Помоги проекту - поделись книгой:
— Какого рожна ты мне мозги парил? Я тут все разворошил, а ты своей бабе билет слил! Она звонила и…
— А!!! — завопил Никита. Тоненькая ниточка надежды оборвалась. Он вскочил, схватил табурет и запустил им в окно. Тот отлетел в сторону. Стекло пошло мелкими трещинами. Ник снова подхватил табурет за ножку и с дикими воплями ударил еще, еще и еще раз. Стекло затрещало и осыпалось крошкой. Табурет полетел вниз. Никиту обдало жаром, он отпрянул назад. В комнату ворвались звуки улицы.
Он медленно подошел к краю пустого проема и заглянул в бездну глубиной в пятнадцать этажей. Перед глазами поплыли улицы, подвесные мосты и башни зданий с переходами. Картинка дернулась. Ник почувствовал тошноту.
«Всего один шаг», — подумал он и чуть подвинулся вперед. — «Много работы для Хавецкого».
Вдруг он заметил Валю на перекрестке. Она направлялась к их жилому блоку. Его сердце радостно подпрыгнуло: «Возвращается! Не бросила. Любит меня!»
Что-то хлестко ударило о стену дома совсем рядом. Никита вздрогнул и оступился, но вовремя зацепился за край рамы. Он посмотрел вверх. Там в соседнем ряду квартирных ячеек висел роботизированный мойщик окон. Один из крепежных канатов оборвался. Робот опасно накренился. Сильные порывы ветра принялись раскачивать громоздкую машину. Ник опять посмотрел вниз.
— Валя! — закричал он. — Осторожно!
Мойщик раскачивался и оглушительно скрежетал о стекла. Валя быстро приближалась к подъезду.
— Стой! — вопил Никита, но девушка его не слышала.
Он подобрал с полу какую-то тряпку и запустил вниз. Тряпкой оказались брюки. Они спланировали и улетели далеко в сторону. Валя не заметила.
Второй крепежный канат полоснул воздух. Груда металла сорвалась и полетела вниз.
Никита бросился из квартиры. Вечность дожидался лифта, вечность спускался вниз. На выходе уже собралась толпа. Над головами людей носились и механически жужжали мухи-дроны.
Ник протиснулся между двумя мужчинами, оттолкнул незнакомку в черном и замер. На асфальте лежала Валя. Она была еще жива. Вместо лица кровавая каша. Чудом уцелевший глаз блуждал, будто искал кого-то. Ноги Никиты подкосились.
— Валечка… — захлебнулся слезами.
Валя увидела его. Коротко вздохнула. В ее груди что-то булькнуло и страшно свистнуло.
— Прости, — странно искореженным голосом выдохнула она.
Никита схватил окровавленную руку и прижал к губам. Глаз закрылся. Валя затихла. Ее ладонь дрогнула и разжалась. На асфальт скользнула лотерейная карточка.
Глава 7
Никита познакомился с Валей на похоронах. Он все еще был стажером и работал на подхвате. Ему было девятнадцать. Ей — пятнадцать. Уже тогда вся в наколках, пирсинге и с выкрашенными в дикий цвет волосами, она провожала в последний путь своего бойфренда. Тот умер от разрыва сердца во время психостимуляции. Родители покойного смотрели на нее с ненавистью. Во время церемонии прощания прямо у гроба разразился настоящий скандал. Валю, «хамку» и «шалаву», пришлось силой вывести из ритуального зала. Поручили это неблагодарное дело стажеру.
Хрупкая девчонка сопротивлялась с таким диким остервенением, что Никите пришлось взвалить ее на плечо. Валя брыкалась и извивалась, выкрикивала ругательства и размахивала кулаками. Оказавшись на улице, Никита оттащил ее подальше и хотел оставить. Но она набросилась на него и ударила в глаз, да так сильно, что Никита на несколько минут ослеп. Испугавшись того, что сделала, дикарка принялась истово извиняться и предлагать помощь. Помощь действительно потребовалась. Никиту доставили в клинику, там выписали глазные капли и отправили домой. Валя не отставала ни на шаг. Оказалось, идти ей некуда, с родителями уже полгода в ссоре и не общается. Жила она все это время с тем самым парнем, вместе они болтались по каким-то притонам, где обитали игроманы и любители «поджарить мозги».
«Он реально умер!», — причитала Валя, размазывая по щекам косметику вперемешку с соплями, «А мне даже не дали с ним попрощаться. Он был хорошим парнем. Просто мы немного заигрались. Если бы знала, что у него слабое сердце…»
Никита пожалел девчонку, и отвел к себе. Они условились, что Валя переночует, а утром вернется к родителям. Но выдворить ее из своей квартиры у Ника так и не получилось, она осталась навсегда. Он заставил Валю вернуться в школу и сдать матуриту[10], помирил с родителями, отвадил ее от психостимуляций, предложил заняться чем-нибудь интересным и подарил первого дрона. Словом, стал для нее самым близким другом. Он полюбил ее сразу, безоговорочно и навсегда, но и намека на интимную близость себе не позволял. Внушил себе, что Валя его сестра, кровная родственница, и ничего между ними быть не может. Так продолжалось два года, пока Валя сама не положила этому конец.
Однажды вечером она пришла к нему в комнату и запросто заявила: «Ну хватит! Я уже не ребенок. И перестань сдувать с меня пылинки. Тебе отлично известно, что ты не первый и даже не второй».
После этих наглых слов, сказанных с вызовом, Никита выставил ее вон. А через несколько минут сам прибежал к ней «мириться». Сколько раз он стыдил себя за малодушие, но точно знал, случись такое опять, примчался бы к ней еще быстрее. Он питал к этой несносной, развязной девчонке необъяснимую, ненормальную слабость, сопротивляться которой не мог.
После Валиных похорон, Никита наконец собрался съездить к матери. Он давно не навещал ее. Которую неделю упрекал себя за это, но, как всегда, появлялось множество срочных дел и важных причин отложить визит на потом. Сегодня он решил, что должен.
Он приехал в клинику на закате. Когда зашел в палату матери, та сидела в кресле у окна и разглядывала деревья в парке. Ник расстегнул верхнюю пуговицу на сорочке и обтер платком вспотевшую шею. Пахло лекарствами и давно не меняными простынями. Ник отметил, что мать стала совсем седой и превратилась в старуху. Губы ввалились, шея обвисла, руки на коленях сложены по-стариковски.
Женщина оглянулась.
— Сынок, это ты?
Никита смущенно замер на пороге. Мать давно перестала его узнавать. Он и не помнил уже, когда она обращалась к нему в последний раз.
— Проходи, — женщина попыталась встать, но не смогла.
Никита поспешил к ней.
— Сиди, мама.
— Как давно ты не приезжал.
— Работа…
Мать обняла сына. Погладила сухими ладонями его лысую макушку.
— Ты выглядишь усталым. Береги себя.
В голове Никиты мелькнула привычная мысль, что, вернувшись домой, обязательно расскажет обо всем Вале. Сердце ёкнуло.
— Ты один? — спросила она.
— Да, мам.
— Когда познакомишь меня со своей девушкой? Ты так много о ней рассказывал.
Никита уже знакомил Валю с матерью и, кажется, не однажды.
— В следующий раз, — он утерся рукавом и отошел вглубь комнаты.
— Вчера заходил твой отец, — сказала она и улыбнулась.
— Отец? — переспросил Никита.
Отец сгорел от рака за каких-то три месяца, когда Ник еще учился в школе. Собственно, это и подорвало здоровье матери.
— Мам, ты разве не помнишь, что отец…
— Помню, сынок. Но что же я могу поделать? — она пожала плечами. — Мы разговаривали о тебе. Он так рад, что у тебя все хорошо. Он гордится тобой.
Ник отвернулся, прижал локоть к губам и судорожно всхлипнул.
— Мне пора, — он подошел и поцеловал мать в лоб. — Я забегу еще на днях.
— Конечно, милый. Я передам отцу от тебя привет.
Ник выскочил из комнаты. В коридоре метнулся не в ту сторону, развернулся, но идти не смог. Тусклые зелёные лампы у потолка мигали, дергались и двоились. Он пошатнулся, врезался в стену и упал.
— Молодой человек, здесь нельзя лежать, — подошла дежурная медсестра и воззрилась с высока на Никиту. — А я вас помню, вы сын…
— Сестра, — перебил он ее, — где у вас здесь центр эвтаназии?
— Вам для старухи? Давно пора, — закивала та.
— Мутанты, нелюди… — прошипел Никита.
Он оттолкнул существо в зеленом халате и с трудом поднялся. Его корежило от боли, хотелось вывернуть себя наизнанку, вытряхнуть прошлое, стереть память, стереть себя, не быть! Никита заплакал, как никогда в своей жизни. Его большое тело сотрясали рыдания, скорее походившие на судороги. Он держался все эти дни, пока его Валечку готовили к похоронам. Слабак, он даже не смог подойти к ее закрытому гробу… К матери Ник заехал, чтобы проститься, но, видно, это она прощалась с ним. Его жизнь рухнула и разлетелась вдребезги вместе с проклятой машиной для мойки окон.
Глава 8
— Теперь ты выглядишь, как настоящий гробовщик, — сказал вместо приветствия Хавецкий и ухмыльнулся. Ник молча прошел мимо. Они давно не разговаривали и взаимно старались избегать друг друга.
Ник решил, что должен жить. Умереть было бы слишком просто, слишком милосердно для него. Во всем случившемся он обвинял исключительно себя. Он украл этот чертов лотерейный билет у покойника. Смерть может подарить только смерть. Он наказан за кощунство и обречен на вечную муку.
Гробовщик вернулся на работу к своим рутинным обязанностям: машинально встречался с похоронными агентами, составлял сметы, делая в два раза больше обычного накруток, машинально ел, машинально спал, точнее, пялился в потолок, пока не отключался — машинально жил. Ник все время вспоминал Валю, ни что-то конкретное, но будто все сразу. На весь мир он теперь смотрел через дымку ее образа. Он будто снова и снова пропускал его через себя.
К Валиным вещам он не прикасался, обходил их стороной, боясь сдвинуть с места. Ее рюкзак все так же лежал прислонённым к ножке стула в монтажной. Немытая чашка с засохшим кофе стояла на кухонном столе. В холодильнике, в голубой пластиковой миске, разлагался надкушенный бутерброд. Ник с мазохистским упорством наблюдал, как на нем появляются зеленые пятна плесени, а потом и ярко оранжевые. Бутерброд усыхал и превращался в бурое нечто. Валя в закрытом голубом гробу…
Этой ночью Ник так и не смог заснуть. За окнами город ожил и зашевелился. Солнце уже подогрело небо у горизонта. Ник встал, налил себе чашку кофе и принялся бродить по квартире. Только сейчас он заметил, что повсюду лежит толстый слой пыли. Ее не было лишь в тех местах, где он обитал в последние несколько недель: светлые дорожки от входной двери на кухню к холодильнику, а оттуда в комнату к кровати.
Ник почувствовал, как к горлу опять подступает тошнотворный ком. Больно глотать, а солнечное сплетение распекает невидимым утюгом. Когда же его отпустит? Он вспоминал болезнь отца, когда они с матерью пытались выбить квоту на врача онколога. Но все, чего добились — места в хосписе, из которого забрали отца домой на следующий же день. Он умирал мучительно, но, когда его не стало, Ник почувствовал облегчение почти сразу. После похорон он провел целый день в игровых залах, бегая по лабиринтам и проламывая битой головы монстрам. В тот день он набрал рекордное количество очков, и ему вручили абонемент на целый месяц. Отца не стало, но не стало и боли. А мать превратилась в собственную тень. Скоро она потеряла работу, и Никите пришлось обеспечивать себя самого и заботиться о матери. Но именно в тот момент в его жизни появился «Последний приют», и все окончательно наладилось.
Больше всего он боялся повторить судьбу матери. Он не мог понять ее тогда, но отлично понимал сейчас. И все-таки надеялся, что сердце его истлеет на медленном огне тоски, и он наконец перестанет чувствовать вовсе.
«Пусть станет еще хуже, еще невыносимее!» — решил Ник. Он развернул экран, запустил Ю-визор и набрал в поиске «BangGirl». Нашлось все что угодно, только не канал Вали, еще недавно висевший в топах.
«Что это значит?» — растерянно спросил себя Ник.
В груди защемило сильнее.
Никита кинулся в монтажную, схватил Валин рюкзак и попытался открыть. Датчик на молнии замигал красным и принялся издавать режущие ухо звуки. Ник побежал с рюкзаком на кухню, достал нож и распорол ткань. Содержимое рюкзака повалилось на пол, но дрона среди вещей не оказалось. Тогда Ник осмотрел многочисленные карманы и наконец нашел.
На голосовые команды муха не реагировала.
«Должно быть, разрядилась», — догадался Ник.
Он вернулся в монтажную и оглядел Валино рабочее место. Коврик для подзарядки нашелся на столе. Ник усадил на него дрона. Тот подмигнул зеленой лампочкой.
Ник тряхнул браслет и приказал:
— Копировать все данные со «SkyFly 04» на облачный диск «Moon 48», пароль «Ничто не вечно под луной», добавочный 517.
Через несколько секунд муха издала характерный звук и резюмировала:
— Одно видео скопировано.
— «Moon 48», воспроизвести последнее видео на экран.
Последним оказался тот самый ролик, что набрал миллионные просмотры. Ник запустил его с места, на котором прервался в прошлый раз.
— Мы балласт! — опять выкрикнул здоровяк в маске. — Все, на что годятся простые смертные — прислуживать элите, касте таймеров. Мы — тупое, необразованное быдло. Нас прикормили, обеспечили самым необходимым, предоставили достаточно игрушек, чтобы отвлечь внимание от действительно важных проблем. Однако таймеры быстро поняли, что содержание такого количества прислуги обходится чересчур дорого. Нас слишком много, а планета перенаселена, ресурсы истощены. Прислугу нужно сократить, и, по возможности заменить, гомункулами. Наша смерть — это решение их проблем.
— Фантазии, — возразила Валя.
Сердце Никиты облилось огнем. Он так давно не слышал Валиного голоса.
— Фантазии?! Неужели ты думаешь, что выиграть в лотерее и стать таймером может каждый?
— Конечно! — горячо отозвалась Валя. — Это основа гражданской справедливости. У смертных равные права по закону…
— Это иллюзия равенства, — перебил парень, — Жить вечно хотят все, но не все будут. Кто решает, кому умирать? Случай? Но так ли это?
— Зачем же тогда лотерея? — Возразила Валя. — Я понимаю, когда они отбирают самых талантливых детей. Но для чего этот нелепый розыгрыш, в котором участвуют все поголовно, даже старики и душевнобольные?
— Ну ты наивная, — усмехнулся здоровяк. — Да вот хотя бы затем, чтобы забрать у тебя кредиты, которые могут быть потрачены на детородную лицензию. Бессмертие — это не
— Получается какое-то социальное скотоводство. Мне казалось…
— Вот именно, казалось! — продолжал гнуть свою линию парень. — А я утверждаю, далеко не все выпускники «Элиты» становятся таймерами. Да, им позволено занимать те должности и работать там, где таким простакам, как ты и я, путь заказан. Все они надеются стать таймерами, потому и держат язык за зубами.
— Ты хочешь сказать, в лотерее не выигрывают случайные люди?
— Именно. А если и возникают просчеты, то долго «везунчики» не живут…
Трансляция закончилась.
«Везунчики, везунчики, везунчики», — повторял Никита, расхаживая по комнате. — «Везунчики долго не живут — так он сказал? Просчет… Может потому Валя и вернулась, что карточку не приняли, ведь она принадлежала другому? А ее за это… Какова вероятность, что на голову свалится мойщик окон?» — спрашивал он себя. Обычно стекла мыли небольшие роботы, которые передвигались по специальным рельсам вдоль фасадов. А на Валю упала громоздкая, допотопная машина на тросах, давно вышедшая из употребления. Ник никогда таких не видел. И почему он сразу не подумал об этом? И почти сразу Ник задал себе еще один очень странный вопрос: «А какова вероятность, что среднестатистический гробовщик, увидев торчащую из кармана покойника ценность, не присвоит ее себе?» Он знал, такими делами промышляют практически все в его профессии. «Да нет! Бред! Паранойя. Угрызения совести…»
Никита остервенело растирал ладонями виски. Казалось, их прожигает лазером.
— Везунчики! — заорал Никита. — Не может этого быть! Не может!
Билет, выпавший в последний момент из рук Вали, оставался у Никиты. Несколько раз он порывался положить его в чей-нибудь гроб, «вернуть», но понимал всю бесполезность таких действий. Избавься он от лотерейки, то непоправимое, что уже случилось, не изменится.
Никита кинулся искать карточницу. Проклятый билет нашелся сразу. На нем все еще виднелся кровавый отпечаток. Ник не мог поверить, что лишился самого главного в своей жизни из-за клочка серебристого пластика, который попал к нему в руки из-за собственной алчности.
«Пусть прикончат и сделают для меня великое одолжение!» — решил Никита.
Глава 9
Ник выскочил на улицу полный решимости немедленно отправиться в общественный совет, предъявить выигрышный билет и потребовать объяснений. Не успел он проделать и сотни метров, как его ховерборд резко затормозил.
«Внимание! Вы находитесь в опасной близости от транспортного средства», — раздался механический голос.
Ник соскочил с доски, повалился вперед и налетел грудью на дверцу автокара. Дверца откатилась в сторону. В шею кольнуло. Никиту схватили за грудки и втащили в салон. Он и опомниться не успел, как оказался лежащим на лопатках.
Поделиться книгой: