Гостья Озерного Дома

— Простите, ваше высочество, ллид настаивает.

— Хорошо. Впусти ее. Иди, ты свободен до утра.

В кабинете томилась ожиданием никто иная, как Элинн: заплаканная, не накрашенная, небрежно одетая. Персиковое с белой отделкой платье смялось, кудри растрепаны. Элинн судорожно всхлипнула и без всяких прелюдий бухнулась на колени.

Ошарашенная, Скворцова даже не стала препятствовать подобным телодвижениям, так как интуитивно почувствовала, что сейчас строгость будет уместна.

— Ваше высочество, я все расскажу! Не могу больше молчать!

— Слушаю вас.

Ллид Элинн заломила руки, обнажая полные локти с ямочками. Она явно собралась зарыдать, но Марина нахмурилась.

— Без истерик. Сядьте в кресло и говорите по существу.

Вздохнув, брюнетка перебралась в кресло и отерла красные глаза платочком.

— Не думайте плохо о бедной Лилиан. Она девушка увлеченная… была. Я втолковывала ей, что таким нежным цветам во дворце не место, затопчут… Мы в тот день, — понимаете? — гуляли с ней в парке, когда наткнулись на молодых парней из посольской свиты. Не поймите меня превратно, — смутилась она и затараторила, как по написанному, — новизна впечатлений, чужие обычаи, новые традиции, и интерес к таким мужчинам вполне резонный, вы не находите?

— Не нахожу. Мне нет никакого дела до вашей личной жизни.

— Не судите строго, ваше высочество, я уговорила Лилиан присоединиться к тем милым мальчикам. Единственно ради того, чтобы расспросить об их родине…

Было ясно, что родиной и обменом культурными традициями тут и не пахло.

— Мы мило поболтали, и тут… один паж, его звали Ольгсен. Сделал попытку… обнять Лилиан. Ах, простите мою откровенность, простите…

— Не за что. Дальше, дальше. — Поторопила Марина, уже начиная понимать подоплеку истории.

— Она отстранилась, вы понимаете, Лилиан же была с принципами. У нее из поясной сумочки выпал флакончик, она всегда носила на поясе сумочку с шитьем и прочими мелочами… To есть, не флакончик, а такая штучка с расширенным дном и длинным узким горлышком.

— Колбочка?

— Да, благодарю вас, ваше королевское высочество! Красивая колбочка, из крапчатого стекла. Девочка хотела ее подобрать, но Ольгсен оказался проворнее. Он начал допытываться, что там, внутри. Лилиан не желала рассказывать, но потом уступила и призналась, что во флаконе — чудодейственное любовное зелье, и умоляла вернуть, дескать, это не ее вещь… Паж хотел взамен три поцелуя… Лилиан отказывалась… Тогда он сказала, что раз она скупится на какие-то жалкие три поцелуя, он сам выпьет зелье! И выпил, не успели мы и глазом моргнуть! Лилиан стало дурно… Тут послышались приближающиеся голоса, мы сочли за благо скрыться, дабы не повредить своей репутации. А колбочка упала в траву, искать такой мелкий предмет у нас уже не было времени.

— Ольгсен был тем самым пажом, который позже умер?

— Да, да, — чуть слышно прошептала фрейлина, — но я узнала об этом лишь следующим утром. Я попыталась выспросить у Лилиан, где она взяла свой «любовный напиток». Я думала, что легко разговорю девочку, но ошиблась. Она ничего мне не сказала, но…

— Что — «но»?

— Боюсь, ваше королевское высочество, что бальзам… предназначался для вас.

— С чего вы взяли, ллид? — Холодно спросила Марина, притворяясь рассерженной.

— Она так любила вас, ваше высочество. И ее смерть… Представьте, что некто предлагает ей зелье, способное приворожить предмет страсти, или же средство, которое, напротив, поможет избавиться от бесплодного чувства. Для этого всего-то нужно выпить некий настой — и вот она свободна от любви. Лилиан порой была доверчива, особенно когда сильно хотела верить во что-то.

— Это лишь ваши предположения.

