Теломерон. Таблетки от бессмертия

Мужчина отвернулся. По его щеке ползла слеза. Он неловко смахнул ее ладонью, извинился и выскочил из кабинета.

Гробовщик подумал, что выслушивать подобные истории и успокаивать безутешных — вовсе не его работа. И почему только эти двое не обратились к похоронному агенту? Такие странные… Давно он не встречал убитых горем родителей.

— Выпейте чаю, — предложил Никита женщине.

Та приняла чашку и залпом прикончила остывший чай.

— Я умоляла ее прийти и поговорить с Артурчиком, — женщина схватила Никиту за руку, уставившись на него безумными глазами. — Разве стоит она того? Всех обманула! Я ему говорила: подумай сынок, разве от такого отказываются? А он: мне без Виты бессмертие не нужно. Отказался. А она вторая в рейтинге за ним… Согласилась, не раздумывая. Он любил ее, вы понимаете? Ну кто в наше время любит?

— Да, — ответил гробовщик. — Я знаю, как это бывает. Ему так лучше, поверьте.

Мать зарыдала опять. Никита тут же пожалел за свою откровенность.

— Он… Он так и сказал! — завыла женщина.

— Послушайте, вот что мы сделаем, — Никита встряхнулся и взял в руки планшет с каталогом «Последнего приюта». — Посмотрите сюда, — он быстро проскролил несколько опций и вывел в голограмму подходящую. — Ваш сын был замечательным человеком, не так ли? Все должны знать, каким отличным парнем он был, правда?

— Конечно! — истово согласилась мать.

— Предлагаю классическое надгробие, разработанное специально для молодых людей. Простое, современное, трогательное. Здесь, как видите, встроен интерактивный монитор. Любой желающий сможет подойти и просмотреть архив памяти вашего сына. Вы же вели видео-дневник?

Женщина затрясла головой.

— Можем также установить встроенную голограмму. Например, ваш сын с планшетом в руках. Он ведь любил читать?

— Очень! — дрожащим от слез голосом сказала мать покойного.

— Встроенная голограмма — это дополнительная опция. Также понадобится ежеквартальный сервис. Финансовую часть обсудим позже.

В кабинет вернулся отец покойного — мрачный и, как будто еще более поседевший.

— Дорогой, — кинулась к нему жена, — посмотри! Для Артурчика…

Дальше шло по накатанной. Финансового консультанта у супругов не оказалось, поэтому утвердили смету, подписали договор и оформили рассрочку в тот же день. «Легче легкого» рассказывал Никита Хавецкому о незадачливых клиентах, потягивая из банки кофолу.

— А че дрессинг не вписал? — патологоанатом вернул гробовщику планшет с документацией.

— Так его в клинике подготовят. Он же эфтаназник.

— И че? А носик в последний путь подпудрить?

— Не жадничай, Хавецкий. И так накрутили, рассрочка на целый год.

— А мы тут не благотворительный фонд. Впиши, — Хавецкий ткнул пальцем в планшет, — десять кредитов дрессинг.

— Ладно, успокойся, — Никита спрятал планшет в карман и опять нащупал лотерейку.

— Так и быть, бери за тридцатник, — он достал серебристую карточку и бросил на стол перед Хавецким.

Тот взял билет, покрутил в руках и отодвинул назад.

— Не, в лохотрон не играю.

Никита недоуменно воззрился на напарника.

— Да ты пятьдесят предлагал…

— Вот и надо было ловить момент, — отрезал приятель.

— Не хочешь быть вечно молодым? Бессмертие, все такое…

— Конечно хочу! Только ты ведь не вечную молодость предлагаешь, а бесполезную херню. Подумай, ну какой шанс? Один к сорока миллионам…

— А вдруг? — настаивал Никита.

— Вдруг бывает только пук, — выдал Хавецкий и грубо заржал. — А вообще оно было бы неплохо.

— Что?

— Ну представь, денег хоть жопой ешь! Можно не работать. Времени навалом. А сколько баб можно перевалять.

— Не надоест за триста лет баб валять?

— Ты че тоже заднеприводной?

— Ладно, но… учится там? Ты мог бы стать хирургом.

— Хм, — крякнул Хавецкий. — Я уже не мальчик, чтобы в облаках летать. Давно отпустило. А ты? — вдруг спросил приятель, — Сам-то че?

— А я… — раздумчиво проговорил Никита, — понимаешь, так получилось… Хм… В общем, самому оно мне вроде и не к чему.

— Ну ты забавный, штрих, — рассмеялся Хавецкий. — А деньги?

— Деньги — это конечно… Вот только Валька у меня… Она ведь на этой лотерее помешалась.

Ник вспомнил про покойного Артурчика и добавил:

— А шанс, если и выпадает, только один.

— А че ты за нее так уцепился? Сколько вы вместе? Это не нормально. Да она просто твою жилплощадь пользует, вот и не съезжает. Бабы, они…

— Слушай, Хавецкий, давай не будем опять двадцать пять, — Никита спрятал лотерейку в карман и поднялся. — Это… а может, у тебя есть надежный приятель?

— Ну, есть один четкий штрих, — флегматично кивнул патологоанатом.

— Будь другом, предложи ему! — воодушевился Никита.

— Да не вопрос, — Хавецкий отхлебнул кофолу и поморщился. — Никитыч, Билет по дешевке не возьмешь?

— Да ну тебя! — отмахнулся Ник и зашагал на выход. — Я думал, ты серьезно.

— Где ты его взял?

— Ну… — он остановился — Покойник подарил.

— Интересно, — Хавецкий поскреб высокий лысоватый лоб. — Украл у мертвеца, от фортуны жди гонца.

— Угу.

— Внимай! Впитывай мою мудрость, пока я жив, — прокричал вдогонку Никите Хавецкий.

Глава 5

Так и остался билет у Никиты, а день розыгрыша неотвратимо приближался.

«Ну и ляд с ними, с деньгами! От меня не убудет» — решил он. Ник убрал билет подальше в карточницу и постарался забыть о нем, но не тут-то было. Предстоящая лотерея завладела его разумом. Комбинация из восьми цифр клещом застряла в памяти. Никита даже сны стал видеть, хотя для него это было совсем не свойственно. Шарики, крутящиеся в допотопном барабане белые шарики с черными цифрами… Несколько раз Ник порывался выкинуть билет, но в последний момент отказывался. «Я проиграю. Сколько раз проигрывала Валя… В моей жизни ничего не изменится, если сам не захочу» — успокаивал он себя.

Валя все чаще где-то пропадала, возвращалась домой усталая и дерганная. Все больше времени проводила в монтажной (так она называла свой закуток с компьютером и полками до потолка, забитыми видеоаппаратурой и другими принадлежностями видеоблогера). Вот и сегодня девушку где-то носило.

Никита развернул экран и запустил Ю-визор. Канал «BangGirl»[8] висел в топах. Последний ролик Вали, «Кто не с нами, тот против нас», набрал пять миллионов просмотров.

«Ого!» — искренне поразился Ник и запустил видео.

Уличная потасовка. По дороге вдоль речного канала бежали люди в оранжевых одеждах. За ними сбившимся строем следовали силовики соцнадзора в пластиковых шлемах с дубинками и щитами в руках. Бесперебойно фонила сирена. Вдруг Никита заметил Валю. Девушка с огромным рюкзаком на плече неуклюже бежала вдоль галереи магазинов. Один из силовиков быстро настиг ее и свалил с ног. Откуда-то выскочил человек в оранжевом. Он оттолкнул силовика, схватил Валю за руку и танком попер вперед через толпу, расталкивая локтями встречных. В этот момент муха потеряла Валю и незнакомца из виду. На экране замельтешили картинки: красные фургоны команды специального реагирования с брандспойтами на крышах поливали толпу бегущих, силовики в черном, протестующие в оранжевом, замах дубинки… Дрон увернулся, сорвался в сторону и опять нашел Валю. Она стояла, вжавшись в кирпичную кладку стены в подворотне. Рядом все тот же незнакомец — здоровый детина в мокром оранжевом комбинезоне. Лица не разглядеть. Валя приняла дрона на руку и видео прервалось.

