Невеста проклятого волка

— А Юлана? Алита?..

— Племянницы айта Гархара? Так они же не двуличные, хоть и считаются волчицами. Они почти как обыкновенные люди. Среди волков немало таких рождается, с одним ликом.

— А Виктор?

— Айт Витхар? Он волк настоящий, да. Он младший сын младшего брата айта Гархара, который теперь князь Веллекалена. Но оборачиваться не слишком любит, я и не помню, какой он волк, не опознала бы. А так он хоть куда. В прошлом году приезжал, наши нелады с куматами улаживать. Встречался с ними, переговаривал, а волком и не оборачивался ни разу. Хотя куматы волков очень уважают, боятся. Но я слышала, что многим волкам и без оборотов неплохо, а приходится, обычаи такие.

— А айя Лидия? Она превращалась в волка?

— Хозяйка-то старая? Айя Лидана. Ну конечно. Она до последнего оборачивалась. Ей нравилось. Чувствовалось, что скучает по здешним местам. Она настоящая, как никто, — это Турей сказала с истинным, не нарочитым уважением.

Итак, Катины боязливые догадки подтвердились почти полностью. Всё приятное во всех отношениях семейство Савериных-Саверинов — волки-оборотни. Какая прелесть…

Как это совместить с тем фактом, что оборотни успешно занимаются бизнесом в другом мире? Ну а что такого. Но когда Катя представила, как Данир охотится, без оружия, бросаясь на жертву и разрывая ей горло зубами — брр…

Она закрыла глаза и посидела так какое-то время. Спросила:

— Турей, я правильно поняла, что они сами решают, когда им оборачиваться? Хоть днём, хоть ночью?

— Ну конечно, айя Катерина. А вы как думали?

Что она могла думать, если Данир собирается быть человеком только по ночам? Ах да, проклятье…

Смертное проклятье — сказала айя Лидия.

— Турей, а расскажи мне про проклятье.

— Какое проклятье, айя Катерина?! — вскинулась женщина.

— Как именно прокляли моего мужа? Как это на него повлияло?

Сказала это, и только потом поняла, что именно сказала, как назвала Данира. Ну так случайно ведь. Хочется иногда покороче высказаться, чтобы тебя поняли.

— Ох, айя. Заморочили вы меня, — развела руками Турей. — Нельзя мне об этом с вами говорить. Да я и не знаю особо ничего. Но не велено. И про семью тоже. А вы так хитро спрашивали! Заморочили.

— Да что хитрого? Обычно спрашивала, — улыбнулась Катя. — Но не переживай. Считай, что мы ни о чём не говорили.

— Я своего айта не боюсь и не стану обманывать. Но вы лучше про личное у него самого спрашивайте.

У Кати голова шла кругом от такого количества обрывочной информации, которая пока не очень складывалась в картинку. Одно пожалуй утешало: что лично для неё этот сюрреализм — всего лишь на два месяца.

Кстати, а почему Данир настаивает на этом сроке?..

Турей, конечно, не скажет теперь, даже если и знает что-то…

— Я, пожалуй, кашу сварю, позволите, айя Катерина? — её имя Турей выговаривала старательно, — вам пока не надо много ходить. Не знаю, как вы любите, но я по-своему сварю. Мяса добавлю. За домом ещё дикий лук видела, и его нарву. Айт Данир мою кашу любит, никогда не отказывался.

— Конечно, Турей, буду благодарна! — Катя была рада, потому что не представляла пока, за что тут и браться, чтобы готовить на такой печке.

— Ты не боишься волков, Турей? — спросила она. — Тут их много, да?

— Что вы. Мы ведь в Веллекалене живём, — женщина уже достала какую-то медную посудину и принялась энергично её протирать. — На Волчьих землях, иначе говоря, мы живём. Кто тут станет бояться волков? У меня самой волчонок растёт, второй сын, — она с улыбкой глянула на Катю. — Только меня в жёны не позвали. Но я и не в обиде. Он меня любил. А мать его не приняла — так мне оно и проще, я была вдова и себе хозяйка, и не только мышей в подполе имею, — она засмеялась. — И отвечать не за что. Нет, айя, мне чужого не надо.

