Папа для двойняшек

— Я не знаю, как показаться на глаза маме с папой, — она была на грани отчаяния. — Мне кажется, они сразу всё поймут… Убей меня, а!

— Не поймут, если будешь держать себя в руках, — партнёр сел на диван рядом с ней. — Ты сможешь, я знаю. У нас есть время до вечера: я им сказал, что помогу тебе с подготовкой к экзаменам. Тебе нужно хорошо отдохнуть, выбросить из головы всё плохое и жить дальше. Слышишь меня? — он наклонился к самому её лицу, заглянул в глаза. — Даже не думай что-то с собой сделать!



— Ярик…

— Я верю, ты справишься!

И Виола действительно справлялась. Справлялась, когда пришлось выслушивать ругань отца и нотации матери. Справлялась, когда узнала от Ритки, подруги и соседки по парте, что на следующий день после выпускного Тимур уехал в столицу поступать в универ. Справлялась, когда готовилась к экзаменам, безуспешно пытаясь склеить разбитое сердце, и таки поступила на бюджет. Справлялась даже тогда, когда у неё первый раз не было месячных, подумав, что это на нервной почве. И только незадолго до летних танцевальных сборов, когда женские дни не пришли во второй раз, а по утрам стало подташнивать, пошла в аптеку за витаминами, а ушла оттуда (по совету женщины-консультанта) с тестом на беременность. И когда тест показал две полоски, справиться она уже не смогла.

Примерная отличница, Виолетта, наверное, была даже слишком правильной. С её излишне строгими родителями это немудрено. И такую подставу они точно не переживут. А если отец возьмёт в руку знаменитый ремень, то и она сама, возможно, тоже. Нет, им говорить нельзя. И Виола пошла к единственному человеку, которому можно рассказать всё.

— Ярик, — она была рада, что его родителей нет дома и можно не сдерживаться, — что же мне делать? — тест из её подрагивающих пальцев перекочевал в руки партнёра. — Кажется, я беременна…

Глава 3

Ярослав смотрел на растерянную девчонку, которая так долго жила в его сердце, слушал её родной голос и отказывался понимать то, что она говорила. Крутил в руке палочку, на которой в небольшом окошке были видны две полоски, и молчал. Ему недавно исполнилось восемнадцать, первый курс экономического успешно закончен. Перспективный молодой человек, перед которым маячило блестящее будущее. Все прочили ему успешное окончание ВУЗа, работу в престижной компании, удачную женитьбу и вереницу детишек…

Но, как оказалось, детишки не где-то там, в далёком будущем, а вот они, красуются в его руке двумя полосками на тесте. А ещё в душу заглядывают огромные зелёные глаза Виолетты, полные слёз и отчаяния. Эта светлокудрая девчушка снова пришла к нему, именно к нему, потому что в подобной ситуации больше идти ей не к кому. И хорошо, что пришла, очень хорошо. Умница, что не стала принимать решение самостоятельно и не наделала глупостей, за которые потом могла бы расплачиваться до конца жизни.

Ярослав слишком хорошо знал, к чему может привести неопытность, импульсивность и боязнь поделиться проблемами с близкими. Его старшая сестра, сделавшая в юности аборт, пожинает горечь этой ошибки до сих пор. Обеспеченный муж, хорошая работа, большая квартира и новая машина… всё есть, а детей нет. То ли врач во время операции был неосторожен, то ли дело в здоровье самой Катерины, подробностей Ярик не знал, но она больше не сможет стать мамой.

Зато он прекрасно слышал через стенку (у них были смежные комнаты), как сестрёнка горько плакала. Родители, когда всё узнали, тоже. Ярослав был уверен, что даже сейчас, годы спустя, давно уже переехав к Ивану, Катя продолжает рыдать в подушку и готова променять всё, что имеет, на детскую кроватку. Они с мужем подумывают взять малыша из детдома, но это всё равно будет уже не то…

Ярослав не хотел видеть на месте сестры Виолу, он даже думать об этом не мог. Нет, никаких абортов! А её заставят, точно заставят, чтобы избежать позора. У Виолетты очень строгие родители. Бабушка была такой же, но сейчас её не стало. С самого детства они запрещали дочери гулять с мальчиками и заставляли налегать на учёбу. Сказали, чтобы как минимум до окончания школы не смела заводить отношения и выбросила из головы мысли о парнях, думала только о занятиях.

