АКОНИТ 2018. Цикл 1, Оборот 3

АКОНИТ № 3

(3)

2018, сентябрь

*

© Издательский дом Boroff & Co, Новосибирск, 2018.

Все права защищены.

Высшими силами

РЕДАКЦИЯ

Главный редактор

Андрей Бородин

Редактор

Василий Спринский

Литературные редакторы

Ольга Абложная

Илья Бузлов

Виктория Рихтер

Литературный консультант

Василий Спринский

Иллюстрация на обложке

Катерина Бренчугина

Дизайн обложки

Катерина Бренчугина

Внутренние иллюстрации

Катерина Бренчугина

Внутренний дизайн

Катерина Бренчугина

Вёрстка

Андрей Бородин

Группа VK

https: //vk. com/aconitum_zine

E-mail

aconitum_zine@mail. ru

СОДЕРЖАНИЕ

Слово редактора

ЭХО НАШИХ ГОЛОСОВ

Василий Спринский

То, что приходит на зов

Джей Арс

Спираль

Илья Соколов

Полая луна

Сергей Капрарь

Муза

Константин Головатый

Греческий след

Алексей Зырянов

Мне бы просто снегом стать

Дарья Тоцкая

Скорый поезд до станции Унгвар

Александр Дедов

Пришли к вам шут и фокусник

Андрей Бородин

Колосс

Андрей Миллер

Мондрагон

Евгений Долматович

На краю ночи

Андрей Плотник

Лютый зверь Нигларх

ПО ТУ СТОРОНУ СНА

Кларк Эштон Смит

Цветочный демон

(перевод с английского: Андрей Бородин)

Эрик Шеллер

Дитя в лесу

(перевод с английского: Андрей Бородин)

Стефан Грабинский

Чад

(перевод с польского: Василий Спринский)

ГОЛОСА ИЗ ПУСТОТЫ

Дарья Тоцкая

Стефан Грабинский: галлицкий творец химер

Эрик Шеллер

От Мейчена до Вандермеера:

химерический пейзаж как воплощение Зла

(перевод с английского: Андрей Бородин, Илья Бузлов)

Требования к присылаемым рукописям

СЛОВО РЕДАКТОРА

Здравствуй, дорогой друг.

Перед тобой третий номер журнала «Аконит». В силу различных причин, мы были вынуждены перенести его выход с августа на сентябрь. Надеемся, оно того стоило.

Итак, что же ожидает тебя на страницах «Аконита» в этот раз?

В рубрике «Эхо наших голосов» ты обнаружишь 12 произведений наших авторов-современников. В заключительной части повести Василия Спринского «То, что приходит на зов» ты узнаешь, чем завершились приключения Шетавоса, Апни и капитана Белого Аспида. «Спираль» Джея Арса поведает о том, что случается с теми, кто слишком пытливо вникает в сущность чисел. Сергей Капрарь в «Музе» и Константин Головатый в «Греческом следе» расскажут о писателях: один из них, пока ещё неизвестный, жаждет написать гениальное произведение; другой, вполне известный, прозревает вещи, недоступные простым людям. В рассказе Дарьи Тоцкой «Скорый поезд до станции Унгвар» представлен жуткий случай, имевший место быть в поезде, движущемся через Восточную Европу. Александр Дедов в «Пришли к вам шут и фокусник» поведает о не менее жугком случае и злом роке, обрушившемся на ни о чём не подозревающих жителей города, затерянного среди болот. «Мондрагон» Андрея Миллера заставит тебя со-дрогнугься; но вот от тех ли, кто стал людьми совсем недавно — или от тех, кто был ими всегда? «На краю ночи» Евгения Долматовича погрузит тебя в вязкую пучину былого, проведёт от рассвета к закату — и, в итоге, оставит наблюдать, опустошённого, как медленно надвигается ночь… Рубрика прошита, словно ночное небо звёздами, стихотворениями в прозе. «Полая луна» Ильи Соколова, «Мне бы просто снегом стать» Алексея Зырянова, «Колосс» Андрея Бородина и «Лютый зверь Нигларх» Андрея Плотника — сумеешь ли ты найти в каждом из этих произведений что то по себе, будь то восторг перед мечтами и грёзами или ужас перед судьбой и забвением?

В рубрике «По ту сторону сна» мы представляем 3 произведения зарубежных авторов, классиков и современников. «Цветочный демон» Кларка Эштона Смита — удивительная история из иного, химерического мира, повествующая о нечестивом зле, поразившем целую планету, о борьбе с его владычеством, и о том, что из всего этого вышло. Стихотворение в прозе Эрика Шеллера «Дитя в лесу» — философская притча, заставляющая о многом задуматься. «Чад» Стефана Грабинского тоже являет нашему взору химеру — но уже в декорациях нашего мира, что вызывает ещё больший трепет и ужас.

В рубрике «Голоса из пустоты» находятся 2 эссе. Первое из них, «Стефан Грабинский: галлицкий творец химер» Дарьи Тоцкой, посвящено творчеству Грабинского и некоторым образам из его произведений. Второе — заключительная часть «От Мейчена до Вандермеера: химерический пейзаж как воплощение Зла» Эрика Шеллера, в котором автор завершает обзор произведений различных авторов и подводит итоги.

В конце журнала, по традиции, расположены актуальные требования к присылаемым рукописям.

Номер распространяется совершенно бесплатно. Однако, все желающие могут сказать нам спасибо и поддержать наш журнал любой суммой, которую посчитают приемлемой. Сделать это можно следующим образом:

® Сбербанк (спрашивайте актуальные реквизиты в личных сообщениях сообщества VK и через электронную почту);

WebMoney: R062813334165;

Яндекс-деньги: 410012996322894;

Киви: [phone]

Мы будем очень рады помощи. Планы журнала «Аконит» и ИД «Boroff & Со» грандиозны, но лишь ваш интерес и поддержка способны воплотить их в жизнь.

Следующий номер будет тематическим. Приготовьтесь к встрече с тёмными божествами, вневременными демонами и необлечёнными тёмными силами. И пусть встреча эта свершится в самую тёмную ночь в году.

Андрей Бородин главный редактор

ЭХО НАШИХ ГОЛОСОВ

♦

ВАСИЛИЙ СПРИНСКИЙ

ТО, ЧТО ПРИХОДИТ НА ЗОВ

Окончание; начало см. в 1–2 (май)

Глава 4.Бой

— Шевелитесь, акульи дети! — орал капитан. — Круче к ветру, или эти ахеронские собаки проткнут нам борт!

Два корабля кружили друг против друга точно злые псы, выискивая слабые места, прежде чем вцепиться в противника.

Ахеронский военный дракон настиг валузийцев, когда им оставался всего один переход до Торговых островов. Отягощённый грузом самоцветов, пиратский корабль двигался вдвое медленнее, чем обычно. И ахеронец не замедлил этим воспользоваться.

Они были отменно вооружены. Быстры. И главное, сумели подкрасться к «Белому Аспиду» незамеченными, выследив и приблизившись к ним под покровом ночи на расстояние одного вёсельного рывка, что должен был закончиться молниеносной атакой и жуткой резнёй.

Апни, постоянно державший защитную сферу вокруг корабля, ещё на закате прошлого дня почувствовал слабую тревогу. Чувство это было настолько смутным и неясным, что он обратился за помощью к Шетавосу. Апни постарался передать толстому колдуну всё, что смог почувствовать, но даже их объединённых усилий не достало для разгадки. Казалось, некая сила обнаружила защиту, поставленную Апни, но это было всё, что они смогли выяснить. Больше ничего. Ни характер этой силы, ни направление, откуда она исходила — ничего. Казалось, что всё это всего лишь примерещилось не в меру восприимчивому мальчишке. Однако Шетавос знал, что это не так. Чувствительность юного мага была известна ему слишком хорошо. Толстяк знал, что ничего в мире не происходит само по себе. Всякое явление имеет корни — глубокие или лежащие прямо на поверхности.

О которые из них очень легко споткнуться.

Нечто, имеющее ту же природу, что и защитный купол Апни, попробовало коснуться его сознания.

С непонятными последствиями.

Умудрённый опытом, Шетавос привык считать всё непонятное враждебным для себя до тех пор, пока не убедится в противоположном. Необходимо было сообщить об этом капитану.

Белый Аспид, однако, не счёл это предупреждение порождением воспалённого юношеского воображения. Внимательно выслушав Шетавоса, он приказал колдунам бдительно следить за тенью чужой силы, немедленно докладывая ему обо всех изменениях. В море любая неожиданность очень быстро могла обернуться смертельной угрозой для корабля, а Ксан не любил бессмысленного риска, стараясь действовать только наверняка.

А на следующее утро смутные предчувствия юного мага обернулись вражеским кораблём, стремительно нагонявшим «Белого Аспида».

Бой был неизбежен. Это понимали все. Пираты даже не пытались бежать от ахеронского корабля, превосходившего их в скорости. Им оставалось лишь искусно маневрировать, стараясь не позволить врагам отнять у них ветер и уберечь свои борта от тарана.

Ахеронский корабль нацелил свой окованный металлом нос точно в середину левого борта «Белого Аспида», и если бы ветер не дул им в скулу, они наверняка достигли бы своей цели. Однако, пусть и недолго, стихия благоприятствовала пиратам. Совершив крутой поворот, они чудом уклонились от смертоносного подводного удара и теперь на несколько корпусов находились впереди дракона. Но эта игра в кошки-мышки не могла продолжаться долго.

Капитан пиратов решился первым.

— Харг, разворачивай навстречу этим ублюдкам! — скомандовал он. — Хватит бегать, пусть лучше они попробуют нашего тарана!

Гребцы правого борта пиратского корабля перестали грести, а затем, когда корабль, движимый теперь только одним левым бортом, начал поворачиваться, вновь погрузили вёсла в воду, работая ими в обратную сторону. «Белый Аспид» быстро разворачивался на месте.

Наконец манёвр был закончен. До ахеронского корабля было не больше сорока саженей, когда он начал противотаранный манёвр, стараясь встать борт о борт с пиратами.

Манёвр удался лишь частично. Корабли быстро сходились лоб в лоб, и хотя у военных было преимущество в скорости, расстояние было слишком невелико, чтобы полностью уклониться от тарана.

Удар потряс оба корабля. Пронзительный скрип дерева, треск ломающихся вёсел ахеронского корабля под беспощадным, окованным сталью носом «Белого Аспида», крики боли гребцов, чьи тела в недрах корабля ломались под ударами вышедших из повиновения тяжёлых вёсел, слились в диким рёве людей, получивших возможность сойтись лицом к лицу в яростной битве.

С обоих кораблей летели острые абордажные крючья. Никто не пытался рубить их. С глухим стуком рухнули сразу три абордажных мостика, и пираты ринулись в атаку.

Их встретил высокий борт ахеронского корабля. Дракон ощетинился мечами и копьями, отражая первый, самый яростный натиск пиратов. Хорошо укрытые лучники высматривали неосторожных противников. Несколько валузийцев уже неподвижно лежали на палубе «Белого Аспида», густо утыканные стрелами, но это не сломило остальных атакующих. Пираты хорошо понимали, что ждёт их в случае поражения. В самом лучшем случае — участь галерного раба, в худшем же — плен и долгие, нескончаемые пытки во славу чудовищных богов Ахерона. Помня об этом, валузийцы изо всех сил сражались за свою жизнь, не обращая внимания, что противник превосходил их числом.

Но сражение происходило не только на палубе.

Апни и Шетавос изо всех сил сдерживали яростные атаки вражеского мага. Может быть, даже не одного — столь совершенна была их защита, сквозь которую не мог пробиться даже сверхчувствительный юноша. Враг атаковал их в каком-то неуклонном ритме, словно заранее был уверен в победе. Малейшая оплошность, секундная слабость — и враг, тотчас прорвавшись сквозь ослабевшую защиту, моментально овладеет сознанием пиратов, подчиняя их своей воле, заставляя сложить оружие и подчиняться только его командам.

Чудовищная мощь атаки давила их, не позволяя в свою очередь ответить ударом на удар, заставляя отдавать все силы защите.

Шетавос, прислонившись спиной к задней переборке каюты, не в силах был даже сдвинуться с места, отражая невидимые атаки противника. Голова его раскалывалась от напряжения, толстяк не замечал ничего вокруг, полностью уйдя в глухую защиту.

Эго и помешало ему остановить Апни.

Юный маг, стоявший в центре каюты, вдруг покачнулся, и неверными шагами направился к двери, что вела на палубу, где кипел жестокий бой. Капитан строго запретил им покидать каюту, справедливо опасаясь за их драгоценные жизни. Основная схватка происходила на носу пиратского корабля. «Белый Аспид» сцепился с ахеронским драконом левой скулой, переломав тому добрую половину вёсел и остановившись почти у середины вражеского корабля. С дракона продолжали лететь абордажные крючья. Ахеронцы изо всех сил тянули абордажные концы, стараясь свалиться с пиратами борт о борт, чтобы, пользуясь своим численным превосходством, попытаться смять валузийцев. После нескольких минут боя, пираты, теснимые тяжеловооружёнными легионерами, начали медленно отступать на свой корабль. Вог уже и сам капитан Ксан, яростно отбивающийся от наседавших на него двух закованных в панцирь ахеронцев, начал медленно отходить назад.

Апни, двигаясь так, словно был пьян, распахнул дверь каюты, остановившись в её проёме. Казалось, солнечный свет и жуткие звуки битвы на мгновение ошеломили его.

Но только на мгновение.

В следующий момент страшный удар отбросил его обратно в каюту. Распахнутая юношей дверь снова захлопнулась, но это уже мало чем могло помочь.

Короткая толстая стрела вонзилась ему в самую середину груди.

Шетавос, превозмогая немыслимую силу атаки вражеского мага, медленно подобрался к Апни.

С первого взгляда было ясно — юноше не жить.

Шетавос протянул руку к стреле, однако в самый последний момент что-то удержало его руку от прикосновения к ней.

Смутная, неясная опасность исходила из короткого деревянного стержня, торчавшего из груди юноши. Словно этот смертоносный предмет ещё не до конца исполнил своё чёрное дело.

Как бы в подтверждение этого, Апни еле слышно заговорил, обращаясь к толстому колдуну:

— Больно… боги, как больно… он… враг, сильнее нас… не могу двигаться… стрела… эта стрела… он… вытягивает мою Силу… больно… — юноша замолк, видимо не в силах продолжать дальше, однако Шетавос понял, что он хотел сказать.

Стрела, поразившая Апни, не была шальной. Нет, она была изготовлена именно для такого случая.

Шетавос знал о существовании такого оружия. Стрелы Тьмы изготавливали из мёртвых корней громадных ядовитых кактусов, росших в жуткой соляной котловине Аттара. Достаточно было прикоснуться к такой стреле незащищённой рукой, чтобы обеспечить себе долгую, мучительную смерть. А сотворив над ней заклинание, можно было разбудить скрытую силу смертоносного лилового кактуса, что была сродни магическому дару людей. Такая стрела уже могла самостоятельно находить себе жертву, как правило — человека, наделённого колдовской силой. Поразив жертву, она одновременно устанавливала своеобразный канал, по которому владелец стрелы мог перекачивать в себя жизненную энергию жертвы. Нечто подобное происходило сейчас с Апни. И Шетавос ничем не мог помочь несчастному юноше. Он не мог даже подарить ему быструю смерть, ибо в таком случае сила чёрной стрелы должна была обратиться уже против него самого.

Сила мага — слишком ценная субстанция, но её невозможно выпить одним глотком. Словно крепкий настой свящённого чёрного лотоса, её нужно медленно высасывать из жертвы. То, что жертва при этом ощущает — это её личное дело. Ощущения эти страшнее самой жуткой и медленной пытки. Огненные иглы, медленное погружение в кипящее масло, сдирание узких полос кожи и мяса с костей — всё это ничто, по сравнению с опустошением сосуда силы мага. Такая чудовищная казнь могла длиться до нескольких месяцев, если жертва обладала достаточным количеством жизненных сил.

Шетавосу оставалось только беспомощно смотреть, как враг медленно, явно наслаждаясь, высасывает жизнь из Апни.

И не только из него.

Противник продолжал ментальную атаку, стараясь поскорее разрушить защитный купол валу-зийского корабля. К немалому удивлению Шетавоса, юноша даже на грани смерти продолжал удерживать поставленную им защиту.

Однако, это не могло продолжаться долго. С каждым моментом Апни всё больше слабел. В любой момент враг мог порвать тонкую паутину его заклятий.

Шетавос знал, что последует за этим. Он сам не раз подчинял сознание врагов, заставляя их бросать оружие и покорно двигаться под мечи и топоры своих соратников.

Нечто подобное происходило и сейчас, с той только разницей, что Шетавос и валузийцы были намечены на роль жертвы.

Но пираты не привыкли сразу сдаваться в плен, где их не ждало ничего хорошего, и потому они сражались изо всех сил.

Толстый колдун не был исключением.

Отстранившись от умирающего Апни, Шетавос, собравшись с силами, принялся творить последнее из оставшихся в его запасе заклинание. Он не знал, что может за этим последовать, но ситуация не оставляла другого выбора. Если им суждено погибнуть, пусть вместе с ними на тот свет отправится как можно больше врагов.

Борясь с усиливающимся давлением на его разум, Шетавос выкрикивал жуткие, непривычные для человеческого горла слова, призывавшие в этот мир Повелителя змей моря Эдждерху — заклинание-призыв, что было записано в железной книге, лежавшей на вершине Клыка Теней.

Заклинание было длинным, сложные сочетания шипящих звуков, перемежаемых редкими взлаивающими воплями, были довольно сложны для человеческого горла, но Шетавос упорно продолжал произносить слова давно забытого языка, даже не надеясь на результат — ведь заклинание было неполным. Окончание его надёжно скрывалось в глубинах своевольной книги, не желавшей подчиняться случайному пришельцу. Но в нынешнем положении Шетавосу не оставалось ничего другого, кроме как использовать все шансы для выживания.

И он старался как мог.

Внезапно нечто странное мягко коснулось его собственного разума — точно холодное влажное щупальце спрута осторожно исследовало добычу, чтобы через мгновение, сжавшись тугой петлёй, удавить неосторожную жертву.

Наконец, пришёл момент, когда защита Апни окончательно рассеялась под давлением противника. Теперь Шетавосу приходилось сражаться не только за себя, но и за всех оставшихся в живых пиратов, пытаясь хоть как-то защитить их от вражеской ментальной атаки. Заклинание Эдждерху было произнесено, но Повелитель змей не спешил явиться на зов. Может быть, колдун где-то ошибся, может быть, не было сказано главное Слово — результат был один.

Ничего.

И, вдобавок ко всему, его разум продолжал подвергаться атаке. Словно чудовищный вампир высасывал его силу, выдавливая её из тела. И толстяк не мог ничего противопоставить врагу, как ни старался вспомнить все известные ему защитные заклятья. Создавалось впечатление, что он сражается не с живым человеком, а с холодным злобным предметом, умеющим только одно — высасывать человеческие души. Это не было похоже на то, что происходило сейчас с Апни. Ничего человеческого не было в этой страшной силе, вцепившейся в его разум. Шетавос знал о существовании подобных магических предметов, но никак не предполагал, что когда-либо ему придётся столкнуться с ними, особенно в роли жертвы. Он не хотел даже думать об этом.

Но всё-таки это произошло.

То, что высасывало сейчас его разум, старая ведьма, учившая Шетавоса магическому искусству, называла Сферой Поглощения. Редкое и страшное оружие, от которого не было спасения. Немногие маги осмеливались иметь с ней дело. Своенравный предмет, рождённый безумной фантазией давно умершего мага, получившего секрет ужасной Сферы от самого Харст-Гу. Оружие это обладало собственным подобием воли и в любой момент могло обратиться против своего хозяина, если тот был недостаточно осторожен в обращении с ней. Но в умелых руках Сфера Поглощения становилась страшным оружием. Будучи активированной, Сфера начинала разбрасывать вокруг себя во все стороны невидимые цепкие щупальца, выискивающие жертву. Как правило, Сфера вначале атаковала людей с наиболее мощными ментальными способностями. Нескольких минут было достаточно, чтобы переместить душу колдуна в небольшой хрустальный шар, оставив умирать его человеческое тело, которое не умело больше ни дышать, ни есть, ни пить. Лишь сердце по инерции ещё некоторое время продолжало судорожно сокращаться, гоняя по жилам кровь. Но и это вскоре прекращалось.

Душа же, выдернутая из тела, должна была медленно растворяться в мутном хрустале Сферы, поддерживая её чудовищную, непонятную жизнь. Впрочем, о дальнейших странствиях души практически никто ничего не знал. Только слухи один страшнее другого ходили среди посвящённых в тайное Знание. Не было ещё случая, чтобы кто-то вырвался из цепких щупалец Сферы. Что происходило внутри неё, оставалось загадкой даже для её владельцев — все секреты Сфер исчезли вместе с тем, кто дал им жизнь. По слухам, создатель Сфер сам стал одной из их жертв, успев оставить лишь краткие инструкции по их использованию.

И сейчас Шетавосу на собственной шкуре предстояло узнать все эти подробности.

Несмотря на титанические усилия удержать рвущуюся из тела душу, толстый колдун медленно проигрывал сражение. Находясь в закрытой каюте, он в то же время чувствовал, как неведомая сила открыла перед ним узкий проход, на другом конце которого находилось чуждое, враждебное Нечто, вцепившееся в него. Оно давило и комкало разум, стараясь сделать его частью Себя, не обращая ни малейшего внимания на все попытки сопротивления, полностью уверенное в конечном результате.

Удивительно, но Шетавос всё ещё находился в сознании. В уши его проникал несмолкающий шум битвы, и этот звук радовал гибнущего колдуна. Очевидно, его соперник сейчас был полностью поглощён работой со Сферой, на какое-то время отвлёкшись от мало интересных ему обычных людей. Вновь, как и в самом начале битвы, исход её определялся лишь острой сталью клинков. При известной удаче, пираты даже могли рассчитывать на победу, опрокинув атакующих ахеронцев. Валузийцы, оттеснённые обратно на свой корабль, пока сдерживали легионеров. Неуправляемые корабли постепенно разворачивались бортом к волнам. Резкий порыв ветра помог ахеронцам, стаскивавшим корабли, плотно свалив их к борту борт. Воины уже прыгали на палубу пиратского корабля, когда произошло нечто неожиданное, как для ахеронцев, так и для самих пиратов.

Очевидно, заклинания Шетавоса начали действовать, хоть и с некоторым запозданием.

Гибнущий колдун уже не видел, как полыхнули злобным огнём два огромных изумруда глаз чудовищной змеи, украшавшей нос пиратского корабля. Длинное белое тело её изгибалось и вытягивалось в поисках добычи. Белый металл носового украшения превращался в живую плоть ужасного хищника, проснувшегося от запаха пролитой крови.

Удивлённые крики заставили всех оглянуться на ожившее украшение. Даже невозмутимый и холодный капитан Ксан в изумлении смотрел на небывалое чудо, происходившее с его собственным кораблём.

Ошеломлённые ахеронские воины на какое-то время даже прекратили сражение, поражённо гладя на оживающий корабль.

Чудовищный змей не замедлил воспользоваться этим промедлением. Огромная зубастая пасть молниеносно рванулась вбок, в сторону ахеронского дракона. Легионер, закованный в прочный, тяжёлый доспех, был перекушен пополам, даже не успев сообразить, что произошло. А голова корабля-змея уже вцепилась в новую жертву.

Прежде чем ахеронцы оправились от потрясения, они недосчитались шестерых воинов. Спасаясь от ужасной пасти, легионеры поспешно отступили на безопасное расстояние, куда не мог дотянуться злобный змей, и принялись осыпать чудовище градом стрел, пробивающих на таком расстоянии самые прочные доспехи. Однако это не причиняло неудобств металлическому змею. Стрелы просто отскакивали или ломались о его блестящую чешую. Похоже, у чудовища вообще не было уязвимых мест. Змей не обращал внимания даже на попадания в его пасть и глаза. Оживший металл не чувствовал боли.