Катя чуть не призналась, что и она так себе жена, только по названию. Да и по названию не жена, если на то пошло! Промолчала, глянула на кольцо айи Лидии на своём пальце, сжала ладонь в кулак. Турей это заметила.

— Да, и кольцо вы носите. Значит, семья приняла. Здесь этого достаточно. Вижу, что по-настоящему вы не женаты, браслета на руке нет. Но в храм сходить — это недолго, и деваться вам теперь некуда! — закончила она радостно.

— Совсем я ничего не знаю про ваши порядки, — опять озадачилась Катя. — Вот, например, в моей стране кольцо своей невесте мужчина дарит. А здесь?..

— Сам мужчина? — удивилась и даже растерялась Турей. — Странно как. Как же он сам может кольцо дарить? А это кольцо вам разве айт Данир дал?

— Нет, айя Лидия…

— Значит, всё правильно! — Турей перевела дух и опять обрадовалась. — Старшая Хозяйка и дарит кольца будущим невесткам!

— Но почему так? — решительно не понимала Катя.

— Так в кольце магия Великой Матери! И она в руках Старшей Хозяйки, что мужчины могут? — уже горячилась Турей, — и женщин можно иметь много, а жену — её в семью принимают. Невесту вроде бы мужчина выбирает, а уже потом, если Хозяйка не против, девушке надевают кольцо. Если кольцо по ней, носится и неприятностей не доставляет, то можно и в храм за браслетом. А бывает, что не носится кольцо — жмёт, палец чешется, рука отекает, да хоть что — не быть ей женой, значит. Кольцо надо снять, а то и до беды недалеко. Девушке отступное платят. Или как получится…

— И что, они должны расстаться? А если не захотят? Он ведь выбрал её, полюбил?

— Это для себя надо решать. Бывает, что и живут, и детей растят, — пожала плечами Турей. — Ну, вам-то, видно, с айтом Даниром быть в радость, раз носите кольцо? Всё хорошо, значит.

Опять это кольцо, оно с магией, но айя Лидия говорила, что в их мире с магией неважно…

У Кати от услышанного ум за разум заходил, и всё вступало между собой в противоречие. С кольцом — всё-таки невеста, а не жена? Логично. Но до этого та же Турей сказала, что кольца достаточно, чтобы считаться женой. А некоторые живут без колец и браслетов? Путаница, в то время как в этих делах всё должно быть четко и ясно.

Турей принесла дров и растопила печку, потом ушла ненадолго и вернулась с ведёрком, полным воды, и стала мыть крупу, резать мясо. Крупа была жёлтая, издалека похожая на пшено, которое Катя, вообще, не любила, но теперь бы поела с удовольствием, хоть с мясом и луком, хоть вообще без всего.

— Какое счастье, что айт вернулся, — опять горячо заговорила Турей, то ли с Катей, то ли сама с собой. — С ним спокойнее. Этими землями всегда Гархар Саверин заправлял. Мы без бед жили столько лет. А теперь разное говорят. И что куматы с набегом нагрянут. Граница тут рядом. И что землю нашу князь продать решил магам, потому и от куматов оборонять не станет. Наоборот, так сделает, чтобы мы ушли добровольно. Переселились. А там вроде степь голая, как там жить? Это наша земля, тут, всегда была. Айт Данир нас защитит, он должен. Он ведь сын айта Гархара.

От таких слов Кате становилось совсем неуютно, если не сказать — страшно. Это что за страна такая?! И главный спаситель — Данир Саверин, то ли волк, то ли не совсем! А Турей, видно, сообразив, что опять наговорила лишнего, перестала отвечать на вопросы. Она болтала разную чепуху, накормила Катю кашей, похожей на пшённую, но всё же какой-то другой, велела отдыхать и ушла, пообещав назавтра прийти опять. Небо затянуло облаками, пошёл мелкий, как холодная водяная взвесь, дождь…

От скуки Катю спасло то, что она задремала, а проснулась от пряного запаха жареного мяса. По стене метались тени от пламени свечей — она видела это сквозь ресницы. И было хорошо — должно быть, снился хороший сон. Опять скрипнула кровать, кто-то большой навис над Катей, склонился, прядь волос пощекотала её щёку, её лица коснулось чье-то дыхание, свежее, оно пахло зеленью. Ещё мгновение — и до её губ дотронулись чужие губы, осторожно, приятно и мягко, и она подалась навстречу, отвечая, ещё и ещё.

