Плохие девочки не плачут. Книга 2

— What do you mean? (Что это значит?) — хочется внести ясность. — You know something about him. (Вы знаете что-то о нем) I feel you know. (Чувствую, знаете) Anything bad? (Что-то плохое?) Please, tell me. (Прошу, скажите) I need to understand. (Мне нужно знать)

Однако немец непреклонен.

— I can’t tell you anything. (Я не могу ничего сказать) I must stay silent. (Я должен молчать) But I can warn you. (Но я могу предупредить вас)

На сей раз театральная пауза намного короче.

— If you ever meet him again… if he ever shows up on your way… it will be no good for you. (Если вы когда-нибудь встретите его снова… если он когда-нибудь появится на вашем пути… ничего хорошего не ждите)

— What should I do then? (Тогда что я должна сделать?) Run as fast as I can? (Убегать со всех ног?) — хочется схватить его за грудки, потрясти основательно и добиться нормального ответа.

— That may be an option, (Возможно, это вариант) — хмурится Ригерт.

— Why don’t you tell me the truth? (Почему вы не говорите мне правду?)

Почему, почему… больше он не собирается продолжать, и ясно дает понять, что все вопросы я могу засунуть в свою бедовую пятую точку.

Однако мой разум предлагает интересные догадки.

Анна… ее проникновенная речь на корпоративе, то, как она исчезала всякий раз, стоило рядом возникнуть фон Вейганду. Всякий раз, гораздо чаще, чем мне казалось тогда, но я не замечала, вернее, замечала, но не предавала значения. Анна избегала шефа-монтажника, больше не было ни смешков, ни лучистых взглядов. Она общалась с Ригертом, очень тесно, несмотря на наличие жены и двух детишек. Достаточно тесно, чтобы он поведал ей то, о чем молчал при мне?

Продолжаю думать, понимаю, что моя подруга не отстала от фон Вейганда по мановению волшебной палочки. Она пыталась привлечь его внимание, подкатывала с разными вопросиками, хихикала, травила шуточки. И резко всё… а вот и не резко. Ригерт уезжал снова, вернулся и поговорил с ней, рассказал что-то такое страшное… и она отвяла на веки вечные.

Что? Черт возьми, что это могло быть?! Любопытство раздирало на части.

Глава 1.2

Расколоть Анну оказалось неподъемной задачей. Она округляла глаза не хуже меня, удивлялась и отказывалась сотрудничать. Когда же я решилась запереть ее в комнате и проглотить ключ, было слишком поздно. Моя подруга скоропалительно уволилась и скрылась по-английски, мобильный был отключен, достучаться теперь нереально. Фон Вейганд научил, определенно, его почерк. Ситуация запуталась в конец, а ваша покорная слуга не нашла лучшего выхода чем…

Пить в одиночестве — удел алкоголиков. Именно поэтому я звала Дану, мы ехали по ресторанам и по клубам, спуская мои богатства. Понимаю, не самый лучший пример для молодежи. Что вы хотите от человека на грани нервного срыва? Алкоголь не давал мне забыть, не притуплял чувства, он скорее предлагал взглянуть на ситуацию под новым углом. Дико хотелось трахаться, ведь к хорошему и регулярному привыкаешь быстро. Тем не менее, я отчетливо сознавала, что не просто «хочу», а «хочу» с одним-единственным человеком. Боль возвращалась, текила анестезией заправлялась внутрь. Утро привычно встречало мигренью и тошнотой.

Я сбросила четверть своего изначального веса, и теперь могла без проблем исполнять роль живого мертвеца в ужастике. Под глазами стабильно обозначились панда-тени, неокрашенные корни волос отросли, превращая мою шикарную светлую шевелюру в убогое зрелище. Зато стайки самых разных мужиков витали вокруг. Не знаю, то ли ко мне липли отчаянные некрофилы, то ли стандарт красоты такой в нашем веке, то ли они попросту думали, что если я так паршиво выгляжу, то не проблема отыметь меня вдоль и поперек.

Работу посещаю исправно, размешиваю сорбент вместо чая, а потом — вперед и с песнями.

— Классно похудела, — удрученно признает секретарша и напутствует: — Смотри осторожно, а то совсем ничего не останется.

Если это про мою грудь, то ее давно нет, пускай зада тоже не будет.

Мне бы взять и остановиться, но я пустилась во все тяжкие. Инстинкт саморазрушения толкал в бездну. Хотелось новой боли. Много боли, чтобы заполнить сосущую пустоту внутри. Не продаю квартиру и продолжаю таскаться в офис, ведь убегать было бы слабостью. Ты должен научиться жить бок о бок с прошлым. Пофиг, что это тебя убивает. Именно убивает, а не придает силу.

Я не могла бросить пить, но отказывалась признать зависимость. Если ты не заснул на лестнице, в процессе обоссавшись или чего похуже, то у тебя нет зависимости. Да? Главное — тошнит, но не рвет, хочется еще. Где предел?

Однажды Дана позвонила и сказала:

— Прости, я больше не в состоянии столько пить.

Шучу. Она сообщила, что переезжает в Киев вместе со своим Доктором.

— Вову повысили, — гордо заявляет подруга.

Изображаю радость, а сама рефлексирую. С кем теперь пить? Плевать мне на ее чокнутого Вову, пускай нарезает людей скальпелем, где пожелает.

Пришлось походить трезвой, но это скорее играло против, чем за. В моей головушке созрела новая навязчивая идея. Если Ригерт и Анна отказывались раскрывать секреты, то оставался последний вариант.

— Да, — послышался бархатный голос Ксении.

— Привет, это Лора… — не уверена, как представиться дальше.

— Алекс наигрался? — тихий смешок.

Значит, помнит. Хочется бросить трубку, но я слишком долго уговаривала себя набрать этот номер, чтобы тормозить на границе.

— Ладно, девочка, я готова помочь… Ты догадываешься, помощь не безвозмездная.

— У нас будет романтическое свидание? — комментарий рождается автоматически.

Ксения пропускает это мимо ушей:

— Завтра вечером жду тебя в гости, обсудим детали. Адрес запомнишь или запишешь?

Конечно, я не собираюсь с ней спать. Лучше расцелую ободок унитаза. И это не метафора. Это часть моего коварного замысла. Дон Хуан отдыхает, поверьте. Брезгливых сразу прошу пропустить следующий кусок, а любопытных — милости просим.

Нет смысла ходить вокруг да около: знаете что-нибудь о глистах?

***

Вероятно, вы устали от моих подруг, которые и не подруги вовсе, но сейчас действительно стоит послушать. Маша задержится здесь надолго, а раз Анна исчезла, Дана уехала, то это своего рода луч света в темном царстве.

Вам знакомо понятие «заклятые друзья»? Это практически как я и Леонид, только расстаться действительно невозможно. Каждый тянет одеяло на себя, ощущает низменность подобных изматывающих отношений, но не готов отказаться от партнера. Вдруг он в одиночестве станет счастливее? Не видать тебе, сволочь, никакого счастья, терпи, мучайся, всё равно не брошу.

Я и Маша — семейная пара, прожившая в негласном браке почти двадцать лет, а это все-таки срок. За убийство дают меньше. Периоды вдохновенной ненависти сменялись периодами не менее вдохновенной страсти. Сегодня мы сидим и мило хихикаем над высокохудожественным сериалом «Отбросы», хотя вчера орали друг на друга благим матом и таскали за волосы. Это мы смеемся над цитатами из второй части «Очень страшного кино», обвиняя всех прочих в отсутствии интеллекта. Это нам предстоит открыть бизнес из ничего, из воздуха, на пустом месте. Но я пока молчок.

Если спросите, почему Маша не всплыла на страницах истории раньше, отвечу: не было подходящего момента, к тому же, находились мы в состоянии ссоры, а теперь возможность подходящая чуть более, чем полностью.

Маша напрямую связана с глистами. Но, скорее всего, не в том смысле, о котором можно подумать.

Вернемся на год назад. Разрыв с Леонидом позади, новая переделка маячит на горизонте.