Никита схватился за голову и пожалел, что вырвать оттуда нечего. Он еще раз проверил дату заливки видео на канал — утро сегодняшнего дня. Накануне Валя пришла поздно и всю ночь просидела у компьютера, что-то монтируя. Он звал ее, но она только отмахивалась. А когда попытался заманить лаской, зашипела так, что Ник решил не связываться и ушел спать один.

Пока Никита пытался переварить увиденное, Ю-визор обновился, и на канале «BangGirl» появилось новое видео. Он лихорадочно ткнул в экран.

Валин приятель в оранжевом комбинезоне и маске сидел напротив камеры.

— Как вас называть? — спросил Валин голос за кадром.

— Мы — движение «Естественников». Мы выступаем за натуральный, данный людям природой образ жизни.

— Это зрители уже знают. Как зовут тебя?

— Какая разница?

— Не хочешь снять маску и показать лицо?

— Нет, — отрезал здоровяк.

— Боишься?

— Не боюсь. Но какой в этом смысл? Каждый солдат на счету, нас и так мало, чтобы глупо рисковать свободой и жизнью.

— Солдат? Вы считаете себя солдатами? Военными?

— Ну… — человек в маске замялся. — Да, другого названия не нахожу.

— Может стоило бы назваться «активистами»? Ну типа…

— Это подмена понятий, — перебил интервьюируемый.

— То есть вы не стыдитесь называть себя солдатами? Ведь принято считать, что военные — это профессиональные киллеры.

Мужчина в маске хмыкнул.

— Общепринятые идеи пацифизма… — продолжала Валя.

— Умелая пропаганда способна извратить любое понятие и внушить любые идеи, — возразил здоровяк, в очередной раз не дав Вале закончить. — Пацифизм — еще одно противоестественное понятие, навязанное нам Советом Объединенных Наций. Жизнь — это борьба. Жизнь животного — борьба с природой и себе подобными. Мы слишком далеко отошли от основ, от природы. Разве то, что ты видела вчера на набережной можно считать проявлением пацифизма?

Валя не ответила. Она задала следующий вопрос:

— Расскажи, где ты работаешь?

— До недавнего времени служил силовиком соцнадзора. Ты спрашивала меня, что заставляет силовиков идти против простых смертных, таких же, в сущности, как и они?

— Да.

— Но ведь это не так, — покачал головой парень в оранжевом.

— О чем ты? — спросила Валя.

— О том, что древний принцип «разделяй и властвуй» вовсе не потерял своей актуальности. А ты говоришь, пацифизм… — здоровяк басовито рассмеялся. — Сотрудники соцнадзора получают по одной дозе в год.

— Что?!

Камера дернулась.

— Да. Это не афишируется. Мы подписываем документы о неразглашении. Одной таблетки в год, конечно, недостаточно, чтобы стать таймером. Мы стареем и умираем, и вообще мало отличаемся от простых смертных. Но даже одна таблетка создает иллюзию принадлежности. Понимаешь, о чем я?

— И, все-таки, одна доза продлевает жизнь, — послышался неуверенный Валин голос.

— Вот видишь. Ты бы тоже согласилась.

— Нет, но…

— Да! Еще как согласилась бы!

— Мне никто не предлагал.

— Только в этом все дело, — парень в маске ткнул пальцем в камеру.

— Что еще ты знаешь? — поспешила сменить тему Валя.

— Не много. Но я точно знаю: нас постепенно истребляют, — заявил здоровяк.