Потому что лень. Книга вторая

Та-а-ак! Стоп! Контроль! Резкий и жестокий упадок сил, потом, словно легкое дуновение доброго ветерка, несущего свежесть, здоровье и… силу. Что-то такое она слышала. Что-то важное.

Нет. Ничего не вспоминается. Ладно. Потом может быть всплывет в сознании.

Огробор между тем быстро раздал приказы, и двойки орков, за исключением двух телохранителей, оставшихся с госпожой, направились в город искать следы искомого орка, а теперь еще и человека, бывшего слуги. Пока свое собственное распоряжение – усилить охрану госпожи – Огробор отменять не собирался. Вот подтвердит шаман или амулет посольства, что в племяннице ничего не изменилось, тогда можно будет сделать послабление, но не сейчас.

Что ж. Похоже, переубедить госпожу не получится. Огробор вызвал всю команду к себе в номер и в присутствии Лучисолы стал намечать планы поисков.

– Еще р-р-раз! – прорычал орк, хотя и точно установил, никто из его команды не причастен к исчезновению парня. – Дежурный!

– Парень вышел из номера госпожи. Ничего особенного ваши часовые не отметили. Он прошел в свою комнату и остался там некоторое время. Когда все, кроме них и дежурного, ушли, парень вышел из комнаты с мешками и зимней одеждой в руках, – начал заново докладывать один из доверенных.

От многократного повторения его речь приобрела все черты гениального произведения бюрократического искусства: лаконизм и отточенность формулировок, безусловно свидетельствующих о непричастности докладчиков к выявившемуся, говоря житейским языком, безобразию.

– Мне он сообщил о своем переселении в одиночный номер, будто бы по вашему распоряжению. Ребята слышали то же самое. Достаточно четко и ясно. Так ведь? – часовые согласно кивнули. – Затем он ушел вниз и больше никто его не видел. Это все.

– Значит так. Скорее всего никакого плана и подготовленного варианта ухода у него нет. Стало быть, наиболее вероятно, согласно стандартной логике действий людей его возраста, бежать он будет подальше от нашей гостиницы и искать место подешевле. Там уже начнет искать место в караване. Зимой в одиночку он никуда не пойдет, а если пойдет, то далеко не уйдет. Мозги у него на месте, поэтому оставим данный вариант на самый крайний случай. Действовать будем следующим образом. Первая двойка опрашивает все посты на выездах из города. Скорее всего, если и были за это время обозы, то он на них не успел. Сходу, за несколько часов до отбытия, без денег договорится он не сможет. Тех, что у него есть, на место в караване не хватит, да и не любят каравнщики вот таких скороспелок, кто перед самым отходом к ним в попутчики набивается. Выглядят подозрительно. На наводчиков разбойничьих шаек похожи. Значит сейчас слуга обосновался где-то в дешевом трактире или постоялом дворе. Это будет задачей остальных – обходить подобные ночлежки и опрашивать хозяев. Начинаете с самых отдаленных. Ну а мы с госпожой продолжим поиски Элькойота. Простите госпожа, но бегать всем отрядом, высунув язык, в поисках пацана считаю неразумным. Заодно ребята и про нашего орка поспрашивают. Вдруг он там побывал.

Интуиция настоятельно требовала от командира телохранителей приложить все усилия к тому, чтобы найти Элькойота как можно скорее, иначе будет поздно и все многократно усложнится.

Не получается как-то легкой прогулки по человеческим землям. Великий Вождь отправил свою дочь в первую очередь не для того, чтобы найти себе супруга, хотя и эта цель считалась достаточно актуальной. Однако гораздо более важным глава всех орков считал необходимость познакомить свою дочь с бытом и нравом людей в их, так сказать, естественной среде обитания.

Может быть, с помощью этого похода Вождь надеялся лишить дочь иллюзий в отношении партнеров других рас, дабы не верила в сказки, будто есть на свете мужчины лучше орков.

М-да. Кто может сказать – достигнута последняя цель или нет. Ох. Лучше бы ее на самом деле не было, иначе брат снимет голову Огробору и сделает из черепа ночной горшок… для наложниц.

Незадолго до ночного привала обоз остановился и всех кашеваров позвали к передовому дозору, где посадили на пять пустых саней и, не медля, отправили вперед готовить большой привал. То есть задача кашевара заключается в готовке плотного горячего ужина на вечер и завтрака на утро. Кроме того, от меня артельные ждали холодных закусок, чтобы было чем перекусить на коротких дневных привалах.

Пока ехали я разговорился со своими коллегами кашеварами. Отвечали мне очень даже охотно. Как же не поучить новичка – молодого, неопытного, широко растопырившего уши и жадно ловящего приоткрытым ртом каждую крупицу мудрости старших и опытных? Вскоре громкость поучений дошла до столь высокого уровня, что понять коллег стало очень непросто. Самозваные менторы и наставники, с помощью повышенной мощности крика пытались повысить весомость своих аргументов, доказывая своим же товарищам, «кто на свете всех умнее, всех хитрее и мудрее». Самые горластые получили от своих более тихих оппонентов еще более весомые аргументы прямо по портретам. Утихомирить распоясавшихся «поварешек» пришлось кирасирам охраны путем не прицельной обработки саней плетками.

Короче говоря, мне все же удалось кое-что выяснить. В первую очередь меня просветили в том, что обоз этот армейский, и порядок в нем поддерживается строгий, в чем я смог убедиться довольно скоро. Обоз направляется в Норстоун по договору о взаимопомощи между Норстоуном и Галсоро. Два раза в год за счет казны Галсоро снаряжается санный или тележный поезд снабжающий продуктами питания отряды пограничной стражи Норстоуна на границах с Сорокаром. Взамен в наше королевство поступает качественное оружие из норстоунской стали, обладающей за счет секретных добавок и присадок необыкновенной прочностью, гибкостью и остротой. Кроме того, немалую долю в поставках занимает продукция алхимиков. Считается, что норстоунские алхимики не уступают своим коллегам из Сорокара, а уж про галсорских и говорить нечего – даже обозники всерьез их не воспринимают. Это они, конечно же, зря, но в чем-то они, наверняка, правы. Да и не стала бы корона закупать зелья, которые и у нас делают не хуже.

Таким образом, никакой анархии и беспорядка, как нередко случается в торговых караванах, где несколько купцов сговариваются совместно вести товары, в обозе нет и не предвидится. Все организовано по военному четко. Возов в обозе ровно сто сорок. Артелей возчиков из числа проверенных и зарекомендовавших себя с положительной стороны нанято ровно десять. В каждой ровно четырнадцать человек, мастеров управления конской тягой, и один кашевар.

Охраняется обоз бойцами регулярной армии Галсоро и Норстоуна по полуэскадрону кирасир с каждой стороны. Всего получается сто пятьдесят всадников плюс хозвзвод во главе с начальником снабжения от Галсоро.

Кашевары кормят не только своих артельщиков, но и пятнадцать кирасир, прикрепленных с самого начала движения к котловому довольствию той или иной артели по жребию.

Больше всего мне понравилось то, что ни заготовкой дров, ни воды, ни разведением костров мне заниматься не придется. Все эти заботы лягут на плечи взвода хозяйственного обеспечения и двух кирасир, выделяемых в помощь по наряду или из числа проштрафившихся.

Точнее, костров для самой готовки на самом деле практически не разводят совсем. В целях предоставления возможностей для самореализации и максимально эффективного раскрытия талантов, кашеварам предоставляется возможность проявить свои способности к искусству кулинарии посредством военно-полевой магической печи, оборудованной плитой и духовкой. Печь способна одинаково мощно и равномерно греть до пятнадцати котлов одновременно, не считая духовки.

Правда, как выяснилось, мои мудрые наставники из числа опытных кашеваров, кроме двух режимов: «максимальный нагрев в секторе» и «полное отключение сектора», – больше ничего о работе печи не знали и, похоже, знать не хотели.

Еще мне поведали довольно важную информацию об интересной особенности начальника снабжения обоза. Во-первых, продукты он выдает лично, строго по норме и ни на крупинку больше… или меньше, поскольку, как всякий гном, отличается высококонцентрированной прижимистостью, скупердяйством, скопидомством, жмотством и жадностью, чем прославился даже среди сородичей. Причем такие черты характера у них отнюдь не считаются чем-то предосудительным. Наоборот, ими гордятся безмерно. При всем при этом есть одна возможность подвигнуть его на проявление немыслимой щедрости, если… получить у него по-максимуму положенные по нормам выдачи приправы и специи. А было у него их о-очень большое разнообразие, но, увы, совершенно ненужное никому из кашеваров, ориентированных на приготовление только самых простых без изысков каш, кулешей и супов. Армейское «положено!» заставляло гнома каждый раз получать на складе все согласно нормам, но как израсходовать все это богатство, он не представлял.

