Помоги проекту - поделись книгой:
В следующем году Цезарь сдержал свое обещание. На этот раз он был более решителен и лучше подготовлен. Цезарь привел 800 кораблей, 25 000 пехотинцев и 2000 кавалеристов. Это было настоящее вторжение. Перед лицом угрозы, давшей им общую цель, воюющие племена объединились и выбрали Кассивеллауна, короля земель к северу от Темзы, своим лидером. Англичане сражались с римлянами так же, как друг с другом: пешие воины, конные воины и воины на колесницах, каждый из них нападал и отступал в удобный момент. У Кассивеллауна была армия из 4000 колесниц; тот, кто управлял ею, выводил колесницу на переднюю линию, воин выпрыгивал из нее, а возничий отдыхал и ждал его возвращения. Цезарь писал, что, благодаря постоянной практике, они достигли такого мастерства, что «даже на дороге с крутым уклоном могли управлять лошадьми, мчащимися в галопе, и мгновенно их поворачивать и останавливать». Это была значительная и труднопреодолимая сила, которую вели вперед отчаянная смелость и мастерство.
Тем не менее стойкая и дисциплинированная римская армия выстояла. После ряда битв англичане отступили в леса. Цезарь последовал за ними и разорил цитадель Кассивеллауна. Вожди многих племен поспешили заключить мир, и в конце концов сдался и сам Кассивеллаун. Захватив пленных и затребовав дань, Цезарь вернулся в Рим.
Больше вторжений не было в течение девяноста лет, но прибытие и победа римских войск оставили свой след. Их успех, как это ни иронично, можно увидеть в постепенной романизации Южной Британии, куда вожди племен начали ввозить из Римской империи вина и предметы роскоши. Когда старый образ жизни потерпел поражение, он начал терять свою силу. Жилища элиты стали строить не круглыми, а с углами — это очевидное доказательство культурного перерождения. По крайней мере, вожди племен юга хотели подражать победителям.
Некоторые из них присягнули врагам на верность и стали править от имени Рима. Согласно греческому историку Страбону, они обеспечивали дружбу первого властителя Римской империи Августа, «посылая посольства и выплачивая ему дань». Они экспортировали зерно, железо и рабов, а в обмен получали стеклянные сосуды, изделия из янтаря и другие товары, за которые им было предписано платить пошлину Риму. Едва ли можно было найти лучший способ приобщиться к материковой европейской культуре.
Теперь римляне точно знали, какие богатства они обнаружат на острове. Они просто выжидали подходящего момента, чтобы напасть. Возможность представилась, когда вожди племени (или королевства) атребатов обратились к Риму за помощью против одного из своих враждебных соседей. Совершенно ясно, что некоторые племена приветствовали римское вторжение. Новому императору Клавдию, был нужен шанс проявить себя на поле битвы. У него была посредственная военная репутация, а, по словам Цицерона, «слава на войне превосходит все остальные успехи». Славу должна была принести английская земля.
В 43 году четыре легиона — примерно 20 000 человек — под командованием Авла Плавтия высадились в двух разных местах, чем сорвали попытки англичан контратаковать. Племена бросились перед ними врассыпную, но собрались на крупную битву на Медуэе; бой продолжался двое суток, но в конце концов местная армия под командованием Каратака потерпела поражение. Эта битва была одной из самых значительных в английской истории, но точное ее место неизвестно. Плавтий послал за Клавдием, чтобы нанести последний сокрушительный удар, который принес бы ему триумф. Два месяца спустя прибыл император, при нем было двадцать восемь слонов; он штурмом взял местную столицу Камулодун, и Каратак отступил к западу. Когда Клавдий вернулся в Рим, он прославил себя тем, что принял капитуляцию одиннадцати британских королей. Завоевание страны началось. Оно заняло почти сорок лет.
Камулодун, или Колчестер, стал первой римской столицей. На месте земляных укреплений аборигенов была построена огромная крепость, ставшая знаком власти. Оттуда римская армия распространилась повсюду; они продвигались в трех направлениях: на север, на запад и на северо-запад. Командир западной армии Веспасиан по пути до Уэльса и Юго-Западной Англии сражался тридцать четыре раза. На насыпи около крепости на холме Мэйден-Касл в Дорсете было обнаружено тело мужчины с римским арбалетным болтом в позвоночнике. К 49 году римские солдаты управляли добычей полезных ископаемых в Сомерсете.
На север и на северо-запад армии медленно продвигались по уже существующим дорогам, таким как Эрмин-стрит, пытаясь по пути умиротворить или подавить различные племена. На захваченных землях они строили крепости так, чтобы на территории каждого племени стояло хотя бы одно военное поселение. К 51 году королева великого северного племени бригантов Картимандуя получала римское вино в римских сосудах, а также строительную плитку. Она стала править от имени Рима. Историки Рима описывают плавный прогресс в колонизации Британии, но не похоже, что местные жители были настроены сдаваться без боя; процесс завоевания постепенно продвигался вперед, останавливаясь из-за восстаний племен и иногда случавшихся в армии бунтов. Засады, налеты и битвы были обычным делом. Все земли южнее Фосс-Уэй, от Эксетера до Линкольна, были под управлением римлян; с землями к северу было сложнее. Некоторые племена присягнули римлянам на верность, другие сражались друг против друга.
В 47 году произошло восстание племени иценов, которые жили в глубине захваченной территории Восточной Англии. Оно было показателем растущей напряженности. Бунт, связанный с правом носить оружие, подавили достаточно легко, но он был только предвестником более серьезного восстания, случившегося тринадцать лет спустя. Имя Боудикки, или Боадицеи, стало частью английского фольклора. Она была женой короля иценов Прасутага, чья смерть спровоцировала римское провинциальное правительство попытаться наложить руку на все богатства иценов. Боудикку публично выпороли, а ее двух дочерей изнасиловали. Это стало отправным моментом начала имперских зверств.
И Боудикка восстала и вступила в бой. Она создала союз английских племен и напала на римскую столицу в Колчестере. Объект нападения был тщательно выбран, поскольку в городе находились сотни римских ветеранов, которые контролировали прилегающие земли. Армия племен подошла с юга, разоряя и сжигая все, что как-то было связано с романизацией. Виллы разрушали, их обитателей предавали огню и мечу. Когда воины добрались до самого Колчестера, они были безжалостны. Город был сожжен, все лавки разграблены. Ветераны укрылись в храме в центре города, но через два дня он был захвачен, а их разорвали на куски. Огромная статуя Клавдия была обезглавлена и брошена в реку. Сам храм разрушили. Боудикка начала продвигаться дальше на юг, в направлении Лондона; Челмсфорд и Сент-Олбанс были отданы на разграбление, а целый легион зверски убит.
Римский военный губернатор Гай Светоний Паулин осознавал тяжесть угрозы, нависшей над его режимом. Он немедленно отступил из Уэльса, где вел военную кампанию, но его прибытие в Лондон не спасло город. Он не мог уступить просьбам и мольбам горожан; его долгом было спасти всю имперскую провинцию, сразившись в том месте и в то время, которые выбрал бы он сам. Многие лондонцы спешно покинули город, отправившись дальше на юг, чтобы найти пристанище в преданных римлянам племенах; те, кто остался, были уничтожены. Тацит писал о том, что во время нападения погибло 70 000 человек. Сам город был предан огню, и его останки все еще существуют под улицами лондонского Сити в виде красного слоя окисленного железа. К концу XX века в подземной реке Уолбрук было обнаружено 48 человеческих черепов.