— Предположения, ваше высочество, вы правы, я и не претендую на нечто большее.

— Хорошо. А помните, вы несколько дней тому назад говорили о каком-то заговоре?

Лицо Элинн густо покраснело.

— Это уже не важно! Я была не права.

— Пусть так. Скажите-ка, вы не заметили на той колбочке рисунка?

— Нет. — Вполне уверенно ответила Элинн.

— Ящерка, кусающая свой хвост. Постарайтесь узнать, что этот символ означает. Мне необходимо узнать, кто владелец колбочки. Надеюсь, вы понимаете, что нельзя расспрашивать открыто?

— Безусловно, ваше высочество. Ради памяти Лилиан я готова… Она была единственным существом, способным на дружбу без расчета и выгоды. Я попытаюсь.

К ллид Элинн вернулось ее обычное кокетство, взгляд снова стал томным. Марина быстрее выпроводила женщину, опасаясь, как бы та не вздумала заигрывать.

Уже позднее, лежа в постели, девушка отчетливо осознала, какой паскудной на самом деле была ситуация. Похоже, принца хотели отравить, воспользовавшись наивностью Лилиан, а попытка сорвалась благодаря воле случая. Видимо, он подозревал что-то такое, вот и нашел в чужой реальности двойника, на всякий пожарный. Потом убрали и саму экс- любовницу, как опасного свидетеля. Отчего же так долго ждали? И все это время она, Марина: подвергалась прямой, реальной опасности…

Не смотря на отсутствие договоренности о встрече, она с утра пораньше решила навестить Тавеля. Не хотелось оставаться во дворце, который, казалось, был пропитан ядом

страха.

Проезжая по улицам Главного города, Марина заметила кое-какие признаки беспокойства, не свойственные его размеренной повседневной жизни. Были заперты все ювелирные лавки, да не просто заперты, а прямо-таки подготовлены к осаде: витрины забраны металлическими ставнями, на дверях — увесистые замки. Там и сям собирались кучки горожан, в основном в добротных купеческих одеждах, без присущей знати утонченности. Их хмурые лица выдавали тревогу и озабоченность.

А причина тревоги между тем шлялась по улицам, заломив потертые береты на ухо и ворочая кулаками в карманах суконных курток. Девушка определила этих праздношатающихся типов как местный аналог «братвы» мелкого ранга. Они хищно присматривались к запертым лавкам. Полиция на улицах просто отсутствовала.

Это давало серьезную пищу для размышлений.

— Эй, малый! — Крикнула Скворцова долговязому пареньку, тащившему на голове корзину яблок. — Скажи-ка, что все такие кислые?

Паренек хихикнул.

— Оттого, ваше светлородие, что нынче вечером будет праздник, да не всех позовут.

— Почем ты знаешь, бездельник?

— Вот-те — нате! Известно, почем! Коли нет городской стражи, и не токмо ее, а и гарнизона в придачу, жди красного петуха! Уж ребята из Хвоста своего не упустят!

И, деловито сплюнув через зубы, мальчишка двинулся дальше.

Стража у ворот, соединявших два круга города, имела вполне будничный вид и занималась привычными важными делами, то есть игрой в кости и подсчетом галок и ворон. Отдав принцу честь, они вернулись к прерванным занятиям. Марина же решила не искушать судьбу и не проверять, сказалось ли волнение купцов и ювелиров на поведении жителей Хвоста. Может, у них тут местный день ВДВ, кто их разберет? Она направила коня на объездную дорогу и вскоре оказалась среди полей, где фермеры мирно обрабатывали свои наделы. Видимо, дела городских их не особо трогали.

Вдруг Марину посетило ощущение, что скакать верхом на резвом коне, вдыхать сладкий утренний воздух и слушать полное жизни птичье пение — чудесно. В конце концов, замечательно оказаться в чужом мире — ведь это круче любой туристической поездки на край света, а дальше Египта доходы Скворцовой не позволяли добраться, да и то один раз. Такого приключения жаждали бы тысячи человек, и многие ученые отдали бы десяток лет жизни за такую возможность! Это вам не океанский круиз, это — счастливый билет в неизведанное!

Если бы она знала, что события следующих суток заставят ее взять свои слова обратно…

***

Тавель пребывал в дурном расположении духа, мало того — в состоянии, близком к ступору. Поражал беспорядок в доме, да не просто беспорядок, а то состояние хозяйства, которое в быту очень точно именуется «полный бардак». Особенно плачевно выглядела кухня: запах пригоревших оладий, кучки картофельной кожуры на столе (кожура толщиной в палец!), явные следы небольшого потопа на полу… Удручающая картина. Среди полного запустения, как на поле битвы, метался сам дед, хватаясь то за веник, то за грязную сковородку. С утра он явно изменил своей привычке бриться начисто, а к пятнам чернил и красок на рабочем халате прибавилось несколько других — явно пищевого происхождения.

— Тавель! — Вскричала Марина, изумленно взирая на разгром. — Что стряслось? Диген объявил забастовку?

Услышав незнакомое слово, старик на миг прервал свои попытки наведения порядка и чистоты.

— Доброго вам утра… Не понимаю, что такое забастовка, но, надо думать, нечто скверное и противоправное… Бунт?

— Вроде того.

Про себя девушка решила, что домофей дал деру со скуки. Интересно, мобильник он с собой уволок или как?..

— О: должен разубедить вас… Диген испросил отпуск, я не мог отказать! На моей памяти никаких отпусков у него не было. Пусть отдохнет, пусть.

— Вот оно что! — Гостья рассмеялась. — И куда же он отправился?

Тавель пожал плечами с грустным видом.

— Это мне не ведомо, дорогая ллид. Диген уверял, будто у него родственники живы… Хотя, наука утверждает, что склад характера домофеев не позволяет терпеть рядом себе подобных… Семьями они не живут.

— Небось, подружку завел на хуторе. Должны же откуда-то появляться новые домофеи! Ничего, обойдемся! Попытаюсь его заменить.

Маг начал было возражать, но безрезультатно. Живо сменив одежду, Марина взялась за уборку. Между делом она рассказывала старику о событиях во дворце, правда, избегая упоминать о своих подозрениях насчет порядочности принца. Тавель только ахал. В его домике Мариен не показывался вовсе. Старик говорил об этом, как о само собой подразумевающейся вещи, но в голосе сквозила глубоко затаенная горечь. Принц использовал его знания магии, а теперь, когда цель достигнута, забыл дорожку. Что ж, властители обычно неблагодарны, ничего удивительного.

Марина закончила воевать с беспорядком и приготовила обед на скорую руку.

— Теперь я знаю, что такое домашнее хозяйство! — Сокрушено качал головой дед. — Ранее это от меня ускользало… Впредь я должен доставлять Дигену поменьше хлопот! Я-то полагал, что убираться, мыть посуду, готовить еду — легче легкого, а домофей ворчит по привычке… Я ведь никогда ничего не делал по дому!

Поболтав еще полчасика, Марина засобиралась обратно, тем более что Тавель не мог дать ей никаких внятных пояснений по поводу ухода гарнизона из города. Он предположил, что проводятся какие-то военные маневры в полях, такое бывало, и пару раз заканчивалось разгромом нескольких лавок и торговых рядов. Куда смотрела в таких случаях полиция, он не знал.

Девушка вернулась в город, где ситуация оставалась прежней — не хуже и не лучше. Горожане все так же кучковались, криминального вида элементы все так же зыркали по сторонам. А вот дворец как будто вымер, парк был пуст.

Утренний Призрак был явно недоволен короткой прогулкой и выражал возмущение, фыркая и косясь на Марину, но напрасно. Соскочив наземь, она тут же бросила поводья подбежавшему конюху. В нескольких шагах мальчишка-грум чистил щеткой огромного черного жеребца — несомненно, Грома… Марина пригляделась и признала подростка: именно он повстречался ей в Корявом лесу в группе разбойников. Конечно, за знакомым грумом Призрак тогда пошел совершенно спокойно!

