Помоги проекту - поделись книгой:
Ньютоновская физика использует в качестве модели машину. Образ машины со всеми ее взаимосвязанными частями: колесиками и шестеренками, со всеми ее связями и эффектами - это именно то, что делает возможным осмысление ньютоновской физики.
- Ты знал, что мы не там где надо, - прошипела я Дэвиду, когда мы выбрались оттуда.
Когда мы уже готовы были выскользнуть из зала, доктор Дарин стояла, протянув руку с развевающимся радужно-полосатым рукавом, и взывала голосом Чарлтона Хестона: «О маловерные! Останьтесь, только здесь вы познаете истинную реальность!»
- Действительно, туннелирование многое объясняет, - усмехнувшись, сказал Дэвид.
- Послушай, если открытие не в танцзале, то где все?
- А ну их… - сказал Дэвид. - Хочешь, пойдем посмотрим Архив Конгресса? Здание, как кипа пластинок.
- Я хочу пойти на открытие.
- А прожектор на крыше сигналит азбукой Морзе «Голливуд».
Я подошла к стойке регистрации.
- Чем могу быть полезна? - сказала служащая. - Меня зовут Натали, и я…
- Где сегодня заседание МККФ? - сказала я.
- В танцзале.
- Держу пари, ты сегодня еще ничего не ела, - сказал Дэвид. - Я куплю тебе рожок с мороженым. Здесь самое знаменитое кафе, которое торгует точно такими же рожками с мороженым, какой Рейн О'Нил купил Татум в «Бумажной Луне».
- В танцзале протуннелировавшие, - сказала я Натали. - Я ищу МККФ.
Она потыкала по клавиатуре.
- Простите, но на них тут ничего нет.
- Как насчет Китайского театра Граумана? - сказал Дэвид. - Ты хочешь реальности? Хочешь Чарлтона Хестона? Хочешь увидеть квантовую теорию в действии? - Дэвид схватил меня за руку. - Пойдем со мной, - сказал он серьезно.
В Сент-Луисе я прошла коллапс волновой функции, так же как моя одежда, когда я открыла чемодан. Я покончила со всеми этими прогулками по реке тогда, на полпути к Новому Орлеану. Теперь все повторялось. Я обнаружила, что уже прогуливаюсь по двору Китайского театра Граумана, ем мороженое и пытаюсь попасть ногой в след Мирны Лой.
То ли она была карлицей, то ли бинтовала ноги с младенчества. С отпечатками Дебби Рейнольдс, Дороти Ламур и Уоллес Бири тоже ничего не вышло. По размеру мне подошли только следы Дональда Дака.
- Это как карта микрокосмоса, - сказал Дэвид, поглаживая шершавые цементные квадраты с надписями и отпечатками. - Посмотри, повсюду эти следы. Мы знаем, здесь что-то было. Почти везде эти отпечатки одинаковы, но каждый раз перед тобой выскакивает вот это. - Он опустился на колено и ткнул в отпечаток кулака Джона Уэйна. - Или вот это, - и он шагнул к киоску и ткнул в отпечаток, оставленный Бетти Грейбл, - и мы можем различить подписи, но к кому обращено «Сид», все время появляющееся то тут, то там? И что это означает?
Дэвид указал на квадрат Реда Скелтона. На нем надпись: «Спасибо Сиду, ай да мы».
- И ты все думаешь, что нашел парадигму, - продолжал Дэвид, переходя на другую сторону. - Но квадрат Вэна Джонсона как котлета в сандвиче между Эстером Уилльямсом и Кантинфласом, и кто такая, черт возьми, Мэй Робсон? И почему все вот эти квадраты вообще пусты?
Он провел меня за галерею звезд - лауреатов «Оскара». Портреты в жестяных рамах висели на подобии киноэкрана, сложенного в гармошку. Я оказалась в складке между 1944 и 1945 годами.
- И, словно этого всего недостаточно, ты внезапно обнаруживаешь, что стоишь на площади. Ты даже не в театре.
- И по твоему мнению, именно это происходит и в квантовой теории? - сказала я слабым голосом. Я вжалась в Бинга Кросби - «Оскар» за лучшую мужскую роль в фильме «Иду своим путем». Ты думаешь, мы еще не в театре?
- Я думаю, мы знаем о квантовой теории не больше, чем о Мэй Робсон по отпечаткам ее ног, - сказал Дэвид, прильнув к щеке Ингрид Бергман (лучшая женская роль в «Газовом свете») и отрезав мне путь к отступлению. - Я не думаю, что мы понимаем хоть что-нибудь в квантовой теории, туннелировании и в принципе дополнительности. - Он наклонился ко мне. - И в страсти.