Кстати сказать, зажать что-либо из довольствия и потом продать – вещь, с точки зрения честного гнома, немыслимая.

В то же время просто заставить кашеваров получить и при этом не проследить, чтобы ушло на дело, а не в помойку, ему не позволяло то самое знаменитое гномье жмотство. Как это так – ценный продукт, да зазря уничтожить?!

Так что, меня предупредили сразу: получил – используй. Выбросить втихаря не получится. Было пару случаев, закончившихся тем, что гном все равно прознал о хитрости некоторых ушлых кашеваров и заставил оплатить стоимость утраченного из своего кармана, да в тройном размере.

Заодно мне шепотом подсказали несколько способов, как отвертеться от получения излишних продуктов, которые, с точки зрения советчиков, и в дело не пустишь, и на сторону не сбагришь, и выбросить не сможешь. Отчет ведь по расходу каждое утро предоставлять надо.

Откровенность чужих кашеваров объясняется довольно просто – никому не охота задерживать обоз из-за того, что их непутевый товарищ по незнанию потравил своих артельщиков и заодно воинов охраны. Или довел дело до скандала с гномом, который имел дурную привычку ругаться громко, нудно и, главное, долго. При этом все обязаны были слушать лекцию о бережливом отношении к имуществу и, в частности продовольственным запасам.

К тому моменту, как мы подъехали к обширному полю, выбранному для стоянки обоза, бойцы хозвзвода вместе с нарядом из кирасир уже поставили две большие палатки. Одну немного поменьше – для кухни, другую побольше – для столовой.

Я спросил своих коллег, зачем для каждой артели свой кашевар? Не проще ли было бы назначить пару поваров с помощниками и варить на всех сразу.

– И-и-и, паря! – охотно ответил мне один из кашеваров, посмеиваясь. – Думаешь, самый умный? Было как-то раз. Назначили. Так такая свара потом началась. Каждой артели казалось, будто все мясо досталось другой артели, а им только каша. Кашевар же может все мясо по норме положить, да только черпать так, чтоб при раскладке по бачкам, действительно, одним мясо, другим каша. Вот так вот. А то еще и на охрану стали злиться, дескать они так кашеваров подговаривают, чтобы им гуща, а остальным – пуща. Х-хе! Так-то вот.

Насколько я понял, в обозе ехали не только боевые маги, но и не очень сильные стихийники, ориентированные на обеспечение бытовых нужд: подогрев воды, разморозку или, наоборот, заморозку мяса и рыбы и так далее и тому подобное.

В очереди за продуктами я закономерно, как самый молодой, стоял последним и видел во всех подробностях процесс выдачи.

– Может возьмешь немного шафрана? Или базилика… может, кумина, барбариса, куркумы, кориандра, корицы… Нет? Может рыбки? Ну и что, что каша с мясом – уху сваришь! Нет?! Р-р-р… Все получил? Еще крупы, масла и мяса? Может тебе и хлеба?! Обойдешься! Пр-роваливай! Следующий!

Когда подошла моя очередь, я только кивал на предложения гнома и просил утроить количество специй. Не отказался и от рыбы, но обязательно в размороженном виде. Маг, чья очередь была удовлетворять капризы кашеваров, закатил глаза и принялся за дело, не забыв «отомстить», приготовив удвоенное количество морепродуктов. А я не отказывался, брал все и только кивал довольно, чем довел мага до злобного скрипа зубов.

Глаза начальника снабжения по мере выдачи и моей странной покладистости стали подозрительно округляться. Он явно взял меня на заметку и несколько человек из хозвзвода наверняка будут следить за каждым моим шагом. Будто я не знаю о наказании за бездарную порчу продовольствия?

– Смотри мне, кашевар. За выброшенное без дела платить будешь в тройном размере. У меня все до последней граммулечки записано.

– Все в дело пойдет. Не беспокойтесь уважаемый. Если захотите я и рыбкой просоленной поделюсь. К пиву небось качественная закуска выйдет.

– Ну-ну… к пиву, – буркнул недоверчиво гном. – И откуда прознал только?

Как не прознать, если про пиво, что везут в больших бочках на отдельной крытой повозке вместе с имуществом хозвзвода, возчики, глотая слюну, мне рассказали еще не успев отъехать от города. И про норму – три литра в день – употребляемую гномом неукоснительно, словно рассвет на востоке, рассказали тоже.

После того, как везде, где надо, расписался к полному удовольствию начальника снабжения, я умудрился выпросить у него для лучшего засола малую фляжку гномьего самогона.

– Ну, парень! Если у тебя рыба не получится, лучше бы тебе сразу бежать лесом, полем и оврагами, а в горы не соваться. Найду, и в самой глухой шахте навечно замурую.

– Будет рыба, уважаемый, обязательно будет.

Потом конечно было много работы, варить кашу, жарить мясо, печь лепешки, филеровать рыбу, потом натирать ее кашицей из смеси соли со специями, смоченной самогоном, потом укладывать в тару для просолки.

Но мне такие хлопоты только в радость. Соскучился по любимому делу.

Командир взвода полевой разведки при главном полководце королевства Норстоун, едущий с половиной своих людей под видом простых кирасир, нахмурился и выругался про себя.

Задание, можно считать, практически выполнено. Дороги, места стоянок караванов, колодцы, ручьи и речки, мосты, броды, населенные пункты и другие важные особенности местности вдоль пути обоза разведаны и нанесены на секретную карту, которую потом на родине внимательно изучат, сравнят с данными других отрядов и зафиксируют документально. Как говорит их командир, начальник разведслужбы при главном полководце, «Врага надо знать в лицо, а друга еще и с… тыла!» Думается, есть в охране обоза такие же «кирасиры», но уже галсорские, и едут они в Норстоун с теми же целями. Такова жизнь. Мы к ним – они к нам.

А настроение командира портила мысль о том, что опять его люди лягут спать голодными, но, к сожалению, от них ничего не зависело. Угораздило же по жребию попасть к самому непутевому кашевару из всего обоза. Где только достали?

Липкое и противное на вид месиво, к тому же холодное, – продукт кашеварского искусства этого алкаша со стажем – ни у кого из бойцов не вызывало ни единого признака аппетита.

Командир подозревал, что с этой жеребьевкой что-то нечисто. Впрочем, и не удивительно, если такой результат подстроен специально. Не очень-то дружелюбно относилось начальство всех рангов к его отряду. Столь «нежная» любовь объяснялась довольно просто – слишком уж независимое поведение и едва уловимое, но все-таки пренебрежение чинопочитанием демонстрировали начальникам разного рода он сам и его подчиненные. Даже самый последний боец взвода – не по уважению, а по росту и стажу в отряде – на вопросы старшего по званию, но из другого подразделения, отвечает всегда вполне вежливо и корректно. Однако, смотрит при этом столь снисходительно, будто перед ним ошибка военной канцелярии, а не командир, получивший право командовать за настоящие заслуги.

Так что на дружеские отношения с другими офицерами охраны обоза командир разведчиков не рассчитывал и даже не пытался их как-то наладить. В ответ им пакостили, где только можно. Причем по-мелочи. По-крупному боялись из-за высокой вероятности адекватного, а то и асимметричного, ответа.

В этот раз кашевар явно нарвался и нарвался как раз по-крупному. Как иначе можно понимать такую картину – у котлов с выражением полного равнодушия на лице стоит совсем молодой парнишка. Уже из юности шагнул, но в мужество и зрелость не вступил. Явно родственник приснопамятного кашевара и такой же «мастер», если не хуже. Эвон стоит у котла с половником в углу палатки, отведенном артели номер девять, куда приписан отряд. Напротив него сидят артельщики с пустыми мисками и сверлят кашевара напряженными взглядами. Обычно возчики, пользуясь тем, что им не приходится «тянуть службу», первыми занимают места у котла и, не торопясь, ужинают. В этот раз происходило нечто непонятное, но вывод напрашивался однозначный – никто не ел стряпню этого, с позволения сказать, кашевара. Просто выбросили в мусор и теперь коллективно придумывают ему казнь.

