Малькольм (утвердительно кивает, продолжая смеяться. Потом крепко целует жену, удивленную этим, и отстраняется). Так почему же вы не верите в революцию, мистер…

Джо. Зовите меня Джо. У меня нет больше веры в революцию, потому что я… скис. Пал духом. Не вижу я, чтобы люди были способны делать сообща что-нибудь хорошее. Только зло они делают дружно. Хорошее же если и делают, так не вместе, а порознь. А ведь для того, чтобы из революции что-нибудь вышло, нужно, чтобы люди способны были сообща строить хорошую жизнь. Понимаете?

Малькольм. Не совсем, Джо. Поясните!

Джо. Ну, возьмите дом какой-нибудь или кафе – все в нем как следует быть. Так это потому, что он – дело рук одного человека. А возьмите город, страну в целом – ведь черт знает что делается! Понимаете?

Малькольм. Да, понимаю.

Джо. Мои товарищи говорят: «В этом виноваты условия, это оттого, что весь строй никуда не годится». Согласен. Условия у нас, прямо сказать, дрянь. Система – никуда не годится. Но это меня еще не убеждает, что люди сумеют все вместе создать хорошую жизнь. Сдается – это не тот путь. Нет, нет, я скис окончательно.

Миссис Стриттон (после паузы). Вы не находите, что слишком много говорите?

Джо. Да, пожалуй, разговорился.

Миссис Стриттон. К чему это?

Малькольм. Дороти!

Миссис Стриттон. А с какой стати мне церемониться с ним? Ведь он же не стесняется говорить что ему вздумается. Я ясно слышала, как он советовал тебе притвориться ненормальным.

Джо. Я думал, что таким он вам больше понравится. Вы слишком долго знали его «нормальным». И как будто не особенно-то ценили его. Что-то же должно быть в мужчине, чего не должна касаться женщина.

Миссис Бэтли. Так же как и в женщине.

Джо. Согласен. (Миссис Стриттон.) А болтаю я много оттого, что не уверен в себе, от попыток разобраться в том, что делается… Ну а вы почему такая недовольная? Чего вам нужно?

Миссис Стриттон. Троих детей и большой сад.

Джо. А что у вас есть?

Миссис Стриттон. Ни одного ребенка и маленький садик.

Малькольм. Видите ли, до сих пор нам обстоятельства не позволяли…

Джо. Не сводите разговор на ваши семейные обстоятельства и не оправдывайтесь. Жене вашей известно все, что вы хотите сказать, а нам неинтересно. Правда, мамаша?

Миссис Бэтли. Мне интересно.

Джо. Ну, так вы потом ее порасспросите. (Миссис Стриттон.) И обязательно вам надо собственных детей и собственный сад?

Миссис Стриттон. Ну конечно! А вы что думали? Что я жажду работать в яслях или убирать общественные парки? (Страстно) Я хочу иметь своих детей и свой дом и сад. (Отходит и садится подле миссис Бэтли, которая успокоительно поглаживает ее руку)

Джо (помолчав, Малькольму). Вот видите. Чуть не каждый хочет чего-нибудь собственного.

Малькольм. Что ж, это естественно.

Джо. Вы твердите о семейных обстоятельствах, приятели мои – об ужасных условиях, я – о никудышной системе. Так давайте изменим все, устроим революцию. Но ведь каждый по-прежнему будет хотеть чего-то своего, и из общей работы ничего не получится. Что же нам дает революция? С другой стороны, что будет с нами без революции? Вы меня понимаете?

Малькольм. Более или менее. Скажу вам откровенно, я никогда не задумывался об этих вещах.

Джо. А о чем же вы думали?

Малькольм. О банковском деле, о кредите. О том, что государственными кредитами распоряжаются частные лица. Это не годится, Джо! Никуда не годится. Мы должны распоряжаться им. Другому я этого не сказал бы, конечно…

Джо. Почему же? Говорите это всем. Скажите это вашему директору, сэру Герберту… как его там… Буги-Вуги…

Малькольм (со смехом). Если я скажу это сэру Герберту Грусби-Перкинсу, он в два счета выставит меня из банка.

Джо. Ну и что же, вы все равно скоро оттуда вылетите. Да уже и вылетели. В конце концов, как вы оказались здесь? Почему все мы – здесь?

Миссис Стриттон. Вот теперь вы начинаете говорить разумно. Как раз это я и пытаюсь понять, это меня и тревожит. Сидим тут, занимаемся пустой болтовней да спорами неизвестно о чем, а меж тем никто из нас не знает, где мы, как очутились здесь, как попадем домой.

Джо (взволнованно, указывая на дверь). Смотрите-ка!

Ворота медленно начинают открываться. Когда они уже раскрылись настежь, из них хлынул яркий солнечный свет. Все смотрят в молчании.

Миссис Бэтли (встав, тихо). Ну, пойду посмотрю все хорошенько. (Уходит в ворота, оставив свою корзинку.)

Остальные с изумлением смотрят ей вслед.

Джо. Ай да мамаша! Кто бы подумал! Идет себе первая вперед и глазом не моргнув!

Малькольм внимательно осматривает вход.

Миссис Стриттон (встревожившись). Малькольм, осторожнее!

Малькольм. Да, дорогая. Я только взгляну. (Скрывается за воротами.)

Миссис Стриттон нерешительно идет к воротам.

(Возвращается.) Все в порядке. Там лестница вниз, к дороге, которая ведет прямо в город.

Миссис Стриттон. Ты полагаешь, нас туда пустят?

Малькольм (с легким сомнением). Почему же нет? Открыли же они ворота! Похоже на то, что тут живут культурные люди…

Миссис Стриттон (вдруг решившись). Хорошо, пойдем.

Оба уходят. Джо, беспечно насвистывая, идет за ними, но через минуту возвращается и садится. Справа появляются леди Локсфилд и Филиппа.

Филиппа (возбужденно). Там столько людей! И все такие милые!

Леди Локсфилд. Филиппа, дружок, как ты можешь видеть это на таком расстоянии? Может быть, они окажутся ужасными.

Филиппа. Нет, я вижу, что они не ужасные. (Замечая, что ворота открыты, радостно.) Господи! Ворота открыты!

Джо. Да, и настежь. Войдите, спуститесь по лестнице – и через пять минут вы в городе. Старушка наша первая отправилась туда, а за нею и Стриттоны.

Филиппа. Пойдем и мы, мама!

Леди Локсфилд. Ах, Филиппа, не будь ребенком! Мы не знаем, что это за место… какие люди там живут.

Филиппа. Во всяком случае, оно лучше, чем Борнкей, и люди уж наверное не хуже, чем там.

Леди Локсфилд. Откуда мы знаем, что они за люди! Может быть, они убьют нас.

Филиппа. Зачем им убивать нас? В Борнкее люди скорее способны на это.

Леди Локсфилд. Нам бы следовало хотя бы подождать сэра Джорджа и мистера Кадуорта…

Филиппа (серьезно и твердо). Мама, я иду туда сейчас. Пойдешь ты со мной – хорошо. Не хочешь – я все равно пойду.

Леди Локсфилд (кладя ей руку на плечо). Погоди минутку. Ведь ты уже взрослая девушка…

Филиппа. Очень хорошо, что ты об этом вспомнила, мама.

Леди Локсфилд (медленно). Да. Ты взрослая. И я не могу тебе помешать вести себя так, как будто я – только нелепая помеха тебе во всем. Но я могу по крайней мере просить тебя не быть такой жестокой и не обижать меня.

Филиппа (с раскаянием, но все так же нетерпеливо). Мама, я ничем тебя не обижаю.

Леди Локсфилд (с достоинством). Ну хорошо, пойдем. (Уходя, Джо.) Если вы здесь еще остаетесь, не будете ли вы так добры сказать сэру Джорджу и мистеру Кадуорту, что мы с дочерью пошли в этот город?

Джо. Я скажу им.

Филиппа (Джо). А вы разве не пойдете? Я думала, вы первым ринетесь туда.

Джо. Еще не знаю. Может, пойду, а может, и нет.

Женщины уходят. Джо присаживается. Сцену заливает дневной свет. Минуты через две выходят сэр Джордж и Кадуорт, увлеченные разговором.

Кадуорт. Тогда я ему говорю: «Вы считаете, что это выгодно?» А он отвечает: «Во всяком случае, это хорошее дельце, вам не кажется?» «Не знаю, – говорю. – А разрешение вы уже добыли?» «Об этом, – говорит он, – вы не беспокойтесь, мистер Кадуорт. Я его могу получить хоть завтра». А я тут и отвечаю: «Нет, не можете, потому что оно уже у меня в кармане». Надо было вам видеть его физиономию!

Сэр Джордж. И поделом ему!… А где же все?

Джо (указав на ворота). Там. Леди Локсфилд просила вам передать, что она и дочь тоже пошли в город.

Сэр Джордж. О, ворота отперли? Надо посмотреть, что за город. Пойдемте, Кадуорт? Там и по вашей части может оказаться что-нибудь.

Кадуорт. Конечно, пойдемте. Я люблю знакомиться с новыми местами. Все свободное время посвящаю этому. Если смотреть в оба, так иной раз и выудишь что-нибудь интересное. Раз я так получил пай в Тормаусской трамвайной компании. Ну, потом, конечно, продал его, он меня не устраивал.

Сэр Джордж. Вполне вас понимаю. Трамваи никого не устраивают.

Джо. А что вас устраивает?

Кадуорт. Пытаетесь уязвить меня?

Джо. Не особенно.

Кадуорт. Меня этим, знаете ли, не проймешь.

Джо. Знаю. Но вы все-таки скажите, что вас устраивает?

Кадуорт. Деньги.

Джо. А что вы с ними делаете?

Кадуорт. Наживаю на них еще больше денег.

Джо. Ну а дальше что?

Кадуорт. Так и быть, объясню. А вы слушайте и впредь не воображайте, будто вы все на свете понимаете. Вы в жизни получали пинки?

Джо. Да, несчетное количество.

Кадуорт. А та девушка из бара? Ручаюсь, что и она – немало.

Джо. Я тоже в этом уверен.

Кадуорт. Ну а вот я не получал. Почему? Да потому, что у меня много денег. Ну-с, кто теперь над кем посмеется?

Джо. Во всяком случае, я не заплачу.

Сэр Джордж. Нет, сознайтесь, что он прав. Нужно иметь деньги, без них беда, уж поверьте мне… Пожалуй, оставлю тут свою клюшку. Может быть, вы тут присмотрите за ней, а? Смешно ходить в чужом городе с клюшкой для гольфа.

Джо. Не обещаю. Вы же аристократ и…

Сэр Джордж. Да, да. И барон в седьмом поколении, а это что-нибудь да значит. У меня старинное поместье в Уилтшире. Я потомственный землевладелец. Ну и что?

Джо. Ничего. Но такие, как вы, допускают ошибку, водя дружбу с такими денежными хапугами. Вам бы надо держаться нас – толпы, простого люда, людей без гроша. Я когда-то читал у Дизраэли об этом. Но вы не захотели. А сейчас уже поздно.

Сэр Джордж. Что-то я ничегошеньки не понял, что вы говорите. Простите. (Кадуорту.) А вы поняли, о чем речь, Кадуорт?

Кадуорт. Да, но он не прав. А мне все же надо найти почту.

Сэр Джордж. Ну хорошо, тогда пошли.

Оба уходят. Джо с мрачным видом садится у ворот. Медленно входит Элис, не менее мрачная.

Элис. Привет, Джо.

Джо. Привет, Элис.

Элис (запинаясь). Вы извините, что я на вас накричала, Джо.

Джо. Пустяки. Поделом мне, я слишком много болтаю.

Элис. Нет, просто я очень вспыльчивая. Я бы не рассердилась так на вас, если бы вы мне не нравились.