Лучшим фильмом 1945 года был «Потерянный выходной».
- Доктор Геданкен это понимает, - сказала я, протискиваясь между лауреатами «Оскара» и Дэвидом. - Ты знаешь, он собирает исследовательскую группу для большого проекта по осмыслению квантовой теории?
- Знаю, - сказал Дэвид. - Хочешь посмотреть кино?
- В девять семинар по хаосу, - сказала я, перешагнув через братьев Маркс. - Мне пора возвращаться.
- Если тебе нужен хаос, лучше оставайся здесь, - сказал Дэвид, остановившись посмотреть на отпечатки ладоней Ирены Дунн. - Мы могли бы сходить в кино, а потом поужинать. Тут рядом кафе, где подают картофельное пюре, которое Ричард Дрейфус превратил в Башню Дьявола в «Столкновении».
- Мне нужен доктор Геданкен, - сказала я, для вящей безопасности отступая к тротуару. Я оглянулась на Дэвида. Он уже перешел на другую сторону и разглядывал автограф Роя Роджерса.
- Ты смеешься? Он в этом разбирается не лучше нашего.
- Ну, он, по крайней мере, пытается разобраться.
- Как и я. Проблема в том, как может один-единственный нейтрон интерферировать сам с собой и почему здесь только два отпечатка копыт Триггера?
- Без пяти девять, - сказала я. - Я пошла на семинар по хаосу.
- Если тебе удастся его найти. - Он опустился на колено, чтобы получше рассмотреть автограф.
- Найду, - непреклонно сказала я.
Он встал - руки в карманы - и ухмыльнулся.
- Гениальный фильм, - сказал он. Все повторялось. Я повернулась и почти побежала через улицу.
- В прокате «Бенжи-IX»! - закричал он мне вслед. - Он случайно меняется телом с сиамской кошкой.
Мне не удалось найти семинар по хаосу. Зал Клары Боу был пуст. В соседнем зале заседали вегетарианцы, а все остальные конференц-залы оказались заперты. Туннелировавшие по-прежнему сидели в танцзале.
- Прииди! - приказала женщина с усами, когда я открыла дверь. - И обретешь понимание!
Я пошла наверх - спать.
Я забыла позвонить Дарлин. Она, должно быть, уже выехала в Денвер, но я позвонила ее автоответчику и сказала ему, какой у нас номер на тот случай, если она все же прослушает сообщение. Утром надо будет предупредить в регистрации, чтобы ей дали ключ. И я отправилась спать.
Спала я плохо. Посреди ночи сломался кондиционер, так что утром мне не пришлось отпаривать свой костюм. Я оделась и спустилась вниз. Программа начиналась в девять с семинара Эйби Филдса «Удивительный мир» в зале Мери Пикфорд, завтрака в танцзале и просмотра слайдов по «экспериментам с запаздывающим выбором» в зале Сесиля Б. де Милля на антресолях.
«Завтрак» звучит прекрасно, даже если потом всегда выясняется, что это - жидкий кофе и пережаренные пирожки. Со вчерашнего дня у меня в желудке не было ничего, кроме рожка мороженого, но если где-то поблизости есть еда, там непременно окажется Дэвид, а я хотела избежать встречи с ним. Вчера это закончилось Китайским театром Граумана. Сегодня я точно так же могу угодить на Нотс Берри Фарм. Я не собиралась допускать такого, несмотря на все его обаяние.
В зале Сесиля Б. де Милля было темным-темно. Даже слайд на экране оказался черным.
- Как видите, - сказал доктор Львов, - лазерный пучок прошел прежде, чем экспериментатор включил детектор волн или частиц. - Щелчок, следующий слайд. Темно-серый. - Мы использовали интерферометр Маха-Зандера с двумя зеркалами и детектор частиц. В первой серии экспериментов мы позволили экспериментатору самому выбирать аппаратуру и метод измерения. Во второй серии мы применили простейшую рандомизацию…
Снова щелчок. Белый слайд в черный горошек. Наконец-то мне удалось разглядеть свободное кресло у прохода, десятью рядами выше. Я бросилась к нему, пока не сменился слайд, и поспешила сесть.
- …две игральные кости. Эксперименты с бросанием костей показали, что когда стоит детектор частиц, свет регистрируется как частица, а когда стоит детектор волн, свет проявляет волновые свойства независимо от того, когда был сделан выбор аппаратуры.
- Привет, - сказал Дэвид. - Ты пропустила пять черных слайдов, два серых и белый в черный горошек.
- Ш-ш-ш, - сказала я.
- Целью этих двух серий экспериментов было исследовать влияние осознанности решения на результаты. - Доктор Львов поставил следующий черный слайд. - Как вы можете убедиться, график не показывает существенной разницы между теми испытаниями, в которых экспериментатор сознательно выбирал регистрирующую аппаратуру, и теми, в которых аппаратура выбиралась случайным образом.
- Ты не хочешь позавтракать? - шепнул Дэвид.
- Я уже поела, - шепнула я в ответ и замерла в ожидании, когда возмутится мой голодный желудок. Он возмутился.
- Тут рядом - отличное заведение, где продают те самые вафли, которые Кэтрин Хепберн приготовила Спенсеру Трейси в «Женщине года».
- Ш-ш-ш, - сказала я.
- А после завтрака мы могли бы пойти в музей бюстгальтеров.
- Будь так любезен, помолчи. Я ничего не слышу.
- Или не видишь, - сказал он, но затих и хранил молчание на протяжении девяноста двух черных, серых и белых в горошек слайдов.
Доктор Львов включил свет и с улыбкой взглянул на аудиторию.
- Осознанность не оказывает ощутимого влияния на результаты эксперимента. Как заметил один из моих лаборантов: «Маленький демон узнает, что именно вы собираетесь делать, раньше, чем об этом узнаете вы».
Очевидно, предполагалось, что это шутка, но я не нашла это слишком смешным. Я открыла программу и попыталась найти что-нибудь такое, куда Дэвид точно не пойдет.
- Вы не собираетесь позавтракать? - спросил доктор Тибодо.
- Да, - сказал Дэвид.
- Нет, - сказала я.
- Мы с доктором Готаром хотим позавтракать где-нибудь в Голливуде, vraiment
- Дэвид как раз знает такие места, - сказала я. - Он рассказывал мне об отличном кафе, где есть тот самый грейпфрут, которым Джеймс Кегни запустил в физиономию Мэй Кларк во «Враге общества».
К нам поспешно подошел доктор Готар, тащивший фотоаппарат и четыре путеводителя.
- Может, вы нам потом покажете Китайский театр Граумана? - попросил он Дэвида.
- Конечно, покажет, - сказала я. - Мне очень жаль, что я не смогу с вами пойти, но я обещала доктору Вериковски, что буду на его семинаре по Булевой логике. А после Китайского театра Дэвид может отвести вас в музей бюстгальтеров.
- А «Коричневый котелок»? - спросил доктор Тибодо. - Я слышал, он имеет форму chapeau
Они утащили Дэвида. Я выждала, пока они не оказались на безопасном расстоянии, и прошмыгнула вверх, на семинар доктора Уэдби по теории информации. Доктора Уэдби там не было.
- Он ушел искать проектор, - сказала доктор Такуми. В одной руке она держала бумажную тарелку с половинкой пирожка, во второй - пластиковый стаканчик.
- Вы это раздобыли там, где дают завтраки? - спросила я.
- Да. Пирожок был последний. А когда я уходила, кончился кофе. Вы не слушали Эйби Филдса, нет? - Она поставила чашку и откусила пирожок.
- Нет, - сказала я, размышляя, что лучше: использовать эффект неожиданности или отвоевать пирожок в сражении.
- Вы ничего не потеряли. Он только бессвязно повторял, что наша конференция должна была бы состояться в Ресайне. - Она закинула остатки пирожка в рот. - Вы уже видели Дэвида?
В конце концов появился доктор Уэдби с проектором. За ним, извиваясь, тянулся провод. Уэдби подключил проектор. Света не было.
- Ага, - сказала доктор Такуми, вручив мне свою тарелку и стаканчик. - Со мной такое уже было в Калтехе. Тут требуется переопределить граничные условия. - Она врезала по проектору.
От пирожка не осталось ни крошки. На дне стаканчика было еще на миллиметр кофе. Я уже почти решилась пасть еще ниже, когда она стукнула по проектору еще раз. Свет загорелся.
- Я научилась этому вчера вечером на семинаре по хаосу, - сказала доктор Такуми, отобрав у меня стакан и осушив его. - Вам следовало бы там побывать. Зал Клары Боу был весь забит народом.
- Полагаю, можно начинать, - сказал доктор Уэдби.
Мы с доктором Такуми заняли свои места.
Поделиться книгой: