Дорога домой

— Кхм ладно, — покраснел еще больше, — мам, а как лучше всего с девочками знакомиться?

Фу-у-ух, и всего-то?! Нравится ему девочка? Ладно, поможем, чем сможем.

— Ну, во-первых не надо бояться, часто девочки, с которыми ты знакомишься, сами стесняются, поэтому будь самим собой.

— Ага.

— И главное, никогда не ври.

— Ага.

— Если не можешь сказать правду, лучше вообще ничего не говори на эту тему или недоговаривай правду до конца. Ты не представляешь, что народ обычно додумывает в итоге.

— Ага.

— И будь самим собой, не надо пытаться показать себя «круче», чем ты есть, пусть с самого начала видит какой ты.

— А-ага.

— А еще девочки любят веселых парней. Можно на любую жизненную ситуацию посмотреть с юмором. Вот например, помнишь как на родительском собрании в твоем классе во время речи директора, чей-то папа заснул и ударился головой о крышку стола?

— Ну-у?

— Вот ты бы так и сказал, что папа того-то грохнулся башкой об стол, когда директор распинался, так?

— Ну да, а что?

— А я бы сказала так, директор школы наверняка гипнозом владеет, во время его речи половина родителей веки руками держали, чтобы не уснуть, но один вовремя не подхватил веко, уснул и хлопнулся на стол прямо перед кафедрой, за которой вещал «многоуважаемый» директор.

— Я так не смогу.

— Сможешь, главное не бояться, не стесняться и практика, — подбодрила начинающего сердцееда.

— Ага, не бояться, не стесняться и практика, — тяжелый вздох, — я не сумею.

— Сумеешь, — похлопала по плечу, — и если ей

— Ну, это понятно, а знакомиться как?

— Ну-у-у, можно подойти и спросить, как ее зовут, представиться самому и уговорить дать ее номер коммуникатора.

— А почему не дать свой?

— Потому, что если у тебя ее номер комма ты решаешь, когда ей звонить и звонить ли вообще, а если у тебя ее будешь все время ждать позвонит, не позвонит.

— А-а-а-а-а ага, — по-моему мой агакалка (или агакало? не суть) не ожидал от мамы такого напора. Переборщила? Ладно, освоится. Спать-то как хочется.

По-моему это был самый значимый разговор за весь день. Красота. Все куда-то «рассосались». Ниэлс после трапезы с переполненным пузом и улыбкой перепившего кровушки вампира (может так оно и есть, но кушал он явно не у меня в городе интересно, а вампиры могут по воздуху без унмуса перемещаться? Что-то как-то я об этом забыла поинтересоваться.) исчез по направлению к своим бывшим соплеменникам. Папа и Томанис решили, что немного «посидеть на спине» на своих же кроватях самое то после такой объедаловки. «Сладкая» троица Тэр, Дер и Ди совместили приятное с полезным и, сказав, что нужно немного размяться и прихватив с собой Даккара, бодрым прогулочным шагом направились проверять посты на оградительной стене и патрули. А Нат и оборотни решили посмотреть, как уже устроились прибывшее вместе с ними семейство Таная. В общем, с чистой совестью можно лентяйничать.

****

Не поверите, я спала. Да-да, весь остаток семика я продрыхла. И это было так здорово. Проснувшись вечером, уже почти на исходе дня, просто лежала с открытыми глазами и смотрела на потолок, если его так можно назвать, своей палатки. Я была как бы вне времени. Все отошло на задний план. Не хотелось ни о чем думать. Но голова была достаточно ясная для того, чтобы не на ходу, как это обычно у меня происходит, и без спешки все обдумать. И самым важным, как оказалось, был для меня вопрос Дера. Нет, вопрос не в моем отношении к нему с этим-то я как раз определилась, вопрос в том как отреагируют дети на его появление в нашей дружной семейке. Не будет ли Янке в душе переживать, что с появлением Дера я буду меньше уделять внимания сыну? Рунти и Сарки, мне казалось, должны были бы более спокойно отнестись к Деру, все же как ни крути, но они его знают даже больше времени чем я, но Но все же было немного тревожно. В итоге, решив, что своими думами сейчас только накручу себя и истреплю нервы, сделала себе заметку в голове присмотреться, как ведут себя дети в присутствии Дасильо и потом уже потихоньку в разговорах выведать их отношение к нему.

Уииииинь! Пшшшшш! Бабах!… Уууууиииии!

Неожиданно ворвавшиеся в палатку звуки, подбросили меня с кровати. Как была, все в той же праздничной одежде, в которой была весь день, выскочила ну улицу.

Там за заградительной стеной висели в воздухе незнакомые мне унмусы и автофлаи старого образца, обвешанные неимоверным количеством рогов и костей животных, что пытались прорваться не территорию города, но затраты на строительство стены пока себя оправдывали полностью. Над городом разносился монотонный звуковой сигнал тревоги, одновременно со звуком, металлическим голосом Даккара Тени, сообщалось о нападении и предостережении не покидать защитных комнат и бункера до сигнала отбоя.

Сбоку ко мне подлетели Томанис и папа. Не став вдаваться в подробности, потащила их вместе с детьми в бункер, который сейчас был открыт двумя стражниками, помогавшими жителям палаточного городка организованно и без толчеи спускаться вниз. Папа пытался что-то сказать, но в той какофонии звуков, что стояла вокруг, услышать что-то было проблематично. У окружающих были испуганные лица, особенно больно было видеть непонимание и испуг на лицах детей. Сдав родственников и сыновей на руки стражникам и прокричав, чтобы не смели выходить до отбоя, помчалась к стене, предварительно потребовав от одного из стражников лично проследить за моей семьей.

Уже оказавшись возле стены, обнаружила, что у меня все это время было безмолвное сопровождение в виде двух вампиров из охраны Ниэлса и двое гора-подобных тхае с небольшими медвежьими ушками. На расстоянии пары шагов от вышеперечисленной компании обнаружилась одна из групп квартета (спасибо Даккар, и с тобой мы тоже поговорим!) То есть меня опять стерегут, не спросив на то моего согласия?! Рррр вот разберусь с теми, кто посмел испортить мне окончание семика и возьмусь за этих занимающихся самоуправством.

Наверху уже находились все мои, так называемые, гости и о чем-то спорили.

— Даккар, доложи все о происходящем, — потребовала я, взлетев по лестнице на смотровую площадку и аккуратно выглянув в узкую бойницу.

— Это те «гости», о которых мы вчера говорили, Татая Хазони, — я уже не слушала его дальше, наблюдая за происходящим по ту сторону. А понаблюдать было за чем. Казалось, что целая армада всевозможной техники заполонила небо вокруг. Но, на наше счастье, действовали нападающие не организовано, зачастую мешая друг другу.

— О чем был спор между вами? я все же отвлеклась от созерцания и повернулась к находящимся рядом.

— Об обороне и превентивных мерах, — сухо изложил Даккар.

— О чём тут думать? недоуменно подняла бровь.

— Если вы используете против них МТ 348 при их-то легком вооружении это примерно, как избиение младенцев, кто-то из соседей может этим воспользоваться и — начал было Нат.

— Даккар, подготовить эмтэшки к бою и пошли кого-нибудь за этим твоим чудо-счетоводом побудет временно моим личным секретарем, — перебила я Ната и, уже повернувшись обратно к эльфу, продолжила, — если мы не среагируем жестко на нападение, они продолжаться и дальше. И нет никакой гарантии, что и в следующий раз мы будем готовы к этому, это первое. Второе эти, — махнула в сторону нападающих, — признают только силу и если бы у нас не было эмтэшек то избиение младенцев было бы по отношению к нам. Приглядись внимательней к их «игрушкам», понавешанным на автофлаях и угадай с трех раз, что это. Ну, и в третьих — у нас по всему периметру висят записывающие кристаллы, информация с которых поступает в нашу центральную информационную базу, так что уже через несколько минут можно будет передать для колонки новостей с видеорядом на все мировые каналы виовидения, а учитывая то, что прилетели они со стороны Чоровии да и вообще, — глубокий вдох и медленный выдох, продолжила уже более спокойно, — ты не задумывался о том, почему молчит до сих пор погранзастава? У меня, к примеру, вывод только один напрашивается там никого в живых не осталось, в лучшем случае, дееспособных, в худшем — живых.

— Таха, счетовод будет через минуту, — прокричал мне на ухо Даккар сквозь грохот от попадания устаревшего образца мисерской гранаты в стену. Стена устояла, но тряхануло ее и нас, вместе с ней, знатно, эмтэшки к бою готовы, патруль доложил, что все укрылись в защитных комнатах, из палат-городка тоже всех эвакуировали в бункер.

Я молчала. То, что я собиралась сделать, возможно, было неправильно, но подвергнуть опасности тех кто доверил мне свои жизни было неприемлемо для меня. Из двух зол всегда выбираешь ту, что ближе твоему сердцу.

Стараясь не думать о том, что произошло с пограничниками — с этим буду разбираться потом — и не обращать внимания на взоры мужчин стоящих рядом, выстраивала в уме порядок дальнейших действий. Это тоже своего рода экзамен, и я понимала, насколько многое зависит от того, как поведу себя в данной ситуации, так будут развиваться дальнейшие отношения между нами не как друзьями, а как между личностями обличёнными властью. Не первый мой экзамен и, к сожалению, не последний.

Женщина. Мне всегда придется доказывать всем свою состоятельность, как руководителя, главы, финансиста… Каждый новый мой шаг будет рассматриваться под увеличительным стеклом. И так до самой смерти.

А еще я подумала о том, что все, что ни делается к лучшему. Хорошо, что кто-то решил поспешить проверить нас на прочность (ни за что не поверю, что степняк сам решился на такие действия без поддержки со стороны).

Хорошо, что этот глупый степной «королек» поддался искушению и напал сейчас. Потому что из-за своей поспешности они не смогли подготовиться, а соответственно и вооружиться, более основательно, а значит, наша защита выдержит и не надо будет обращаться за помощью к союзникам (союзники это бесспорно хорошо, но начинать свой путь с того, чтобы быть кому-то должной — не прельщало). Потому что многие всё увидят и поостерегутся продолжить начатое этим глупцом и попытаются дружить с нами, хотя бы некоторое время. А еще, потому что мы еще не начали развивать, как планировалось, скотоводство и сельскохозяйственные угодья ущерб был бы значительнее, ведь планировалось все это развивать за оградительной стеной и, со временем, создавая вторую, малую стену.

— Даккар, — мысль о незначительности ущерба меня успокоила и дала ясность уму (все же я стала жутко прагматичной особой), — передай по кругу: открывать огонь по противнику только по моей команде.

— Огонь по противнику только по команде, — крикнул Даккар, близ стоящему, стражнику.

— Счетоводу с записывающим кристаллом и ретранслятором подойти ко мне, подготовить прямую трансляцию на международный канал новостей и ждать команды к залпу.

Когда пожилой седой тхае, оказавшийся протеже Даккара, остановился рядом со мной, встала спиной к стене и заполонившими позади нее все небо унмусами и автофлаями степняков и потребовала от присутствующих «представителей дружественных государств», а если попроще, гопкомпании, выйти из радиуса действия кристалла. Только после того, как с небольшими препирательствами они последовали моей настоятельной просьбе, дала отмашку на начало записи.

— Даккар выведи нам на коммуникаторы трансляцию и отправляй мое обращение и видеоряд в прямом режиме, непрерывно, чтобы ни один темшарз не вякнул впоследствии о неправомерных действиях, — пока я отдавала последнее распоряжение мои «иноземные» друзья, вовсю о чем-то быстро говорили в свои коммуникаторы.

Я им не мешала. Сейчас они тоже проходили своего рода экзамен, от которого зависело наше дальнейшее общение с ними и их государствами. Мое к ним отношение.

— Таха, картинка пошла, — прервал мои размышления Даккар и показал на мой коммуникатор.

«Меня зовут Татая Хазони Сериман-Дасильо, я глава нового клана, образованного на юге Хаврии близ границы с Чоровией. Сегодня, в взгляд на часы на коммуникаторе, — пять часов вечера по местному времени началась экспансия со стороны Чоровии. Направление, по которому двигались нападающие проходило через пограничную заставу Хаврии. В виду того, что сигнала тревоги, предусмотренного в случае нападения, к нам с границы не поступало, предполагается об уничтожении погранзаставы — небольшая пауза, дававшая возможность зрителям возможность осознать происходящее, ничего не выражающая маска на лице и продолжение, — в связи с вышеизложенным ранее считаю начало необъявленных военных действий Чоровии по отношению к Харвии свершившимся фактом. Сообщаю, что согласно сложившейся ситуации и взятыми на себя обязанностями по защите своего народа, буду принимать меры по защите своего города и прилегающих владений пропорционально действиям нападающих.»

Запись моего обращения в новостном ряду закончилась и Даккар дал знак, что уже пошла прямая трансляция. Я повернулась к бойнице в стене и взяла поданный мне усилитель голоса.

— Расчет и приказ по огневым точкам: боевая готовность, — не поворачиваясь к Даккару.

— Расчет по точкам: боевая готовность, — продублировал в свой коммуникатор Даккар.

В ответ по открытому каналу громкоговорителя каскадом зазвучало: «Первый, есть боевая готовность Второй, есть боевая готовность Третий»

Я дождалась сигнала от Даккара после окончания переклички и поднесла усилитель к губам.

Ну, была, ни была.

— Говорит Татая Хазони Сериман-Дасильо, предлагаю сдаться, сопротивление бесполезно! Всем, последовавшим моему требованию, обещаю предоставить показания о смягчающих обстоятельствах в мировом суде! Повторяю! Сдавайтесь, сопротивление бесполезно! Любой из нападающих сделавших залп по городу будет подлежать полному уничтожению!

Вслед последнему прозвучавшему слову последовало сразу несколько выстрелов гранатами со стороны висящих в центре армады автофлаев.

— Передать по точкам: Огонь!

— Передать по линии: огонь! продублировал меня Даккар.

Я не хотела видеть, что будет дальше, но не могла не смотреть, не могла показать свою слабость перед всеми и я смотрела.

МТ 348 не просто пушки это более подлое оружие. Лазерно-лучевые пушки, многофункционального спектра действия с частым использованием заряда хватает на двое суток. Подлость этих пушек заключается в том, что прежде чем происходит уничтожение лазерным лучом, выпускаются по направлению противника капсулы тхолосимуса (то еще изобретение алхимиков), временно лишающего атакуемого слуха, возникающее при взрыве капсулы сверхзвуковой волной. «Солнечный луч», работающий на магкристаллах, из подствольников пушки ослепляет. И то, и другое на время делает противника беспомощным, как слепого котенка горного тангуса. Все атакующие системы имеют определенный спектр действия, что полностью защищает тех кто использует эти машинки по назначению.

А дальше секунда и

Как в замедленном кадре летящие капсулы тхолосимуса по направлению к висящим в воздухе машинам, одновременно с этим вспышка «солнечного луча» и плавящий железо и все внутренности беспорядочно мечущихся машин, луч лазера.

Я стояла как оглушенная, перед глазами шла картинка, но звука не было. И только, когда оплавленные обломки, бывшие когда-то рабочими механизмами, начали падать на землю, до меня дошел звук, а с ним и грохот.

Несколько, оставшихся целыми унмусов, что находились в последнем ряду до того огромного летающего войска, сбросили два непонятного происхождения мешка вниз на землю и в спешном порядке покинули зону боевых действий.

Взглянула на часы. С начала боевых действий не прошло и часа. Краем глаза заметила Даккара, подающего знаки на коммуникатор.

Взглянула на свой, все так же работавший в активном режиме, комм. Прямая трансляция с наших кристаллов уже прекратилась и начались видео-заявления глав стран-союзников, о полной поддержке моих, по их словам, правомочных действий и требования объяснений от короля Чоровии, Замбрана Первого (чтоб ему темшарзы печень сожрали).

Усталость навалилась как-то сразу.

Все остальное будет потом. И то, что отправила на смерть такое количество народа. И кошмары во сне, после всего произошедшего. И да, как-нибудь оставшись наедине сама с собой, я буду оплакивать ушедшие души, но все это будет не сейчас.

Через полчаса, все так же сидя на полу смотровой площадки, опираясь на стену возле бойницы, случайно заметила движение в степи. То, что раньше мне показалось сброшенными с унмусов мешками, оказалось двумя живыми существами, которые сейчас брели по направлению к городу. Вернее одна фигура, более крупная, прихрамывая, брела, поддерживая вторую, более хрупкую.

Дернув Даккара за рукав, показала в том направлении.

— Когда пройдут оставшиеся полчаса до сигнала отбоя тревоги, вышлешь к ним две группы «квартета» и после доскональной проверки, доставите ко мне, — тяжело вздохнула, — и, Даккар, подготовь большую группу, для обследования заставы. Пусть будут начеку и обследуют все, вдруг — судорожно сглотнула, — кому-то еще можно помочь.

Тень, показав кивком, что принял к сведению, ушел отдавать распоряжения.

Семик уже давно закончился, но наступивший за ним вечер, оказался слишком беспокойный, как бы пытаясь нагнать упущенное за время нашего отдыха.

Глава 5. Ошарашивающая.

Через полчаса город начал оживать. Стража старалась не подпускать обычных жителей к стене, в то время как группы добровольцев из крепких мужчин, укомплектованных механизмами для уборки территорий, отправились за стену собирать обломки, бывшие некогда боевыми единицами техники нападавших. Все это плотно паковалось в герметические емкости и свозилось в дальний угол внутреннего двора возле стены. Если в течении суток никто не явится за останками придется самим все разбирать, хоронить останки и утилизировать метал и другие материалы. Я, конечно, не спорю и из этого утиля можно вычленить для себя много полезных вещей, но во-первых не очень-то хотелось, а во-вторых как-то не привлекала мысль о массовом захоронении у себя под стенами города. Тогда это уж скорее будет не город флюгеров, а город костей или город мертвецов. Согласитесь, такое название не может радовать.

Занимали меня и другие мысли. Было очень тревожно за ребят на заставе. Умом я понимала, что, скорее всего, никого в живых нет, но сердцем

В сердце все еще жили образы веселых, крепких, молодых парней, совсем еще недавно общавшихся со мной во время моего очередного посещения заставы. И их рэйшарта, командующего заставой. Самого молодого в таком чине за последние двести лет. Он так этим гордился и, честно говоря, было чем. Показывал мне письмо от матери, которая по старинке, не доверяя современным технологиям, написала ему на бумаге. Каждое слово в нем сочилось любовью и нежностью.

От последнего воспоминания слезы, не спрашивая моего согласия, потекли по щекам. Я оплакивала их. И в то же время это были слезы надежды. Это слезы моего страха, что когда-нибудь мне придется так же отпустить в «свободное плавание» и моих сыновей, а потом каждый день, каждый час молить Вышнего сберечь их. Я плакала от осознания того, что если все же оправдаются самые худшие прогнозы, то именно мне придется сообщить матери этого паренька о произошедшей трагедии. Он ее гордость и ее горе мое горе.

Забившись за импровизированную ширму из вещей в дальний угол собственной палатки, пыталась успокоиться и гнать от себя дурные мысли. Кто-то заходил, искал, не находил и уходил из моего временного жилища искать меня дальше. Только один оказался достаточно настырным, чтобы обыскать каждый угол — Даккар, чтоб его. Ни минуты уединения и покоя.

Остальные мысли вылетели из головы, как только я увидела его выражение лица.

— Что случилось? — у меня чуть икота от испуга не началась.

— Таха, тебе надо это видеть.

— Да, что случилось? Ты можешь толком объяснить?!

— Не знаю, что случилось, — шумно выдохнул он, — привели посылочку, что оставили нам степняки. Это хаврийка, мне кажется уже довольно взрослая и молодая степнячка, совсем еще девчонка.

— Ну, и что в этом такого, что надо делать такое лицо? от моего вопроса он криво усмехнулся.

— Да, как твой отец и морэ Томанис увидели хаврийку, как с ума посходили. Стоят бледные, смотрят на нее, каждый за сердце держится, глазами вращают, рот открывают, чтобы что-то сказать и ни звука не издают, — после его слов впору самой за сердце хвататься. Кажется, пора идти разбираться.

Я пулей вылетела из палатки и помчалась в указанном Даккаром направлении. Когда добежала до собравшейся компании, оказалось, что ничего не поменялось. Отец с Томанисом все так же стояли столбами и смотрели на женщин перед собой, вернее на одну женщину, ту, что казалась старше. Секундой позже заметила, что «столбов» больше, ага, их оказалось три. Третьим в этой скульптурной композиции выступал Ниэлс дэ-Тирэ, «грозный» девятисотлетний вампир, пожирающий восторженным взглядом совсем молоденькую степнячку.

— Ну, наконец-то, хоть кто-то вменяемый. Девочка, помоги мне, дочке совсем плохо, а эти олухи застыли и ни на что не реагируют, — я обратила более пристальное внимание на говорившую и у меня натурально отвисла челюсть, — э-э-эй, ты чего? Ты только в столбняк не впадай!

— Мама? слабым голосом спросила я, заставив женщину вздрогнуть и приблизиться ко мне.

— Мм ты не Салика, — не вопрос, скорее утверждение. Это привело меня в чувство. Конечно я не Салика. Мама не страдала от повышенного содержания крови тхае в своих венах, неуправляемых волос и волчьих ушей на макушке.

— Так, что с девушкой?

— Множественные ушибы и истощение, нас несколько дней не кормили, а последние сутки еще и пить не давали, — Вышний, как же они еще на ногах держатся?!

— Даккар, девушку на осмотр к доктору срочно и покормить, предупреди повара, чтобы ничего тяжелого для желудка из еды лучше супчик или бульон мясной, а

— Мне ничего не надо, я в порядке, — сказала хаврийка, я кивнула.