Не кровный Брат

– Не нужна она мне в «моём мире», — пробурчал вслед отцу.

Даже не знаю, почему разговор о дочери Таисии меня так злит. Потому что папа так нежно о ней говорит? Или что-то ещё?

Чёрт бы побрал эту Бедную Лизу! Пожалейте все её.

Чучело.

Мне не хочется ругаться с отцом. Но ведь он меня тоже не слышал, когда я был против его женитьбы на этой…нищенке из трущоб.

***

После полуночи не выдержал — пошёл копошиться в холодильнике. Вытащил деликатесы для бутербродов и стал сооружать сэндвичи. Плохо, конечно, нарушать режим питания спортсмену, да ещё и сухомяткой, но есть очень уж хотелось. Только сунул в рот кусок колбасы, как зажегся яркий верхний свет.

– Так и знала, что найду тебя здесь, — услышал за спиной и обернулся.

Лиза, с косой на плече и в лёгком домашнем платье с Гуффи. Гуффи? Бляяяядь, как с детского сада сбежала. Не выдержал — прыснул со меху, глядя на неё, чуть колбасой не подавился.

– Что смешного? — спросила она, скрестив руки на груди.

– А вот… — сглотнул еду. — Ты когда этот балахон прекрасный покупала, там Микки Маусов уже разобрали, и ты взяла с Гуффи?

За этим мешком для картошки, что одет на ней, даже не ясно, какая у неё фигура. Впрочем, мне плевать. Зачем бы мне это знать? Наверняка, там даже ничего не выросло ещё, судя по детскому лицу.

– Мне нравится Гуффи, — ответила она просто, веря в то, что здесь совершенно ничего особенного нет — любить в семнадцать рисованную собаку. — Речь не о платье. Голодный, да?

– Странный вопрос, — изогнул я бровь. — Непонятно?

– Потому что надо было не выделываться, а есть ужин, приготовленный мамой. Тогда бы сейчас не пришлось давиться бутербродами.

Смотрит как, с вызовом. Так у неё, оказывается, есть зубки? Молочные, скорее всего, и скоро выпадать начнут, но всё же — кусается.

– Слушай ты, Гуффи. Топай спать, детское время давно кончилось, — кинул ей и отвернулся.

Она начинала меня раздражать. Лиза не собиралась уходить. Так и смотрела, подняв брови, на меня. Вот настырная.

– Ну что? — резко спросил, вперив недобрый взгляд в неё. — Дай поесть спокойно.

– Отстань от моей мамы.

Бросил сэндвич и встал со стула, сократив расстояние между нами за пару шагов. Возвысился над ней, глядя в огромные голубые глаза, которые расширились ещё сильнее. Какая малявка — еле до плеча мне достаёт. Точно как с ребёнком рядом стою. Лиза инстинктивно сделала шаг от меня.

– Не указывай мне. Я и тебя достану, поняла?

– Но почему? — искренне удивилась она. — Чем я тебе насолила?

– Просто ты — чучело, и мне стыдно с такой идти в школу. Вали спать, и не вздумай больше приставать ко мне.

Лиза нервно глотнула. В глазах заблестели слёзы, которые она стойко сморгнула. Затем развернулась и пошла к себе. Наверное, больше сдерживать обиду ей не удалось, она решила закончить наш словесный поединок и поплакать в подушку уже у себя в комнате. Что ж, девчонки часто льют слёзы из-за мменя, так что не привыкать — меньше пописает.

Она ушла, а у меня поперёк горла встал этот недоеденный бутерброд. Психанул и выбросил его в ведро, погасил свет и ушёл ни с чем спать.

3

Лиза.

Завтра мой первый учебный день в супер-школе. Кирилл вовсе не занимался сборами — бегал на тренировки и по друзьям все три дня, пока я перекладывала стопки новых тетрадей и ручек.

Я очень люблю различного рода письменные принадлежности и просто обожаю новые тетради и книги — свежая бумага пахнет для меня просто умопомрачительно. Для меня огромное удовольствие открыть новую тетрадь, взять в руки новую гелиевую ручку и что-нибудь нарисовать. У меня есть целые блокноты, изрисованные моими мыслями. Я обожаю рисовать и собираюсь поступать учиться на дизайнера. Скоро помимо школы у меня по субботам ещё будут курсы подготовки.

На застеклённом и утеплённом балконе моей мансарды Павел Сергеевич сделал для меня маленькую мастерскую художника. Там даже полы с подогревом, и можно зимой босиком ходить. Балкон огромный, почти как обычная комната. На подиуме стоял мольберт, а к нему прислонены пачки замечательной и очень дорогой бумаги для акварели и холст для масла. Красками я тоже очень люблю писать, и у меня довольно неплохо получается. Некоторые работы мама развесила по дому, которые Кирилл любезно окрестил «каля-маля», остальные хранит в отдельной папке, мечтая, что когда-нибудь я стану знаменитым художником.

Рядом с подиумом стоял небольшой шкаф с различными красками, банчками, кистями и примочками для радостей художника. Напротив мольберта установили небольшой мягкий диванчик, лицом к окну — чтобы можно было отдохнуть от работы и просто полюбоваться закатом в огромное до пола панорамное окно. Оно выходило на лес, и можно было не стесняясь сидеть на этом балкончике хоть в трусах — никто не увидит.

Моя комната для меня — моё убежище и моё сокровище. Я очень благодарна Павлу Сергеевичу от всей души. А Кирилл… Когда-нибудь он прекратит. В каком-то смысле я понимаю его. Ревность к отцу из-за меня — Павел так хорошо обо мне говорит, даже ставит в пример: вот, мол, Лиза молодец, сидит, перебирает тетрадки, а ты носишься на своём байке по посёлку. Я бы тоже, пожалуй, обиделась. Мне нравится брать в руки новую бумагу, а Кириллу — нет. Разве мы обязаны быть одинаковыми и любить одно и тоже? А я байков боюсь, и никогда не каталась на них, что ж теперь меня за это тоже упрекать, что я трусиха?

Мне кажется, что когда отчим так делает — его сын ненавидит меня ещё сильнее. Но когда-нибудь он привыкнет ко мне? Очень на это надеюсь, потому что его выпады всегда неожиданные и бьющие в цель, словно бросок кобры. Придётся запасаться терпением, хотя признаться, я не особенно сильная духом… Но выбора у меня нет.

Вечером ко мне заглянула Светка и потащила на тот самый балкон. Улеглась на диван, закинув ноги, заняла весь его разом, и стала наслаждаться видом сосен из окна. Мне пришлось присесть на подушку рядом с диваном.

— Ну как прошла встреча со злым братцем?

— Очень тепло. Даже горячо.

Литвинова с удивлением уставилась на меня. О чём только думает?

— Оскорблений снова выше крыши. Мама готовит отвратительно, а я вообще — Гуффи и Чучело.

— Вот гад, а, — хлопнула Светка по подлокотнику дивана рукой. — Никак не уймётся. Противный какой. Ну, насчёт готовки — это он точно насолить просто хотел.

— Это понятно. Ест потом бутерброды по ночам. Так и не кушает мамину еду, между прочим. Только то, что готовит домработница Павла Сергеевича.

— Да уж, настырный ведь. А ты-то Гуффи почему?

— Вышла в кухню ночью в платье с этим персонажем. И он меня засмеял, теперь только так и зовёт. Или Чучело. Смотря какое настроение.

— Говнюк, — процедила сквозь зубы Света. — Ты вовсе не чучело. С чего вдруг он тебя так обозвал?

Я лишь пожала плечами.

— Откуда мне знать? Назвал и всё. Причин не объяснил. Да и боюсь, мне они не понравятся. Уточнять не решилась.

Понимаю, конечно, что вовсе и не чучело я. Многие зовут меня симпатичной и даже красивой. Но всё равно по самооценке ударили его обидные слова.

— А ты бы не в платье с Гуффи ходила по дому, а в какой-нибудь привлекательной маечке. Глядишь, братик бы к тебе и переменился.

— Свет, — хлопнула я себе по лбу. — Ну, ты уж вообще. Мы, если ты не забыла, сводные брат и сестра.

— Ключевое слово «сводные». Не родные же. Такой красавчик в доме. Может, стоит попытаться влюбить его в себя? Сразу шёлковый станет.

— Нет уж. Не дай Бог. Да и не видит он во мне девушку. Я для него — ребёнок, Гуффи и Чучело. Даже если голая приду к нему, всё равно найдет что-нибудь, над чем посмеяться, и выгонит из комнаты. Да и есть у него девушка, наверное. Об этом мне неизвестно, но какие-то девчонки с ними катаются вечерами.

— Тогда не знаю, — развела руками Светка. — Придётся терпеть, пока школу не закончишь.

— Да, придётся. В конце концов, в этом доме так здорово, что я даже готова потерпеть этого… волчонка.

— Почему волчонка?

— Из-за взгляда. Ты его просто не видела ещё вживую.

— Кхм… Понятно. Ну, а дом, конечно — высший балл. Ваш Павел Сергеевич мужик — что надо.

— А ты как сходила на свидание? — вспомнила я и о делах Литвиновой.

Нехорошо говорить только о себе.

— Ммм… — промурлыкала довольно девушка и мечтательно прикрыла глаза.

Ну, ясно. Можно дальше и не слушать. Сейчас начнёт петь хвалебные оды своему Жене.

Светка достала телефон и стала показывать мне все сто пятьдесят фотографий Евгения в соц. сети. Женя ест, Женя пьёт воду, Женя спит — очень познавательно. Хорошо, как на унитазе сидит фоток нет. На десятой я всё уже поняла, и попросила перейти подругу к рассказу о свидании — ведь не уйдёт, пока всё мне не расскажет в подробностях.

Они вместе ходили на какую-то вечеринку, даже пили алкоголь и в конце вечера целовались целый час. Я не одобряла эту идею — целоваться с малознакомым парнем, да ещё после алкоголя, но Литвинова и слушать меня не будет, занудой и ханжой обзовёт. А мне обзывательства итак в последнее время хватает с лихвой.

Выпроводила неугомонную брюнетку только после рассказа о её новом парне длинною в жизнь — ей ещё добираться из посёлка на автобусе, пока ходят.

***

Кирилл ушёл на улицу после беседы с отцом и вернулся домой около полуночи. Его совершенно не волновало завтрашнее утро — утро первого сентября. Я в это время спустилась выпить воды в кухне, как он вошёл в дом и зажёг свет.

— О, Гуффи, — окликнул он меня насмешливо. — Ты чё это не спишь, или, хотя бы, не смотришь мультики в постельке? Ну-ка двинься, я тоже пить хочу.

Он пихнул меня в бок, чтобы отошла от фильтра, вода из стакана расплескалась мне на лицо и одежду. Я сделала несколько шагов в сторону с недовольным видом. Поставила свой стакан и вытерла облитые губы тыльной стороной ладони. Перевела взгляд на парня, который завис со стаканом возле рта, и наблюдал за тем, как я утираюсь. Увидев, что я это заметила, он сморгнул и осушил воду залпом. Я пошла обратно в комнату, уже у лестницы услышала язвительное в спину:

— Я смотрю, в том магазине детском, где ты шмотки покупаешь, к Гуффи подвезли пижамку с сердечками? Очень мило. Можешь платье на выпускной не покупать.

Я лишь нервно тряхнула распущенными, чуть лохматыми волосами, и пошла гордо вверх по лестнице. Ну и с сердечками у меня штаны и маечка спальные, и что? Мне нравится. Придурок. Хлопнула бы дверью от души, но ночь на дворе, и родители спят.

***

Кирилл.

Хлебнул ещё воды, чтобы привести мозги в чувство.

Что это со мной? Я разглядывал Лизу? Это же та самая Лиза, Чучело.

Стоит признать, не такое уж она и Чучело. Ляпнул тогда первое, что в голову пришло, чтобы обидеть её. Очень даже симпатичное лицо, глаза такие огромные и выразительные, как смотришь в них — так будто провалился куда-то. Да и фигура всё-таки ничего, и вовсе даже не детская — в этих облегающих легинсах для сна и маечке отлично видно девчачьи округлости, которые у неё однозначно есть.

Чёрт, лучше пусть носит свои балахоны, а то невольно заглядываться начинаю. Она, конечно, вовсе не мой типаж, и такие «дети» мне никогда не нравились, но я ведь засмотрелся ей в след, и когда она вытирала рот почему-то задумался: что будет, если слизать эту воду с её детских пухлых губ прямо сейчас?

Хорошо, вовремя себя одёрнул. Это не та девочка, с которой можно поиграть таким образом. Для меня это ничего не будет значить, а для неё наверняка целое событие. Будет таскаться ещё за мной как щенок везде, итак стыдно с ней в школу завтра ехать. Все уже наслышаны о том, что у меня теперь есть «сестричка» и с нетерпением ждут её в лицее. А приедет этот ребёнок без грамма косметики, с косичкой и дешевыми украшениями в детских ушках — отлично просто. Это ли не Чучело? Ещё какое.

Не понял сам, откуда во мне такие перемены вдруг в её сторону, но это всё чушь собачья — мне вовсе не интересна эта Гуффи. Ведь ещё несколько дней назад она вызывала лишь смех в своём платье с мультяшками. А сегодня что за бред лезет в голову рядом с ней?

Упрямо тряхнул головой и пошёл спать.

4

Утро первого сентября.

Лиза.

Кирилл спустился последним, он слишком поздно лёг спать и был сегодня особенно злым. Мама не стала даже предлагать ему завтрак, глядя на его сведённые брови и ядовитый взгляд. Тем более, что это бесполезно — парень неизбежно отказывался от её еды, и ел на завтрак хлопья с молоком.

Павел Сергеевич уже уехал на работу, а мама собиралась следом, обувая туфли в коридоре.

— Дети, как поедите — выходите. Машина ждёт вас. Хорошего вам дня!

— Ладно, мам, — ответила я ей, наливая кофе. — И тебе. Пока!

— Пока, ребята, — хлопнула женщина дверью.

Кирилл промолчал и даже не попрощался с ней. Молча налил себе молока и насыпал хлопьев. Сел напротив на довольно большом расстоянии, и изогнув бровь высказался:

— Кофе пить вредно, особенно в больших количествах.

— Кирилл, ты тоже очень вредный и в больших количествах, не умерла же. По сравнению с тобой кофе — просто мелочь.

И чего привязался с утра пораньше? Я же не трогаю его, сижу молча.

Парень хмыкнул и сузил глаза. По-моему, ему не нравится, когда отвечают в его стиле. Странно. И почему это люди так сильно не любят, когда им платят той же монетой? Что-то мне подсказывает, что брат не раз ещё отыграется на мне за дерзость.

Честно, я вообще не такая. Я не конфликтная, и редко кому говорю поперёк, но Кирилл просто выводит меня из себя и вынуждает отвечать хамством на хамство.

Допить спокойно кофе под его ледяным взором мне не удалось. Бросила наполовину опустошённую чашку и вышла из-за стола. Итак кусок в горло не лезет сегодня, так ещё и кофе попить спокойно не дал!

Пошла переодеваться в форму. В новой школе, точнее в лицее — никак не привыкну, форма довольно строгая: юбка по колено, белая рубашка с галстуком и пиджак с фирменным значком. Одела всё, кроме пиджака — его просто с собой взяла, собрала волосы в конский хвост заколкой и спустилась вниз.

Брат тоже уже переоделся — высокий парень стал ещё красивее. Тёмные брюки со стрелками подчеркнули его длинные ноги, белая рубашка облегала довольно мощные и широкие плечи. Кирилл надевал пиджак как раз, когда спустилась я. Он обернулся и окинул взглядом меня, задержав глаза в районе груди, которую рубашка сильно уж облегала, хотя размер мне подходил. Наверное, я привыкла носить более свободные футболки, и эта блузка в «облипку» меня раздражала. Опять мне стало жутко неуютно под его оценивающим взором.

— На тебе форма сидит ужасно, Чучело. Но что поделать — надевай пиджак и поехали. Хотя и он тебя уже не спасёт, — парень взял свою сумку и вышел за дверь.

В который раз я оторопела от его хамства. К этому нереально привыкнуть! Я глянула ещё раз в зеркало в прихожей — да нормально форма сидит. Даже хорошо. Опять придирается просто. И всё равно каждый раз неприятно.

Накинула пиджак и вышла вслед за ним. Кирилл стоял возле машины и с кем-то болтал по телефону, приглаживая свои волосы, которые он уложил перед выходом средствами. Я села назад, расправила юбку. Парень закончил разговор и уселся на заднее сидение с другой стороны. Меня посетило чувство разочарования — надеялась, что он поедет спереди.

Водитель мягко тронулся с места. Такая шикарная машина просто не имеет права ездить иначе, и я бы, пожалуй, насладилась этой поездкой, если бы не тяжёлая атмосфера в салоне, которая заставляла меня ёрзать на сидении. Энергетика парня будто без слов была обращена ко мне и давила на плечи.