Крестная дочь великого инквизитора

— Ну, поскольку служанка, согласно легенде, у вас была, придется изображать деревенскую благородную сеньориту. Дочь идальго.

— То есть, меня?

— Вас, но не совсем, - Чар вновь занялся своим мечом, хотя, по мнению Кары, он и так выглядел чуть ли не лучше, чем все мечи, которые она когда-либо видела - ни пятнышка ржавчины, ни грязи, ни даже сколько-нибудь существенной царапины. - Вас, но только дочь идальго, а не крестную дочь монсеньора. Вспомните вашу соседку.

— Соседку? - вскинула голову Кара.

— Ну у вас была же какая-нибудь соседка, - невозмутимо пояснил Чар.

— Была.

— Вот ее и вспомните. Наверняка был кто-то того же возраста, что и вы.

— Допустим.

— Я не спрашивал. Просто вспомните и попытайтесь вести себя так же. Будем в урочище, понаблюдайте за поведением деревенских девушек. Попробуйте его скопировать. У вас получится, пусть даже и не сразу. А теперь, - Чар посмотрел на небо. Его потихоньку затягивало тучами, - ложились бы вы спать, сеньорита. Не ровен час, к утру дождь пойдет, выспаться не успеете.

Вздохнув и тоже, в свою очередь, посмотрев на тучи, Кара направилась к обустроенному для нее ложу. На настиле из лапника была расстелена теплая медвежья шкура, в изголовье вместо подушки - сложенное в несколько раз одеяло. Чего еще желать после целого дня пути? Скинув сапожки, и закутавшись в плащ, Кара легла спать. Костер тихо и очень уютно потрескивал, иногда выстреливая в небо крохотными искрами. Ветер шумел верхушками деревьев. В лесу кричала какая-то птица. Иногда чуть в стороне от путников, мелькали еле заметными тенями летучие мыши. Чар сидел, отвернувшись от костра и облокотившись об одно из бревен. То ли спал, то ли нес охрану, впрочем, от кого здесь было охранять?

— Отец, ну можно мне еще пару оладий?

— Можно, но после того, как ты мне обоснуешь, почему они тебе нужны, - отец улыбнулся в усы и кивнул слуге, чтоб не уносил блюдо.

— У меня мед остался, - нахмурилась Кара.

— Доешь его ложкой, - парировал отец.

— Я еще не наелась!

— Алехандро, принеси ей каши.

— Но отец!

— Обоснование. Я жду.

Кара тянула время, изображая растерянность. У нее был прекрасный план. Она думала над ним еще со вчерашнего дня. И ей не нужны были никакие оладьи. Главное, чтобы отец не догадался, что именно является ее настоящей целью.

— Отец, у нас осталась каша?

— Да.

— А оладьи?

— Тоже.

— Если я сейчас их есть не стану, кому их отдадут?

— Их съедят слуги, а что они не съедят - отдадут свиньям.

— То есть назавтра еду точно отдадут свиньям?

— Точно, Кара.

— Скажи, Алехандро, а много ли осталось оладий?

— Нет, четыре штуки, - отозвался слуга.

— А много ли осталось перепелов? - продолжила расспрос Кара.

— Шесть.

— А много ли осталось рулета?

— Довольно много.

— Алехандро, а со вчерашнего ужина остались марципаны?

— Да, сеньорита.

— Отец, Господь заповедовал нам делиться с ближними. Пожалуй, Алехандро, отнесите все, что осталось, на кухню, пусть слуги тоже полакомятся, а я удовольствуюсь вчерашними марципановыми пирожными. Раз их вчера не отдали слугам, следовательно, сегодня должны отдать свиньям. Смирение - одна из добродетелей, приличествующих благородным девицам, потому я, пожалуй, выберу из еды то, что оставили свиньям.

Некоторое время отец молча смотрел на дочь, а потом вдруг улыбнулся и приказал:

— Алехандро, принеси ей марципаны и оладьи. Она их честно заслужила. Молодец, Кара.

Это был ее самый первый выигранный спор. Отец тогда сказал, что гордится Карой. И она запомнила крылья, которые появились за спиной после этих слов. Чтоб еще хоть раз услышать такое, она готова была днями и ночами сидеть над книгами, коих в их доме было невероятно много, намного больше, чем у кого бы то ни было из соседей, даже тех, кто был намного состоятельней. Отец никогда не жалел на это денег, а когда крестный стал великим инквизитором, книжный дождь просто рекой полился на их скромный дом: “Риторика”, “История” и “Дидактика” соседствовали с житиями святых и “Молотом ведьм”. Чего только крестный ни присылал.

А потом, совсем недавно, уже после смерти отца, состоялся еще один спор, окончательно решивший судьбу Кары. Это был спор с крестным, но сам крестный запретил ей даже вспоминать об этом, и девушка хорошо понимала, почему..

К утру, как и предупреждал Чар, зарядил дождь. Кару разбудил шум капель, правда, на лицо они не попадали. Открыв глаза, девушка увидела над собой полог, сделанный из плаща. Ткань была натянута под углом между вбитыми в землю толстыми ветками, потому еще не успела промокнуть и неплохо защищала от дождя. Чара нигде не было. Девушка поежилась и потерла глаза руками. Дорога опять раскисла и предстояло провести день в грязи и под непрерывным дождем - судя по небу, непогода установилась надолго. Вылезать из-под полога не хотелось, но пришлось. Поеживаясь, Кара печально посмотрела на угли в костровище, огляделась по сторонам и негромко позвала: “Чар!”

Слуга появился из леса. Темно-коричневая бригантина из толстой дубленой кожи, усиленная стальными пластинами и клепками, блестела от влаги. Чар по-звериному отряхнулся и подошел к костру.

— Согласна, так ты больше будешь похож на инквизитора, - одобрила Кара, глядя на изменения, произошедшие в слуге за время, пока она спала. Густая борода уступила место оставшейся после бритья щетине. Судя по всему, Чар для этих целей воспользовался кинжалом или ножом. Как только ухитрился ни разу не порезаться? Волосы он немного расчесал, теперь они меньше напоминали шерсть зверя. Да и вообще вид у него был вполне благообразный. Немного разбойничий, но более или менее пристойный. Из отрицательных сторон - лишившись своей бороды, слуга перестал выглядеть настолько огромным, став просто большим. Но Кара надеялась, что сочетание большого мужика с двуручным мечом тоже вполне способно отбить у разбойников охоту нападать.

Покопавшись в сумках, Чар вытащил белый плащ с черным крестом на левой стороне из тех, что носили инквизиторы. Накинув его на свою куртку, он окончательно завершил свой образ. Кара оглядела его критическим взглядом, пожала плечами.

— Хорошо. За инквизитора сойдешь. Только убери этот разбойничий прищур и добавь в глаза побольше разума, - не удержалась она от выпада. - Я так понимаю, косить будешь под следователя, а выглядишь как… - девушка замялась, - в общем, похож на вояку из креста.

— Так и полагается. Кара, монсеньор отзывался о вас как об умной девушке, меж тем пока вы не производите такое впечатление. Подумайте, если я буду выглядеть как бывалый следователь, как вы сказали: “побольше разума в глазах” и “убрать разбойничий прищур”, - то ко мне будут относиться с опаской. И прежде всего те, чьи грязные дела мы должны расследовать. А если они увидят перед собой простого “вояку из креста”, то подход будет в корне иной. Подумайте об этом. Пока собирайтесь. Жаль, что вам приходится объяснять такие простые вещи.

Девушка вспыхнула и закусила губу. Хотелось сказать что-то гадкое, унизить, но она сдержалась, понимая, что Чар опять был прав. Умывшись прямо под дождем, девушка накинула капюшон на голову. Лошадь была уже оседлана.

Чар скатал медвежью шкуру и одеяло вместе, снял свой растянутый на колышках дорожный плащ, встряхнул его и обмотав им походную постель Кары, крепко приторочил скатку к седлу рядом с сумками. Боевое чудовище, похоже, вес поклажи даже не заметило. Кара любила лошадей, но конкретно этот конь вызывал у нее неприязнь и очень большие опасения. Была бы возможность, она бы держала своего любимого Вьенто подальше от кошмарного Трамонтано - чисто случайно ей довелось услышать, как хозяин обратился к нему по полному имени. Имя зверю подходило идеально, но никаким симпатиям не способствовало. Да назови ты этого Тано хоть Кроликом, едва ли это добавит ему привлекательности.

Наконец, лагерь был свернут. Чар помог Каре забраться на лошадь, и они продолжили свой путь.

— Когда мы прибудем, предоставьте говорить мне, - инструктировал Чар, держась рядом со своей хозяйкой. Кара все больше и больше чувствовала, что вместо слуги крестный подсунул ей то ли инструктора, то ли наставника. И за его вежливым “вы” не скрывалось ничего, кроме внешней видимости. - Я сам позабочусь о жилище и обо всем остальном. Вы планировали поговорить со священником - отличная идея. После долгого пути просто необходимо исповедоваться и сходить в храм на молебен. Заодно сделайте попытку пообщаться с прихожанками. Девушки любят посплетничать после службы. Вы можете от них узнать куда больше, чем от священника. Хотя… - он задумчиво посмотрел на Кару. - Впрочем, все равно попробуйте. Скажите, сеньорита, а вы у себя, там, - Чар кивнул головой куда-то в сторону, что, должно быть, означало некое условное направление на Орте, где находилось имение Кары, - как жили? С кем общались? Как себя вели? Это не праздное любопытство, мне нужно понимать, чего от вас ждать. Кое-что мне рассказывал монсеньор, но, боюсь, многие стороны вашей жизни прошли мимо него. Вряд ли у него были время и возможность наблюдать ваше общение с соседями.

— Хм… - Кара задумалась. - Вообще я мало с кем общалась. Со слугами если только.

— Но вы же на богослужения ходили.

— Ходила.

— Просто ходили и все? И ни с кем не общались после?

— Ну а с кем там общаться? - пожала плечами Кара, направляя своего Вьенто подальше от зло всхрапывающего Тано. - Меня даже примерно не интересует, кого с кем видели на днях, кто приезжал в наши места в течение этой недели, кто с кем помолвлен или женится. И, да, у меня вовсе портится настроение от вопросов в стиле: “Когда ты выйдешь замуж?”, “Есть ли кто не примете?” или “Скажи, а тебе не нравится мой сыночек?”. Соседей я в лицо знаю, но стараюсь поменьше общаться. Нервы берегу.

Чар ничего не ответил, но вид у него стал задумчивый. Свое молчание он нарушил лишь на привале. К этому времени дождь ненадолго утих, что было весьма кстати, потому что плащ и одежду Кары к этому моменту можно было выжимать, а ее настроение приближалось к отметке “ужасно”. Больше всего на свете она сейчас хотела оказаться под крышей и рядом с камином. Монотонное хлюпанье грязи под копытами, стук дождя по капюшону плаща и мокрая одежда злили до невероятности, помимо воли навевая мысли: “а так ли мне это надо” и “не лучше ли было жить себе спокойно дома”.

— Что, сеньорита, не повезло с погодой? - лицо Чара было спокойно, почти участливо, но Каре почудилось, что он посмеивается над ней.

— Погода как погода, - пожала она плечами. - Люблю дождь.

— По моим прикидкам, к вечеру будем на месте. Так что не так долго осталось вам наслаждаться любимой погодой.

Слуга вытащил из мешка несколько сухарей, кусок сала. Отрезал от него несколько добрых ломтей. Протянул Каре.

— Нет, спасибо, я не голодна, - девушка с ненавистью посмотрела на сало.