Теперь все точно становилось на свои места: Велирин и Готтар были заодно. Скорее всего, Велирин влюблена в мятежного барона, или же их связывают менее романтические отношения?.. Например, она обещала разбойнику амнистию, если тот поможет захватить престол… Или, напротив, Готтар нашел какой-то способ шантажа?.. Нет, нет. Не зря Велирин так разволновалась, когда поняла, что барон ранен. Так можно волноваться только за любимого мужчину.

Марина быстро отвернулась, не желая показывать, что узнала слугу. А тот явно специально повернулся спиной, делая вид, что не заметил знатного всадника. Ну и ладно, теперь и так уже все ясно.

Да, Велирин состояла в заговоре. Но — стать убийцей?! Впрочем, история знает сотни примеров, когда ради власти не гнушаются ничем, даже убийством родственников. И что, мало таких примеров в мировой истории?.. К тому же, у Велирин была своя лаборатория, где вполне можно готовить какие-то ядовитые вещества. Хотя… Мариен ведь намекал, что его сводная сестра импульсивна и обладает склонностью к авантюрам. Что, если она — всего лишь марионетка, которой пользуется опытный кукловод?.. В то же время ни внешний вид, ни повадки принцессы никак не соответствовали образу безвольной куклы.

У Марины голова шла кругом. Приближалось время обеда, но она не имела желания встречаться с кем-либо из придворных и даже с королевой, равно как и пробовать блюда, приготовленные на местной кухне. Она привезла с собой в охотничьей сумке оладьи, кое- какие овощи и сыр, чтобы перекусить, не опасаясь отравления. Каково же было удивление, когда встретивший ее Ланн проводил вкусно пахнущую сумку укоризненным взглядом.

— Вы бы могли и не делать этого, — тихо произнес он. — За безопасность гостьи его высочества я отвечаю жизнью.

От неожиданности Марина растерялась и замешкалась с ответом. Когда она, наконец, открыла рот: камердинер уже удалился. Оказывается, он был в курсе! Ну почему принц ничего не сказал?! Видимо, предусмотрительный гад хотел, чтобы гостья не расслаблялась. Да, его ждет несколько весьма неприятных слов.

Марина только успела снять шляпу и перчатки, как в дверь кабинета тихонько постучали. Видимо, Ланн отлучился, и доложить о посетителе было некому.

— Входите! — Крикнула девушка.

Перед ней вновь предстала ллид Элинн, бледная и дрожащая: то ли от страха, то ли от возбуждения. Она присела в глубоком реверансе. Марина дала знак присесть в кресло, и сама сделала то же самое.

— Ваше высочество… — заговорила Элинн, — признаться, я была поражена тем, как резко вы заговорили со мной сегодня утром, однако потом я осознала, что в галерее нас могут слышать, и вы сделали правильно. Я решила прийти сюда.

Марина едва не вскрикнула от удивления — утром она никак не могла видеть фрейлину и тем более, разговаривать с ней. Значит, принц во дворце?! Справившись с собой, она сдержанно кивнула.

— Вы верно рассудили. Нас и в самом деле могли подслушивать. С чем вы пришли ко мне, ллид?

Брюнетка облизнула губы.

— Я знаю, откуда Лилиан получила свой мнимый любовный напиток. Вчера, после разговора с вашим королевским высочеством я пошла к себе, думая о поручении. Моя горничная как раз прибиралась в гардеробе… С ней была еще девица, страшненькая такая… Бр — р… Я было вознамерилась выставить ее вон, но это оказалось одна из камеристок самой принцессы, не простая серветка, они все носят одинаковые красные бантики на корсаже, я не сразу разглядела. Вы понимаете, что слуги членов королевской семьи…

— Понимаю.

В голосе придворной дамы слышалось явное неудовольствие, хоть она и не договорила. Камеристка Велирин, не смотря на низкое происхождение, имела статус не намного меньший, чем рядовая фрейлина из свиты княгини.

— Я удалилась за ширму, ваше высочество, отдохнуть… Камеристка ее высочества жаловалась моей болтушке Гвин, будто принцесса требует чистоты и порядка, а сама раскидывает вещи, где попало.