Их родители дружат уже много лет, поэтому только его Городецкие и подпускали к дочери, пусть и с сотней оговорок. И Ярик, верный слову, границ не переходил и ждал выпускного Виолки, чтобы признаться и предложить официально встречаться. За прошедшие годы он столько раз собирался рассказать о своих чувствах, но останавливал себя, понимал, что ничего не выйдет. Во-первых, Виола не пойдёт против родителей, во-вторых, её душа была отравлена Тимуром.

Да, его яд долгие семь лет расходился по её жилам, с самого пятого класса, когда Гаджиев пришёл в их школу и сел с ней за одну парту. Виолетта рассказала партнёру о новом соседе и была рада, что у неё появился ещё один друг. Да, просто друг, как утверждала она. Но Ярик видел куда больше, чем думала подруга. Видел, как сияли её глаза, когда говорила о Тимуре. Видел, заглядывая в её класс, как на переменках они весело болтали. Видел, как на школьных праздниках, выступая с танцем на сцене, искала его глазами в толпе зрителей.

Но где он теперь? Укатил в столицу и, кажется, в ближайшее время возвращаться не собирается. Если вообще когда-то вернётся. А Виолка на грани истерики. И что бы ни чувствовало сейчас её сердце, нельзя позволить ей сделать непоправимое. Хватит молчать, пора сказать то, что уже давно рвалось с языка! И поступить так, как подобает поступать мужчине, даже если ему всего восемнадцать.

— Если у тебя будет малыш, тогда я… — он сглотнул, не вполне понимая, на что подписывается, но по-другому поступить не мог, просто не мог. — Я стану отцом. Скажем твоим, что это был я.

— Что?

— Виол, всё уже случилось, не изменить, — Ярик старался рассуждать логически, положил тест на тумбочку, чтобы освободить руки. — Мы с тобой поженимся, я как бы возьму на себя ответственность. Не убьют же они меня, правда? Покричат и успокоятся, мои тоже. Ну поторопились подростки, с кем не бывает?!

— Ярик, что ты говоришь, что говоришь?! — она схватилась за голову. — Ты же ни при чём, у тебя своя жизнь. Зачем тебе во всё это ввязываться?

— Да потому что я люблю тебя, дурочку! — он стиснул её плечи. — Неужели ты этого не видишь?!

— Ты прав, я действительно дура, — Виолетта высвободилась. — Потому что рассказала тебе, потому что впутала… — она опустилась на пол прямо в прихожей, глядя перед собой как безумная. — Ты забудь, забудь всё, я что-нибудь придумаю.

— И что ты придумаешь? — он присел рядом. — У тебя первый курс на носу. Академия физкультуры — это тебе не рядовой ВУЗ, где можно отсидеться на парах, там пахать надо. Ещё пара-тройка месяцев — и живот не скроешь, по-тихому родить всё равно не получится.

— Господи, за что мне всё это?! — девушка запустила руки в волосы, на глазах снова показались слёзы.

Ярик сжал кулаки. Желание размазать по стенке того, кто так с ней поступил, возросло многократно. Но из них двоих именно он взрослый и должен мыслить ясно.

— Виол, давай поступим так, как я сказал. Это самый лучший выход.

— Яр, я пришла за советом, не затем, чтобы повесить всё это на тебя, — всхлипнула она. — Ты не должен подставляться, мои тебя на месте закопают.

— А разве у меня есть выбор? — он приподнял её лицо и вытер девичьи слёзы. — С самой твоей выпускной ночи у нас обоих его уже нет…

Ярослав был на год старше и нянчил Виолу чуть ли не с пелёнок. Сам ещё карапуз, а за ней присматривал. Дружба родителей дала им возможность сблизиться и стать почти братом и сестрой, как считала Виолетта, но как совсем не считал он. Потому что видел в ней кого угодно, но уж точно не сестру.

Его квартира находилась непосредственно под квартирой Городецких, и Яр вынужден был регулярно выслушивать все их семейные разборки (что поделать, перекрытия в доме тонкие). А ещё постоянные потоки нравоучений, когда Виоле на повышенных тонах очередной раз рассказывали, как она должна жить, что делать, чего не делать и тому подобное.

Отец запрещал ей смотреть сериалы, книги, взятые для прочтения, проходили через него, купленная одежда тоже. Никаких коротких юбок и откровенных нарядов! Все её бальные платья были очень закрытые и скромные, а движения и связки исключительно «приличные». Ярославу доступно объясняли, как он должен трогать партнёршу, а как не должен. В общем, отец вился над дочерью коршуном, но, как оказалось, всё равно не уберёг. И было яснее ясного, на кого выльется его гнев, когда Марк Захарович узнает положение вещей.

— Ярик, — меж тем говорила Виола, — спасибо тебе, ты очень хороший, но я… Я ведь тебя не люблю и не хочу, понимаешь? И не захочу, — добила она его последней фразой. — Ты мне друг, почти брат, поэтому не будет у нас с тобой «стерпится-слюбится». Я, наверное, уже больше никого и никогда не захочу! — подруга опустила лицо в колени, из-за чего её голос звучал приглушённо.

— Зато я хочу за двоих, и мне этого достаточно! — возразил он, не собираясь сдаваться так легко. Если она сейчас выпорхнет из его рук, то это уже навсегда. Нельзя позволить ей отдалиться! — Да и вообще… Я же тебя не в койку тащу. Разве что-то требую?

— Это ты сейчас так говоришь… Яр, тебе нужна нормальная жена, которая тебя любить будет, — Виолетта подняла голову и посмотрела так… В общем, лучше бы не смотрела. — Фиктивный брак и чужой ребёнок… Ты такого не заслужил.

— Ты тоже не заслужила быть матерью-одиночкой в семнадцать или под присмотром отца отправиться на аборт! — сказал Ярослав резче, чем намеревался, о чём тут же пожалел, потому что подруга впала в ещё большее отчаяние. Упоминание о родителях снова поселило на её лице ужас.

— Яр, ты не помнишь, насколько глубоко у нас в реке под мостом? — пробормотала она.

Парень облился холодным потом и основательно встряхнул подругу:

— Эй, ты чего там удумала, а? У тебя в животе малыш, не забыла? И он хочет появиться на свет, очень хочет! Ради него живи!

— Ярик, я…

— Виол, ты знаешь о моей сестре… Я никогда не стану дядей и не смогу нянчить племянников. Но этот карапузище, — Яр положил руку на её живот, — он должен родиться!

Виолетта тоже прижала руки к животу поверх его ладони, очередная порция слёз покатилась по её щекам.

— Прости, маленький, я глупость сказала… — проговорила, обращаясь к будущему младенцу.

— Виол, я просто буду рядом, хорошо? Помогу с малышом… — продолжал увещевать Ярослав. — А потом разберёмся между собой, время покажет.

— Но я же… Я не могу тебе ничего обещать! — сказала в отчаянии. — А давать, возможно, ложные надежды…

— Тогда не давай, — качнул головой он. — Но я в любом случае буду надеяться, что со временем у нас с тобой всё получится.

— А если не получится? Я попросту украду годы твоей жизни?!

Ярослав был ей благодарен за эти слова, благодарен, что даже в такой ситуации думала о нём, а не схватилась за его предложение как за последнюю соломинку, наплевав на чувства партнёра. Но в то же время её сомнения всё осложняли.

— Ты и так уже украла их достаточно, почти всю мою жизнь только и делаешь что воруешь… — признался Яр. — В кроватке мелкая лежала, улыбалась и тянула ко мне ручку — вот тогда и начала воровать… Думаешь, я бы кому попало приносил свои игрушки?! Так что сейчас побудь немного эгоисткой и подумай не о взрослом дядьке, а о том, кому только предстоит появиться на свет. Что для него важно и нужно.

— Ну какой ты взрослый?! — возразила Виола сквозь слёзы. — Всего на год меня обогнал.

— Да уж постарше всяких вчерашних школьниц. Так что хватит мне тут перечить! — сказал он притворно строгим голосом. — Ты несовершеннолетняя, поэтому нам нужно одобрение родителей.

— Мои тебя всё-таки прикончат, — она опустила голову и сжала виски.

— Не прикончат. Я же тебя не бросаю в таком положении, мы пожениться собираемся, — заявил веско.

— Ладно, не прикончат, но попытаются точно…

— Это да…

— Господи, мы с тобой оба сошли с ума… — судя по тону, девушка окончательно сдала позиции.

— Нет, это мир вокруг сошёл с ума, если жертву насилия не поддерживают, а поливают грязью. А мы с тобой ещё бодрячком держимся, — Ярослав обнял зазнобу и помог ей подняться, а потом по обыкновению отпаивал на кухне мятным чаем.

Виолетта сидела уткнувшись в чашку, потерянная и уязвимая… Он нарезал хлеб и сжимал рукоять ножа так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Яр хотел бы разорвать урода, который с ней это сделал, порвать в клочья, оторвать причиндалы и затолкать в одно место… Узнать бы, только бы узнать, кто так по-скотски поступил. У Ярика имелись определённые подозрения, кто это был (вернее, у кого имелся мотив), но в то же время ублюдком мог оказаться и кто-то из чужих. И Виолка… Она действительно не знает, кто это сделал, или просто покрывает вполне определённого гада?



Ярослав готов был вытрясти из администратора гостиницы душу и учинить скандал. И только машина патрульных, которые подъехали к кафе, чтобы перекусить, охладила запал. А сейчас ситуация осложнилась ребёнком, зачатым таким неблаговидным путём.

Он бы и рад иметь возможность обо всём подумать, но времени на это совершенно нет. Решение пришлось принимать поспешно, спонтанно, почти в панике, однако Ярик ни о чём не жалел. Стать для Виолы отдушиной, тем, к кому она обратится за советом, кто всегда поддержит… Это ему удалось. Возможно, удастся стать и тем, к кому потянется её сердце. Пусть не сейчас, но в будущем… Когда сотрутся воспоминания об уехавшем Тимуре, когда затихнет боль от выпускной ночи. Хотя затихнет ли, если рядом постоянно будет живое напоминание, которое, вполне возможно, окажется похожим на пока неизвестного отца?!

Глава 4

Виолетта постепенно успокаивалась. Она ещё не до конца осознала своё положение будущей мамочки, но рядом был тот, кто помог прийти в себя и вытащил из бездны отчаяния. Глянув на Ярослава, который сосредоточенно нарезал хлеб (причём всю буханку вместо пары-тройки кусочков) и кривил губы, явно размышляя о чём-то серьёзном, Виола ощутила невероятное тепло. Кто ещё мог бы протянуть руку помощи в такой ситуации?! Кому ещё можно было довериться?!

Впереди неизвестность. Как всё это будет? Каково стать мамой в семнадцать? Каково быть замужем? В её жизни не было ни поцелуев под луной, ни свиданий (если не считать их с Яриком прогулок после тренировок), и тут бац — беременность. А вместе с ней ответственность, какой никто из них двоих не знал прежде, и полная смена курса. Всё, что было распланировано на ближайшие годы, придётся кардинально менять. Получится ли? И смогут ли они стать хорошими родителями, ведь сами ещё фактически дети?!

— Яр… — позвала девушка. — Руку порежешь.

Парень опомнился и отложил нож, которым кромсал несчастную горбушку. Опёрся о стол и посмотрел в окно.

— Сначала поговорим с моими, — решил он. — Так больше шансов, что я доживу до утра. А потом все вместе пойдём к твоим. Я повинюсь и… не знаю. Ну, пусть ударят меня, если легче станет. Лишь бы не настаивали на аборте и согласились на свадьбу.

И ведь Ярослав не преувеличивал. Родители Виолы вполне могут на такое пойти. Тотальный контроль за её жизнью был установлен с самого детства. Всё должно было быть по плану, заранее предусмотрено, шаг вправо, шаг влево — расстрел. Сказывалось военное прошлое отца. Майор в отставке, он был уволен из армии после несчастного случая, где получил серьёзные травмы и инвалидность. С тех пор полноценно работать не мог и почти безвылазно находился дома, жил на специальную пенсию и пособие по инвалидности, а матери приходилось разрываться между домом и работой, чтобы и за мужем поухаживать, и лишнюю копейку в дом принести.

Виола со своей стороны делала всё, чтобы облегчить жизнь родителям. Радовала их отличной учёбой, полностью взяла на себя обязанности по дому и ходила в магазин на пару с Яриком, который помогал донести тяжёлые сумки. Но когда отец лишился возможности командовать бойцами, то перенёс «полигон» в собственную квартиру и всё активнее вымещал на домашних, особенно на дочери, желание руководить и быть главным.

В итоге Виолетта была заперта в тесных рамках и почти задыхалась от его надзора, а мама… Мама, воспитатель в детском саду, кажется, всю свою доброту растрачивала на работе, потому что с дочерью была почти столь же строга, как и отец. Возможно, её просто утомляло множество непослушных детишек, поэтому в собственной обители непослушания она не терпела.

И совсем другими были родители Ярослава. Евгений Петрович и Светлана Алексеевна Ланины стали для Виолы фактически второй семьёй, особенно когда съехала к мужу их старшая дочь. Дядя Женя и тётя Света, привыкшие с присутствию Катерины, очень скучали и выливали свою нерастраченную любовь на Виолетту, которая, можно сказать, только в их доме её и имела. Стоит ли после этого удивляться, что она куда охотнее делала уроки у друга, чем у себя?! Их жилище было для неё отдушиной, местом, где можно спрятаться и немного побыть собой.

Именно поэтому Виола очень волновалась, когда они с Яром ставили его родителей в известность о положении вещей. Боялась увидеть в их глазах гнев и разочарование. Хоть бы тётю Свету удар не хватил, она вообще очень чувствительная. После несчастья с Катей они, конечно, очень хотели внуков, но позже, а сейчас прочили сыну хорошую карьеру, однако приняли ситуацию удивительно стойко.

— Ну что ж, Ярик. Ты уже взрослый, должен нести ответственность за свои поступки, — вздохнул дядя Женя. — Придётся тебе скорректировать планы на ближайшее будущее и… привыкать к роли отца.

— Не от Катерины, так хоть от Ярика… — пробормотала тётя Света и посмотрела на мужа, который приобнимал её за плечи.

У Виолетты от облегчения ослабли колени. Рука партнёра, сжимавшая всё это время её ладошку, немного расслабилась. Он тоже волновался.

Но куда сложнее ситуация обстояла с родителями потенциальной невесты. Виола даже представить не могла, как заявится к ним и скажет: «Мам, пап, у вас скоро появится внук или внучка!» Не могла, но пришлось. Придя всем составом (будущие молодые и родители жениха), куда мягче и гораздо более завуалированно, но они в итоге донесли до Городецких неординарные новости.

Виолетта дрожала как осиновый листок. Внутренне Ярик, кажется, дрожал вместе с ней, но пытался с собой совладать и лишь крепче сжимал девичью ладонь под прицелом взглядов её родителей.

— Дурочка, что же ты натворила?! — всхлипнула мама.

— Дотанцевались?! — разразившись бранью, рыкнул отец. — Я же сказал, чтобы руки при себе держал, а ты мне дочку обрюхатил! — и схватился за армейский ремень.

Когда мама с папой ругали Ярослава, Виоле было перед ним безумно неудобно. Но когда отец ударил Ярика, она ощутила его боль как свою, хлёсткий звук прошёлся серпом по нервам. Всё произошло так быстро, что никто не успел ничего предпринять.

— Папа, не надо! — девушка заслонила партнёра собой и едва не угодила под следующий удар.

Ярослав сориентировался быстрее, молниеносным танцевальным движением убрал её с опасной траектории.

— А ты? — накинулся родитель уже на дочь. — Как могла так меня опозорить?! — и замахнулся снова.

Тут уже вмешались родители партнёра, которые оправились от неожиданности после внезапной «атаки», вынудили отца отложить ремень и уговорили взять себя в руки и успокоиться. А друг задвинул Виолу себе за спину, продолжая держать за руку.

— Марк Захарович, Марта Даниловна, простите меня! Во всём я виноват, поспешил, не ругайте Виолу! — «посыпал голову» пеплом Ярослав, обращаясь к будущим тестю и тёще официально, видимо, чтобы придать словам больше веса. — Но у нас всё очень серьёзно. Я серьёзен. Мы ведь не просто встречаемся, а пожениться хотим!

— Женилка у тебя ещё не выросла, чтобы принимать такие решения! — гаркнул родитель. — Что ты можешь ей дать? Сам ещё второкурсник, как дитё кормить будешь?

— Мы поможем… — Ланины выглядели очень виноватыми. Ещё бы, это ведь их сын сделал ребёнка несовершеннолетней девчонке. Подобное могло грозить вполне определёнными проблемами, если обратиться куда следует.

— Жить будут у нас. Есть комната и для молодых, и для малютки. С деньгами тоже подсобим, — аргументированно заявил Евгений Петрович.

— Мы так давно внука хотели… — поддержала супруга Светлана Алексеевна. — Что уж поделать, если он появится немного раньше. Да и Виола для нас как родная! Все мы и так знали, что они с Яриком будут вместе…

Виолетта готова была сгореть со стыда. Тётя Света и дядя Женя были для неё как семья, а теперь вынуждены краснеть перед её родными, будто провинились, хотя они-то вообще ни при чём, как и сам Ярик. На мгновение её решимость ослабла. Нет, надо рассказать правду, и будь что будет. Невинные люди не должны страдать за чужие грехи!

— Не вздумай! — прошипел Яр, будто ощутив, что она собиралась сделать, и стиснул её руку почти до боли, приводя в чувство.

В итоге Виола всё же промолчала, позволила лжи распространяться дальше. Но поступила так не ради себя, а ради маленькой жизни, которая зародилась у неё внутри. Жизни, которая, вполне возможно, будет похожа на отца. И тогда… тогда всё, конец, ложь раскроется, потому что Тимур обладал довольно заметно выраженными кавказскими чертами и был кареглазым брюнетом. И если у Виолетты, зеленоглазой блондинки, и Ярослава, сероглазого шатена, появится такой вот специфический малыш, тогда даже подслеповатые старушки (не говоря уже о бабушках-дедушках) поймут, что молодая мама ребёнка нагуляла. Ну а сам Ярик, разумеется, узнает, от кого именно.

«Не думай об этом! — уговаривала себя она. — Просто не думай! Всё будет хорошо, генетика сработает в твою сторону. Не может же жизнь оказаться настолько несправедливой, чтобы и тут повернуться к тебе спиной?!»

Пока старшее поколение договаривалось о церемонии и решало прочие организационные вопросы, Виолетта завела Яра в свою комнату и распахнула на нём рубашку.

— Виол, что ты… — растерялся он и собрался прикрыться, но она не дала, развела полы, чтобы увидеть, как поперёк его груди наливается багрянцем след от удара ремнём.

— Прости… — прошептала Виолетта, сморгнув слёзы, и провела дрожащими пальчиками по красной полосе. — Давай кремом от синяков помажем… — и зарылась в личную мини-аптечку.

— Да это ничего, не смертельно, не по лицу же, — храбрился парень, но послушно позволил себя намазать и лишь слегка поморщился, когда её пальцы коснулись будущей гематомы.

— Отец такой, мог и по лицу, — пробормотала она.