Это — сон?..

Сообразив, что всё это значит, Катя с возгласом вскочила, со всей силы толкнула мужчину, который уже уверенно занял место над ней. Оттолкнуть не смогла, он прижал её к себе и перекатился на спину — она оказалась сверху.

Ну конечно, та самая нахальная и не то чтобы волчья физиономия! И ещё улыбается так довольно! И держит волчара, её, Катю, крепко — не махнёшь, не двинешь как следует!

— Ну что ты, моя?.. Ведь понравилось же тебе? — и он улыбался, как хитрый кот, а не волк!

— Ничего не понравилось… — буркнула Катя.

— Тогда попробуем снова, и ты подробно расскажешь, что не понравилось и почему… — и даже нотки в его голосе проявились такие, кошачьи.

— Ты точно волк? — спросила она с ехидцей и безуспешно попробовала вывернуться.

— Да, точно, — и бровью не повёл Данир, — но вопрос обидный. И провокационный. Моя, сейчас я не могу продемонстрировать тебе, что я волк. Спроси что-нибудь другое? — он говорил не торопясь, тихо, но внятно, на его губах играла еле заметная улыбка. — спроси, я мужчина? Спроси, я люблю тебя? Или уж сразу спроси, я тебя хочу?

— Ты мне что-то продемонстрируешь в доказательство? — она нервно хихикнула, уронив голову ему на плечо, но тут же спохватилась и мысленно обозвала себя дурой.

Нашла, о чём шутить. И с кем!

— «Что-то» я тебе не стану демонстрировать, ещё чего, — хмыкнул Данир, — Мужчины не демонстрируют, они начинают действовать. Разве нет? — он быстро поцеловал Катю в щёку и отпустил, и даже легонько оттолкнул от себя. — Давай поедим. Я пожарил мясо.

Катя поторопилась встать, стараясь не встречаться с парнем взглядом. Одёрнула платье.

— Объяснишь мне, где тут вода? Хочу умыться.

— Объясню. Пока возьми воду в ведре, у двери. Умываться можно в тазу, — невозмутимо пояснил Данир.

Катя как раз увидела и ведро — на маленькой скамеечке у двери, и начищенный медный таз, и ковшик. Про умывальники здесь не слышали, кстати? Который можно повесить на стену, наливать в него воду. Хотя бы это…

Она умылась, отлив немного воды в таз. Попросила:

— И всё-таки покажи. Я хочу сама ходить за водой. Хотя бы знать, куда.

— Сейчас темно, настойчивая моя. Ты сегодня и при свете покалечилась. Ходить с тобой в потёмках по горным тропам я боюсь. Завтра попросишь Турей.

— Почему не тебя?

— Можно и меня, если буду свободен. Но я днём не человек. Я волк. И я не против гулять с тобой.

— Я поняла. Если ты не будешь занят.

— Точно.

Он большой двузубой вилкой сбрасывал куски мяса с железного стержня в миску. Мясо слегка пахло луком и какими-то специями — ненавязчиво, всё равно запах щекотал ноздри и будил зверский аппетит.

— Выглядишь, как нормальная голодная волчица, — с усмешкой заметил Данир, широкими ломтями нарезая большой круглый хлеб.

— Ничего подобного, я уже обедала, — заявила Катя, потому что Данир явно преувеличивал. — Разве что маленький кусочек попробовать.

У неё что, глаза сверкают голодным блеском и слюна течёт по подбородку? Голодная волчица, надо же!

— Моя, если волчица — это комплимент, то жеманная кривляка — это не комплимент. Садись, — он подвинул к ней тарелку, в которую положил несколько кусков мяса.

Именно вид и запах такой еды помешал ей сказать Даниру что-то едкое, чего он, несомненно, заслуживал. Притащил сюда насильно, бросил в какой-то каменной землянке и ещё воспитывает!

На столе также была миска с какими-то запеченными овощами, на которые Катя покосилась с опаской.

— Это вкусно, попробуй, — Дпнир отправил в рот кусочек чего-то серо-оранжевого. — Просто репа. И морковь. И брюква. Все такое же, как у вас.

Ну конечно, репой и брюквой Катя точно питается ежедневно…

— Спасибо, — она отломила себе хлеба и откусила мяса.

Мясо было… вкусным. Очень вкусным. Просто божественным. Но перца немного не хватало. И ещё кетчупа, может быть, но это такие мелочи!

Очень-очень вкусно!

— Волчица, — Данир довольно улыбнулся, наблюдая за тем, как она жуёт мясо. — Кстати, ты почему такая исхудавшая? Ты голодала?

— Нет, что ты, — Катя чуть не поперхнулась. — У меня всё в порядке.

— У тебя ничего не в порядке, — сказал он тихо, и стиснул в кулаке вилку. — С тех пор, как ты ушла. Я был у тебя дома. Там воняет.

— Что?! — поразилась Катя. — Чем воняет?!

Те следы. Ну конечно.

— Ну этим, твоим… как его там, — Данир поморщился, — и тем, что тебе плохо.

— Он ушёл. Мы расстались, — Катя тоже перестала есть. — И мне хорошо.

— Это правильно, — кивнул Данир. — Нельзя было тогда не отпустить тебя. Ты выбрала себе мужчину. Я с тобой быть не мог. Ты ведь ничего нам не должна, тебе надо было строить свою жизнь. Ты ничего не знала о нас, а объяснять было нельзя, да и как? Только показать, и то теперь вот ты тут, смотришь и не всему веришь. Бабушка потом сердилась, говорила, что всё бесполезно. А меня отец запер, в подвале на неделю. Он умел вправлять мозги, если нужно.

— Мне жаль, — Катя отвернулась.

Что она ещё могла ответить?

— Посмотри на меня, — попросил Данир, накрывая её руку своей, и она нехотя взглянула на него, — теперь тебе намного лучше. Со мной. Я чувствую. Хотя ты злишься и обижена. Нет, точнее, ты считаешь, что надо обижаться и злиться, потому что с тобой так поступили, притащили сюда насильно, ну и так далее. Прости. Я лишь не хотел тебя потерять. Может быть, не имел права, и ты обижена справедливо. Тебе нет дела до наших порядков. Но я уже сделал то, что сделал. И постараюсь, чтобы ты от этого только выиграла.

Он был прав, хотя она ни за что не признала бы это сейчас. По крайней мере, её больше не тошнило, она с наслаждением ела мясо. Это уже означало, что ей хорошо! Наверное, стресс справился с токсикозом — так случается, говорят. Ещё говорят, что он же помогает от нежеланной беременности — но это не с её счастьем, не здесь и не сейчас…

— Что я, по-твоему, выиграю? — спросила она не без интереса.

— Это просто. Я богат. Два месяца — и ты будешь свободной и богатой, больше никогда ни в чём не будешь нуждаться.

Вот это да. Катю это почему-то задело.

— Ничего себе. Данир Саверин, ты меня покупаешь? Берёшь в аренду? Кто я по-твоему, Данир Саверин?

— Нет, глупенькая. Я лишь договариваюсь с тобой. Любой брак — это договор, причем между порядочными людьми. На что ты сейчас решила обидеться?

— Это я даже не хочу обсуждать…

В это время кто-то отчетливо поскрёбся в дверь, и Катя услышала негромкое, но отчётливое завывание. Данир тут же вскочил, а дверь приоткрылась, и в щель скользнул волк-сторож, который тут же принялся… говорить? Он выл, ворчал, поскуливал, а Данир выслушал и ответил примерно так же, но кратко.

— Мне придётся уйти, — бросил он Кате. — Надеюсь, ненадолго.

Она смотрела, как он достаёт из сундуков мотки верёвки, какие-то крючья, фонарь, заволновалась: