Беременна по ошибке

— Спасибо за помощь. Я не знаю, что бы делала.

— То же, что и я, Мила, — мужчина пожимает плечами. — Ты сильная женщина и в данной ситуации просто уступила мне. Не будь меня, ты поступила бы не менее ответственно.

Я не знаю, почему именно сейчас вспоминаю своего бывшего мужа. Мужчину, с которым вот уже более десяти лет нас не связывает ничего, кроме общей дочери. Да и то, ни Марина, ни Паша не горят желанием общаться друг с другом. Сейчас воспоминания, как никогда прежде, возникают в сознании. Я слишком хорошо помню, как в пять лет Марина съела клубнику и у нее случился приступ астмы. Она задыхалась, а муж, вместо того, чтобы вызвать скорую и что-то сделать, кричал и винил во всем меня.

Я до сих пор помню, как вынесла дочку на руках, как поймала такси и доехала до больницы. Маришку спасли, а наш брак нет. На следующий день я подала на развод и прекратила любое общение с человеком, который не может принимать решения даже тогда, когда от них зависит жизнь собственного ребенка.

С Димой мы вместе чуть более года и за это время я не замечала за ним неспособности вовремя принять решение. Очень долго для меня это было решающим фактором: мужчина, на которого можно положиться в любое время дня и ночи, который приедет, не смотря ни на что, поможет, поддержит, скажет слова утешения. Сегодня этим мужчиной стал Давид. Я отбрасываю эти мысли тут же. У меня есть Дима, мы счастливы вместе, он всегда поддерживал меня за исключением сегодняшнего дня, но я прекрасно знаю, что такое проблемы на работе.

Именно поэтому, когда Давид предлагает отвезти нас домой и обменяться номерами телефонов, я решительно отказываюсь. Благодарю за все, что он сделал, за поддержку, за Маришку и потраченное время, но говорю, что на этом все. Напоминаю ему, что у меня есть жених и лучшим решением в этом случае будет просто разойтись. Он соглашается, желает мне удачи и садится в такси, а я забираю дочь из больницы и везу ее домой.

— Мам, прости меня, — еще раз говорит Маринка. — Мы поссорились с парнем и… и я вспылила. Забрала банку с пивом у него и пила по дороге, — дочь чуть всхлипывает, а я спешу ее успокоить.

— Я не сержусь, Мариш. Просто не делай так больше, ладно? Думай о том, что у тебя есть мама, которая будет безумно волноваться.

Маришка кивает, но пара слезинок все равно скатывается по ее щекам. Она отворачивается к окну и смотрит на ночной город, а я лишь вздыхаю и понимаю, что это только начало. Что у Маришки начался этап, когда девочке хочется совершить безумство. И вряд ли то, что у нас хорошие отношения, остановит ее.

— Ты теперь закроешь меня дома, мам? — осторожно спрашивает Маришка.

— Нет, — я мотаю головой и въезжаю на территорию дома, предварительно нажав на кнопку открытия ворот. — Запирать я тебя не буду. Ты взрослая девочка, ты сама должна нести ответственность за свои поступки.

— Спасибо, мама, — Маришка обнимает меня, прижимает к себе, и я выдыхаю от того, что сделала правильное решение.

Мы заходим в дом, Маришка, получив напутствие от меня ложится спать, уходит в комнату. Я же наспех принимаю душ, переодеваюсь в шелковую пижаму и открываю бутылку вина. Мне просто нужно расслабиться, снять напряжение. Наливаю себе бокал, а остальное оставляю в баре. Я не любительница алкоголя, но в такие мгновения мне хочется просто расслабиться и забыться. Маришка в безопасности, мне не нужно за руль, завтра я могу не вставать с утра. Идеальное время.

Я едва выпиваю половину, когда звенит мой телефон. И без того, чтобы смотреть на экран, я знаю, что это Дима. Эта мелодия, милая и нежная, стоит только на него, потому что мои чувства к этому мужчине именно такие: я безоговорочно ему доверяю и чувствую отдачу.

— Да.

— Мил, я возле тебя, откроешь?

— У дома? — переспрашиваю я, хотя и так прекрасно понимаю, что он здесь.

— Да, Мил…

— Минуту.

Я сбрасываю вызов и дрожащими руками нажимаю на кнопку, открывающую ворота. Прокручиваю ключ в дверном замке и прислоняюсь к стене, ожидая своего мужчину. Он приходит через несколько минут, я слышу шум заглушаемого мотора, торопливые шаги и стук двери. Улыбаюсь, когда Дима находит меня глазами, делает шаг ко мне, и я оказываюсь в его крепких руках. Мне нужна его поддержка, нужна опора.

От него пахнет моим любимым парфюмом, купленным ему в прошлом году на двадцать третье февраля. Я сильнее прижимаюсь к нему и касаюсь поцелуем шеи, вбирая слегка солоноватый вкус.

— Ты так мне нужен, — шепчу я. — Так нужен.

— Прости, что не смог приехать к вам с Маришкой. Я пиздец как устал и у меня проблемы. Только разгреб.

Я отстраняюсь, сталкиваюсь взглядом с его голубых глаз и немного расслабляюсь. Он здесь, со мной, он приехал, как только появилась возможность, он не тусил где-то с друзьями, он разгребал проблемы. На его красивом лице застыла гримаса напряженности, брови чуть сведены на переносице, в глазах с пышными ресницами видится усталость, пухлые губы изогнуты в подобии улыбки. Я знаю, что выгляжу не лучше, потому что тоже устала. Да еще и без косметики, внезапно вспоминаю я.

— Ты нравишься мне такой, — вдруг говорит Дима.

— Какой?

— Домашней, Мил, — вдруг признается мужчина. — Я так устал от этого всего, — следует дальше. — Хочу видеть тебя по утрам, просыпаться с тобой, приезжать не в пустую квартиру…

Она замолкает, а я пытливо смотрю на него и не могу поверить тому, что слышу. Неужели сейчас, когда я в простом домашнем белье, без косметики, когда от меня несет вином, он сделает мне предложение?

— Давай попробуем пожить вместе, — произносит Дима то, что я никак не ожидала услышать.



Глава 7

Предложение Димы кажется вполне рациональным: мы встречаемся больше года, любим друг друга и нам неплохо бы попробовать пожить вместе. Именно поэтому, когда Дима предлагает съехаться, я соглашаюсь. Это не то, чего бы я хотела, но это тот самый шаг, который сблизит нас еще больше.

Где-то через неделю Дима просит присмотреть дом, в котором я бы хотела жить. Я честно просматриваю несколько вариантов, встречаюсь с риэлторами, езжу на осмотр, но понимаю, что хочу остаться в своем доме. Да и Маринка не показывает энтузиазма переезжать. Я не знаю, что делать. Впервые понимаю, что слишком привыкла к этому месту, что здесь удобное расположение, тихий район, да и внутри все так, как я когда-то и хотела.

Намеренно оттягивая момент переезда, я погружаюсь в работу и тяну со встречей с риелтором на счет дома, что показался мне самым лучшим вариантом. На вопросы Димы относительно предстоящего переезда неловко отвечаю, что пока некогда этим заняться и как только появится время, я сразу же дам знать. Я вру ему. Знаю, что это плохо и точно не то, что должно быть между двумя людьми, но не знаю, как объяснить ему, что ни я, ни Маришка не настроены на переезд.

В конце концов проходит месяц. Я занята работой, у Димы сложные проблемы и мы по-прежнему встречаемся или в отеле, или у него в квартире. Изредка в воспоминаниях возникает Давид, то, как он помог мне в критическую ситуацию, как поддержал и, что странно, больше не искал со мной встречи. Что-то удерживает меня от того, чтобы съехаться с Димой. Я все время ищу отговорки: слишком занята, некогда, проблемы у риелтора, не лучшее время. Отговорок масса, но каждая из них могла бы быть отброшена, если бы я действительно хотела переехать к любимому мужчине.

Я хочу, но что-то меня останавливает. Внутреннее предчувствие или неуверенность. Сегодняшнее утро начинается точно так же, как и все предыдущие: я просыпаюсь, завтракаю, привожу себя в порядок и собираюсь на работу. Уже перед дверью мне резко становится плохо. В глазах мутнеет и кружится голова. Я прислоняюсь к стенке и пытаюсь отдышаться, но ко всему прочему накатывает и тошнота. Избавившись от завтрака, мне становится лучше, но на работу приходится ехать на такси, как и дочери в институт.

На работе я то и дело прислушиваюсь к себе, на обед в ближайшем кафе беру овощи и чай, а к вечеру понимаю, что просто перенервничала. Когда же мне становится плохо и на следующее утро, я напрягаюсь и записываюсь на осмотр к врачу. К сожалению, свободное место оказывается только на следующей неделе, но я соглашаюсь. Ждать, когда мне станет хуже, не хочется.

И только когда Светочка с улыбкой спрашивает: “Ждете прибавления”, я напрягаюсь. Растерянно мотаю головой, а сама вспоминаю, что месячные у меня были уже давно. За всеми этими переживаниями и нервами я вовсе о них забыла. К вечеру покупаю в аптеке пару тестов и когда вижу две полоски на обоих, не знаю, что делать. Я ожидаю гормонального сбоя, проблем со щитовидкой, но только не беременности.

Возможность родить еще одного ребенка вовсе не пугает, но немного настораживает. Я не готова и не планировала, поэтому первые полчаса я просто сижу на краю ванной и пытаюсь осознать, что беременна. Прокручиваю моменты, когда это могло случиться и думаю о том, что Дима сделала не так и когда передумал предохраняться, не предупредив меня. Это пугает больше предстоящего материнства. Я больше боюсь того, что организм не справится и что я не справлюсь. Окажусь слишком самостоятельной и… старой, чтобы воспитывать ребенка.

Эти мысли одна за другой появляются в моей голове. Я волнуюсь, пожалуй, сильнее, чем в первый раз, потому что тогда, несмотря на недостаток денег, нормального образования и жилья, я планировала малыша. Сейчас же, когда мне казалось, что моя жизнь полностью под контролем, появляется две полоски, о которых я даже не думала.

— Ма-а-а-ам? — слышу из-за двери голос Маринки и отмираю.

Встаю из края ванной, смотрю в зеркало, прячу тест в косметичку и открываю дверь. Маришка обеспокоенно смотрит на меня, а я улыбаюсь.

— Что, Мариш?

— Я забеспокоилась, — она виновато опускает взгляд. — Ты так долго там сидела и я не слышала шума воды.

— Мариш… — я даже не знаю, что ей сказать.

— Я делала маску, а потом задумалась, — я впервые вру дочери, потому что пока не придумала, что скажу ей.

— Ты уезжаешь сегодня?

— Нет, — поспешно говорю. — Сегодня я остаюсь дома. Неважно себя чувствую.

— Ты точно не заболела?

— Нет, — я обнимаю дочь за плечи. — Если хочешь, посмотрим фильм.

— Я надеялась, что ты отпустишь меня погулять, но если ты остаешься, то…

— Можешь идти, Мариш, я поработаю.

Дочь благодарно взвизгивает и убегает собираться, я же жду, когда она уйдет, а едва это происходит, беспокойно мечусь вначале на кухне, а после в комнате. Стараюсь убраться, но ничего не получается, вещи то и дело валятся из рук, а внутри зарождается стойкое чувство надвигающегося личного апокалипсиса.

Когда звонит Дима я попросту не беру трубку. Боюсь, что начну разговор с обвинений, хотя не уверена на сто процентов, что он точно виноват. Ни один способ предохранения не дает стопроцентный результат. Мы использовали презервативы, потому что мне так и не смогли подобрать другой метод контрацепции. Таблетки не подходили, с гормональным кольцом были проблемы и дискомфорт, спираль приносила болезненные ощущения. А вдруг презерватив порвался? Но тогда почему Дима не сказал? Когда он звонит еще раз, я набираю в легкие воздуха и отвечаю.

— Малыш, я соскучился, жду тебя, — слышу в трубку и почему-то раздражаюсь.

— Прости, я сегодня никак не могу. Плохо себя чувствую. Встретимся завтра, — я уже хочу положить трубку, но вдруг слышу его обеспокоенный голос.

— Что-то серьезное? Я могу приехать к тебе, отвезти в больницу. Хочешь…

— Дима, — я повышаю голос. — У меня все в порядке.

— Мил…

— Я просто отлежусь и все будет в порядке, правда.

Дима, наконец, соглашается, и не норовит тут же приехать. Я не хочу. Мне нужно подумать, что делать со всем этим дальше. За последний месяц мы на удивление отдалились, перестали так часто видеться, да и предполагаемый переезд повлиял на меня. Резко расхотелось что-либо менять, выходить из зоны комфорта и чем-то жертвовать.

Я начинаю сомневаться, что в принципе готова связать свою жизнь с Димой, хотя до этого хотела этого, ждала.

Маришка возвращается домой ближе к десяти, счастливая, веселая и жизнерадостная. Она застает мой растерянный вид и серьезно спрашивает:

— Мам, что-то случилось?

— Нет, что ты, — тут же отвечаю я, но дочь мне не верит.

— Мам, если дело в переезде, то соглашайся. Я помогу собрать вещи… я же вижу, с тобой что-то не так.

Я улыбаюсь и приказываю внутренне быть сильной, хотя бы ради дочери, готовой меня во всем поддержать.

— Не из-за переезда, — уверенно говорю я. — Мы останемся здесь. Может быть, у нас с Димой получится договориться и он переедет к нам.

— Правда? — удивляется Маришка. — Это было бы здорово!

— Я пока не знаю, но очень на это надеюсь.

Мы разговариваем еще некоторое время, после чего Маришка уходит, а я остаюсь в гостиной, сажусь на широкий кожаный диван и подтягиваю под себя ноги. Теперь я даже не уверена в том, что хочу видеть Диму здесь, не говоря уже о том, чтобы переехать в другой дом.



Глава 8

Вечер сменяет утро, и на смену разбитости приходит тошнота. Я час торчу в ванной над унитазом и пытаюсь прийти в себя. Пишу Светочке сообщение, что задержусь, а может и приеду позже. Прошу отменить все встречи и перенести их, правда, дату переноса сказать не решаюсь, потому что не знаю, будет ли мне легче в ближайшее время. Я вспоминаю беременность Маришкой и понимаю, что такого со мной тогда не было, поэтому я немного волнуюсь.

— Ма-а-а-а-ам, — слышу голос дочери за дверью. — Мы едем?

Я совершенно забываю о том, что должна отвести Маришку в институт. Я включаю воду, умываюсь, упираюсь руками о раковину и смотрю в зеркало: под глазами залегли темные круги, кожа бледная, губы почти синие. Я с силой растираю щеки и губы, чтобы они немного налились краской и открываю дочери. Она удивленно осматривает меня, останавливает взгляд на моем лице и что-то решает для себя.

— Мариш, я отравилась, — говорю так, чтобы не вызвать у дочери подозрений. — Я сейчас вызову тебе такси.

— Мам, может скорую? — обеспокоенно спрашивает она. — Ты такая бледная. Или хочешь я останусь с тобой?

— Нет, милая, — я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но получается в конечном итоге какой-то оскал.

— Ма-а-а-а-а-м.

— Мариш, все в порядке, просто суши были несвежими.

— Ты ела суши?

— Да, вчера на работе.

Дочка, кажется, выдыхает. Еще раз смотрит на меня, после чего прикладывает руку к моему лбу, убеждается, что температуры нет и говорит:

— Я вызову такси сама, иди ложись.

Повинуясь Маришкиному строгому тону, ложусь в кровать и укрываюсь с одеялом, попутно пытаясь делать глубокий вдох, чтобы успокоить желудок. Только когда слышу звук подъезжающей машины и стук входной двери, выдыхаю и переворачиваюсь на спину. Тошнота вроде прошла, так что я поднимаюсь, кое-как одеваюсь, все еще чувствуя легкое головокружение, и наношу немного косметики.

Приведя себя в более менее адекватный вид, вызываю такси и называю адрес офиса Димы. По пути пишу ему сообщение и прошу о встрече.

Дима: Да, конечно, приезжай.

Я не знаю, почему волнуюсь и нервничаю, что заставляет меня сжимать руки в кулаки и с замиранием сердца подбирать слова, что я скажу. Вчера хотелось обвинить мужчину в том, что это он виновен во всем, а сегодня хочется просто тепла и поддержки. Хочется, чтобы он не оттолкнул, чтобы вселил в меня уверенность, что все будет хорошо. Сейчас, как никогда прежде, мне нужна обычная мужская поддержка, понимание, простой разговор с любимым мужчиной.

Расплатившись с водителем, покидаю салон автомобиля и иду к зданию офиса. Намеренно поднимаюсь по лестнице, чтобы вдруг не стало плохо в лифте и, добравшись до приемной Димы, прошу секретаршу оповестить о моем приходе. Практически сразу меня проводят в кабинет.

Дима тут же направляется ко мне, крепко обнимает за плечи и целует в щеку. Все, как всегда: максимальная нежность, легкие касания, уверенные движения, то, чего мне не хватало вчера вечером и сегодня утром.

— Что-то случилось, малыш?

Я лишь киваю и молча иду к столу, чтобы присесть. Дима тут же располагается напротив и вопросительно смотрит на меня.

— Я беременна, — не говоря больше ни слова, протягиваю Диме сделанный тест и сажусь на стул около его стола.

Несколько секунд мужчина смотрит то на меня, то на тест на беременность, и не может понять, что происходит. Я и не жду, что он обрадуется, но затянувшаяся пауза меня напрягает. Мы не планировали детей. Я не планировала ребенка, не думала, что у меня будет кто-то, кроме Марины. Да и Дима, насколько я знаю, тоже не хотел малыша. Его растерянный взгляд и неуверенность передается и мне, я начинаю дрожать и переживать от непонимания, что делать дальше.

— Как это беременна?

Я вскидываю одну бровь и непонимающе смотрю на мужчину.