Помоги проекту - поделись книгой:
Мы со Светкой школьницы, и ясное дело, что парни, которые уже носят гордое звание «Студент» для нас — крутые и взрослые.
– И поэтому ты игнорируешь звонки Дениса?
Света улыбнулась своей обезоруживающей улыбкой, после которой невозможно что-либо возражать. Наверное, именно эта улыбка не раз заставляла прощать её не только меня. Светлана Литвинова — симпатичная девчонка, веселушка и хорошая подруга. Но на нервах парней любит поиграть.
– Завтра я иду с Женей на свидание! — радостно воскликнула подруга, и я заметила, как загорелись её зелёные глаза. Она и в самом деле, похоже, влюбилась.
– Поздравляю, — ухмыльнулась я. Как бы слишком взрослые мальчики её до беды не довели…
– Блин, Лизка, чё такая хмурая сегодня? Даже не порадуешься за меня, — надула губы Света.
– Литвинова, успокойся. Я рада за тебя, но мне жаль Дениса. Да и вообще… — промямлила я последние слова. Жаловаться вовсе не хотелось, но и поделиться мне больше в общем-то не с кем. Не с Анатолием же, в конце концов!
– Ну, договаривай? — поймала она меня. Светлана чувствует всегда моё настроение, хотя делюсь я с ней не так уж часто. Характер у меня такой.
– Завтра приезжает домой Кирилл. А через три дня я иду в новую школу.
Я говорила таким замогильным голосом, будто возвращение сводного брата домой сулит мне конец света, а посещение школы вместе с ним под ручку — всеобщий позор и заклание. Впрочем, думается мне, что я вовсе не так далека от правды.
– Ах, вот оно что… — без шуток протянула Литвинова. Она знает о наших непростых отношениях. — То-то я всё гляжу — на тебе лица нет.
Она задумчиво побарабанила пальцами по столешнице.
– Такой красивый — и такой гад. Жаль, жаль….
Света видела его по фото в соц. сети. Познакомиться им пока ещё не довелось.
– Красивый, — вздохнула я. — Только он как порченное яблоко. Снаружи румяный, а внутри — гниль и черви.
– Ничё себе ты философ, Лизка, — отозвалась подруга. — Ну, что есть — то есть. Он тебе, случаем, не нравится?
– С чего ты взяла? — вроде бы непринуждённо спросила, а щёки всё равно почему-то залил румянец.
– Говоришь о нём странно, да и боишься тоже слишком сильно.
– Глянул бы он на тебя своим фирменным взглядом — тоже бы под стол спряталась мигом, — недовольно проворчала я. — Конечно же, он мне не нравится! Как может нравится такой хам и эгоист? Ты только представь, как я буду с ним дома находиться и ездить в школу в одной машине? Мне даже двадцать минут хватит, чтобы сойти от Кирилла с ума с ограниченном пространстве.
– Да уж, не позавидуешь тебе, — хмыкнула Света. — Чего ему вообще от вас с мамой надо?
– Ничего. Просто мы не его круга, и он не хотел, чтобы его отец снова женился и любил кого-то ещё, кроме него!
Литвинова лишь покачала головой.
– Послал Бог «братика»…
– Наверное, это — закон всемирного баланса.
– Чё? — нахмурилась Светка.
Не очень она любит мои эти «умные» мысли.
– Ну, не может быть всё и везде хорошо. Если я счастлива за маму, и у неё реально классный муж, то в довесок я получаю не самого лучшего братца, — вздохнула я.
– Лиз, ты всё-таки философ тот ещё. В тебе прямо вторая личность сидит в лице самого Канта, который периодически просыпается и буянит. Будь попроще — может, и парня найдёшь, наконец, себе.
– А я его и не ищу. Я верю в судьбу, и что однажды Он найдёт меня сам.
– Ну да, принц из сказок, — съязвила Литвинова.
– Да, вот принц из сказок. А что?
– А то, — ответила Светка. — Что принцев не существует. А ты сидишь и реально ждёшь. Вон, даже в семнадцать лет не целовалась ни разу. Как так можно?
– Отстань, — обиделась я на её слова. — Мои губы. Когда захочу — тогда и буду целоваться.
– Александрова, так говоришь, будто поцелуй — это почти тоже самое, что… переспать.
– Нет. Да откуда мне знать? — залилась я краской смущения. Не люблю говорить о том, в чём ничего не понимаю, в этом вопросе я слишком неопытна. — Я не хочу дарить свои поцелуи кому попало.
Литвинова снова осуждающе помотала головой, а потом внимательно взглянула на меня:
– В новую школу боишься идти?
– Очень, — ответила искренне я.
Не умею врать — что поделать.
– Понимаю, — шумно вздохнула подруга. — Представляю, какие там ухоженные и дорогие стервы учатся. Ты же никогда не станешь там своей.
– В том то и дело. Мне там не место. Но Павла Сергеевича не переубедить.
– Ну если кто особенно разойдётся — ты говори. Мы с Анатолием пойдём и разберёмся! — Светка стала изображать бодибилдера, показывая супер-мышцы, которых нет.
Она рассмешила меня, и мне удалось до конца нашей прогулки забыть о своих переживаниях. Мне всё равно придётся учиться жить в этом мире. Мире каменных и дорогих джунглей.
2
Лиза.
Кирилл приехал ближе к вечеру.
Мама как раз хлопотала и накрывала стол на четверых. В доме есть домработница, но мама пожелала иногда готовить сама, и на сегодня Ирину отпустили домой. С нами парень довольно сухо поздоровался. Отца обнял довольно сердечно и унёсся в свою комнату на первом этаже.
К столу он вышел последним, и явно только из душа — на шее блестели капли воды, а непослушные светлые волосы были влажными. Поковыряв еду с таким видом, будто бы на тарелках была жуткая жуть, он высказался:
– В каком ресторане вы еду заказывали?
Мама мигом сообразила, что камень в её огород, и спокойно ответила:
– Я готовила ужин сама.
– О-о… — отозвался хам. — Лучше впредь заказывать. Готовка — явно не ваше,
– Кирилл, — грозно позвал его Павел, уставившись на сына.
Парень со звоном бросил вилку в тарелку и ушёл в комнату. Мама нервно скомкала салфетку и кинула на стол, поджав губы.
– Паш, я что — пересолила? — расстроенно обратилась женщина к мужу, который уже тоже вставал из-за стола.
– Всё очень вкусно, любимая, — уверил он маму. А затем его лицо стало хмурым. — Сейчас я с ним поговорю.
Мужчина быстрым шагом пошёл вслед за Кириллом.
***
Кирилл.
Отец влетел следом за мной в комнату, как разъярённый «фурий». Этого следовало ожидать после моего очевидного хамства. Он встал на пороге, едва прикрыв за собой дверь, и сложил руки на груди.
– Сын, что ты вытворяешь? — спросил отец тихо, устремив взгляд на меня.
Опять начальника сейчас врубит. Будет отчитывать меня, как подчинённых на работе.
– Что не так? — в наглую спросил я, прикидываясь шлангом.
Плюхнулся на кровать, заложил руки за голову и облокотился о стену, смотря на него в вызовом снизу вверх.
– Нормально сядь, когда с отцом говоришь, — рыкнул он мне, и нога, положенная на другую, сама собой слетела. Медленно поменял позу, всё так же смотря на него в упор.
– Кирилл, ты ведёшь себя просто отвратительно. Разве я так тебя воспитывал?
– Ты? Ты, папа, был постоянно на работе, и воспитывала меня мама.
– Хорошо, пусть так. Я зарабатывал для тебя, чтобы у тебя была хорошая еда, комфортный дом и классные игрушки. Это твоя благодарность мне за то, что у тебя есть всё, что душе угодно? Тогда ответь — мама тебя так воспитывала?
– Да что я сказал не так? Я разве виноват, что Она у тебя готовить не умеет?
На самом деле картошка с мясом была очень даже ничего, и отказавшись от неё из-за своей высокой миссии, я останусь голодным на весь вечер.
– Так, хватит, — одёрнул он меня. — Не нравится — не ешь, и не озвучивай этого. Готовь себе сам тогда, или закажи в ресторане. Я тебя что — в деньгах разве ущемляю?
– Уже нет, — глухо ответил я.
– Вот и купи себе еды, и отвяжись от Таи.
Мы замолчали на время, сверля друг друга глазами. Отец провёл ладонью по лицу, чтобы усмирить свой гнев на меня. Сел на край кровати и повернулся:
– Я ведь люблю её. И тебя люблю. Что же мне теперь — бобылём жить всю оставшуюся жизнь? — папа говорил так просто и откровенно, что я невольно стал вслушиваться. — Ты ещё слишком молод, чтобы понять — каково быть по жизни одному. У меня есть ты, мой сын. Ты — моя семья. Но мне этого недостаточно, я хочу видеть рядом с собой женщину, жену. Может быть, ты тоже влюблён сейчас и…
– Вот ещё, — проворчал я, обрывая мысль папы.
Ещё такими глупостями я не занимался бы!
– Не перебивай меня, что за дурацкая привычка? — снова вскипел отец и повысил тон. Потом продолжил, взяв себя в руки. — Ну не нравится Тая тебе — хотя бы ради меня, не демонстрируй ты этого. Тоже самое касаемо Лизаветы.
К такому я готов не был. Рассчитывал на крик отца, лишения карманных денег снова, но уж точно не на откровения, на которые моё сердце вдруг отзовётся. Конечно, я желал ему лучшей доли, но кто знал, что он себе выберет именно…такую? Упоминание их имён меня почему-то снова завело.
– А я тебе говорил, что не приму обеих, — повернулся всем корпусом к нему. — Ты что — себе не мог найти нормальную женщину, а не Бесприданницу с прицепом? Да она же явно охотница за кошельком твоим.
– Так, закрой рот, — рыкнул более грозно папа, не мигая уставившись на меня не самым дружелюбным взглядом. Я понял, что сейчас могу и огрести, и прикусил язык. — Палочку перегибаешь.
Всё равно они обе меня бесят!
– Откуда такое предвзятое отношение и эти грубые слова?
– Красивая слишком. Такие всегда несут одни проблемы.
– Позволь, я уж сам как-нибудь разберусь со своим кошельком. Не ты его наполнял деньгами, и не тебе решать, на кого я их потрачу.
Папа явно начал злиться и терять контроль над собой.
– Теперь ты будешь попрекать меня своими деньгами? — изогнул я скептически бровь.
– Кирилл, — закрыл глаза отец на миг. — Речь не об этом. Что ты все мои слова переворачиваешь вечно? Максимализм юношеский тебе по мозгам бьёт?
Я промолчал. Мнения я своего не изменил, и этот спор может длиться хоть всю ночь. Отец тоже упрям.
– Чем тебя не устраивает Лиза? Она вообще не подходит даже к тебе.
– А тем, — распалился я по новой. — Что сирота она казанская, и по виду, и вообще. Как я в глаза одноклассников смотреть буду, когда твоя Лизавета приволочится за мной в школу?
– Прекращать их обеих оскорблять нужно прямо сейчас, Кирилл, и это — моё последнее предупреждение, — в голосе отца появились стальные ноты. Я бегаю по лезвию ножа, кажется. — Чтобы больше я не слышал в сторону Лизы подобного. Ты меня понял?
– Понял, — буркнул я, скорее, чтобы отвязаться.
– Точно понял? А если я твой байк продам — так понятнее будет?
– Байк? — навострил я уши. — Ты не будешь трогать мой байк!
Папа встал с кровати, упрямо глядя на меня.
– Буду. Я его купил — я его и продам. Всё в твоих руках, сын. Выбирай: или байк, или склоки с женщинами этого дома.
Это удар под дых. Что угодно, только не байк…
— Я не замечал, что ты такой вырос, — продолжил он после того, как я ничего не ответил, лишь поджал губы. — Наверное, и вправду, слишком много работал. Почему ты всё измеряешь деньгами? Очнись, это не главное. Мужчина должен зарабатывать, а женщине это необязательно. Не говори так, будто Тая и Лиза какие-то отбросы. Таисия честно работала и содержала и себя, и дочку. Это достойно уважения. Думаешь, это легко? Отец Лизы их бросил, ты ведь знаешь. Никто не застрахован от этого. Если тебе довелось родиться в достатке и полной семье, то Лизавете повезло куда меньше. Пожалей хотя бы её. Да, она не нашего круга. Она простая девчонка, училась в обычной средней школе, но она привыкнет скоро и вольётся в твой мир. Ладно, хватит душеспасительных бесед. Спать ложись, поздно уже. Рад, что ты вернулся. И…помни про байк.
Отец вышел из комнаты.
Поделиться книгой: