Тайна Нотингер

— А о чём я должен думать, по-твоему?

— Как нам выбраться из этого города, а выбираться придётся через три или четыре дня, провизии у нас мало, на большее время не хватит. К тому же Рон нас будет ждать через четыре дня на месте нашей последней стоянки.

— Тебя что, золото совсем не интересует?

— Ну, почему же, мне хотелось бы его заиметь или хотя бы в руках подержать. Я ведь золото только со стороны видел, в виде цепи с медальоном на шее одного богатого вельможи. Он к нам в город за чем-то приезжал, весь такой важный и охранников у него много было.

— Тебе повезло больше чем мне, я настоящее золото вообще никогда не видел, знаю, что оно на бронзу похоже, только цветом немного желтее.

— Это в какой же глуши жить надо, чтобы совсем ничего не видеть?

— Да, я и не рос в глуши, у меня просто детство и юность прошли не совсем хорошо.

— У меня тоже, особенно последние пару лет, но увидеть я успел много чего. Рабор, а ты откуда родом, я такого имени ещё не слышал?

— Откуда, не знаю, мать таскала меня за собой, переезжая из города в город, пока не умерла. Мне тогда семь лет было, и звали меня тогда по-другому, только я уже не помню, как, выбили моё настоящее имя из памяти.

— Как это?

— Я думал, ты по имени догадаешься, кто я, но видимо ты тоже в глуши вырос. Моё имя состоит из двух слов, только его немного сократили, для удобства. Первое — Раб, второе — Орк, теперь догадываешься, кем я был? Вот так вот. Я с семи лет в Вуширхоре рабом был, шесть лет сбежать хотел, ждал подходящего случая. Война началась, а в конце я сбежал сюда, не прямо сюда в мёртвые земли конечно, а в Эйвенхард, меня тут искать уже никто не будет. О своей орчьей крови ничего сказать не могу, думаю, что мою бабку какой-нибудь орк поймал, мамка-то у меня наполовину орчанкой была.

— Да, досталось тебе, моя история в сравнении с твоей более радостной покажется. Я тебе потом как-нибудь расскажу, сейчас не до этого, мы пришли.

Пока разговаривали, дошли до первых крупных развалин давно покинутого города. Когда-то это было большое и, наверное, красивое здание, на его стенах ещё сохранилась искусно выполненная резьба по камню. Долго искать сокровища здесь не стали, тут, судя по оставленным следам, уже до нас другие искатели всё перерыли и не один раз. Нужно было выбрать для поиска другие руины и для этой цели мы забрались на самый верх развалин, чтобы с высоты выбрать себе цель. Самые хорошо сохранившиеся руины, находились ближе к центру города и, по мнению Рабора туда ещё не добрались искатели сокровищ. Одним словом, там есть чем поживиться.

— Кирит, я вот о чём сейчас подумал. Богатых людей хоронили в семейных склепах и часто вместе с ними в гроб или что там у них вместо него было, клали драгоценности. А среди богатых и воины ведь были, значит там можно и оружие найти. Представляешь, сколько стоит древний меч в хорошем состоянии?

— Предлагаешь, могилы грабить?

— А почему бы и нет? Это проще чем камни с песком перетаскивать с одного места на другое. К тому же, я знаю, где ближайший к нам склеп находится, я его сразу приметил.

— А проклятий не боишься?

— Могилам больше полутора тысяч лет, какие могут быть проклятья спустя столько времени. Идём, пока туда ещё кто-нибудь не решил заглянуть!

Поддавшись на уговоры Рабора, я отправился вслед за ним, к ближайшему фамильному склепу. Вскоре мы туда добрались без каких-либо происшествий, на нас даже никто не напал, несмотря на то, что склеп был расположен очень близко к центральным кварталам города. Кому принадлежал этот склеп, мы не знали, все надписи, выбитые в камне, были на неизвестном нам языке.