— И все же советую перекусить. Нам еще ехать и ехать, а вы уже замерзли. Вам точно хочется в первый же день с горячкой слечь? Берите и через “не хочу”.

Кара вздохнула. Благодаря стараниям отца, ей, как правило, удавалось вовремя остановиться, не проявив свой от природы вспыльчивый нрав. Она хорошо понимала, когда собеседник прав, а когда стоит спорить. И сейчас Чар уже Бог знает в какой раз был прав. Проглотив обидные слова и сдержав желание сказать грубость, Кара молча взяла еду. Чар одобрительно кивнул, точно без слов понимая, какую внутреннюю битву только что выиграла сеньорита. Протянул ей бурдюк с приправленным пряностями красным вином.

— План такой, - сказал он, с аппетитом уплетая сало с хлебом. - Вечером приезжаем в село. Вы, сеньорита, следуете за мной на постоялый двор и молчите. Можете продумывать планы, вопросы - что угодно, но молча. Глаза в пол. Что бы я ни говорил - молчите. Впрочем, можете поздороваться. Только ни на кого не смотрите. Сниму вам комнату, уходите в нее и закрываетесь. Услышите стук в окно, откроете. Спать не ложитесь. Двери никому не открываете.

— Чар, а ты не слишком много себе позволяешь? - не выдержала Кора. - Вообще-то, согласно письму крестного, ты слуга. Так давай ты все-таки будешь слугой. Что за глупости? Я правильно понимаю, что закономерным следствием стука в окно будет еще необходимость вылезать из него на ночь глядя? Это и есть твои особые таланты, о которых говорил крестный? Устраивать приключения на ровном месте? Извини, мне это не подходит.

Я не хочу вылезать из окон по ночам без особой надобности. Более того, ты недавно говорил, что я могу попросить тебя замолчать? - Так вот, просто замолчи и не утомляй меня советами. Когда они понадобятся, я к тебе обращусь. А пока ты - слуга, я - твоя хозяйка. История с переодеванием в платье, так и быть, пусть остается, в ней есть свой резон, но никаких окон, никаких ночных прогулок. Приедем, снимем комнаты и ляжем спать. Утром проснемся и пойдем выяснять, что у них там в селе происходит. Кстати… как само село называется? Тебе известно? Кассарийское урочище - это название местности, но не села.

— Село называется Грасс, сеньорита, - Чар невозмутимо жевал еду, явно не собираясь ни о чем спорить и ничего доказывать. Отрезал себе еще кусок сала, откусил корочку, легко и с удовольствием разгрыз ее.

— Что было на месте Грасса? Крестный написал, что само село появилось около полувека назад. Если урочище, значит, на том месте некогда уже было что-то обитаемое.

— Хороший вопрос, сеньорита, - слуга качнул головой, отхлебнул еще вина. - Там действительно некогда было поместье. И небольшая деревенька. Больше века тому назад. Идальго умер, не оставив наследников, поэтому его имя едва ли вам что-то даст. Деревня исчезла примерно в то же время. Почему? - Вопрос хороший. Но в дошедших до нас церковных книгах ничего об этом нет.

— В церковных книгах нет, но крестный пишет, что в селе побывал следователь. Он ведь расспрашивал местных? Неужели ему никто ничего не рассказал о том, что там было раньше? Даже в виде легенд? Почему-то я в это не верю. Может быть, записей и не осталось, но в то, что не осталось легенд...

— Умница! - Чар махнул рукой с зажатым в ней хлебом. - Наконец-то вы, сеньорита, начинаете задавать правильные вопросы. Следователь, разумеется, кое-что раскопал.

— И?

— Доедайте, поедем дальше. Скоро опять дождь зарядит.

— Чар! Я тебе вопрос задала! Отвечай.

— Ну откуда простому слуге знать, что пишет следователь в своем отчете? Раз монсеньор не написал, стало быть, ничего интересного, - пожал плечами Чар. - На месте все разведаете… сеньорита хозяйка.

Тяжелые походные сумки вновь были приторочены к седлу Тано. Пышущая злостью Кара перебирала в уме все возможные и невозможные способы возмездия, но пока ни один не подошел да и глупо это было - мстить. Однако при этом не было ни малейших сомнений в том, что Чар отлично знал текст отчета.

Едва ли он замалчивал сведения назло именно Каре. Не ребенок - делать мелкие пакости, и не в детские игры они сейчас играют. Следовательно, либо крестный велел помалкивать, либо сам Чар что-то в целях обучения затеял. За эти два дня Кара успела составить мнение о своем спутнике и кое-что для себя прояснила.

Было похоже, что крестный затеял очередную игру в загадки. Оставил подсказки, раскидал вопросы, ответив на которые, можно продвинуться дальше. Все как в детстве. Только вместо тарелки с марципановыми пирожными - разгадка тайны.

Глава 2. Кассарийское урочище

Селение Грасс находилось по ту сторону Альрауны, в самых предгорьях Пиларийских хребтов. Через бурную реку можно было перебраться по старому мосту, что, конечно же, к счастью, потому что продрогшая к этому времени Кара не хотела даже представлять себе переправу на лодке. Оно и на мосту пришлось несладко - ветер хлестал наотмашь, от воды веяло холодом, дождь бил по лицу и затекал за ворот. Вьенто фыркал и отворачивал голову от ветра, хотя, казалось бы, ему ли бояться? *viento - ветер. Прим. авт. Кара была с ним полностью солидарна.

Миновав мост, путники выехали на продуваемую пустошь - сильный северо-западный ветер дул с гор в сторону реки. В Альвароссе этот ветер носил имя Мистраль и по свирепости он ничем не уступал своему северному брату Трамонтана. Дышать приходилось через раз, а, что еще хуже, капюшон на голове не держался - его моментально сдувало. У Кары замерз нос, из которого теперь непрерывно текло, отчего она то и дело им шмыгала. К селу они подъехали лишь поздним вечером.

Измученная девушка к этому моменту мечтала только об одном: поскорей бы на постоялый двор к камину. Глядя на своего слугу, она испытывала легкую зависть - Чар ехал с таким благодушным видом, будто на дворе стояла теплая летняя погода. Да и его Тано тоже не проявлял ни малейшего беспокойства.

Село оказалось довольно большим. К счастью, Чар то ли был уже здесь, то ли просто носом чуял, где находится постоялый двор. Во всяком случае, блуждать по улицам им не пришлось - слуга уверенно направил коня в сторону, где виднелся темный шпиль костела. Искомое располагалось недалеко от храма. Кара кое-как сползла с коня на землю - ноги ее уже не держали. Бросив поводья Чару, девушка, как могла быстро, поднялась по скрипучим деревянным ступеням на крыльцо, а оттуда сразу зашла в помещение. В лицо дохнуло теплом. Голова сразу закружилась. Из носа потекло еще сильнее. Кутаясь в походный плащ - Чар сжалился и разрешил Каре не переодеваться в платье до приезда в село - слишком уж холодно и мокро, - девушка прошла к стойке. Привычную охотничью шляпку она еще в дороге заменила на шелковое головное покрывало, скрепленное скромным серебряным венцом, так что, если не распахивать плащ, своей легенде она полностью соответствовала. И выражение на лице имела очень жалкое и растерянное, приличествующее благородной сеньорите, утомленной долгой дорогой и ненастьем. Чар был бы доволен.

В темном помещении харчевни с низким потолком и неистребимым запахом кислой капусты, жареного мяса и браги, не было посетителей - кому в своем уме захочется выходить из дома в такую непогоду? По этой причине Кару тотчас заметили. Хозяин постоялого двора устремился навстречу гостье, охая и ахая по поводу ее плачевного состояния. Услышав просьбу согреть вина, он тотчас помчался ее выполнять, а Кара устроилась за столом рядом с огромным камином, в котором, по случаю непогоды, жарко полыхал огонь.

Стукнула входная дверь и явился Чар с дорожными сумками в руках. С его плаща на пол стекала вода.

Удивленный хозяин, в этот момент делавший вино для гостьи, заполошно поднял голову. Судя по всему и одна-то Кара казалась ему подарком богов, а чтобы сразу двое посетителей в такую непогоду… Чуть ли не чеканя шаг, Чар подошел к стойке, кинул сумки на пол и ударил по столешнице кулаком.

— Ну и мерзкая же у вас погода, - заявил он громогласно. - Подготовь две комнаты для меня и сеньориты. Как вы, донна Кара? - вопрос этот прозвучал довольно равнодушно и, очевидно, был задан для проформы.

— Благодарю вас, сеньор инквизитор, - тихо ответила девушка, добавив мягкости и застенчивости в свой обыкновенно звонкий и уверенный голос. Ей вовремя вспомнилась лекция Чара по “правилам поведения трепетной особы благородного происхождения”, прочитанная ей по дороге.

Трактирщик засуетился, поставил перед гостьей благоухающее корицей теплое вино, свечу в глиняном подсвечнике, а потом, подхватив брошенные Чаром сумки, ринулся готовить комнаты. Кара отхлебнула поданный ей напиток. Своеобразно. Хозяин в сухое вино добавил меда и корицы. Вкус получился странный, но зато стало теплее и дрожь потихоньку начала проходить. Чар опустился на стул рядом с девушкой.

— Погодка как с цепи сорвалась, - заметил он, вытирая рукой капли с лица. - Вы у меня не расхвораетесь, сеньорита?

— Уж постараюсь не доставить тебе этого удовольствия, - ответила Кара вполголоса. - Ну что, мне ждать сегодня стука в окно или все же удовольствуемся сном в мягких кроватях? - она посмотрела по сторонам и добавила. - От души надеюсь, что клопов в них не будет.

— По-хорошему вам бы и впрямь выспаться и отогреться... - Чар задумался ненадолго, нахмурил брови, потом решил. - Ладно, отдыхайте. Я сегодня сам схожу, погляжу, что и как. А вы просто постарайтесь не простыть. Иначе просидим тут не одну неделю.

— Приложу все усилия, - пообещала Кара.

От вина у нее начала кружиться голова. Стало немного грустно - вспомнился отец и их возвращения домой после длительных вылазок в Романьонский лес. Они приезжали голодные и уставшие, слуги накрывали на стол, ей, Каре, сразу приносили теплый мед. А потом, пообедав, она забиралась в кровать и засыпала, зная, что вскоре увидит самые чудесные сны на свете.

Пока был жив, отец часто возил ее в Романьонский лес к западу от их имения в Орте. Не на охоту - просто в путешествие. На несколько дней. Вместе они добирались до самых Марисмас де Ньяхо - гиблых болот между двумя реками - величественной Саркоссой и ее притоком Эстрой. Кара любила Романьонский лес не меньше, чем ее отец. Там, среди огромных буков и раскидистых дубов, она чувствовала себя жительницей волшебной страны. Тихо шуршала под ногами трава, в вышине шептались листья. Вечером поднимался густой туман. В это время Кара особенно любила забираться на деревья и представлять себя шаной - сказочной обитательницей леса. Сидя в ветвях дерева, она пела отцу песни, а он грустно улыбался, глядя на нее, и слушал. Кара представляла, что песни обязательно принесут удачу единственному ее родному человеку. Увы, это не помогало - с каждым годом отец становился все грустней и все больше замыкался в себе. Ничем не болея, он терял силы. А два года назад, когда Каре исполнилось семнадцать, его не стало. Сеньора Альберто де Кардона нашли мертвым в кабинете за столом. Врач сказал - удар.

Воспоминания Кары были нарушены хозяином постоялого двора, явившимся доложить, что комнаты готовы.