— Ты слишком часто болеешь, — с подозрением заявила Маша, сканируя меня придирчивым взглядом.

— Да, — согласилась я и смачно высморкалась, не чуя подвоха.

— Может, у тебя глисты? — предположила заклятая подруга.

— Это связано?! — невольно поражаюсь и убираю платочек подальше.

— Конечно, сейчас всё от глистов, — авторитетно заявляет Маша и выписывает мне назначение.

— И че, правда, глисты такое дают? Э… может не они, — слабо мямлю, когда мы покупаем таблетки в аптеке.

— Вот вылезут в глаза, тогда посмотришь, кто прав, — фыркает подруга. — Не хочешь — не надо. Я тебя насильно лечить не стану.

— Че? Такое бывает? — физически ощущаю движение вездесущих глистов к зрачкам.

— Посмотри в Инете, — пожимает плечами Маша.

И я цепко впиваюсь пальцами в пачку таблеток.

Аннотация обещает нехилый приход со спецэффектами, начиная от алопеции и заканчивая широким спектром галлюцинаций. Это слегка отрезвляет. Но зерно сомнений упало на благодатную почву. Я начинаю яростно гуглить симптомы, нахожу у себя всё необходимое. От частых простуд до неустроенной личной жизни. Во всем виноваты глисты. Эти гадкие твари толкнули меня в объятья Леонида, сделали раздражительной истеричкой, понизили мою самооценку. Они не дали мне получить пятерку по географии, стать балериной, развить уровень IQ до… неважно сколько.

— Фух, — собираюсь с духом и глотаю спасительную таблеточку.

Проверяю волосы — на месте. Галлюцинации отсутствуют. Позволяю себе воспрянуть духом, наполняюсь уверенностью в стабильном и светлом будущем. Ровно два часа проходят без приключений, а потом как сказал один прижимистый паренек:

— Не люблю рестораны. Меня после ресторанов прорывает сверху и снизу.

В моем случае ресторан не понадобился, а прорыв произошел исключительно сверху. Я больше не хотела становиться балериной, я была бы рада галлюцинациям любой степени сложности. Мой желудок сворачивался всеми типами узлов одновременно.

«Фиг с вами, оставайтесь», — помиловала я глистов.

Но было поздно. Процесс запущен, отступать физически невозможно.

— Какого хрена ты пила эти таблетки?! — возмущался папа.

Мама с бабушкой закидывались валерьянкой.

— Маша посоветовала, говорит, от глистов… — продолжаю зеленеть и, мерно покачиваясь, оседаю на пол.

— Какие глисты?! Нормальные люди сначала анализ сдают! — справедливо замечает папа.

Видите, уже тогда я не была нормальной. Я, вообще, никогда не была нормальной. Что говорить о моем текущем состоянии.

— Одной таблетки мало, надо курс пройти, — не отступалась Маша.

Нет, моя заклятая подруга не доктор, но всегда мечтала им стать. Она шерстит популярные медицинские форумы, отслеживает новинки в сфере лекарств и тренируется на ближайшем окружении.

— Ага, пройти может и надо, но я хочу в живых остаться.

Фиг с ними, с этими треклятыми глистами. В общем, с тех пор больше не простужалась. То ли подохли твари, то ли притихли, бояться, что выведу. А таблеточки лежат, ждут своего часа. Их по три в пачке, так что два детонатора на всякий пожарный остались.

***

Сначала я всерьез планировала заявиться в гости под значительным «градусом», развить пьяный бред, поливать Ксению соплями да слезами. Но потом пришлось пораскинуть мозгами. Вдруг ей не по кайфу нянчиться с истеричками? Выставит за порог и шпионской вылазке конец. Нужно нечто оригинальное, хороший путь отступления. Допустим, посидели мы, выпили, она рассказала сокровенное про фон Вейганда и ждет оплату натурой. А я? «Ой, прости, утюг забыла выключить». Хм, не покатит. Вдруг не всю инфу сольет сразу, вдруг придется второй раз к ней обратиться, а то и в третий?

Конечно, оставалось еще два варианта.

