Сестра четырех

ПИСАТЕЛЬ. Что вы испытываете?

ДЕПУТАТ. Упоение скоростью!

ПИСАТЕЛЬ. Еще!

ДЕПУТАТ. Плевать я хотел на всех сотрудников ДПС!

ПИСАТЕЛЬ. Еще!

ДЕПУТАТ. Я на свете один такой крутой! И даже просто – я на свете один!

СЕСТРА. Вы видите светофор.

ДЕПУТАТ. Я вижу светофор!

ПИСАТЕЛЬ. А мы – не видим! Мы – не видим! Описывайте!

ДЕПУТАТ. Впереди – красный свет. Он растекается по горизонту заревом заката, он занимает собой всё небо!

ПИСАТЕЛЬ. Фунги – вступаете. Соблюдаете спокойствие. Вы таких, как он, на завтрак едите.

ФУНГИ. Ну, разумеется, этот красный свет видели и мы на посту ДПС. Как видели и машину Депутата – и понимали, что по своей воле он не сбросит скорость. В его глазах не было ничего, кроме презрения к правилам дорожного движения. «Он что – больной?» – спросил меня напарник. «Сейчас проверим», – ответил я.

ДЕПУТАТ. Остановив меня, полицейские предложили мне померить температуру. «38 и 6», – сказали они хором. Я показал им депутатское удостоверение, они удостоверились, но один из них сказал: «В таком состоянии вы не можете следовать туда, куда хотели».

ФУНГИ. В таком состоянии вы можете следовать только туда, куда не хотели, а именно – в инфекционную больницу имени Альбера Камю. (Сестре.) У вас термометр при себе?

СЕСТРА. Вы же уже померили температуру Депутату – кому вы хотите мерить еще?

ФУНГИ. Себе. Что-то мне жарко.

Фунги меряет температуру, передает термометр Сестре.

СЕСТРА. Так я и знала – 39 и 5. (Достает из сумки таблетки, приносит стакан с водой.) Выпейте жаропонижающее. Это поможет. Временно. (Депутату.) Вам больше не в чем исповедоваться, Депутат?

ДЕПУТАТ. Нет. Не знаю. Дайте отдышаться.

ДОКТОР. Пусть, в самом деле, отдышится. Затрудненное дыхание – один из клинических признаков коронавируса. А знаете, исповедь понемногу берет за живое. Мне бы тоже – как следует исповедаться.

СЕСТРА. Мы вас слушаем, Доктор.

ДОКТОР. Что ж, начну с того, что я появился на свет в семье медиков. Люди они были небедные, но честные. Пара вела разговоры преимущественно медицинского характера. Скажите, Писатель, я внятно излагаю?

ПИСАТЕЛЬ. Вполне. Разве что – злоупотребляете канцеляритом. (Кашляет.) И еще: сокращайте несущественное – иначе, чтобы вас дослушать, нам не хватит никакой пандемии. Где вы учились?

ДОКТОР. Я окончил мединститут.

ПИСАТЕЛЬ. Значит, вы должны были туда сначала поступить.

ДОКТОР. Я бы туда не поступил. Потому и не поступал. Я его именно что окончил.

ПИСАТЕЛЬ. Хорошо, вы в него не поступали, но каким-то образом вы же туда попали?

ДОКТОР. Я перевелся.

ПИСАТЕЛЬ. Откуда?

ДОКТОР. Из ниоткуда.

ПИСАТЕЛЬ. А как вы могли быть врачом, не поступая в мединститут?

ДОКТОР. Не забывайте, что я был главврачом.

ФУНГИ. Дело главврача – руководить.

ДЕПУТАТ (показывает на Фунги). Ему уже легче!

ДОКТОР. А сейчас, в силу обстоятельств, мне пришлось взяться за больных самому.

СЕСТРА. Отсюда, дорогие, небольшой, в сущности, репертуар назначений: витамины В₆ и В₁₂. Должна сказать, что решение главврача было гуманным: ни один из этих уколов радикально навредить не может. Строго говоря, вам уже ничто не может навредить.

ДОКТОР. Однозначно – не может. По поводу витаминов я проводил обширные консультации.

ДЕПУТАТ. Значит ли это, что всё это время мы находились здесь, не получая лечения?

ДОКТОР. Формально говоря, да.

ФУНГИ. Что значит – формально?

ДОКТОР. Значит, что, не получая лечения, вы избежали неоправданного вмешательства в ваш организм. Оно могло нанести вам серьезный вред.

СЕСТРА. Что ж, градус искренности повышается. (Фунги.) А вам что, совсем уж нечего рассказать?

ФУНГИ. Ну, почему же? Мы тоже кой-чего изобразить можем. Я, например, пиццы просроченные вожу. Наша фирма покупает их за бесценок в супермаркете. (Изображает фокусника.) Кладем кусочек ветчины или грибок какой-нибудь, спрыснем соусом – и в печь.

ДОКТОР. А потом?

ФУНГИ. А потом я их развожу. Если честно – мой конфликт с будущей женой был вызван именно этим. Ей этот бизнес не нравился.

СЕСТРА. Подождите! Это должна быть красивая сцена. Я готова сыграть вашу будущую жену. (Заливается истерическим хохотом.)

ФУНГИ. Нет, теперь она уже настоящая. Или бывшая – на тот случай, если мы уже не увидимся.

ПИСАТЕЛЬ. Будущая в прошедшем. Как возник конфликт?

ФУНГИ. Как всегда – из ничего. В тот вечер она занималась переупаковкой пиццы. Сказала мне…

СЕСТРА. Сказала: «Из продуктов низкого качества ты хочешь…».

ФУНГИ. Нет, так она не говорила. Вот ее точные слова: «Ты хочешь из говна сделать пулю. С этим пора завязывать». «Ну, слушай, давай в последний раз, – предложил я. – Раз уж закупили, то надо же как-то это реализовать». Она вдруг успокоилась и говорит: «Ну, ладно. Давай в последний раз». Приезжаю я к клиенту – состоятельный человек средних лет…

СЕСТРА. Подождите секунду. (Показывает на Депутата.) Такой?

ФУНГИ. Тот как-то значительнее был. Но в целом – похож. Вот так же через губу разговаривал.

СЕСТРА. Господин Депутат, вы можете поучаствовать в наших живых сценах?

ДЕПУТАТ. Это ваша личная просьба?

СЕСТРА. Можете считать, что да.

ФУНГИ (Депутату). Я не хотел вас обидеть. Просто тот – он как-то убедительнее был, понимаете?

ДЕПУТАТ. То есть – вы не верите, что я депутат?

СЕСТРА. Давайте не ударяться в амбиции! Я сразу поняла, что у вас возникла – ну, такая как бы вражда. Просто предсмертный антагонизм какой-то!

ПИСАТЕЛЬ. Сдержите свои эмоции, Депутат. Откройте ему дверь. Поздоровайтесь. Можете что-нибудь спросить для разрядки.

ДЕПУТАТ (открывает воображаемую дверь). Добрый вечер. Вы на какой помойке эту пиццу нашли?

СЕСТРА. Подождите-подождите. Каким образом вы определили качество пиццы?

ДЕПУТАТ. По запаху.

ФУНГИ. Не выдумывайте – потому что пиццы там не было. Там была «Мать» Горького.

ДЕПУТАТ. И пахла она – ой-ой-ой! Странное дело… Мне кажется, что сейчас я не чувствую запахов.

СЕСТРА. Это признак болезни – со всеми вытекающими. Но как вы поняли, что не чувствуете запахов?

ДЕПУТАТ. Вот от него (принюхивается к Фунги) всегда несет перегаром…

ФУНГИ. Это ложь!

ДЕПУТАТ. А сейчас я ничего не слышу.

ФУНГИ. Просто вы не хотите доигрывать эту сцену, потому что она показывает, что вы – лжец.

ДЕПУТАТ. Заткнитесь! Я ее из принципа доиграю, даже если умру! Что там было дальше?

ФУНГИ. Вы протянули мне чаевые.

ПИСАТЕЛЬ. Протягивайте.

Депутат достает из портмоне купюру и протягивает Фунги.

ФУНГИ (засовывая купюру в карман). Спасибо, это лишнее.

ДЕПУТАТ. Если лишнее, так что же вы берете деньги? Если лишнее – верните! (Писателю.) Так ведь?

ПИСАТЕЛЬ. Видите ли, это – логика парадокса. Фунги – человек контрастов. Да, он берет деньги – но в то же время подчеркивает свое равнодушие к ним.

ФУНГИ. Потом по моему настоянию он открыл коробку.

ПИСАТЕЛЬ (Депутату). Открывайте. Ваше лицо выражает любопытство. Вы чрезвычайно заинтригованы.

ДЕПУТАТ (открывает воображаемую коробку с заинтригованным видом). Нечто совершенно несъедобное. «Мать» Горького.

ПИСАТЕЛЬ (Фунги). Возвращаетесь вы домой. Здесь разыгрывается финальная сцена с вашей будущей женой. Какой вопрос вы ей задали?

Фунги говорит что-то на ухо Сестре.

СЕСТРА. Понятно. Слова были горькими, но не вполне цензурными. Общий смысл их таков: «Мы же договаривались, что это будет в последний раз!». А она ответила: «Вот я и позаботилась, чтобы это было в последний раз!».

ПИСАТЕЛЬ. И после этого вы на ней женились.

ФУНГИ. Нет, не после этого. В порядке исповеди скажу, что сначала я ей врезал.

СЕСТРА. Так я и знала. Еще когда вы в первый раз всё это рассказывали, я подумала: не мог же он ей не врезать! (Фунги.) Это вас не красит.

ДОКТОР. Я думаю, это никого не красит. Вы можете себе представить, например, чтобы так поступил Писатель?

Сестра разражается хохотом.

ФУНГИ. Не могу.

ПИСАТЕЛЬ. Что ж… Мы продолжаем исповедоваться? (Кашляет.) Так ведь я примерно так и поступил. Только у них это кончилось браком, а у нас – разводом.

ДОКТОР. Приехали…

СЕСТРА. Если не возражаете, я сыграю вашу жену.