Помоги проекту - поделись книгой:
Заскрипели ворота, с КПП выбежал толстяк. Потрясывая при каждом шаге огромным похожим на коровье вымя вторым подбородком, он огляделся, увидел меня.
— Щас я тебе все кости…
С таким даже стыдно драться. Кусок мяса. Резких тычок в печень — и толстяк воет на земле. Вот и все.
— Ты чего? — почти плача, заскулил тот. — Ребро мне сломал!
— Не сломал. У тебя там приличная броня из жира. И на будущее тебе совет — выучи всех начальников и их замов в лицо, чтобы такого конфуза не повторилось, ведь второй раз можно и не так легко отделаться.
Из дежурки выскочил перепуганный начальник караула. Обдав меня перегаром, вытянулся по струнке, отрапортовал:
— Начкара Корейко. За прошедшие часы дежурства инцидентов, нарушения границы, незаконного…
— Корейко, это кто у тебя такой? — перебил я того, кивнув на лежащего.
— Это новенький, Константин Андреевич.
— А чего он у тебя на посту спит? Да и ты вроде как выпивал?
— Не выпивал! Видит бог, не выпивал! А того немедленно на губу отправлю!
— Ладно, разбирайтесь тут сами, — махнул я. Встревать в разбор полетов не было никакого желания. Добраться бы до кровати и уснуть. Даже жрать перехотелось.
— Костя! — окликнул знакомый голос.
Я поднял голову вверх, увидел в окне Петровича, начальника базы. Тот высунул из форточки свою лысину, которая в вечерних сумерках походила на бильярдный черный шар. Не хватало только восьмерки с боку.
— Здравия желаю, Федор Петрович! — поприветствовал его я.
Шеф кивнул, бросил:
— Костя, зайди на минуточку, поговорить надо.
Я натянуто улыбнулся, тяжело вздохнул и направился к шефу. Чуяло сердце, опять будет долгий пустой разговор. Петрович любил потрепаться.
В комнату начальника базы было темно и накурено. Посреди стоял массивный дубовый стол, на котором восседал Петрович. Пафос он любил. Вот и сейчас над креслом я увидел новую табличку, выведенную краской прямо на стене.
БАЗА «СВОБОДА»
— красовалась надпись.
— Нравиться? — увидев мой любопытный взгляд, спросил Петрович.
— Ничего так, эффектно, — уклончиво ответил я.
Говорить, что выглядит это, мягко говоря, нелепо, не хотел. К чему расстраивать старика?
— Вы что-то хотели? — мягко подвел я его ближе к делу.
— Да, — кивнул Петрович и закурил новую сигарету от окурка. Потом надолго зашелся в лающем кашле.
Я терпеливо ждал, погружаясь в сонное состояние.
— Ты куда пропал? — наконец прокряхтел старик, отойдя от приступа. — Я искал тебя повсюду, а мне Гена сказал, что ты за периметр ушел.
— Верно, — ответил я. — На разведку ходил.
Говорить про желание отведать шашлыка из кабанчика лучше не стоило, Петрович такие вольности не любил.
— А чего разведывал?
— Инфа поступила, что на Пятой улице призраки обитают.
— Да, тоже слышал, — кивнул старик. — И как, подтвердилось?
— Никак нет. Призраки отсутствуют. Только какое-то похожее на собак зверье. Мелочь.
— Не захватил экземплярчик для наших ученых? — прищурился Петрович.
— Не удалось.
— Жаль, — старик отложил сигарету в пепельницу, привстал с кресла. — Костя, ты присядь. Тема серьезная для разговора у меня к тебе.
Я сел. Ожидая не доброе, стал внимательно слушать.
— В общем, дело такое, — Петрович подошел к окну, долго задумчиво смотрел куда-то в даль, прежде чем продолжить. — Перестановки надо кое какие произвести.
— Согласен, — кивнул я. — Начкара надо менять. Совсем своих оболтусов распоясал. Спят на посту, в лицо людей не знаю. Да и сам начкара…
— Да я не про это, — Петрович повернулся ко мне. Каким-то не своим голосом прошептал: — Меня надо менять.
— Чего это? — не понял я. — Как это? Федор Петрович, вы чего…
— Надо менять, — твердо ответил тот. — Я тут недавно к врачу нашему ходил, к Лешке Смирнову, ты его знаешь. Он осмотрел меня, выявил в общем болячку одну нехорошую.
— Болячки излечить можно, Петрович. Ты скажи только какие лекарства добыть, мы мигом за периметр смотаемся, найдем все, что нужно.
— Да тут уже никакие лекарства не помогут, — задумчиво ответил старик. — Уже последняя стадия. Никакие примочки не помогут. Недолго, мне Костик, осталось. Недолго, — Петрович взял сигарету, усмехнулся: — Да я и не переживаю по этому поводу даже! Смерти я не боюсь. Свое пожил, нормально пожил, перед богом совесть чиста.
— Перед каким богом, Петрович?! Ты же в бога не веришь! Атеист.
— Да вот шут его знает, Костя. Последнее время думал о многом. Честное слово, всю жизнь переосмыслил. Есть там бог, или нет? — и сипло рассмеялся. — Через недельку-другую узнаю!
— Так скоро? — вытянулся в лице я. И, опомнившись, поспешно начал извиняться: — Я, это, Петрович, не в том смысле, я просто…
— Да ты не тарахти. Да, две недели максимум мне осталось. Легкие болезнь все сожрала. Вот так вот, Костик, бывает. Ну я не про это сейчас. Со мной все понятно. Тут у меня душа про другое болит.
— Про что?
— На кого базу нашу «Свободу» оставить? Ей сильная рука нужна. Понимаешь, о чем я?
Я лишь кивнул, все слова застряли в глотке.
Петрович остервенело вдавил окурок в пепельницу, достал из пачки новую сигарету.
— Я поэтому поводу очень долго думал, два дня уснуть не мог! И только одна у меня кандидатура достойная на эту должность.
— Какая? — с настороженностью спросил я, уже начиная догадываться к чему приведет этот разговор.
— Известно какая, — улыбнулся Петрович, прикуривая сигарету. — Ты.
— Почему я?! — подскочил я с кресла.
— Да ты присядь, Костя, — Петрович мягко усадил меня обратно. — Не кипятись. Выслушай. Я понимаю, что новость для тебя неожиданная, может даже несколько шокирующая.
— Конечно шокирующая! — закричал я. Сложно было совладать с эмоциями. — Петрович, почему я? Мне, конечно, приятно, что из всех претендентов ты выбрал меня, но ведь…
— Из каких претендентов?! — рявкнул старик. — Назови хоть одного достойного.
— Шилов чем не претендент?
— Шилов с людьми общий язык не может найти, он через неделю всю базу раком поставит, и тут либо бунт будет кровавый, либо разбегутся все в разные стороны.
— Хорошо, а Кульков?
— А что Кульков? Не помнишь, что ли, как он в бою в прошлом месяце позорно бежал? Кульков ссыкливый, такой не сможет на себе базу нести. Сольется в первый же трудный момент.
— А Гольцман?
— Ты же знаешь как я таким отношусь.
— К каким?
— Костя, не провоцируй меня на скандал! Кроме тебя никого нет больше. Ты мой зам, тебе и занимать мое место.
— Но…
— Костя, — Петрович наклонился ко мне. — Да, ты можешь отказаться от моего предложения, у тебя есть на это полное право. Но морально у тебя нет выбора. Наша база «Свобода» — единственная организованная структура, которая еще может оказывать сопротивление этим зеленым гнидам, которые сюда прилетели. Мы их давили, давим и будем давить! До последнего живого человека, способного держать оружие. Это записано в нашем Уставе и в памяти нашей крови. Нужно отомстить за всех погибших и не дать захватить живых. Кроме нас больше некому встать на защиту Земли, как бы пафосно это сейчас не звучало. Да, у базы много задач, начиная от простого поддержания жизнь всех ее жителей, и заканчивая поисками выживших. А еще есть бойцы, войны, которых тоже надо держать в узде. Сам же говорил о том, что охрана стала слабой. И это не оплошной начкара, это мое личное послабление. Потому что старею, потому что болезнь съедает меня и нет сил управлять в полной мере людьми. Настала твоя пора, понимаешь? Нужна свежая кровь, иначе закиснем тут. Тебе нести дальше это знамя. Вот и все дела.
Петрович вновь зашелся в долгом сиплом кашле. Лицо его при этом посинело, и я подскочил к нему, ожидая худшего. Но старик лишь отодвинул меня в сторону, знаками показывая, что все нормально. Отдышавшись, прошептал:
— Я в порядке. Пока. Ну, что скажешь?
— А у меня есть другой выбор? — злобно ответил я.
— Вот и отлично, — Петрович похлопал меня по плечу. — Я ни на миг не сомневался в тебе, начиная с того раза, когда ты к нам примкнул и до сегодняшнего момента. Не ошибся, сделав тебя своим помощником. Спасибо тебе! Людям нужна надежда. И ты будешь для них ею. Потому что без надежды никак. Сплошной мрак останется. Только пулю в лоб пустить — и все.
— Ладно, не надо сгущать краски. Все нормально будет. И тебе лекарства поищем, чтобы там этот Смирнов не говорил. И вот тут даже не спорьте со мной!
— Не спорю! — добродушно улыбнулся Петрович, садясь в свое кресло. Тихо добавил: — Костя, я приказ уже подготовил на тебя, с открытой датой. Заполнишь ее, когда я того, ну ты понял. Остальных людей, которые непосредственно тебе будут подчиняться, я предупрежу дня через три. По одному буду вызывать, чтобы подготовить. Не всем это назначение будет по душе первое время, но ты не паникуй. Делай свою работу и народ за тобой потянется. Как только увидят, что тебе можно доверять, что ты сила, что можно доверить тебе свои жизни, сразу все наладится. Вот и все секреты. А теперь иди. Мне надо побыть одному. Да и ты, наверное, устал.
— Есть такое, — хмуро ответил я. И предпринял слабую попытку отговорить старика, хотя знал, что это бессмысленно: — Петрович, у меня же опыта нет.
— Вот и получишь его тут! — улыбнулся старик. — Сколотишь крепкое общество, которое будет постоянно расширяться, победишь инопланетных захватчиков, а там и самовыдвиженцем в президенты Земли пойдешь, как народный освободитель! Хех!
Я хотел уже было выругаться, но в кабинет ворвался запыхавшийся взмыленный боец.
— Федор Петрович! Беда!
— Что случилось? — нахмурился тот.
— Группа Купороса в засаду угодила!
— Бандиты?
— Нет. Хуже. Они уже с рейда возвращались, как на их напала тварь какая-то.
— Какая тварь? Яйцеголовый? Клыкорыл? Говори конкретнее!
— Нет. Неизвестная какая-то, — боец наконец перевел дыхание, стал говорить спокойней. — Огроменная, вся черная-черная. И глаза такие злобные, янтарные…
— Что?! — подскочил я. И тут же скривился от боли — тело от схватки с монстром нестерпимо болело. — Не может быть!
— Что же, вру я что ли? — удивился курносый боец.
— Где сейчас Купорос? — спросил Петрович, поднимаясь с кресла. Жилистый кулак уперся в стол.
— У медика, на перевязке. Ему не сильно досталось.
— Костя, пошли, — приказал мне шеф.
Мы выскочили из кабинета, почти бегом направились на первый этаж, через который можно было попасть в медпункт.
Уже в коридоре услышали стоны Купороса, ворчливый бубнеж медика Смирнова и позвякивание стальных инструментов.
Петрович забежал в медпункт первым, едва не вынеся двери. Прорычал так, что зазвенели колбы в шкафу:
— Купорос, что случилось?!
— Федор Петрович, на тварюгу нарвались, — морщась от боли, ответил тот. В нос ударил крепкий запах спирта. — Уже назад с командой возвращались, через Железнодорожную пошли. Кульков и Шилов впереди шли, я замыкающим был. А потом…
— Подожди-подожди, — зашептал ошарашено Петрович. — Кульков и Шилов, сразу два моих зама, с тобой что ли были?!
— Ну да, — насторожено ответил Купорос. — Они сами вызвались в рейд пойти. Хотели размяться. Да и не опасно на том маршруте всегда было. Ведь сколько раз с ребятами ходили — всегда спокойно! А тут такая петрушка вдруг…
Поделиться книгой: