелила его по стоящему около кровати сундуку.

В дверь постучали.

— Кто там? - спросила девушка.

— Переодеться не желаете, сеньорита? Ваши вещи отнесли ко мне в комнату, - услышала она голос Чара. Открыв дверь, она с благодарностью взяла у “сеньора инквизитора” сумку со своими вещами. Сейчас это было как нельзя более кстати. Надев сухое и теплое шерстяное платье Кара почувствовала себя почти счастливой. Ужасно хотелось спать, но было очевидно, что сейчас Чар пойдет общаться с хозяином постоялого двора и если она сама не послушает их разговор, то потом половина информации пройдет мимо нее. Так называемый слуга, которого прислал крестный, уже показал свой нрав и продемонстрировал свое нежелание делиться полезной информацией. Причиной тому могли быть как указания крестного, так и просто обычное “это женщина, пусть сидит дома и занимается женскими делами”. Кару такое уже даже не злило. Единственными мужчинами в ее жизни, которые относились к ней серьезно, были только отец и крестный. Слуги не в счет - им приходилось считаться с волей своей молодой хозяйки.

Очень осторожно Кара выглянула из комнаты и прислушалась. Негромкие голоса доносились снизу, стало быть, мужчины уже общались. На цыпочках девушка подошла к лестнице и замерла, прислушиваясь.

— …так почему же он не у вас остановился? - донесся до нее голос Чара.

— В тот день у нас народа было много. В Маракассе ярмарку затеяли, так что все комнаты заняли.

— И кто его направил в приют святого Ансельма?

— Да я и направил. Тут другой гостиницы нет. У меня был чулан свободен, я ему предложил, но сеньор инквизитор уступил его паре с ребенком, они тоже про ночлег спрашивали. Тогда я и подумал про приют. Все же лучше, чем в поле ночевать. Вот почему он не попросился на постой к кому-нибудь из жителей - про то не знаю.

— А ты, кстати, один здесь на хозяйстве? Жены нет что ли?

— Есть. И двое сыновей. Но они к теще поехали погостить. Вот, пока сам кручусь. После ярмарки посетителей немного.

— А в каком настроении был преподобный Максимилиан?

— В хорошем. Я бы сказал, благодушном. Пропустил пару кружек браги, пообщался с местными, а потом к вечеру пошел в приют. Больше я его не видел.

— А соседи что-нибудь говорят? Версии имеются? Только не рассказывай мне, что об исчезновении инквизитора не судачит все село, - Кара удивилась тому, насколько жестким и требовательным сейчас был голос Чара. Вот уж действительно - дознаватель инквизиции. Допрос по всей форме.

— Не буду, - в голосе хозяина постоялого двора послышались тревожные нотки. - Судачат.

— И что говорят?

— Да что только не говорят.

— Выкладывай, у меня есть время.

— Ну, на разбойников валят. Говорят, будто у преподобного с собой был увесистый кошель с золотом. Будто приютские его тихо пристукнули и схоронили на заднем дворе.

— Сам что думаешь?

— Видел я его кошель, когда он за еду и выпивку расплачивался. На увесистый похож не был. Если только второй где припрятал…

— С тех пор кто-нибудь из местных вел себя странно? Тратил много денег? Уехал неожиданно?

— Нет, тихо все было. Я бы знал, если что.

— Еще что говорят?

— Ох, сеньор… Говорят… - хозяин постоялого двора понизил голос так, что Кара теперь с трудом его слышала. - Будто в ночь его исчезновения возле церкви видели гуэрку. (Гуэрку - мифическое существо, предвещает скорую смерть. Появляется в образе собаки, птицы или недавно умершего человека. Прим. авт.).

— Собаку, поди, видели. У страха глаза велики. Но даже если гуэрку, то тело где? Одно дело - смерть напророчить, другое - труп спрятать. Еще слухи?

— Да все, вроде…

Судя по интонации, трактирщик хотел еще что-то сказать, но не решался.

— Говори, что хотел, - Чар тоже это заметил.

— Сеньор, я… кажется, я сам видел гуэрку.

— Почему следователю не сказал? Он же беседовал с тобой.

— Это было после того, как он уехал.

— Рассказывай.

Некоторое время было тихо, но потом хозяин гостиницы неохотно заговорил.

— Его многие с тех пор видели. Есть у нас один кузнец. Храбрый он человек. Сидел у меня как-то. И компания была. А там один начал про гуэрку рассказывать. Мол, видел у церкви. Кузнец как вы сказал: “Собака это была”. А тот ни в какую. Упирается. Слово за слово, они порешили к церкви ночью идти. Меня как свидетеля пригласили.

— И ты пошел? - в голосе Чара звучало явственное недоверие.

— Пошел. С такой-то компанией чего ж не пойти. Карлито, воля ваша, кузнец наш, он как бы не больше вас будет. За ним как за стеной…

— Что дальше? - “подбодрил” его Чар, когда пауза затянулась.

— Ну мы и пришли. Полночь пробило - тихо все. Мы туда-сюда. Тихо. Карлито и говорит: “Точно собака. Убежала уже. Идем, Санчо проставляется”... Санчо - это тот, с кем он поспорил. Мы уже уходить, как слышим - рычание. Карлито палку перехватил и пошел. А там, у могильной ограды, он… гуэрку. Лохматый, огромный, глаза как огонь горят и глухо так рычит. И клыки белые. Острые. Даже Карлито того… струхнул. Санчо и вовсе с криком бросился наутек. А меня будто к земле приморозило. Эта тварь к нам идет, бежать надо, а я ни с места. Но Карлито - не промах. Карлито как даст этой гадине палкой по морде и мы уж тогда побежали.

— И давно это было?

— Да дня четыре тому. Я жену-то с детишками отправил подальше. А сам вот… хозяйство веду. Можете не верить, но вот вам истинный крест - видел я потустороннюю тварь. Если людям верить, то скоро нам всем троим к праотцам отправляться. Кто гуэрку увидел, тот долго не проживет.

— Но на четыре дня тебя хватило, - хмыкнул Чар.

— Так бог рассудил, однако ж, как стемнеет, у нас никто на улицу не выходит. Страшно.

— А пропадал ли кто после преподобного Максимилиана? Или погибал?

— Нет пока. Бог милостив.

— Хорошо. Можешь быть свободен. Доброй ночи.

— Спасибо, сеньор Себастьян.

Заслышав тихие шаги на лестнице, Кара юркнула в свою комнату. Только закрыла щеколду, как тотчас услышала тихий стук. Помедлив, подошла к двери и спросила:

— Кто?

— Я, - голос узнать было немудрено.

Стоило только открыть дверь, как в комнату тотчас вошел Чар и сразу же закрыл за собой дверь.

— Лучше и быть не может. Комната трактирщика внизу, из постояльцев только мы вдвоем, а потому мне сегодня не придется лазить по окнам, - с весьма довольным видом сообщил он Каре. - Вы уже решили, о чем и как будете говорить с местными завтра после церкви?

— Я об этом еще не думала. Потом подумаю, ближе к делу. Смотря с кем смогу разговориться.

— Надеюсь, вам не придет в голову спрашивать о гуэрку сразу в лоб?

— О гуэрку? - растерялась Кара.

— Да полноте, неужели вы думаете, что я не услышал ваши шаги? - Чар укоризненно посмотрел на нее. - Но вы умница. Я опасался, что в зал спуститесь. Это могло помешать нашему разговору с трактирщиком. Вы правильно действовали, сеньорита.

Кара покраснела. Ей все равно было неловко за то, что она подслушивала чужие разговоры. Словно услышав ее мысли, Чар сказал:

— Монсеньор доверил вам дело инквизиции. Вам. Не мне и не кому-то другому. Если бы вы остались в своей комнате, я ни слова не сказал бы об этом разговоре. Потому что я здесь не только как телохранитель. В мою задачу входит также научить вас принимать правильные решения. И сейчас было принято правильное решение. Если у вас есть спутник или подчиненный, которого вы недостаточно хорошо знаете, нужно стараться, хотя бы на первых порах, полностью контролировать его действия. Желательно незаметно. Он может что-то не понять, забыть, неправильно услышать, в конце концов, он может специально сделать что-то не так. И вы должны об этом узнать как можно быстрее. Я специально ничего не рассказал вам об отчете следователя. Хотел посмотреть, что вы будете делать, - он улыбнулся одними глазами, а потом опять спросил. - Так что ответите на мой вопрос? Как вы будете узнавать у местных, что они знают о гуэрку?

— Честно говоря, я и не собиралась задавать им этот вопрос, как вы говорите, “в лоб”... Ты говоришь… Вы… - растерялась Кара, сообразив, что только что перешла на “вы” со слугой, тем самым будто признав равенство между ними. - Чар, а почему трактирщик обратился к тебе “сеньор Себастьян”?

— Потому что таково мое имя, согласно церковным записям.

— Тогда почему Чар?

— Потому что теперь меня зовут Чар. Так короче и удобней.

— Не понимаю, - сокрушенно покачала головой Кара.

— Да вам и не надо. Лучше поговорим о том, с чего вы будете начинать разговор с местными, - сбить Чара с темы было просто невозможно.

— Пока не решила, я же говорю. На месте разберусь, - нахмурилась Кара. - По обстоятельствам. Но, скорее всего, пожалуюсь, что ночью под окном бегала собака и выла. Просто мороз по коже. Думаю, если все так напуганы, то после этого на меня вывалят все, что знают про гуэрку и даже кое-что добавят от себя.

— Неплохо. Все выглядит очень неплохо. Кажется, теперь я начинаю понимать, почему монсеньор так восторженно о вас отзывается. Посмотрим, что будет дальше, но пока вы демонстрируете удивительное для своего пола здравомыслие.

— Чар, - подняв глаза к потолку, Кара сосчитала до десяти, как учил ее отец, и лишь потом продолжила. - Я теперь уже не знаю, кто ты - слуга или нет, но очень тебя прошу, пока мы вынужденно общаемся, забудь про свое отношение к женщинам. Точнее, не надо его при мне демонстрировать. Мне все равно, что ты думаешь на этот счет, но я не желаю слышать от тебя ничего подобного. Хвалишь - хвали, делаешь замечание - делай, но не надо никаких “неплохо для женщины”, потому что тогда непонятно, как к этому относиться. То ли это “спасибо, что вовсе не испортила”, то ли действительно неплохо.

— Я услышал вас, сеньорита, - Чар поклонился, скрывая улыбку.

— А теперь, может быть, ты что-нибудь расскажешь о себе? Меня не покидает ощущение, что, вопреки письму монсеньора, ты вовсе не слуга и никогда им не был.

— Это лишь ощущение, - отозвался Чар. - В настоящее время я слуга. И телохранитель.

— … а также наставник и инквизитор, ведущий расследование. Не перебор?

— Самую малость. Но я справлюсь, не переживайте. Вам теплого вина принести? Перед сном выпьете.

— Нет, спасибо, хватит с меня... вина. Так что написал следователь в отчете? Чар, я жду. Коль скоро “простой слуга” все же читал отчет, стало быть, пусть рассказывает теперь его содержание.

— Сами почитаете перед сном - у меня копия с собой. Вот вам еще один урок, сеньорита: когда кто-нибудь отказывается сообщать вам сведения, попробуйте задать вопрос при других обстоятельствах. Богу угодно число три. Трижды спросив, вы сможете сделать вывод, а так ли уж твердо настроен тот человек, который молчит. Очень часто так случается, что молчание продиктовано плохим настроением или иными преходящими соображениями. Тогда задав вопрос через некоторое время, вы имеете неплохие шансы получить на него ответ. Вот если после третьего раза ничего не изменяется, тогда приходится думать, как иначе получить нужную информацию. Итак, сеньорита Кара, позвольте удалиться. Дверь пока не закрывайте - передам вам текст отчета. Увидимся на утренней мессе. Позволите сопроводить вас?

Не дожидаясь ответа, Чар вышел из комнаты, но вскоре вернулся и передал Каре несколько сложенных вчетверо листов бумаги - отчет следователя. Поклонившись, он велел закрыть дверь и ушел к себе.

Глава 3. Гуэрку

Просыпаться категорически не хотелось. Еще и за окном опять лил дождь. Кара провалялась в теплой кровати почти полчаса до тех пор, пока в дверь не постучал Чар с вопросом:

— Сеньорита, вы идете на утреннюю мессу?

Сонным голосом Кара сказала, что вскоре спустится вниз. Вытащив сумку, покопалась в ней. В самом низу обнаружила аккуратно сложенные еще одно выходное платье, мантилью, пейнету (*Пейнета - гребень, который вкалывают в прическу, а сверху надевается мантилья. Прим. авт.) и даже пару туфель. Разложив все это на кровати, она быстро умылась, оделась, заплела косу. Довольно много времени провозилась, закрепляя пейнету, а потом - мантилью. Обычно ей с этим помогала служанка, но на сей раз пришлось все делать самой. Еще раз посмотрела в окно, вздохнула - дождь не утихал. Утешало одно - до храма было недалеко.

Чар ждал ее в зале. Бодрый, полный сил и энергии, он с аппетитом поедал за столом хлеб с сыром, запивая все разбавленным вином. Кара вздохнула - хотела б она в такую рань чувствовать себя хоть вполовину так хорошо. Сейчас на еду она даже смотреть не могла.

— Садитесь завтракать, сеньорита, у нас совсем мало времени.

— Спасибо, сеньор инквизитор, - Кара вежливо поклонилась, не забывая смотреть в пол, - но мне пока не хочется есть.

— Не хочется, но обязательно покушайте. Голод придет посередине мессы и, право слово, бурчащий в храме желудок - не лучший гимн, которым вы можете восславить Господа.

Кара послушно опустилась на стул, отрезала себе крохотный кусочек холодного мяса. Оно было вполне сносным. Отпила глоток вина. Захотелось еще мяса. И сыра. И хлеба. В общем, несмотря на раннее утро, завтрак в итоге удался на славу. Достав кошель, Чар расплатился с трактирщиком, подал Каре руку, и они вышли на улицу.

— Кстати, а мой крестный выдал тебе деньги на дорожные расходы? - спохватилась Кара. - Ты же не из своих, надеюсь, платишь?

— Об этом не волнуйтесь, сеньорита. Монсеньор все предусмотрел.

— Хорошо. Чар, я обратила внимание на то, что гуэрку, по словам трактирщика, появился после отъезда следователя. А из отчета видно, что жители уже тогда боялись выходить по ночам на улицу. Одно с другим не стыкуется. То ли хозяин постоялого двора врет, что собаку увидели недавно, то ли дело не в ней.

— Мы поговорим об этом за обедом или после него. А сейчас поменьше деловитости, побольше доброжелательности. Хотя… - Чар посмотрел потом по сторонам. По улице к храму с обеих сторон стекались на мессу прихожане. - Сейчас мы повысим вашу притягательность для местного люда, - сказав это, Чар потянул Кару за руку, заставив девушку повернуться к нему, а потом демонстративно поцеловал кончики ее пальцев.

— Ну вот, спорим, им будет непросто удержаться до конца мессы? - шепотом спросил он, наклоняясь почти к уху своей спутницы. - Стоит только святому отцу закончить церковную службу, так к вам тотчас все кумушки слетятся. Вам останется только направлять поток их мыслей в нужную сторону.

— Чар, ты не много себе позволяешь?! - яростно зашептала ему Кара. - А моя репутация?!

— Кого она волнует? - невозмутимо ответил ей Чар. - Вы выполняете задание инквизиции. Или, вы полагаете, монсеньор будет прислушиваться к мнению крестьян? - он протянул Каре руку и проводил ее в храм.

Девушка просто физически чувствовала направленные на нее взгляды и слышала тихий шепот местных сплетниц. Еще бы, какой повод! В город приезжает инквизитор, сопровождающий благородную сеньориту, и вот он на глазах у всего села целует ее руку! Что бы это значило? Уж не в любовной ли они связи? Уж не скрываются ли от родных девушки? Это же скандал! А что может быть интересней в тусклой сельской жизни, чем громкий скандал?

— После мессы я схожу на исповедь, - тихо сказал Чар, склонив голову к Каре. Месса началась, но они сидели рядом. Это действие также не укрылось от глаз местных жительниц. - Потом пообщаюсь со священником. А вас на выходе будут поджидать любительницы сплетен. Не теряйтесь. Начнут спрашивать, что между нами происходит, скажите, что ничего, и дальше по легенде. Помните ее?

— Да.

— Это подстегнет их интерес, при этом они не будут вас опасаться. Только обязательно создайте впечатление, что я вам категорически не нравлюсь. Тогда они будут думать, что вы мне ничего не расскажете и сделаются более откровенными. Все понятно?

— Да.

— Отлично, действуйте. Встретимся за обедом.