Марина согласно хмыкнула — уж она-то лично побывала в покоях принцессы, и жалоба горничной ее не смутила.

Ободренная, Элинн продолжала:

— А потом она спросила, нет ли у Гвин смоляного клея. Ну, я сразу поняла, что страшненькая что-то разбила. Не думайте, ваше высочество, что я столь любопытна к болтовне прислуги, но ширма тонка, а я не обязана затыкать уши.

Она сказала Гвин о разбитой безделушке. Обычно, мол, госпожа не сердится, поскольку сама часто теряет и ломает вещи, но тут случай особый. Вытирала камеристка пыль в лаборатории ее высочества, это входит в обязанности, да и смахнула на пол фарфоровую ступку, кусочек возьми и отломись… А посуду для опытов ее высочество заказывает у какого-то жутко дорогого мастера. К тому же, у ее высочества недавно как раз что-то пропало из этой дорогой посуды, и была настоящая буря. Гвин попросила ступку оставить — у нее — де в городе есть дружок, он и зайцу лисий хвост пришьет, а уж чашку склеит любую, незаметно. Потом моя дуреха и эта страшненькая вышли, а я — ах, не знаю, почему, не иначе как Знающий вел под руку! — я вышла из-за ширмы, посмотреть на дико дорогую вещь, благо Гвин оставила ту на туалетном столике…

С торжествующим видом ллид Элинн извлекла откуда-то из складок алого платья белые половинки ступки и подала их Марине. Да, ступка раскололась удачно, и склеить можно было. Но гораздо важнее был тот факт, что на донышке золотисто поблескивал уже знакомый Марине символ. Даже если Велирин была непричастна к другим убийствам, то «любовное зелье» Лилиан могла дать именно она.

Марина вернула осколки своей гостье.

— Положите это туда, где взяли, и запомните, что от молчания зависит и ваша безопасность. И если вы не перестанете во всеуслышание вещать о заговорах, то тогда вполне можете отправиться вслед за Лилиан.

Глаза брюнетки округлились.

— Разве я упоминала о заговоре, ваше высочество?!

Она хитро улыбнулась и проследовала к двери, снова сделав реверанс на прощанье.

Марина задумалась. Зачем тезка посещал дворец? Почему не скрывался, ведь их могли увидеть одновременно?! Ей не дали времени на раздумье. В дверях неслышно возник Ланн и возвестил о том, что королева требует к себе его высочество. Марина пыталась дознаться у него, во дворце ли настоящее высочество, но не получила никаких комментариев. Мало того, камердинер сделал вид, что вообще не понимает, о чем идет речь. Похоже, обед откладывался… В спешке забыв добавить каплю иллюзатора на воротник, она вышла из покоев. А между тем, действие предыдущей дозы эликсира вот-вот должно было закончиться.

Попасть к государыне можно было, лишь минуя Цербера в лице княгини Габиель. Впрочем, на подступах к приемной не обнаружилось привычной стайки просителей. Марина столкнулась лицом к лицу с двумя «научными сотрудниками» из Братства Псевдомагов; их одеяния (у одного — белое, у второго — серое, как у гусей в песенке), мерцали в свете лампионов, будто рыбья чешуя. Мужчины недоуменно переглянулись, словно увидели нечто, из ряда вон выходящее. Тем не менее, они церемонно поклонились и дали девушке пройти.

Потянув на себя массивную дверь, украшенную гербом Озерного Дома, Скворцова вступила в комнату, готовя набор стандартных, предусмотренных этикетом фраз. Слова замерли в горле, потому что она никак не ожидала увидеть здесь принца…

ГЛАВА 9.

Политические технологии в действии

Мариен сидел в кресле, заложив ногу на ногу. Перед ним на низком столике розового дерева стоял графин, частично наполненный рубиновой влагой, и полный бокал. Другой бокал принц держал в левой руке, явно собираясь отпить. Марине вообще показалось, что он, мягко говоря, не совсем трезв: нездорово блестели глаза, на скулах появился румянец, жестам недоставало былой отточенности.