Далее Боудикка отправилась вслед за Светонием Паулином, очевидно, предполагая, что настало время нанести последний удар римским оккупантам. Место последовавшей битвы точно не известно; возможно, она произошла около деревни Мансеттер в Уорвикшире или в Мессинге, в Эссексе. Где бы все ни случилось, это место было утоплено в крови. У Светония Паулина было 10 000 человек, но им противостояла сила в сотню тысяч. Позади легионеров был лес, перед ними — равнина; туземные воины мчались на них через пустошь, многие падали, сраженные градом копий. Потом римляне двинулись вперед со своими щитами и короткими мечами. Военная дисциплина заставляла их стоять на месте, и постепенно люди Боудикки повернули назад. Последовала кровавая бойня, к концу которой погибло 80 000 ее людей. Со стороны римлян было убито около 400 человек. Это была одна из самых кровавых битв на английской земле. По некоторым источникам, Боудикка приняла яд, чтобы не быть захваченной врагом, по другим — она умерла от болезни. Памятник ей сейчас стоит на Вестминстерском мосту как символ борьбы страны за свою независимость.
Римляне хотели истребить другого, особого врага. Друиды, защитники старой веры, должны были замолчать, и лишь после этого работу по умиротворению захваченной страны можно было бы считать завершенной. Во время постепенного продвижения римлян на запад друидов разоряли и преследовали; последняя их стоянка была на острове Англси в 61 году. Римский историк Тацит писал, что войска, которые приплыли с Большой земли, были встречены «плотным строем вооруженных воинов вдоль береговой полосы, а женщины метались между рядов, облаченные в черное, как фурии, с горящими факелами в руках». Рядом стояли друиды, принося жертвы, воздевая руки к небу и выкрикивая страшные проклятия. Тем не менее их боги не снизошли, чтобы спасти их; все они были перерезаны, а их святыни преданы огню.
После умиротворения востока и юга следующий римский губернатор Гней Юлий Агрикола обратил свое внимание на западные и северные регионы. В 78 году он завоевал Уэльс. На следующий год Агрикола послал свои легионы на северо-восток, через Корбридж, и на северо-запад, через Карлайл. Он раздробил вражеские силы и построил ряд крепостей, чтобы наблюдать за теми племенами, которые ему сдались. Эти племена были более враждебными и агрессивными, чем на юге, и, по словам Тацита, последовало «много битв, и некоторые не были бескровными». Конечной целью было создание северной границы и контроль над ней, и в результате войска были посланы покорять ту часть страны, которая сейчас называется Южной Шотландией.
Так сложились очертания милитаризованной Англии; в Йорке и Честере были построены постоянные крепости, в каждой из которых размещался легион. Манчестер и Ньюкасл также появились на местах римских укреплений. Первоначально Манчестер назывался Мамукиум. Это название происходит от латинского слова, обозначающего холм, по форме напоминающий грудь; потом это слово было ошибочно прочитано как Манкуниум, что и дало название современному городу. Были построены практически прямые дороги, ведущие от крепости к крепости. В Линкольне и Глостере создали гарнизонные города, населенные отставными легионерами. Нарастающее колониальное присутствие усиливалось системой укреплений, крепостей, смотровых башен и защитных стен. На основных дорогах появились почтовые станции, которые в конце концов превратились в деревни. Таким образом, страна была организована военной властью, наложенной на сельский пейзаж из крестьянских дворов и вилл, полей и поселков, дворов и оград. Это не было похоже на вид, открывавшийся здесь в железном веке, картина была более упорядоченной.
Процесс вовсе не проходил гладко. Согласно Тациту, один из племенных вождей жаловался, что «наши товары и деньги облагаются пошлинами; урожай с нашей земли отбирают, чтобы наполнить их амбары; наши руки и ноги калечат под плетями угнетателей, чтобы проложить дороги через леса и болота». Находящаяся под военным управлением территория, в том числе Уэльс и Северная Англия, требовала постоянного присутствия 125 000 солдат. Неправильно было бы представлять себе всех легионеров как римлян; в первое столетие оккупации набрали 40 000 солдат из Галлии, Испании и Германии. К оккупационной армии присоединялись и англичане. Войска смешивались и сливались с местным населением, так что через два или три поколения в самом деле превратились в местную армию.
К этому процессу имело отношение и еще одно значительное сооружение. По приказу императора Адриана была построена огромная стена — вал Адриана, отделяющий романизированную Англию от шотландских племен. Через двадцать лет была возведена еще одна стена, фактически разделившая Северную и Южную Шотландию. Римляне не намеревались вторгаться в Хайленд, точно так же они оставили и планы по завоеванию Ирландии. Римская империя прекратила расширяться, возникла необходимость защищать границы, так что можно было наслаждаться преимуществами мира. Земли к югу от стены активно обрабатывались. Огромные пахотные угодья появились на Камберлендской равнине. Англия больше не была провинцией, которую сотрясали восстания племен. Она снова стала процветающей, такой же богатой и плодовитой, как в железном веке.
Процесс романизации был постепенным и в разных местах шел по-своему. В деревнях, где люди придерживались старых традиций и привычного уклада жизни, все еще оставались такие же условия жизни, как в железном веке. Изменения шли из городов, от осуществляющей управление верхушки английских лидеров, которые там работали. Это были люди, которые приветствовали господство римских чиновников в стране или, по крайней мере, использовали его в своих целях. По указаниям римлян начали создавать храмы, городские площади и общественные здания; они учили латинский язык и начали носить тоги, обозначая свою новую природу. Они сложили оружие и взяли в руки абаки. Дети из семей английской элиты изучали «цивилизованные искусства», а некоторых даже посылали в Рим. Строились термы и залы для собраний, и, согласно Тациту, местные жители начали устраивать «щеголеватые званые обеды». Появилось больше тарелок, блюд, сосудов для питья и чашек, чем в железном веке. Ввозились амфоры или сосуды для хранения; в них наливали вино и оливковое масло, хранили оливки и рыбный соус. Тацит достаточно едко написал, что «они называли это цивилизацией, когда на самом деле это было частью их рабства».
Старая иерархия по-прежнему существовала, но теперь элита носила римские броши и кольца. У владельца земли были арендаторы, так называемые колоны, которые были привязаны к своим участкам. На вершине иерархии были племенные вожди, которые владели обширными землями и собственностью, внизу — огромное количество рабов. Слово для их обозначения
В ходе организации страны римляне превратили старые племенные владения в государственные районы, или цивитаты. В каждом из них был собственный центральный город, или оппид, которым чаще всего оставалась старая племенная столица, переодетая из дерева в камень. Центр города представлял собой «форумный комплекс» общественных зданий, откуда шло управление всеми делами. Колониальная власть подразумевала собственные формы архитектуры с монументальными арками, скульптурами, алтарями и купальнями, что привносило упорядоченность в некогда хаотические поселения. Многие из этих зданий были частью государственной инициативы, которая продолжалась и во II веке. Форум и базилика, храм и амфитеатр вырастали среди теснящихся друг к другу лавок, домов и мастерских, которые все еще строились из дерева и глины и имели земляные полы. Многие из этих домов состояли фактически из одной комнаты, в других в передней части была лавка, позади нее — мастерская, а еще дальше — жилая комната. Все поселение было изрыто колодцами и ямами под костры. Там, где кончались улицы, располагались кладбища, печи для обжига, каменоломни и загоны для скота.
Город управлялся советом, или курией, из крупных собственников земли, при них был штат секретарей и других чиновников. Все элементы социальной дифференциации и специализации, которые можно здесь обнаружить, такие как родственная близость и племенные связи, медленно уступали место групповым отношениям на экономической основе. Более крупные города были независимыми и имели самоуправление, в них были магистраты и советники, заботящиеся о канализации, санитарном состоянии и ремонте дорог. Самая распространенная археологическая находка периода римской Британии — это табличка для письма.
Вскоре в сельской местности выросли виллы в римском стиле. Самые первые из них, такие, как те, которые обнаружили в Фишборне, в Суссексе, свидетельствовали об очень высоком положении их хозяев в обществе и предположительно были построены для перешедших на сторону Рима племенных вождей и крупных чиновников империи. Мода на роскошь распространилась и среди других местных вождей, и на юго-востоке стали строить более скромные виллы, которые годились для процветающих землевладельцев или семей, занимающих ведущее положение в сельском хозяйстве. Виллы, по существу, были фермерскими хозяйствами, демонстрирующими избыток богатства, который проявлялся во внешнем виде и украшениях; они копировали римский стиль с каменными стенами и дорогой мозаикой. У таких вилл могла быть черепичная крыша, которая очень сильно отличала их от английских круглых домов с соломенными крышами. Мозаики, подогрев пола и оконные стекла — все это несло на себе печать имперской цивилизации. Даже более маленькие дома могли быть оштукатурены и украшены настенной росписью; чистая или покрашенная штукатурка также использовалась как дополнительная защита от стихий. Но глупо было бы переоценивать присутствие вилл в английском пейзаже. Крепости на холмах, например, по-прежнему строились, особенно для английской знати, которая все еще была связана с родными социальными и культурными традициями.
Так, в начале II века в Кестоне, в Кенте, все еще использовалась ферма эпохи железного века. К середине II века здесь появился новый деревянный фермерский дом с покрашенными стенами. В начале III века на его месте вырос каменный дом с баней в римском стиле. Часть двора занимали деревянные амбары, один из которых позже был перестроен из камня. Печи использовались для пивоварения или подсушивания зерна, и похоже на то, что владельцы вилл также нанимали горшечников, кузнецов и мастеров по бронзе. Также был обнаружен раннеримский колумбарий. Круглые мавзолеи появились позже. Таким образом, постепенно создавалась маленькая романизированная община.
В самой обработке земли по-прежнему применялись методы бронзового и железного веков. В некоторых регионах, например на юго-западе, уклад местных жителей не претерпел вообще никаких изменений. Только на юго-востоке есть признаки появления новых пристрастий, пусть даже и касающихся только верхушки общества. Римляне привезли с собой вишню, шелковицу и фиги, ранее неизвестные в Британии. Репа, капуста и горох впервые появились во время римского правления. Остался только один камень преткновения: местные жители на римских территориях все еще предпочитали говядину свинине.
С определенной долей уверенности можно сказать, что большинство людей все еще жило в железном веке, и это продолжалось еще несколько сотен лет. Тем не менее в результате прямого имперского приказа в сельском хозяйстве возникло одно новшество. Болота Восточной Англии были осушены, окультуренная почва стала плодородной, и на ней возникли сотни деревень и ферм, где хозяйство велось в определенной манере. Вся эта территория стала собственностью империи, и подати с нее взимались в пользу центрального правительства. Процветающая Солсбери-Плейн стала еще одним имперским владением.
Налогообложение, включающее в себя налог на землю и подушный налог, было ключевым в римском использовании Британии в своих интересах. Поскольку стоимость содержания армии перед лицом опасности вторжения с севера становилась все выше, росли и подати. Римская оккупация подстегнула процесс, в результате которого племенное хозяйство перешло к денежной экономике. Племенные металлические деньги, что особенно важно, были замещены имперскими. Конечно же, римляне взимали пошлину с предметов торговли. Промышленные центры, такие как центр горшечного дела в деревне Кастор в Кембриджшире, местами изменяли пейзаж. Кузницы и металлургические мастерские появлялись во всех частях страны, от побережья Кента до берегов реки Уай. В римский период продолжали использоваться свинцовые шахты. С двойным стимулом требований и нововведений английское производство развивалось как никогда. Уголь использовался для выплавки металла и подогрева воды в банях; также он питал священный огонь в храме Минервы в Бате.
В империи пользовались спросом два местных шерстяных изделия. Одно было известно как
В начале III века страна была разделена на две провинции:
После того как страна окончательно стала частью империи, ее роль изменилась. Оккупационная армия превратилась в оборонительную; ее воины ассимилировались, стали связывать себя с местным населением. Десятая часть имперской армии была размещена в колонии, и это означало, что английские войска имели огромное влияние на то, что происходило в далеком Риме. Нередко случались бунты и восстания. В 268 году один из губернаторов Англии Караузий объявил себя императором. Он повел свои войска на континент, оставив города и деревни самостоятельно защищаться от возможной расправы со стороны Рима. Сто лет спустя другой римский военачальник захватил провинцию и объявил ее независимость. Из заблуждения по этому поводу его вывел бой где-то в Центральной Англии, и это подчеркивает значимость роли страны в имперских расчетах.
За Англию стоило сражаться. Ее порты, ее металлы, ее налоги помогали поддерживать существование огромной машины римской торговли. При этом Британия оставалась богатой и производительной благодаря своему сельскому хозяйству. В 359 году император Юлиан собрал флот из 600 кораблей, чтобы перевезти зерно из Англии в район боевых действий на Рейне. Страна превратилась в одну из житниц Европы, и к IV веку процветала как никогда. Виллы влиятельных лиц стали больше и роскошнее, и не может быть никаких сомнений в том, что социальное расслоение в стране под покровительством имперской власти обострилось. Римские англичане управляли англичанами железного века.
Северные границы всегда были источником конфликта, поскольку на них все время давили скотты и пикты, но и границы провинции в целом вскоре оказались в опасности. В Южной Англии существовал так называемый Саксонский берег — своеобразно размещенная группа крепостей. Цель именно такого их расположения не совсем ясна. Были ли они нужны, чтобы защищать побережье от незваных гостей с северо-запада Европы, или, возможно, их построили в качестве гаваней для боевых и торговых саксонских кораблей? Может быть, они были необходимы, чтобы защищать морские пути между Англией и Европой от пиратов и прочих бандитов.
Но, как и в случае с прочими аспектами существования Англии, которых касался контроль империи, все свидетельства об этом фрагментарны и неоднозначны; нам приходится полагаться на случайные записи, данные археологов и редкие комментарии римских историков. Римское управление Англией продолжалось 350 лет — тот же срок, который отделяет современного писателя от Великого лондонского пожара, — и в то же время это наименее изученная часть истории страны.
В частности, мы почти ничего не знаем о людях: романизированных вождях на своих модных и роскошных виллах, более мелких землевладельцах в своих усадьбах, построенных из камня или бревен, о горожанах, обитающих в одно- или двухкомнатных домах, стоящих вдоль узких убогих улочек, чиновниках, работающих в конторах и носящих официальные тоги и военные поясные ремни, безземельных работягах, живущих в поселках подальше от вилл, — все это волнующееся и вздымающееся море населения, равнодушное к переворотам и контрпереворотам, которые оставили след на страницах римской истории.
Также практически ничего не известно о появлении христианства. Эта вера появилась в Англии во II веке, но в силу сложившихся обстоятельств была религией меньшинства. Романизированные англичане примирились с римскими богами, тогда как англичане железного века, без сомнений, все еще поклонялись древним божествам холмов и лесов. Христианство не было местной верой. Тем не менее христианские сосуды и настенные барельефы III века были найдены в Хантингдоншире, неподалеку от реки Нин, и являются явными доказательствами существования местного храма. Это самые ранние подобные сосуды из обнаруженных во всей империи. В Паундбери, в Дорсете нашли христианское кладбище примерно того же времени. К IV веку христианство продвинулось на север до Карлайла.
Христианство стало основной религией империи только после того, как в 312 году веру принял Константин Великий; собственно говоря, он был признан и провозглашен императором в Йорке в 306 году, и в последующие годы казалось, что император рассматривал Англию как один из духовных центров своего правления. Йорк был перестроен в честь возвышения Константина, и он еще трижды посещал эту провинцию. Константин называл себя Британским Величайшим (
Ведь это была монотеистическая религия во времена, когда сам император стремился к единоличной власти; христианство предполагало единый набор ценностей и верований, которые можно было распространить по всей империи. Оно помогало поддерживать центральную законодательную и бюрократическую власть. Вовсе не удивительно, что его приверженцами стали представители правящих классов. Можно было не сомневаться, что в Англии, к примеру, романизированное население быстро научится пользоваться выгодами законодательно закрепленного вероисповедания. Именно поэтому христианство стало связываться с культурой вилл. Также это была религия административной элиты больших и малых городов, где в обязанности епископа входила забота о его городской пастве.
В 314 году три английских епископа совместно со священником и дьяконом посетили церковный собор в Арле на юге Франции. Епископы были из Йорка, Лондона и Линкольна, дьякон и священник прибыли из Киренчестера. Во время раскопок у Тауэр-Хилл были обнаружены признаки, указывающие на то, что там мог располагаться христианский храм, украшенный мрамором и настенными росписями. В центре нефа находился чудотворный источник. Это мог быть епархиальный храм Реститута, архиепископа Лондонского. Существует довольно мало доказательств того, что в III и IV веках были другие церкви (хотя одну нашли в Силчестере), но на это есть веские причины. На месте первых церквей стоят новые храмы. Мы обнаружим святилища эпохи раннего английского христианства, только если сроем соборы и церкви современного мира.
Ни одна империя не существует вечно, ни одно государство не стоит на месте непоколебимо. Границам римских колоний постоянно грозила опасность, и во многих местах враги одерживали верх. Давление северных племен незаметно нарастало. Франки вошли в Северную Галлию. Вестготы собирались поселиться в Аквитании. Англии угрожали пикты и скотты на севере вместе со своими союзниками из племен франков и саксов. В 367 году их войско преодолело вал Адриана и, разделившись на отряды, отправилось на юг, чтобы разорить страну; командир крепостей Саксонского берега был убит, а главу провинции, занимающего должность британского дукса (
Ряд посягательств различных претендентов на власть императора привел к тому, что к началу V века Англия практически освободилась от римской армии. Она ушла в поисках славы. Гражданская война между различными претендентами на императорский трон ослабила самодисциплину и подчинение правилам, которые всегда были характерным признаком римского правления. Административная машина начала распадаться на части. В 408 году северные племена снова попытались напасть, и римским англичанам не оставалось ничего, кроме как защищать себя. Историк того времени Зосим пишет, что они «взяли в руки оружие и, презирая опасность ради своей независимости, освободили города от угрожающих им варваров». Также он сообщает, что после этого англичане свергли римских губернаторов и установили собственное правительство.
В этом простом рассказе скрыты интриги самых разных уровней. Среди романизированных англичан были те, кто хотел бы сохранить власть Рима, от которой они получали огромные выгоды; были другие — те, кто желал избавиться от тягот налогов и насилия, связанного с центральным правительством. Два года спустя, в 410 году, часть англичан обратилась к императору с просьбой прислать оружие и людей; точно не известно, требовалось ли им вооружиться против внешней угрозы саксов или против врага внутри Англии. В любом случае император Гонорий ответил, что теперь англичане должны сами заботиться о себе. По сути это был конец римского периода истории Англии.
Другой историк, Прокопий Кесарийский, в дальнейшем отмечал, что после исчезновения римских чиновников различные города и районы были захвачены «тиранами» или «узурпаторами». С точки зрения Рима они действительно могли казаться узурпаторами, но на самом деле это, по всей видимости, были всем знакомые английские лидеры, происходящие из семей племенных вождей или крупных землевладельцев. На исчезновение руки Рима английские племена и политические единицы отреагировали по-разному, но весьма показательно. Романизированные англичане в больших и маленьких городах, вокруг которых располагались зависимые от них земли, по-видимому, сформировали собственные органы самоуправления; лидеры этих маленьких государств по-прежнему назывались магистратами. В невоенизированной части страны — на востоке и юго-востоке — выросли маленькие королевства, их защищали наемные войска. Королевства Восточной Англии, к примеру, были вынуждены использовать германских солдат, и в последующие годы это вызвало проблемы. В более отдаленных районах страны племена, которые так и не были полностью романизированы, вернулись к доримским формам социальной организации. Оставшиеся подразделения армий на севере были объединены командиром, который стал их вождем. Один из первых римских лидеров севера Коэлий, или Коэль Хен, стал героем английской детской песенки «Старый король Коль» (Old King Cole)[9].
Таким образом, после ухода римлян образ жизни англичан зависел от места их обитания и мог значительно различаться. Тем не менее можно обнаружить признаки более общих изменений. Система налогообложения Рима была упразднена, и теперь деревню контролировала аристократия из числа землевладельцев. После отмены податей хождение металлических денег быстро сократилось. К 410 году крупные центры гончарного производства прекратили свою работу: спроса на их товары больше не было. Снова изготавливать кирпич в Англии стали только в XV веке. Виллы были уничтожены или заброшены, не найдя употребления у более поздних жителей страны.
Дни публичной, монументальной помпезности в городах канули в Лету. Но это вовсе не означает, что города пришли в упадок или захирели: они просто изменили свою функцию. Города оставались административными центрами окружавшей их территории, в них жили местный епископ и местный лидер, но они больше не нуждались в имперских фасадах III века и не хотели их. Базилика в Силчестере, к примеру, превратилась в центр металлообработки. Городское население сохранилось, и есть доказательства того, что Йорк и Глостер были перестроены в V веке. Новый водопровод с деревянными трубами появился в Веруламии во второй половине этого века. Таким образом, организация гражданского общества по-прежнему действовала. Римский город Роксетер был обнаружен в полях Шропшира. После ухода римлян он не исчез. Базилика была снесена, и на ее месте выросло большое деревянное сооружение, которое стало центром комплекса деревянных зданий, отстроенных по римскому образцу. Деятельная процветающая жизнь продолжалась до Средневековья.
Археологи обнаружили в напластованиях V века вкрапление, распространенное вокруг многих больших и малых городов; его назвали «темной землей». Когда-то оно считалось свидетельством запустения и опустошения, но сейчас более правильно интерпретируется как остатки мазанок. Похоже, города и городки V века были густонаселенны, и торговая жизнь в них так и кипела.
Самообеспеченность достигалась с помощью бартера и местной торговли. Есть доказательства существования вылепленных вручную глиняных изделий, а какое-то количество необожженной глины использовалось для строительства стен. Жизнь фермеров и тружеников в стране совсем не изменялась из-за смены властителей.