Ксения проникнется моим неземным очарованием, пустит слезу и раскроет грязные тайны Мистера Секса, не требуя ничего взамен. Ха, не верю.

Ксения потребует оплату натурой вперед. Тогда будет немножко неприятно. Верю.

Впрочем, ни при каких раскладах я не собиралась ничего ей позволять. Ну, пусть потрогает за коленку, ну, просто пусть потрогает, но чтобы «ни-ни!». Серьезно, мы не по этой части.

Смотрим и потихоньку офигеваем.

***

— Расслабься, я в тебя член пихать не собираюсь, — приветствовала Ксения.

Ладно, член не планируется, сейчас самое время заплясать от счастья.

— Приветик, — сияю фирменной придурковатой улыбкой, прохожу в обитель порока.

Квартира обставлена со вкусом, дорого и красиво, под стать хозяйке. Встроенный шкаф-купе с зеркальными дверцами сразу приковывает внимание. Вычищен до блеска. Стены золотистые, слабо мерцают в полумраке, будто осыпаны драгоценным песком. Ковровое покрытие на несколько тонов темнее, тоже идеально чистое, прямо стерильное. Пахнет свежестью и… лимончиками? Латунные светильники, натяжной потолок. Выглядит прикольно. Отмечаю, что все подобрано в очень удачно, каждый предмет дополняет обстановку и вносит неповторимый оттенок.

Мы проходим чуть дальше, вероятно, в гостиную. Оцениваю вино и фрукты на столике, приглушенный свет, chill out music. Романтика, н-да. Утопаю в мягкости ежевичного дивана, пытаюсь настроиться на подходящий лад, прикрываю глаза, облизываю пересохшие губы.

Ксения следит за каждым моим движением. Ее манера больше не напоминает мне о фон Вейганде. Всё иначе. Не могу объяснить конкретнее, но сейчас она производит абсолютно другое впечатление.

Мое напряжение нарастает с каждым движением секундной стрелки. Красивые часы, под старину, а, возможно, действительно старинные. Всегда хотелось похожие.

Мы говорим на общие темы. Ксения улыбается, я краснею. Она изучает психологию новой жертвы, мне остается изображать святую добродетель, состояние привычное, даже мой хилый актерский талант справится. Отчетливо понимаю, что это неправильно, тупо, дебильно. Мечтаю свалить, но таблетка принята, надеюсь, не зря и сработает как по нотам.

— Хочешь вернуть Алекса?

Ксения обновляет бокалы, расслабленно откидывается назад, хитро прищурившись, наблюдает мою реакцию.

— Хочу, — вздох печальнее некуда, вполне натурален.

— Я могу помочь, — она нагибается за виноградом, демонстрируя роскошную грудь. — Но ты уверена, что это тебе нужно? Ты действительно его хочешь? Подумай, дорогая.

Вздыхаю еще печальнее, опускаю глазки, нервно постукиваю пальцами по ножке бокала.

На самом деле, я хочу только информацию о шефе-монтажнике. Плевать мне на ее уроки обольщения. Это дается от природы, а если этого нет, то ничего не поможет. Эх, не быть тебе, Подольская, расхитительницей сердец.

— Алекс слишком сильный, — продолжает она. — Нужно выбирать партнера послабее, чтобы на задних лапках бегал и не забирал слишком много энергии. С Алексом трудно совладать.

Я не рассчитывала на легкость, если честно. Прибавляю новому вздоху оттенок суицидального настроения, пригубив немного вина, скорблю дальше.

— Мы все используем разные тактики в отношениях. Только некоторые делают это осознанно, а некоторые сами не отдают отчет в своих действиях. Даже отсутствие тактики — тактика.

— Я хочу только Алекса, — слезы накатывают инстинктивно, стоит лишь вспомнить об утраченном счастье.

Ксения улыбается, нежно проводит пальцами по моему плечу, ласкает. Стараюсь сдержать приступ гадливости.

— Зачем? Ты не представляешь, что творится внутри него. Я тоже не представляю и не хочу знать.

Пожимаю плечами, надеясь, сбросить ее холеную ладонь, но тщетно.