Ну уж не-е-ет! Хватит! Терпение лопнуло! Сейчас командир развернется и пойдет закатит командованию обоза скандал, но сначала набьет морду кашевару… Да, точно! Кашевару. Потом всем, кто под руку подвернется, и – на прорыв! В Норстоун!

Мечты-мечты.

Конечно же, разведчик сдержался. Несдержанные служат в пехоте или в легкоконных полках, но никак не в разведке, где терпение и сдержанность – профессионально-необходимые качества. Но кроме собственной сдержанности остановило командира изумление, вызванное словами артельщика:

– Ты, пацан, быстро, тить, позабыл, кто тя взял с собой. Пошто супротив обчества прешь. Тя ласково просят – дай добавочки! А ты, тить, што творишь?

– Мне еще пятнадцать здоровых лосей кормить. Останется что, так я со всей душой, а пока не могу защитников голодными оставить.

– Э-э-эх-х-хэ, тить! Чё с тобой лясы без толку точить? А эвон и лоси твои, тута как тута. Т-тить-этить! Корми давай. Пошли, мужики – ослобоняй места-то.

Возчики отошли от столов, но недалеко и остались стоять рядышком, сверкая голодными глазами, будто стая отощавших зимних волков.

Хм, а парень-то похоже готовить умеет, раз привычные ко всему возчики терпеливо стоят в сторонке и ждут добавки!

Добавки ждут! Одна-а-ако!

Через пятнадцать минут командир, едва удержавшись, чтобы не облизать свою ложку еще раз, принял решение – сделать все возможное, но заполучить этого повара к себе во взвод.

Глава 3

– Ну я пойду, там… это… небось, пора уже и мне… – робко залепетал я, поставив на пустой бочонок малую кружку, объемом примерно в один и две десятых литра, из походного набора гнома Шахтиштрека, начальника снабжения обоза.

– Сиде-еть! – грозно рыкнул гном, сердито отобрал у меня емкость и собственноручно наполнил ее из бочонка. Шапка мелкой-мелкой пены залихватски, словно берет разгильдяя, сдвинулась на левый бок, но не потекла. – Не успели они еще все твои распоряжения выполнить. А если успели, подождут малость! Ты мне еще не успел сказать, что тебе надобно еще для засола рыбы и сколько бочек ты сможешь засолить и прокоптить по своим рецептам? Ты пей-пей давай. Не стесняйся. Бочка не последняя, а пиво отменное. Или ты не согласен? Хотя… с тебя станется. Может ты и пиво можешь варить не хуже нашего, гномьего? Стоп! Молчи! А то мне, понимаешь, захочется проверить, и ты сваришь пиво, а оно мне понравится, но потом ты уедешь, а запас кончится… и что я буду делать? Тебя по всему миру разыскивать? А-а?!

То-то же. Не считай меня глупым гномом. Я уже и так всю голову себе поломал и плешь проел. Скоро остатки мозгов совсем скукожатся. А кто виноват? Ты и виноват! Может все-таки согласишься вступить в армию? Пойдем к вербовщикам вместе – я тебя там же от них заберу и в свой хозвзод штатным кашеваром определю?.. А? У меня очень даже хватит и власти и влияния, – с немалой гордостью сообщил гном. – Ни в какой регулярный полк маршировать по бездорожью тебя не запихнут и в сортир по команде ходить не заставят. Я обещаю! Опять нет?! Вот упертый! Э-а-эх-х-х!

Ну что ты такой несговорчивый? Ведь ты у меня, как оладушек в меду купаться будешь! Сыт-пьян… девки все твои. Они ж бабы, что вэрини, что служанки, на форму, знаешь как западают?! Все-все-все! Молчи и пей! Обещай подумать.

Хорошо? Ну вот и замечательно. Значит, давай вернемся к рыбе.

И мы вернулись к обсуждению, чего и сколько мне понадобится, чтобы засолить по моему рецепту требуемое количество бочек. Гном был ограничен сроками, а так, чувствую, пришлось бы мне неделю без перерывов на сон и обед солить рыбу для всего гномьего сообщества.

Уже две недели я с обозом приближаюсь к Норстоунской границе. Около недели тому назад назначен главповаром обоза и полторы, как минимум, гном поит меня своим пивом и грызет рассказами о красивой форме, выслуге, жаловании, пенсии и прочей куче благ, которые можно поиметь вступив в армию. В частности под руку совсем нежадного и, даже наоборот, кошмарно щедрого, начальника снабжения, каковой на самом деле фактически – особа, приближенная к королевскому двору. Фигура далеко не мелкая и достаточно влиятельная. Только ему, Шахтиштреку, доверяют командовать снабжением обоза. Причем обоза не простого, а имеющего весомое политическое значение в деле укрепления дружественных связей с королевством Норстоун.

– Только ты, Шахтиштрек, способен справится с этой, по факту войсковой, операцией, сравнимой по значению с битвой двух полнокровных армий! Вот что говорил мне король, отправляя в поход. Понимаешь, что это значит? – не раз повторял мне гном.

Спрашивается, почему так получилось, что я регулярно сижу по вечерам у гнома в его апартаментах на колесах и пью его пиво под уговоры завербоваться в армию короля (надо оно мне, х-ха!)? Да потому, что лень! Лень было продумывать, как мне надо готовить, чтобы получалось… хуже. Решил – сам по себе небогатый выбор продуктов, специй и кухонной утвари предполагает явную невозможность приготовить что-нибудь по-настоящему вкусное. То есть деликатесов не предвидится, а значит все в порядке. Ну-ну! Спрятал голову под подушной и наивно поверил, будто.

Страшилка не найдет. Но если уж совсем откровенно – не могу я, занимаясь любимым делом, тратить силы на то, чтобы осознано портить продукты. Противно моей натуре.

Если ты выучился что-то делать хорошо, то начать делать плохо – это вступать в противоречие с собственными навыками, наработанными путем многочасовых повторений. Кто-нибудь пробовал, разговаривая с интересным собеседником, случайно прикоснуться к раскаленной сковородке и… НЕ ОТДЕРНУТЬ руку? Такое возможно под полным и сознательным контролем, а тот требует порой немалых усилий.

Вот и мне тоже лень было помимо готовки заниматься дополнительно изобретением способов понижения качества собственной стряпни. Нигде ведь такому не учат, чтобы, как говорится, прямо «от зубов отлетало» (интересно, что ж от них отлетать может?): «Проверенные рецепты! Десять способов сделать из хорошей крупы несъедобную массу с отвратительным запахом и вкусом!»

Для чего я должен был себя пересиливать? Да чтобы не выделяться, и ехать себе, и ехать спокойно с обозом. Быть, как все. Не нервничать – вдруг многочисленные ловцы доберутся до меня в самый неподходящий момент? Пересечь границу, и: «Прости-прощай обоз мой длинный. Нам расставаться уж пора. Надену я свой полушубок стильный и всем махну издалека!» Ага.

Оказалось – ничего подобного! Никакого «спокойно» и «не выделяться» даже близко не получилось.

Ладно бы в столовой питались одновременно не более тридцати человек. Тогда были бы только «свои» и можно было бы скрыть, кто что есть, пьет и на хлеб мажет. Потом уже возчики и воины могли болтать что угодно, якобы все было вкусно – «язык проглотишь, пальчики облизывая» – никто им все равно не поверил бы. Даже, скорее, наоборот, решили будто они выдумывают, чтобы над ними не очень смеялись из-за дерьмового питания. Дескать, вместо одного недотепы-алкаша взяли мальчишку, который по-молодости и неопытности явно только видел, как варят кашу, а сам разве что за водой способен сгонять, да и то слабо верится, будто способен полное ведро принести и половину в дороге не пролить. Откуда тогда вкусная готовка?

Однако столовая палатка, больше похожая на простой навес со стенками от ветра, позволяла одновременно питаться за раскладными столиками шестидесяти воинам и обозникам.

Да еще рыба, которую я гному пообещал. Думал он плюнет и забудет. Ага! Сто раз забыл… что девяносто девять раз уже напоминал. Этот гном никогда ничего не забывает. Прибежал тут один из хозвзвода. Забрал одну рыбину на пробу и назад. А вскоре слышу по снегу: хруп-хруп, хруп-хруп, хруп-хруп. Будто многоножка в армейских сапогах в мою сторону иноходью торопится. Гусеница половины хозвзвода действительно примчалась нагло хватать (жвалами) и оттаскивать (загребалами) мою рыбу. Я-ж обещал всего лишь угостить конкретно одного гнома, а не кормить на добровольных началах весь обоз! Хотя очень сомневаюсь, что обозу достанется даже мелкий обсосанный плавник, в общем, мое понимание ситуации наткнулось на гораздо более правильное понимание армейского начальства, и мы «пришли к консенсусу», согласно которому стая стервятников без излишней бюрократии «взаимовыгодно реквизировала излишки». То есть рыбу уволокли всю! Подчистую.

Они бы, уксус им в чай, воду для каши с таким энтузиазмом таскали!

Хорошо я успел на завтраке больше половины мужикам и кирасирам раздать, чтобы у них было чего пожевать в дороге. А те, быстро распробовали и заявили, якобы, встанут насмерть, как за Родину, но ни хвостика на сторону не отдадут! Глядя на их лица, понял – за продукт можно быть спокойным. Попробуй у таких отбери.

Я бы и без пафоса обошелся, только это у меня цитата получилась. Дословная.

Такие вот пироги.

Кстати, о пирогах. Утром встал пораньше, затворил тесто, подготовил начинку, в основном, овощную. Ну, там с морковью, с капустой, со спаржей и решил налепить пирожков. Естественно, и с рыбой тоже. Пока тесто поднималось, успел сбегать в лес и провести двухчасовую тренировку. Намахался, аж рот до ушей. Словно огонь очистительный по каждой жилочке пробежал. А то у орков трудно было найти местечко, да и времечко, чтобы хоть немного шпагой посвистеть. Подозрительные были, особенно по-первости, просто жуть. Шагу без контроля ступить не давали. Иной раз на полном серьезе казалось будто из дырки туалета лысая орочья голова подглядывает не пишу ли я втихаря донос на крохотном клочке бумажки ма-а-аленьким стилом.

Пироги – еще одна моя ошибка. Коллеги кашевары, продрав глаза, потягиваясь и позевывая, дружно пришли на кухню ставить на плиту котлы со вчерашней кашей и узрели опару, а рядом с ней приготовленную начинку. Не надо академического образования, чтобы прийти к верным выводам – кто-то затевает пироги. Еще меньше можно понимать в живописи, чтобы вычислить, кто именно.

А уж когда я на глазах у всех стал быстро лепить пирожки, кидать на смазанные жиром противни и ставить в разогретую духовку, меня тут же взяли в оборот – это откуда такие умения у пацана деревенского вдруг прорезались, что пироги творит, будто семечки лузгает, а с плитой магической управляется, прям как с ложкой расписной? Пришлось сказать про свое ученичество и работу помощником повара. Там, дескать, и нахватался. Где подглядел, где научили, скинув заодно на мои плечи свою работу, а где и сам додумался. Так и надергал кое-чего отовсюду.

Все бы ничего, но мои возчики и кирасиры будто задались целью как можно чаще доводить до истерики своих коллег и соратников. Видимо, те в свое время хорошо их достали шутками и подколками. Кашевар артели номер девять достался, явно, не самый… ох, не самый. Теперь мужики и воины с удовольствием отыгрывались. То возчик в компании мужиков из других артелей вытащит невзначай пирожок и начнет его буквально пожирать, жмурясь от удовольствия, и, якобы не обращая внимания на жутко завистливые взгляды. То кирасир подъедет к группе воинов, встанет так, чтобы запах летел в сторону всадников, и тоже начинает задумчиво-отрешенно жевать пирожок или хлеб с толстыми ломтями рыбы. Пожует-пожует, да и спросит (с самым равнодушным видом):

– А ваши кашевары с чем пирожки пекут? Наш, вон, завтра слоеные с грибами и луком обещал напечь. Заранее всем полувзводом слюнями исходим. Вкуснотища, наверное. Ну ничего. Завтра попробуем, а я вам потом расскажу. А может и покажу, если, конечно, донесу и по дороге не съем.

И отъедет не спеша, купаясь, словно кот в сметане, под дождем злых взглядов.

А что бедолагам оставалось делать? Только и метать молнии взглядов в спину ехидного ирониста. Все прекрасно понимали – коллеги, кашевары, никогда не последуют моему примеру даже под страхом смерти. Может, кто-то и смог бы испечь пироги в большой каменной печи, но в магических плитах они знали только два режима, помимо включить-выключить – это максимум и минимум. Управление духовкой, режимами выпечки, запекания, гриль, барбекю и прочими, не говоря уж о шкалах температур, были для них наполнены глубоким мистическим смыслом, который простым смертным постигать даже и браться не стоит. Собственно, а что армейское начальство хотело от простых неграмотных кашеваров, поднаторевших на готовке самых простых походных блюд для простолюдинов?

Впрочем, подозреваю, и сейчас никому в голову не придет нанимать в обозы кулинаров из столичных ресторанов.

Самое интересное то, что на следующей вечерней стоянке гном, прежде чем выдавать мне продукты, потребовал передать его кашевару подробный рецепт засолки рыбы. Я передал – мне не жалко. Расписал все подробнейшим образом: последовательность действий от начала до конца, сколько до миллиграмма требуется специй на стандартный объем исходного продукта, где и какой толщины слоем его обмазывать, куда и как потом укладывать, сколько держать в тепле и сколько на холоде, когда он считается полуготовым, а когда полностью. Заодно объяснил признаки, согласно которым продукт считается испорченным и годен только на корм собакам. Армейский кашевар, угрюмый детина с приличным животом, сопя, все дословно записал и под конец задал единственный вопрос: где ему взять точные весы, чтобы не ошибиться с дозировкой и как я сам выхожу из положения. На что я ответил очень «информативным», зато широким (от души) разведением рук. То есть… «на глазок».

Только вот какое дело. Чего и сколько класть, в какой последовательности, как предварительно обработав, это все важно, но… недостаточно. Ага. Именно она, родимая! Магическая составляющая. То есть, проще говоря, кулинарная магия, которая при таком способе засола является не вспомогательным, а, можно сказать, основным ингредиентом. Без специальной магемы пряного спецпосола рыба тоже получится вкусной. Может быть даже очень вкусной, если ей займется мастер кулинар, но никогда – волшебной. Для понимающих… м-м-м… гурманов между очень вкусно и волшебно лежит гигантская пропасть. Хотя и негурманы, сравнив, тоже никогда не ошибутся.

Последнее соображение я как-то упустил из виду. Думал, дам рецепт – от меня отвяжутся и больше не полезут. Однако надежда на то, что грубые армейские желудки не поймут разницы между моей рыбой и продуктом их кашевара, не оправдалась. Я упустил из виду один момент – кормить простых воинов подобными деликатесами никто изначально не собирался. Закуска предназначалась исключительно командованию и магам отряда, а те-то как раз имели возможность ознакомиться с творчеством хороших поваров, мастеров своего дела. Не все, конечно, но и одного записного гурмана хватило, чтобы уже через день утвердилось мнение – качество рыбы их повара гораздо ниже, чем у «пацана из деревни».

То есть, чтобы от меня гарантированно отвязались, надо было бы вооружить армейского кулинара амулетом, примерно таким, какой я дал братьям гоблинам. Но, во-первых, быстро его сделать нет возможности, а во-вторых, будет очень подозрительно, если деревенский парень, пусть и помощник повара, начнет раздавать уникальные амулеты (где еще такие делают?) направо и налево.

Тем не менее, у меня «хитро» выведали, откуда я знаю рецепт и кто меня научил. Пришлось выдумать историю про бывшего герцогского, а то и королевского повара, невесть зачем бежавшего из столицы и обосновавшегося в наших краях. Заодно, чтобы уж совсем за шпиона не приняли, поведал о том, что именно этот самый повар рекомендовал мне идти в Норстоун, где он сам якобы и постигал кулинарное искусство. Дескать, только там по настоящему ценят хороших поваров. Не то, что в Галсоро.

На этом месте у моих слушателей: гнома, одного из магов и неизвестного мне офицера, весельчака и балагура (ну прям тебе рубаха-парень весь из себя), – на лицах появились понимающие ухмылки. Вроде как им, умудренным жизненным опытом, насквозь видна интрига того повара, незатейливо избавившегося от молодого талантливого конкурента.