— Ну, вот мы и тут, а как в него попасть? Здесь же нет ни дверей, ни окон, сплошной камень уложенный в пирамиду, — я обошёл пирамиду склепа вокруг и не нашёл даже намёка на вход.

— Искать надо, вход не обязательно должен быть прямо здесь, он может оказаться в каких-нибудь руинах. Я не думаю, что богатых людей носили сюда прямо по улице, их из дома по подземному ходу переносили.

— Здорово, ты оказывается, ещё и не знаешь где вход, зато упорно настаивал сюда идти. Лучше бы мы сразу в то здание пошли, оно большое, может и склеп этот принадлежал той семье, что в нём жила, — я влез на вершину пирамиды и посмотрел на руины, расположенные в нескольких сотнях шагов от нас. Руины казались мне, местом более привлекательным, чем склеп, там хотя бы было видно, где вход. — И вообще, с чего ты решил, что это склеп? Может быть, на вершине этой пирамиды памятник стоял?

— В углу огромного внутреннего двора? Не верю, я бы памятник в центре поставил, например, вон там, посреди когда-то работающего фонтана, — Рабор показал на большой круг, выложенный плотно подогнанными друг к другу камнями. В центре этого круга находился постамент, только без статуи на нём.

— Ладно, уговорил, идем, руины осмотрим, может чего и найдём.

Мы прошли чуть больше половины пути к руинам, когда Рабор неожиданно провалился в глубокую яму, до этого момента прикрытую досками и занесённую песком.

— Эй, Рабор, ты там как, жив? — я осторожно приблизился к краю провала и заглянул внутрь. — Рабор! Я сейчас спущусь, помогу, ты потерпи немного!

— Стой, кхе-кхе, не надо, ох, лучше верёвку сбрось, — услышал я голос Рабора откуда-то из темноты провала.

— У меня верёвка длиной только в двадцать локтей, этого хватит?

— Нет, тут глубже, это какой-то старый колодец с абсолютно гладкими стенами подтянуться не получится. Я тебе сейчас свою верёвку брошу, свяжешь вместе.

Верёвку Рабор смог забросить наверх только с двадцать шестого раза, когда уже совсем потерял надежду, выбраться из старого колодца. Его верёвка оказалась короче моей, но общей длины хватило для того, чтобы он смог ухватиться за опущенный конец. Чтобы верёвка не выскользнула из рук, я её завязал у себя на поясе, а, чтобы Рабор не утянул меня к себе на дно колодца, вбил в землю два ножа и лёг.

— Давай, держу! — Крикнул я и, прижавшись к земле, вдавил лезвия ножей ещё глубже в сухую землю. Верёвка дёрнулась и натянулась как тетива. Рабор оказался на удивление очень тяжёлым, и под его весом меня начинало стаскивать к колодцу. Лезвия ножей вспахивали землю как крестьянские плуги, не встречая никакого серьёзного сопротивления на своём пути. Когда до края провала осталось не больше пары шагов, я в панике закричал во всё горло. — Рабор, скорее, не удержу! После этого верёвка натянулась ещё сильнее и меня, ещё быстрее потащило к провалу. Мысленно попрощавшись с жизнью, я закрыл глаза и приготовился к падению на дно колодца. Ноги достигли края и повисли над пропастью, ножи уже вошли в землю до трети рукоятей, а меня продолжало тянуть. Послышалось близкое пыхтение Рабора, мои ноги уже полностью повисли над провалом и тут вдруг лезвия ножей резко остановились, ударившись обо что-то твёрдое. Моё сползание прекратилось, и я, облегчённо выдохнув, почувствовал, как Рабор схватил меня за ноги. От неожиданности чуть не выпустил из рук рукояти ножей. Через несколько мгновений уже Рабор вытаскивал меня из провала.

— Фух, спасибо Кирит, ты настоящий друг, не бросил в беде, без тебя мне бы оттуда не выбраться, — Рабор, тяжело дыша, упал на землю рядом со мной. Я лежал на спине, молчал и думал. А что было бы, если ножи не упёрлись в камень? Сидели бы мы с ним в колодце до конца своей жизни, и была бы она у нас короткая, дня три-четыре не больше.

— Кирит, ты не обижайся, ладно?

— На что?

— Я все свои вещи внизу оставил, достать бы надо, ты вдвое легче меня, я тебя вытащу.

— А зачем ты их там оставил-то?

— Ну, не специально оставил, бросить пришлось, после того как ты закричал, без мешка лезть, получалось быстрее.

Через некоторое время на дне колодца оказался уже я, привязал мешок и меч Рабора к концу верёвки и крикнул, чтобы он их вытащил. Потом опустит верёвку уже для того, чтобы меня вытащить. Когда его вещи скрылись из вида, а верёвка второй раз не опустилась, я запаниковал. В голову пришла мысль о том, что Рабор меня тут оставить решил. Стал кричать, чтобы он поторапливался. Вместо ответа доносились непонятное шипение и ругань Рабора. Это продолжалось довольно долго, я уже устал смотреть вверх, ожидая появления верёвки. Шея затекла и, опустив голову, я сел на влажную и холодную землю дна колодца. Звуки, доносящиеся сверху, становились всё тише и тише, и вскоре я уже вообще ничего не слышал, кроме собственного дыхания и перестука зубов от страха.

Из всего, что у меня сейчас было при себе, остались меч и огниво, я даже флягу с водой не прихватил, опускался то сюда ненадолго. Время шло, Рабор не появлялся, на дне колодца было холодно, и я стал замерзать. Чтобы хоть как-то согреться, решил развести костёр, благо для этих целей на дне лежало достаточное количество обломков досок. Ими ранее был закрыт колодец и сейчас кроме как для костра, они уже ни на что не годились. Мечом настрогал мелкой стружки, отрезал от рубашки часть рукава и распустил его на нитки. Рубашка была шерстяной и, если нити достаточно пышно растрепать, они вспыхнут от первой же искры.

Шерстяные нити сгорели быстро, но вот старое дерево горело очень плохо, несмотря на то, что оно было очень сухое. Кое-как с большим трудом я всё-таки заставил дерево гореть, к этому времени и без огня уже согрелся от такого занятия. При свете костра влажные стены колодца блестели, визуально делая колодец ещё более глубоким, чем он был на самом деле. Через некоторое время мне стало трудно дышать, огонь выжигал воздух, и мне пришлось его потушить. Дым частично закрыл собой свет, поступающий сверху, в колодце стало гораздо темнее, но именно в этой темноте я увидел, что у основания стены что-то слабо светится. Угольком от костра это быть не могло, потому что свет был бледно фиолетовый. Пока этот огонёк не исчез, я протянул руку и поднял его с земли. Это был светящийся камень, размером с перепелиное яйцо и он был тёплым, словно до этого лежал в костре. После того как я его очистил от грязи, камешек засветился ярче, на дне колодца даже светло стало. Долго полюбоваться находкой не получилось, появился Рабор.

— Эй, ты как там, не уснул ещё?

— Пока нет, а ты чего там копаешься?

— Потом расскажу, лови верёвку!

Обвязавшись верёвкой, я взялся за неё, чтобы упираться ногами в стену. Камень, зажатый в кулаке, мешал держаться, и я положил его в рот, чтобы не выронить. Рабор стал плавно поднимать меня со дна колодца. Вначале всё было хорошо, я уже преодолел половину пути, как вдруг Рабор резко выпустил верёвку из рук, я тут же полетел вниз. Жёстко приземлившись на пятки, случайно проглотил камешек, даже ощутил, как он проскользнул в мой желудок и теперь уже там, стал согревать меня своим теплом. — Как-нибудь достану, — подумал я и, посмотрев вверх, собрался узнать, почему Рабор отпустил верёвку. Только я открыл рот, чтобы крикнуть, почувствовал сильное жжение в желудке, а спустя мгновенье, там, словно что-то взорвалось. Боль одной большой волной ударила по всему телу, в глазах потемнело, я стал падать лицом вниз. Самого падения не почувствовал, лишь потом, спустя какое-то время, когда сознание ко мне вернулось, почувствовал, что лежу на чём-то твёрдом. Ещё через какое-то время появился свет, но почему-то только в правом глазу, причём свет был совсем белый, как только что выпавший снег. Он проникал даже сквозь закрытое веко и вынудил меня открыть глаза, чтобы узнать, что это так светит. Я лежал на полу одной из комнат заброшенного дома и мне в правый глаз светило солнце, прорвавшееся сюда через трещину в стене. Чувствовал я себя на удивление хорошо, вот только мир вокруг стал почему-то чёрно-белым. Пол, стены, небо и солнце на закате, потеряли свои цвета, даже ещё тлеющие угли костра не были красными. От испуга хотел закричать, но Рабор меня опередил. Он закричал где-то внизу, за стенами комнаты, в которой я сейчас находился. Послышались глухие удары и странное громкое шипение. Я встал и выглянул в окно. На площади возле ступеней, ведущих к парадному входу, Рабор отбивался от трёх огромных пауков. Пауки были вдвое больше и быстрее тех, что нападали на нас раньше по дороге сюда. Рабор с трудом сдерживал их натиск и отступал к центру площади, туда, где была расположена пустая чаша фонтана. Не раздумывая, я взял свой меч и побежал вниз, ему на помощь.

Моё появление пауки заметили не сразу, поэтому мне удалось запрыгнуть на спину одного их них и со всей силы ударить мечом по паучьей голове. Брызнула серо-зелёная кровь, пауку, словно ноги подрубили, он уткнулся жвалами в землю и сбросил меня со своей спины. В это время Рабор отрубил лапу другому пауку и прорвался ко мне.

— Я уж думал, что всё, здесь меня и убьют, ты очень вовремя проснулся.

— Не убьют, нам же ещё сокровища искать.

Через некоторое время мы добили раненного Рабором паука, после чего последний паук стал отступать, а потом и вовсе сбежал с площади.

— Вот так-то вот, будете знать, с кем связались, Кирит-волк это вам не Раб-Орк! — Рабор вытер меч об тело паука и приготовился убрать его в ножны, но я его остановил. Из окна подвала вылетели два бледно фиолетовых облака и направились к нам. Я не понимал, что это такое до того момента, пока не получил удар когтистой лапой в грудь. На доспехе после удара остались глубокие царапины, а облака резко отступили назад.

— Песчаники! — крикнул я, заставив Рабора внимательно смотреть по сторонам. Не знаю почему, но я видел этих тварей в виде маленьких облаков или сгустков тумана. Рабор их совсем не видел и сейчас искал движение песка или камней на земле, чтобы таким способом определить, где они находятся. — Рабор слева! — он наугад ударил в сторону, но по Песчанику не попал, а лишь отогнал его. В это время ещё один Песчаник приближался ко мне справа. Я наблюдал за ним, не поворачивая головы, и когда он приблизился достаточно близко, ударил по нему снизу-вверх. После того как мой меч добрался до его плоти, он стал видимым.

— Ну и урод, откуда такие твари только берутся, — проговорил Рабор, посмотрев на разрубленное тело и на некоторое время потерял второго Песчаника из вида. Второй Песчаник этим тут же воспользовался и напал на Рабора. Острые когти прошлись по кожаному доспеху и задели правую руку, после чего Рабор выронил меч и сделал шаг назад. — Ах ты, гад, достал всё-таки! Кирит где сейчас эта сволочь находится?

— В пяти шагах от нас, ждёт, когда мы отвернёмся.

— Я меч успею поднять?

— Нет, но сможешь его приманить этим, чтобы я до него дотянуться смог.

Сделав пару шагов в сторону и вперёд, я остановился, повернув голову лицом к Рабору. Песчаника из поля зрения не выпускал, ждал, когда он нападёт. Рабор приблизился к лежащему на земле мечу и нагнулся, чтобы его поднять. В этот момент Песчаник напал, но ударить Рабора ещё раз не успел, мой меч преградил путь, отрубив ему руку. Этот Песчаник тоже после полученной раны стал, видим и, схватившись второй рукой за обрубок, метнулся к окну подвала. Добежать до него не успел, брошенный Рабором меч на половину длины лезвия вошёл ему точно между лопаток.

— Вот тебе, сука уродливая! Не только у тебя тварь острые штуки есть! — прошипел Рабор, зажимая кровоточащую рану на руке. Осмотревшись вокруг, я больше не заметил ни пауков, ни Песчаников.

— Руку надо перевязать и рану обработать, здесь заразу подхватить, раз плюнуть. Идём наверх, у меня в мешке есть кусок чистой ткани и вода, чтобы рану промыть.

Прежде чем уйти, я внимательно осмотрел труп убитого мною Песчаника. Тварь на самом деле была уродливая, ростом на голову ниже меня, ноги короткие, а руки наоборот длинные, на пальцах рук длинные и острые когти. Голова большая для его тела, шея короткая, рот до ушей и полон острых зубов. Одежда на нём полностью отсутствовала, и мне стало понятно, что тварь эта была женского пола.

— Это что же получается, у них бабы есть? То есть я хотел сказать, что твари эти размножаться могут? — спросил Рабор, поняв, о чём я сейчас думал.

— Скорее всего, не создаёт же их кто-то на протяжении полутора тысяч лет.

— Если они того, размножаются, почему их так мало?

— Этот вопрос не ко мне, я о них сам только недавно от Рона узнал, как и о других монстрах тоже. Отвернувшись от мёртвого Песчаника, я направился к ступеням, намереваясь подняться наверх, чтобы промыть и перевязать рану на руке Рабора. Сам Рабор в это время вытаскивал свой меч из тела второго Песчаника и, вытащив его, не пошёл за мной, а подошёл к ближайшему мёртвому пауку.

— Подожди, сейчас я нам на ужин мяса немного добуду, — с этими словами он отрубил пауку четыре лапы и, прихватив их с собой, направился ко мне.

— Только не говори мне, что мы это будем, есть, — от вида волосатых паучьих лап к горлу подступил ком.

— Ты зря кривишься, нормальное мясо, я его два дня ем и ничего, не умер. А вот мясо от самого паука есть, точно нельзя, воняет так, что глаза слезиться начинают. А паучий жир, между прочим, очень хорошо горит, почти как смола, и копоти от него меньше.

Через некоторое время после того как рану Рабора промыли и перевязали, он подвесил над костром все четыре лапы и стал ждать, когда они хорошо прожарятся. Вначале сильно пахло палёной шерстью, но потом запах стал более приятным и мне паучье мясо, уже перестало казаться противным. Рабор был прав, мясо оказалось вполне съедобным, только вначале вид жареной паучьей лапы немного портил аппетит.

— Ну и как тебе ужин?

— Очень даже вкусно было, — кивнул я в дополнение к своим словам. — Ты говорил, что уже два дня это ешь, так?

— Ага, ты два дня спал, я думал, что ты не выживешь, бросать тебя живым не хотел, а добить рука не поднялась, — честно признался Рабор в своих намерениях. — Пока ты спал, я тут побродил по этим развалинам, и кое-что нашёл. Сейчас покажу, правда, это не золото, но думаю, стоит оно тоже не мало. Рабор встал, подошёл к своему мешку, лежащему у стены в углу, и вытряхнул из него все, что там было. На пол упали, несколько серебряных кубков, сильно погнутый канделябр на одну свечу и позеленевшая от времени бронзовая статуэтка. Она, упав на пол, покатилась к моим ногам. Я поднял её и посмотрел, кто был изображён в бронзе. Это была молодая стройная девушка в длинном платье, распущенными волосами и торчащими из-под волос кончиками заострённых ушей.

— Думаю, что это эльфийка, я сам эльфов никогда не видел, но по рассказам она на эльфийку очень похожа, — пояснил Рабор, увидев мой заинтересованный взгляд. — Всё это в подвале нашёл, там ещё есть, обитая железом дверь, думаю, за этой дверью вход в склеп. Я туда пока не заглядывал, ждал, что с тобой дальше будет, ну, ты понял, о чём я. А если честно, одному туда страшновато лезть, вдруг там на самом деле какое-нибудь проклятье наложено.

— Хочешь меня вперёд отправить, чтобы посмотреть, что произойдёт?

— Нет, просто если один туда полезу и со мной там что-нибудь случиться, помощи уже не от кого ждать. Ты если не устал, можем прямо сейчас проверить, что за этой дверью скрывается. Какой смысл утра ждать, там внизу всё время темно.

— Можно и сейчас, я за два дня хорошо отдохнул, — я положил статуэтку и встал. Мир в моих глазах всё ещё был чёрно-белым, не считая бледно фиолетовых сгустков тумана Песчаников. Рабору о своей проблеме пока рассказывать не хотел, он может после перестать доверять, а в одиночку здесь не выжить ни ему, ни мне.

— Если готов, идем факела делать, часть верёвки придётся на них пожертвовать. Их ещё потом надо паучьим жиром намазать, чтоб горели хорошо.

Спустя некоторое время у каждого из нас было по два факела, сильно пахнущих паучьим жиром, от запаха которого к горлу подступала тошнота. Как не странно, но дверь в подземелье не была заперта и открылась даже без скрипа. За дверью находился широкий тоннель, на стенах которого были закреплены кольца для удержания или факелов, или фонарей. Тоннель был изогнутым и совсем не длинным, всего триста шагов. В конце находилась ещё одна дверь, тоже обитая железом и возле неё, лежал скелет.

— О, смотри-ка, а меч у этих костей очень даже неплох! — Рабор подобрал меч в истлевших от времени ножнах и стряхнул их с него. Меч, в самом деле, оказался хорошим, даже ржавчиной не покрылся за то время что здесь пролежал. — Можно я его себе оставлю, а-то мой не очень хорош, мне иногда его из ножен доставать стыдно?

— Бери, для меня он немного тяжеловат, да и рукоять у него нужно другую делать, эта уж слишком короткая.

— Ничего ты в оружии не понимаешь, — Рабор взмахнул найденным мечом и остался доволен.

— А твой старый меч я предлагаю использовать как рычаг, дверь-то закрыта! Рабор даже нисколько не протестовал моему предложению и вскоре, чуть не сломав его старый меч, мы смогли открыть дверь. За ней, в самом деле, находился склеп, очень большой и очень старый. У стен стояли каменные гробы, украшенные тончайшей резьбой и надписями. Ни одного слова мне прочитать не удалось, я не знал того языка, на котором были эти надписи.

— С чего начнём? — Рабор потёр руки, ожидая, найти здесь кучу золота и драгоценных камней.

— Я бы, с дальнего начал, он тут самый старый, — предложил я, слегка побаиваясь беспокоить давно умерших людей.

— Ну, с дальнего, так с дальнего, идём, я один крышку сдвинуть не смогу. — Рабор взмахнул старым мечом, намереваясь и дальше, использовать его вместо рычага. Чтобы нам было не так страшно грабить могилы, мы запалили сразу все четыре факела. При свете старый склеп уже не казался таким мрачным, как в самом начале нашего появления здесь. Гробов было с одной стороны, как бы много, двадцать три, а с другой стороны, для фамильного склепа этого было маловато, получалось, что семья была совсем не большой.

— Кирит, как думаешь, кто там внутри, женщина или мужчина?

— Не знаю, мне как-то всё равно, главное, чтобы нам за разграбление проклятье не прилетело.

— Хватит проклятьями пугать, нет тут их, помоги лучше, — Рабор упёрся руками в крышку, приготовившись её сдвинуть в сторону. Глубоко вздохнув, я встал рядом и тоже стал толкать каменную плиту. Как не удивительно, но у нас хватило сил, сдвинуть её в сторону достаточно для того, чтобы заглянуть внутрь. Скелет внутри был, мужской, вот только никакого золота у него не было, лишь истлевшие до состояния трухи пергаментные свитки.

— Какой-то он бедный был при жизни, даже золота с собой не прихватил, — пробурчал Рабор, и моментально забыв об этом скелете, подошёл ко второму гробу.

— А этот гроб больше, — высказал я своё мнение о втором каменном гробе.

— Это вообще-то не гробы, это саркофаги, но ты прав, этот гораздо больше первого. Остальные почти такие же, только новее, если можно, так сказать. Они тут стоят уже лет так не меньше, э, не меньше, короче — долго они тут уже.

Крышку у второго как сказал Рабор — саркофага, так быстро сдвинуть не получилось. Пыхтели долго, но в итоге всё-таки сдвинули, правда, всего на ладонь, этого вполне хватило, чтобы достать оттуда хорошо сохранившийся меч и толстую золотую цепь с массивным медальоном.

— Ооо, вот это я понимаю, ценность! Не зря мы сюда залезли, надеюсь, в других саркофагах тоже есть золото, — Рабор очень обрадовался найденному мечу и золоту. В его глазах разгорался огонь азарта и сейчас, его уже не смогло бы остановить никакое проклятье или ещё что-нибудь подобное. Третий и четвёртый саркофаги добавили в нашу копилку золота, там находились женские скелеты, сохранившие на себе разные украшения, перстни, цепи, диадемы и бусы.

— Всё, мне нужно отдохнуть, руки уже дрожат от усталости, — заявил Рабор после того, как мы открыли и ограбили восьмой по счёту саркофаг. В нём скелет хранил лишь красивый кинжал и одну золотую монету, очень красивую надо признать. На одной стороне монеты было изображено лицо эльфа, а на другой непонятная то ли надпись, то ли узор.

— Рабор, а ведь этот склеп принадлежал эльфийской семье, — сделал я вывод.

— Конечно, а ты что думал, что этот город людям принадлежал? — удивился Рабор.

— Да, я как-то об эльфах раньше не думал, ну, город и город, мало что ли брошенных городов в мёртвых землях находится.

— Сколько точно городов не знаю, наверное, с десяток есть, и все они когда-то эльфам принадлежали. Люди свои города строить начали уже после тысячелетней войны, к этому времени мёртвые земли уже были. И не надо на меня так смотреть, я это от одного очень образованного человека узнал, читать-то я не умею, некогда учиться было.

Восстановив силы, мы продолжили вскрывать саркофаги. Золото ещё нашли, в одном из саркофагов нашли лук и стрелы, но, к нашему сожалению, они пришли в полную негодность и рассыпались в наших руках.

— Рабор, если нам продаётся ещё один меч, я возьму его себе, у тебя и так уже два.

— Я готов один тебе отдать, — попытался схитрить Рабор, понимая, что меч может оказаться в ещё более хорошем состоянии, чем тот, который мы здесь нашли.

— Нет, пусть уж эти оба тебе останутся, я на них не претендую.

— Ладно, но не ной потом, если, меча не будет. Время шло, саркофаги вскрывались один за другим, но меч не попадался. Рабор с каждым вскрытым саркофагом всё настойчивее и настойчивее предлагал мне один из найденных мечей, любой, на мой выбор. — Если не найдём, меч не отдам, — твердил он постоянно. Вскоре перед нами остался последний не разграбленный саркофаг, и я стал подумывать над тем, что мне стоит согласиться на один из предложенных Рабором мечей. — Последний раз предлагаю, — он показал на лежащий возле кучи золота меч.