«Исповедь» (Confessio) святого Патрика, которого саксы захватили в плен и сделали рабом в конце IV века, показывает, что роскошная жизнь владельцев вилл продолжалась и в первые десятилетия V века. После возвращения Патрика в Англию через шесть лет рабства отец заставлял его пойти на общественную работу: к примеру, власти нанимали местных риторов, чтобы руководить простым народом. Существовала некая форма действующего государственного устройства, основанная на римском оригинале. Когда епископ Герман в 429 году прибыл в Англию из Галлии, лидеры Веруламия приветствовали его в манере гражданского единства. Это, по всей видимости, были члены диоцеза или совета провинции, осуществляющие управление городом. В жизнеописании Германа сообщается, что они «привлекали внимание своим богатством, носили модное платье и были окружены большим числом почитающих их людей». Англия не относилась к странам, лишившимся своего авторитета или богатства.
Отчасти Герман прибыл, чтобы помочь англичанам в их борьбе против пиктов и саксов. Это добавляет веса предположению о том, что произошло некое неожиданное и сокрушительное «вторжение» саксов. Но на самом деле саксы уже были здесь. Они жили в Англии с III века. Они давно стали частью полотна английской жизни. Городской и племенной элите были нужны воины саксов, чтобы защищать ее собственность. Многие из этих солдат женились на местных женщинах и поселялись здесь вместе с семьями. Германские силы оставались среди римской армии на севере. Торговцы-саксы жили в больших и малых городах. Рабочие-саксы обрабатывали земли Кента в обмен на редкие военные услуги.
Здесь мы должны разрешить вопросы с названиями. С общего согласия местные жители Англии от железного века и далее называются бриттами. Но на самом деле этот термин имеет отношение только к англичанам, жившим на берегу Атлантики, на западном побережье; они и были бриттами, которые мигрировали в Галлию и основали провинцию Бретань. Они говорили на кельтском и гэльском. Также бритты были сильны на севере, как постоянное напоминание о старых племенных отношениях. В центре, на юге и на севере также были коренные англичане, но они населяли регионы, где возвысились пришельцы-саксы, причем иногда это происходило мирно, а иногда — насильственным путем. Именно от названия одной из групп таких пришельцев, англов, и произошло само слово «Англия».
3
Изменения климата
В целом климат Англии обычно характеризуют как влажный, с относительно малым количеством солнечных дней, но, как знает каждый местный житель, погода очень отличается в зависимости от того, в какой части страны вы находитесь. На юго-востоке лето теплое, а зима холодная, тогда как на северо-западе зима мягкая, а лето прохладное. На северо-западе на один июльский день в среднем приходится четыре с половиной часа солнечного света, а на южном побережье можно ожидать до шести с половиной солнечных часов; на западном побережье выпадает на 40 % больше дождей, чем на восточном. Осенью и зимой ветры дуют в основном с юго-запада, а весной — с востока. Такой климат создал страну влажных дубовых и ясеневых лесов и теряющихся в тумане болот и топей. На севере и на западе лежат холмы и горы, где слой плодородной почвы очень тонок. Это земля под пастбища, а не под зерновые, и местные фермеры выращивали столько зерна, сколько было необходимо, чтобы прокормиться самим. На юге и востоке низины, где плодородный слой постепенно становится все толще, — земля, подходящая как для зерна, так и для скота. Это была территория смешанного земледелия.
В истории Англии такие климатические закономерности имеют первостепенное значение; если происходит падение среднегодовой температуры на два градуса, как в период с 500-х до 300-х годов до н. э., то перспектива хорошего урожая на севере значительно ухудшается. Разница в один градус делает гибель урожая в семь раз более вероятной. Таким образом, в этот период мы видим запустение на фермах и в поселениях высокогорной части страны. На юге было теплее, и сельское хозяйство оставалось стабильным. Эта земля давала обильные урожаи, и общая влажность позволяла зерновым культурам расти и на более бедных почвах, где преобладают песчаники и известняки. Вследствие этого на юго-восточных землях, как правило, сеют пшеницу, а на севере — овес. Но до сих пор можно обнаружить и другие региональные отличия. В Оксфордшире и Северо-Восточном Суффолке выращивают пшеницу, тогда как в Норфолке растят больше риса. Овес — это основная культура в Ланкашире, а рис — в Йоркшире. Пшеница и ячмень лидируют в Уилтшире, тогда как в более дождливой местности на западе графства растет в основном овес.
Люди на юге были если не здоровее, то богаче своих соотечественников с севера. Таким образом, климат играет не последнюю роль в истории человечества. Вполне могло случиться так, что на более сухом востоке создавались человеческие общины, отличающиеся от сообществ на более дождливом западе; ярко выраженные контрасты социальных систем в первом тысячелетии до н. э. действительно заметны: на западе существовали маленькие центры власти землевладельцев, а на востоке — более рассеянные поселения. Изолированные фермерские хозяйства и маленькие деревушки были характерны для севера и запада, более крупные деревни и поместная система обработки земли — более обыкновенны для юга и востока.
Во времена римской оккупации климат был теплее, чем в любой последующий период истории, но в конце IV века тепло сменилось более холодной и влажной погодой. В течение десяти лет с 536 года н. э. было очень мало солнечного света — это было время невиданной нехватки продуктов и голода. Также можно заметить, что Альфреду[10] ставили в заслугу изобретение часов, которые могли показывать время, когда постоянные туманы скрывали солнце.
Записи о погоде в 1009 и 1010 годах вел монах-бенедиктинец Биртферт, который жил в Восточной Англии: зима длилась с 7 ноября по 6 февраля, была холодной и влажной; весна — с 7 февраля по 8 мая, была влажной и жаркой; лето — с 9 мая по 6 августа, жаркое и сухое; осень — с 7 августа по 6 ноября, холодная и сухая. Биртферт был единственным летописцем, сделавшим подробную запись погодных условий.
XI и XII века действительно были теплее, чем те, что предшествовали им, но в XIII и XIV столетиях климат ухудшился; в исторических хрониках этого периода также упоминаются частые наводнения и засухи, из чего можно судить о большой нестабильности погоды. Суровые морозы продолжались и весной, а сильные ветры валили деревья в лесах. Зимой 1309/10 года Темза замерзла, а 1315 и 1316 годы были отмечены бесконечным дождем. Урожаи погибали, а мертвых хоронили в общих могилах. Это было время эпидемий. Уровень преступности рос пропорционально бедствиям.
Обилие дождей в XIV веке нашло отражение в конструкции дренажных канав и фундаментов домов; полы церквей были подняты, а некоторые поселения в низинах — заброшены. Плотник в «Рассказе Мельника» (The Miller’s Tale / The Canterbury Tales) Чосера выказывает навязчивый страх нового Великого потопа, который охватит всю землю. Необыкновенно сильный ветер 14 января 1362 года повсюду был принят за предвестие Судного дня. В Средневековье погода была властительницей всего. Погода снаружи создавала погоду внутри. Вполне возможно было бы написать историю Англии как историю изменений ее климата.
4
Наконечники копий
«Англосаксонская хроника» (The Anglo-Saxon Chronicle), написанная через несколько веков после описываемых в ней событий, сообщает, что в 449 году «Хенгист и Хорса, которых пригласил Виртгерн» прибыли в Англию; они пришли, чтобы защитить англичан от захватчиков, но остались только для того, чтобы сражаться со своими хозяевами. Имена Хенгист и Хорса буквально означают «конь» и «кобыла». Виртгерн, или Вортигерн, — это просто титул верховного владыки. В некоторых валлийских летописях он также известен как Вортигерн «с отвратительным ртом». Итак, как всегда, элементы мифологии переплетаются с историей. Датировка также неверна.
Данные говорят о том, что в 430 году Вортигерн, правитель союза маленьких королевств, на которые распалась страна, пригласил наемников-саксов для защиты Англии от пиктов из Шотландии и от банд мародеров из Ирландии. Это была старая и хорошо известная стратегия, которую романизированные англичане использовали в различные моменты своей истории.
Ирландцы высадились на западном побережье поблизости от Котсуолдса; центральная часть королевства Вортигерна лежала в холмистом районе, что, возможно, объясняет его лидирующую роль в борьбе. Есть данные, что пикты высадились в Норфолке. Моряки-пикты разрисовывали свои корабли и тела в цвета волн, чтобы их труднее было заметить. Таким образом, решение пригласить саксов родилось в страхе, из-за неотложной надобности. Согласно исторической легенде, они приплыли на трех кораблях, вмещавших в лучшем случае несколько сотен человек. По всей видимости, кораблей было больше, но в любом случае эти наемники были известны своей свирепостью так же, как и своей доблестью. Дружины воинов, в каждой из которых был свой вождь, поклонялись солнцу и луне. Они молились Одину, богу войны, и Тору, богу грома, и практиковали человеческие жертвы. Они пили из черепов своих врагов. Их лбы были выбриты, а длинные волосы спускались на спины, чтобы во время боя лица казались крупнее. «Сакс, — как писал римский хронист V века, — превосходит всех своей жестокостью. Он нападает невидимым и невидимым же ускользает. Если он за кем-то гонится, то настигает добычу; если он убегает, то его не догнать».
Самые значительные подразделения саксонских сил размещались в Кенте, а также им был отдан остров Танет в эстуарии[11] Темзы. Другие отряды солдат помещались в Норфолке и на побережье Линкольншира. Икнилдская дорога охранялась. Лондон и эстуарий Темзы были защищены. Остатки римской армии, все еще сохранявшиеся на севере, находились в хорошо укрепленном Йорке. Далее, по приглашению Вортигерна, в Англию снова прибыли отряды саксонских наемников. Демонстрация силы оказалась вполне достаточной. Пикты отказались от планов вторжения. Ирландцы, в свою очередь, были остановлены племенными армиями запада и Западного Мидленда; королевство корновиев со столицей в Роксетере играло важную роль в отражении атак захватчиков.
Тем не менее другая угроза незаметно подкрадывалась к Вортигерну. Его союзники, озабоченные стоимостью саксонского присутствия, не смогли или не захотели заплатить наемникам. Также они отказались дать земли взамен платы. После того как немедленная угроза была устранена, они не захотели оплачивать услуги своих защитников. Согласно кентским хроникам, союзники заявили: «Мы не можем кормить и одевать вас, потому что ваше число возросло. Уходите. Нам больше не нужна ваша помощь».
Реакция наемников была немедленной и резкой. Их выступления начались в Восточной Англии, а затем распространились по долине Темзы. Они захватили многие из тех городов и деревень, где размещались их отряды. Саксы прибрали к рукам большие поместья и освободили из рабства многих англичан. Они увидели процветание этой земли и захотели завладеть ею. Танет сам по себе как житница был великолепным призом. Затем саксы бросили клич своим соотечественникам: приходите и селитесь здесь, вместе мы сможем управлять местными.
Так германские переселенцы хлынули в Англию. Среди них было четыре основных племени: англы из Шлезвига, саксы с территорий вокруг реки Эльбы, фризы с северного побережья Нидерландов и юты с побережья Дании. Таких людей, как англосаксы, не существовало, пока летописцы не придумали их в VI веке. Маршруты переселенцев были предопределены системой рек. Они двигались по Темзе, Тренту и Хамберу.
Юты поселились в Кенте, Хемпшире и на острове Уайт; Нью-Форест когда-то был их землей. Саксы заняли долину Верхней Темзы. Фризы рассыпались по юго-востоку и имели влияние в Лондоне. Англы поселились в Восточной и Северо-Восточной Англии; к началу VI века люди в Восточном Йоркшире носили одежды англов. Это были маленькие племена, маленькие общины, которыми управлял вождь или семья вождя. Некоторые встречали на своем пути сопротивление, другим были рады. Третьих просто принимал трудовой люд, который не питал особой любви к своим прежним хозяевам из местных. Все приспособились к новым условиям, и, согласно данным генетики, составили до 5 % населения, которое мы теперь называем англичанами; в восточных регионах это число могло достигать 10 %, но никаких свидетельств в пользу явного геноцида и замещения коренного населения нет.
Германцы перебрались на новое место, потому что их теснили другие племена в процессе великой миграции на запад той эпохи, но еще они пришли, потому что существовала угроза затопления их исторических территорий поднимающимся морем. В этот период береговая линия Северной Европы, как показывают археологические находки в Германии и Нидерландах, оседала в море, поэтому существовала срочная необходимость найти землю где-то еще.
Восстание саксонских наемников было сокрушительным ударом по престижу и власти Вортигерна. Он был свергнут с трона другим романизированным английским лидером Амвросием Аврелианом, который повел контрнаступление против саксов и в течение десяти лет участвовал в ряде жестоких битв. В 490 году Англия одержала великую победу в местечке, которое следующие поколения называли Бадонским холмом, — считается, что оно находится неподалеку от современного Бата. Командующий английскими силами в этой битве неизвестен, но в тот период верховным властителем стали называть короля Артура. В исторических записях он остался только тенью: он известен всего лишь как
Англичане выжили, но из-за превратностей войны саксы сохранили контроль над Норфолком, Восточным Кентом и Восточным Суссексом. В стране возникло разделение, которое, возможно, было отмечено строительством укреплений Уэнсдайк, сооруженных, чтобы не дать германцам перебраться в центр Южной Англии. По одну сторону барьера находились маленькие английские королевства, по другую — германские племена со своими военными вождями. Та часть страны, которая была наиболее романизирована, теперь стала домом «варваров». Городская жизнь и жизнь на виллах в этом регионе, таким образом, оказалась в неопределенном состоянии. Как писал английский летописец начала VI века Гильда, «города нашей страны все еще не заселены так, как были заселены раньше, даже сегодня они представляют собой заброшенные пустынные руины». Так происходило саксонское «вторжение».
Тем не менее некоторые маленькие и большие города по-прежнему активно использовались как рынки и места для размещения властных структур. Хорошо известно, что саксы устроили собственный торговый район за пределами городских стен Лондона, в месте, которое сейчас называется Олдвич, но в старом городе, как и раньше, находились королевская резиденция и места общественных торжеств. Вряд ли какие-то изменения коснулись сельского хозяйства. У германских переселенцев была та же система полей; пришельцы уважали старые границы, и в Дареме, например, германская планировка повторяла местоположение маленьких полей и стен сухой кладки доисторического прошлого. Куда более удивительно, что германские объединения сохраняли границы старых племенных королевств. Они с уважением относились к существующему положению дел на земле. Священные места саксов, возникшие немного позже, находились на тех же местах, что и монументы эпохи неолита. Все вплеталось в кружево прошлого.
Два или три поколения англичане сдерживали немецких переселенцев внутри их границ. Нельзя забывать, что в те времена средняя продолжительность жизни составляла тридцать пять лет. Это была страна молодых женщин и мужчин, со всей энергией и безрассудностью юности. Лидеры государства были порывистыми, яркими и энергичными.
К середине VI века германцы пожелали продвинуться дальше на запад и завладеть плодородными землями, которые ранее им не принадлежали. Есть много причин этого неожиданного всплеска активности, но одна из самых убедительных связана с эпидемией чумы в 540-х годах. Бубонная и, возможно, легочная чума распространилась из Египта по всему ранее принадлежащему Риму миру. Кажется, она сильнее поражала коренных англичан, а не пришельцев, на местных она набрасывалась с такой силой и яростью, какая могла соперничать с великой чумой XIII и XVII веков. Некоторые специалисты по вероятностной оценке предполагают, что тогдашнее население в три или четыре миллиона сократилось до одного. Земли остались свободными, и их могло защищать меньшее число людей. Поэтому англы и саксы двинулись на запад. Англосаксонская цивилизация была создана чумной пандемией.
Один из вождей саксов Кевлин к 577 году добрался до Сайренсестера, Глостера и Бата; семь лет спустя его силы вторглись во внутреннюю часть страны. Местные короли вследствие этого были низложены. Так происходило по всей стране. Росло давление на дуротригов в Сомерсете и Дорсете, и в результате коренные жители Англии отправились в Арморику на Атлантическом побережье Северо-Западной Франции, где их вожди захватили большие участки земли. Возможно, им даже были рады. Может быть, они были из одного и того же племени. Так появился регион Бретань. Бретонцы на самом деле сохранили свои древние племенные корни и никогда по-настоящему не считали себя частью Французского государства. Некоторые из них вернулись назад. Бретонцы, бывшие в войсках Вильгельма Завоевателя, решили поселиться в Юго-Западной Англии. Они наконец вернулись домой.
В конечном счете коренное население так перемешалось и слилось с новыми переселенцами, что этнонимы «англы» или «саксы» потеряли какое-либо значение. Все стали англичанами. Тем не менее это происходило медленно. Бо́льшая часть Западной Англии оставалась под управлением местных королей еще 200 лет после того, как прибыли первые саксы; исконное королевство Элмет, на месте которого сейчас находится Уэст-Райдинг в Йоркшире, просуществовало до начала VII века, и «англосаксонское вторжение» закончилось только после захвата королевства Гвинед Эдуардом I в 1282 году. Людей, говорящих по-кельтски, можно было обнаружить в Корнуолле в начале XVI века, и язык перешел в разряд мертвых только в XVIII веке.
Поселения германских племен представляли собой территории, заселенные группами воинов и ограниченные реками. Таким образом, последователи Хэсты основали Гастингс, а последователи Гиллы — Илинг. Люди Скалистого края, люди Чилтернских холмов и люди Рикина — всем этим народам явно присвоены имена по месту обитания. Ярроу означает «среди ярвов» — небольшого племени, следы которого можно обнаружить в болотистых районах, а также в Нортумберленде. Большинство маленьких племен постепенно объединилось для защиты и войны. Появились верховные властители как лидеры и защитники племенных вождей, и к 600 году существование значительных королевств англосаксонской Англии запечатлелось в хрониках. Появилось королевство восточных англов, а также королевство восточных саксов и Мерсия.
Это были строго иерархические общества, основанные на долге и обязательствах перед военными правителями и их окружением. Существовали рабы, безземельные работники,
А что же коренные англичане? Они перенесли смену власти. Большинство из них работало, как и раньше, на земле и платило налог или дань местному землевладельцу. Обычную повседневную жизнь никогда не описывали в исторических хрониках, но она составляла все, что знали простые люди. Ремесленники и торговцы по-прежнему оставались здесь. В интересах англов и саксов было использовать остатки цивилизации римской Англии. Захватчики не уничтожали коренное население, потому что нуждались в нем. Они не питали никакой неприязни к обширным открытым полям и смогли быстро приспособиться к обработке земли традиционными методами англичан.
Тем не менее в первые годы могла существовать некая форма сепарации или апартеида между переселенцами и местными жителями. Германское слово
Захватчики не уничтожили и христианство в Англии. В Лондоне, а также в Йорке, Лестере и Эксетере обнаружили первые церкви, выросшие на месте римских зданий. Церкви были и в других городах и, конечно, в Западной Англии, которая не была захвачена германскими племенами: религия начала процветать с появлением небольших монашеских общин. Одна из них находилась на вершине холма Святого Михаила в Гластонбери.
Окончательные очертания границ Англии становятся ясны после того, как германские племена продолжили свою экспансию. На севере переселенцы вначале держались в пределах Восточного и Южного Йоркшира: возможно, на этих территориях и раньше находились германские войска, и их жители могли даже приветствовать приход германцев. Они создали королевство Дейра, находящееся примерно на том же месте, где сейчас Йоркшир, — от Хамбера до Тиса. Общины англов появились в Бамбурге, где до сих пор сохранился замок. Большое англосаксонское кладбище с местом сожжения трупов можно найти в деревне Сэнктон в Ист-Райдинге, Йоркшир, и еще в XIX веке местные жители использовали горшки и урны, позаимствованные с этого места. Местные племена паризиев и бригантов пытались сдержать напористых германских переселенцев, но безуспешно.
Согласно летописи Беды Достопочтенного, к концу VI века под предводительством своего короля Этельфрита переселенцы покорили множество народов и завоевали множество земель; они «либо вытесняли тамошних жителей и поселяли на их местах своих людей, либо подчиняли местных и заставляли их платить дань». Это был хорошо известный процесс колонизации. Этельфрит стал королем и Дейры, и Берниции — королевства к северу от Дейры, которое простиралось от Дарема до Эдинбурга и от Деруэнт-Уотера до Эршира. Таким образом, его действительно можно считать первым королем Нортумберленда.
Местные племена и королевства были раздроблены и не могли сопротивляться напору захватчиков. Старые королевства — Регед (в Северо-Западной Англии), Стратклайд (в Юго-Западной Шотландии), Гододин (в Северо-Восточной Англии и Юго-Восточной Шотландии) — пали. Отряды воинов медленно продвигались на север и запад. Германские поселенцы, возможно, по численности уступали коренному населению, но они в конце концов захватили власть над огромной территорией болот и холмов, среди которых были разбросаны усадьбы и дома. Тем не менее старые обычаи оказались устойчивы: именно поэтому в Йоркшире и Нортумберленде сохранилось большинство черт древней организации и традиций.
В этих битвах между захватчиками и местными племенами рождалась чистая поэзия войны. Поэма Анейрина «Гододин» сделала его Гомером севера. Написанная на языке бриттов, она суровым стихом воспевает непокорность местных:
Поэма описывает мир воинов, носящих бусы и ожерелья из янтаря, и военных советов; это мир сражений с развевающимися над головами противников флагами; с воронами, в ожидании добычи застилающими небо; с пирами и чашами, наполненными медом и сладким вином; с собаками и ястребами; с наполненными вином рогами, которые передают по кругу при свете свечей; с волками и чайками; с господином, убранным драгоценностями и сидящим во главе стола. Это поэзия ассонансов и внутренней рифмы. Она откровенна и не раскаивается в своем аристократизме. Она не так пуглива и скорбна, как англосаксонская поэзия, и меньше уповает на приют и безопасность перед силами дикого мира.
После смерти Этельфрита его соперник Эдвин стал королем Нортумбрии. За время правления ему хватило сил завоевать остров Мэн, захватить Северный Уэльс и занять Англси. Он стремился стать верховным правителем всей страны, и, как писал Беда, «во времена Эдвина женщина с младенцем у своей груди могла путешествовать по всему острову, не рискуя столкнуться с поруганием». Вдоль главных дорог страны король также создал систему каменных резервуаров для того, чтобы собирать воду из ближайших источников, чаши в них были из латуни. У питьевых фонтанчиков длинная история.
О царствовании Эдвина до нас дошло два напоминания. Крепость Эдвина, город Эдвина — это сейчас Эдинбург. И не так давно появились доказательства существования дворца Эдвина. В Иверинге, в Нортумберленде, нашли следы огромного здания, вокруг которого группировались другие строения; из этого можно предположить, что там пребывал король со своими воинами и советниками. Храм позднее был превращен в христианскую церковь. Поскольку дворец был построен на месте кладбища бронзового века, он должен был восприниматься как священное место. Также здесь угадывается открытый деревянный театр или место собраний с расположенными по кругу сиденьями вокруг приподнятой платформы: помещение использовалось для местных ассамблей, где верховный повелитель мог обращаться сразу к трем сотням своих последователей. Это место служило для публичных речей и публичного суда. Также там было большое огороженное пастбище, где паслись животные перед тем, как превратиться в изысканные блюда. В других частях страны были обнаружены подобные дворцы, также с комплексом прилегающих зданий.
Они говорят о жизни феодалов и военной знати, о власти лорда и династических браках. Молодые воины группировались вокруг короля и поступали к нему на службу; хороший лорд раздавал землю и дары. Это была богатая и сильная культура, основанная на насилии, прикрытом блеском золота. Одежда богатых людей была пышной до предела, и мужчины, как и женщины, поверх льняных туник и плащей носили украшения — блестящие застежки и броши. Самым главным было золото. В ранней христианской церкви статуи святых выше человеческого роста покрывались золотом. В обиходе были золотые троны и огромные золотые распятия. Эта культура ни в коей мере не являлась варварской, она основывалась на формальной парадности.
На территории Восточной Англии также были великие короли. Их земли были обширны и включали в свои границы сегодняшние Норфолк, Суффолк и Айл-оф-Или. Все это целиком и полностью захватчики создали на месте королевства иценов, из которого происходила Боудикка. От них не осталось исторических хроник, но Беда сообщает, что один из первых королей германцев объявил себя властителем всей Южной Англии. Редвальд правил в начале VII века, и в захоронении в Саттон-Ху были найдены принадлежавшие ему предметы. Предполагается, что это место — могила Редвальда, и ритуал его захоронения был связан с роскошными погребальными ритуалами германских племен из Швеции.
В таких обрядах использовался погребальный корабль. Длина его составляла около 27 метров, и в центре его был обнаружен шлем в скандинавском стиле, кольчуга, боевой топор, меч с золотой рукоятью, несколько копий и щит с орнаментами в виде птиц и драконов; было там и нечто вроде скипетра, увенчанного бронзовой фигурой оленя, а также великолепная золотая пряжка. Нашли и остатки туники в римском стиле с золотыми застежками, серебряные чаши, монеты, котлы и лиру. Это была усыпальница короля. В качестве эпитафии мы можем использовать слова из «Беовульфа»:
В другом захоронении на том же месте (всего их было семнадцать) были обнаружены скелеты воина и его лошади. Все это признаки, говорящие об обществе, основанном на силе и завоеваниях.
Тем не менее внутри лодки тела не было обнаружено. Возможно, это был кенотаф — пустая могила, воздвигнутая как надгробный памятник. Однако более вероятно, что деревянный гроб и тот, кто в нем находился, истлели в кислой почве. От Редвальда осталась одна вещь — его шлем, который сделан из покрытого серебром железа с бронзовыми украшениями. Это чудовищная, варварская вещь, как будто вышедшая из ночного кошмара.
Жизнь людей под управлением Редвальда была суровой и беспросветной. Для бедных она состояла из непрерывного труда; пища их была грубой, а одежда изготовлялась из плохо обработанных шерстяных тканей. Они жили в хижинах из переплетенных прутьев с земляным полом. Они знали только грабли и серп, плуг, кирку и лопату. Богатые проводили жизнь в охотах и войнах. Они в огромных количествах поглощали свинину и оленину. Они напивались, творя бесчинства, и прославлялись за это. Их лица часто были раскрашены, на них наносили татуировки. Мужчины, как и женщины, красили волосы, причем мужской пол предпочитал синий, зеленый и оранжевый цвета. Люди обоих полов украшали руки большим количеством золотых браслетов. Мальчиков испытывали на храбрость, бросая на скользкие, крутые крыши: если они быстро хватались за что-то, не вскрикнув от страха, значит, были достойны великой цели. Среди видов спорта были распространены прыжки, бег и борьба, в четырнадцать лет мальчики получали право носить оружие.
Королевство Мерсия занимало место, которое сейчас называется центральными графствами Англии (Мидленд): название «Эссекс» произошло от «восточных саксов» (
Кент представляет собой интересный случай преемственности. Это была та часть Англии, которую первой заселили германские наемники и торговцы, постоянно жившие здесь, возможно, еще со времен римского правления. Именно поэтому административные структуры, учрежденные романизированными англичанами, остались нетронутыми. Пришельцам и местным жителям не было нужды конфликтовать друг с другом. Таким образом, местное название этой территории сохранилось даже после того, как джуты и другие племена установили свое господство над ней. Людей, живущих здесь, называли
Можно проследить и еще одно проявление преемственности. Когда пришли первые германские переселенцы, они селились здесь как свободные землевладельцы, следуя традициям своей страны. Именно поэтому на земле Кента стоят отдельные фермерские хозяйства и деревушки, а не манориальные[14] деревни; там не существовало традиции совместных сельскохозяйственных работ на землевладельца. В Кенте не было места для крупных магнатов или больших особняков. На всей остальной территории страны «общих полей» очень мало. Графство Кент несет на себе все признаки жизни «имеющих права свободных людей», которых Тацит опознал среди жителей севера.
Эта традиция поддерживалась в течение многих веков. В «Прогулке по Кенту» (The Perambulation of Kent), вышедшей в 1570 году, Вильям Ламбард писал: «Йомены или простые люди нигде не были так свободны и счастливы, как в этом шире… при порядке, когда каждый человек — свободный землевладелец, и имеет какую-то собственность, чтобы с нее жить. И в этом своем государстве они довольны собой и чрезвычайно радуются». Действительно, правовой обычай владения землей в Кенте не был отменен до 1926 года — это единственный известный пример особого закона графства, просуществовавшего до XX века. Такая независимость принимала разные формы. Во время восстания крестьян 1381 года «люди из Кента» были первыми, кто поднял оружие вместе с Уотом Тайлером. Семьдесят лет спустя под предводительством Джека Кэда они спровоцировали широко известное восстание против несправедливого налогообложения; их ходатайство называлось «Жалоба бедняков из Кента» (The Complaint of the Poor Commons of Kent). Люди из Кента были среди первых, поднявшихся против Ричарда III. Во время шахтерской забастовки 1984 года шахтеры из Кента были самыми воинственными и шумными. Древняя история все еще проявляет себя. Она по-прежнему имеет значение.
Эти примеры преемственности подчеркивают перемены в характере власти. Маленькие королевства уступали место большим. В первом фискальном документе, касающемся всей Англии и датированном началом VII века, перечисляется девятнадцать королей и пятнадцать народностей. Но даже самые великие королевства основывались на тех местах, где жили коренные народы Англии. Джуты из Хемпшира и с острова Уайт заняли места, где в доисторический период жили белги, восточные саксы — древние территории триновантов, а южные саксы учредили свое государство в доисторических границах регнов. Все они даже сохранили прежние столицы. Есть и множество других примеров, подтверждающих, что корни страны уходят очень глубоко в прошлое.
Великий король Кента Этельберт, который правил с конца VI века до 616 года, известен в английской истории как человек, который принял святителя Августина и поддержал его христианскую миссию среди германских племен. Этельберт был в союзе с франкскими королями с континента, и, возможно, он приветствовал Августина из уважения к ним. В любом случае он был тем, кого Беда Достопочтенный называл
Поделиться книгой: