Потому что лень. Книга вторая

Маг мысленно пожал плечами и направил небольшой поток энергии на заполнение ауры. «Дутика» для поступления в любую академию магии из нее делать действительно не требуется, поскольку она и так пройдет все проверки парадным шагом, но… отработать золото надо. А орки, похоже, ничего в магии не понимают и… да, во всяком случае этот, явно старший здесь, ни разу не маг. Поэтому сообщив, что дело сделано и магической энергии девушка получила под завязку магистр пошел на выход, артистически изображая сильную усталость.

Хочешь хорошо зарабатывать – не пренебрегай лицедейством. Развивай в себе и этот талант, способный найти золотую жилу буквально на пустом месте.

Отсыпав магистру оговоренную плату, довольный собой Огробор пошел к себе продумывать план незаметного выноса тела слуги. Очень жаль парня, но его смерть как нельзя лучше вписывается в следующий план орка – Лучисола должна в максимально сжатые сроки назначить мужа. Пусть не того орка которого они довольно долго разыскивают, пусть другого, но не человека. Только орка!

Глава 2

Лучисола проснулась в самом светлом настроении. Все тело пело мелодию здоровья и пока смутного, но ожидаемого довольно скоро женского счастья. Именно женского. Почему формируется и осознается именно такой образ из вроде бы обычных кинестетических ощущений – девушка даже не стала анализировать, настолько ей было хорошо и приятно.

Вместе с телом пела и душа. Причем тоже с налетом некой приятной тайны. Но и эта мимолетная странность не стала предметом размышлений… да и вообще ей сейчас совершенно не хотелось загружать голову поисками ответов: чего, да почему. Зачем портить радость момента?

Орчанка сильным движением откинула одеяло так, что оно взлетело аж к потолку, там расправило «крылья», и мягко спланировало прямо на кокон завернувшегося с головой наложника.

Умаялся, бедный. Хороший, добрый, умный, ласковый… любимый! Любимый! Теперь нет смысла «прятать в кустах собственную задницу» – пора признаться самой себе и сказать честно, кем для нее стал этот парень. Уже целую неделю она не могла понять, что заставляет ее нервничать и везде искать неправильность, которая абсолютно точно в чем-то заключалась, но уворачивалась от осознания с ловкостью скользкого угря. Уворачивалась, уворачивалась, а именно этим утром позволила ухватить себя за жабры – девушка все поняла, приняла, назвала вещи своими именами и выбрала правильное решение. Облегчение, которое она при этом испытала, было сродни освобождению от тяжелого давящего груза, не позволявшего долгое время свободно дышать.

Лучисола, бодро спрыгнув с кровати, как была обнаженной, стрелой пролетела до дверей умывальни и стремительно ворвалась в царство чистоты и гигиены, словно в захваченный город. Встав под лейку, крутнула, не глядя, оба вентиля горячей и холодной воды, раскинула руки, подняла лицо и немного прогнулась в спине, отдаваясь на милость упругим струям, щекотно забарабанившим по телу. Все-таки немного холодновато получилось, но что-либо менять было откровенно лень. Душ, словно опытный массажист, сотнями пальчиков ласкал голову, груди, живот. Ручейки воды стекали, щекоча кожу, с лица и волос. Одна шаловливая прохладная струйка, словно ласковые пальцы Бера, пробежала вдоль позвоночника, достигла копчика и устремилась ко входу в ущелье между холмами ягодиц. Именно там совсем недавно парень нашел еще одну эрогенную зону, о которой орчанка даже не подозревала. Покрывая будоражащими поцелуями спину девушки, наложник задержался как раз в этом месте, лаская его языком и губами. Лучисола неожиданно даже для себя самой вдруг почувствовала сильнейшее возбуждение. Словно разряд молнии активировал заряд жгучего пламени желания, в миг охватившего сладкой дрожью все ее молодое и в данный момент полное сил тело. Сейчас-то в одиночку она смогла сдержаться, а тогда не выдержала, застонала и подалась навстречу в нетерпеливом требовании продолжения. Бер понял все правильно – удивительно понятливым и чутким партнером он оказался – и продолжал целовать до тех пор, пока она сама не в силах больше сдерживаться не перехватила инициативу в свои руки и не настояла на более тесном… общении.

Девушка улыбнулась воспоминаниям и, закончив с водными процедурами, вышла из умывальни. У входа в спальню бросила короткий взгляд на кровать, но на аккуратно заправленной постели наложника уже не было. Бер, видимо, проснулся, увидел, что умывальня занята, и решил не беспокоить госпожу. Дурачок! Мог бы и присоединиться. Лучисола не стала бы возражать. Так ведь нет, ушел мыться в свой номер, хотя у телохранителей умывальни немного поменьше и попроще. Ничего, еще научится мысли и желания госпожи читать. Уже следующим утром они будут мыться вместе!

Вдвоем!

М-м-м… Лучисола зажмурилась и, как наяву, представила – дверь открывается, она стоит спиной ко входу, он приближается, опускает руки ей на плечи, начинает бережно гладить, целовать и все крепче прижиматься к ней всем телом. Девушка будто на самом деле реально почувствовала сильное тело парня, ласковые руки скользящие по груди, животу, бедрам… губы возбуждающе трепетно целующие шею, плечи, мочки ушей…

Девушка встряхнула гривой мокрых волос, разбрызгав по стенкам дробь мелких капелек, и решительно прикрутила горячую воду. Надо маленько остыть. Еще немного и она бы выбежала из умывальни прямо так, как есть: мокрая, обнаженная, задыхающаяся от вновь распаленного желания. Нашла бы наложника, поймала и прямо там, где поймала, там бы и изнасиловала.

Одевшись для выхода в город орчанка покинула апартаменты. Пора звать своих сегодняшних сопровождающих и перед выходом хочется увидеть слугу… нет, уже не слугу, а наложника. Что-то долго он моется и собирается. Хотя чего там думать – у него явно было меньше времени на умывание, чем у девушки, да еще сборы. Ладно, вечером. Все вечером. У порога уже стояли двое орков и явно ждали ее.

– Слугу моего видели? Где он? – не выдержав, нетерпеливо спросила девушка.

– Да. Проходил. С вещами. На выход с этажа, – ответил один из ожидающих. – Кажется командир его в отдельный номер поселил.

– Как в отдельный?! – возмутилась госпожа. – Я приказала ему переселиться в мой номер! Что Огробор себе позволяет?

– Мы не знаем, – снова ответил разговорчивый.

– Где он?

– Кто?

– Тьфу на тебя! Слуга и Огробор!

– Тогда они, а не он, – тактично поправил педантичный орк. – Слугу больше не видел, а Огробор только что вернулся из города. Он у себя.

Лучисола решительно направилась к дверям номера Огробора, чувствуя, как льдинкой на жарком солнышке тает хорошее настроение, и наливается черной тучей раздражение. Не доходя пару шагов, она остановилась перед распахнутой дверью номера и начала неприятный разговор прямо в коридоре.

– Огробор! Что за дела?! Как тебя понимать?! Разве слуга не сказал о назначении и о том, что я приказала ему переселяться ко мне? Неужели ты думаешь, будто Бер посмеет тебе соврать? Особенно в таком вопросе? Почему он пошел в какой-то отдельный номер вместо моих апартаментов?

Орк с удовольствием оглядел фигуру девушку и порадовался ее здоровью и силе. Не зря платил магистру. Ой не зря-а-а! Сколько ж тот энергии влил?! А казался таким крохобором. Теперь осталось разобраться со слугой.

Перед уходом из гостиницы вместе с магистром он успел оставить распоряжение двум своим самым доверенным оркам охраны (ни к чему знать всем), Эльтигру и Гоблобору, которых и оставил на посту у дверей госпожи. Он не сомневался в том, что они выполнили приказ четко и тихо – исполнительные и надежные воины. Стало быть, тело вместе с вещами парня уже спрятано так далеко (или глубоко), что никто не найдет. По крайней мере в ближайшие дни. А там, пусть себе находят и строят предположения от чего умер молодой и на вид здоровый парнишка.

– Не понимаю тебя, Лучисола. В чем дело? В чем ты меня обвиняешь?

– Мне сказали, что ты переселил парня вместо моих апартаментов в какую-то клетушку, да еще и на другом этаже! То есть подальше от меня! – девушка говорила с нажимом, четко проговаривая слова, и с таким ледяным спокойствием, что не оставалось ни малейших сомнений – госпожа изволит быть недовольной… мягко говоря. – Еще раз говорю! Я его назначила своим наложником, и он должен был перенести вещи в мои апартаменты. Почему мое распоряжение не выполнено?

– Так! Госпожа! – твердо заговорил орк, подчеркнув официальность своего обращения к девушке. – Я никуда Бера не переселял и никаких распоряжений на его счет не отдавал. Ни ему самому, ни кому-либо другому. Всем! Искать слугу! Выяснить, куда он там перебрался без моего ведома, найти и срочно привести сюда!

Воины поставленные командиром на охрану госпожи, быстро пробежались по комнатам и передали распоряжение.

Вскоре весь отряд начал прочесывание гостиницы. Огробор нашел взглядом своих доверенных и те… недоуменно пожали плечами. И что бы это значило?

Попросив минутку подождать он отошел в сторонку и вопросительно посмотрел на одного из доверенных, Эльтигра.

Судя по данным опроса, который осторожно провел Эльтигр с напарником парень действительно ушел сам! На своих ногах! Причем замученным или даже ослабленным не выглядел совершенно.

Огробор крепко задумался. Такого быть не могло. Не мог простой человек – и не простой тоже – пережить подобное и остаться на ногах. «Отбросьте всё невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни оказался» (с). Самое простейшее и, скорее всего, наиболее правильное объяснение всему – Огробор ошибся. Зачатия не было и, хоть для орков в целом не рожденный шаман – не очень хорошо, но для госпожи, наоборот, все просто замечательно. А уж насколько легко на душе командира телохранителей стало и говорить нечего.

Кажется, все прояснилось и поводов для беспокойства не осталось, однако… что-то не давало орку вот так просто, словно фальшивый вексель, выбросить выдуманную им же самим проблему из головы. В душе муторный червячок все крутился, вертелся, грыз и грыз сердце, не давая окончательно успокоиться и сосредоточиться на текущих делах.

Придавить его орк сумел только пообещав самому себе обязательно проверить Лучисолу на беременность в ближайшем посольстве орков. Там, если не шаман-лекарь, то хотя бы амулет-тестер для орчанок, должны быть обязательно. Там и выяснится окончательно, однозначно и определенно ошибся ли Огробор. Впрочем, хм, получается, что ошибся в любом случае – не в одном, так в другом.

Однако тогда остается актуальным вопрос – что делать? То есть искать слугу или не искать? С одной стороны, Огробор несколько часов назад сожалел о том, что парня выгнали, с другой – примерно тогда же ему пришлось пережить сильнейший шок. Не слишком ли сильно привязалась Лучисола к этому парню? Да и человек в качестве наложника принесет госпоже в будущем довольно много проблем. Сейчас она, как маленькая девочка, не задумываясь, чем это обернется в дальнейшем и как такую связь воспримут родственники, и в первую очередь сам Великий, говорит: «Хочу!»

Забота старшего по возрасту и опыту прожитых лет, командира телохранителей и дяди девушки, заключается прежде всего в том, чтобы оградить подопечную от подобных, не слишком разумных, шагов.

Следовательно, исходя из вышеизложенного и тщательно продуманного, необходимо сделать вывод о необходимости удалить слугу от девушки любыми способами. Желательно деликатными. То, что парень, похоже, сам сбежал, играет орку на руку.

Приняв ответственное и взвешенное решение, командир облегченно вздохнул, вежливо взял девушку под руку и решительно проводил ее в свой номер, плотно закрыв дверь. Его вдруг озарило и он понял, как можно логически безупречно обосновать исчезновение слуги. Огробор вспомнил недавний разговор с Бером и сопоставил его с тем, что сегодня сказала парню Лучисола. Теперь не требуется выдумывать фантастическую историю про больных родственников и письма, якобы пришедшие в адрес паренька.

В этом-то как раз раньше и заключалось самое слабое место в построениях орка. Ну какие письма от неграмотных землепашцев? В деревне единственный грамотей способный через полчаса ужасных мук прочитать свое имя, уже почитается за академика, а тут вдруг письма. Мелким почерком в стиле королевской дипломатической переписки. Х-ха!

Но даже если вдруг кто-то как-то каким-то непостижимым образом исхитрится составить письмо, откуда ему знать, по какому адресу его следует отправить? Орки отряда совершенно точно не заказывали наемным глашатаям прокричать свой маршрут по всему королевству. Сам же слуга до самого выезда из очередного поселения никогда не знал, куда они отправятся дальше и, тем более, в какой гостинице остановятся. Одна надежда была на то, что Лучисола не очень хорошо знала обстановку в деревнях королевства людей и вполне могла поверить, что в грамотность родни парня, что в налаженную почтовую сеть в тех же деревнях. Потом, глядишь, забудет про слугу и не станет в дальнейшем анализировать причины его ухода.

Четверть часа поисков не принесли успеха. Бера и его вещей не было в гостинице. Опрос прислуги тоже ничего толкового не дал. Хотя швейцар (он же вышибала) вроде бы мельком видел, как кто-то с двумя мешками и с тулупом в руках выходил за двери, но кто это был точно сказать не мог, поскольку как раз в этот момент заметал случайно высыпавшуюся из цветочного горшка землю (спал скорее всего, а потом придумал отговорку). К тому же швейцару по роду его деятельности больше интересны входящие, нежели исходящие.

Лучисола с каждой минутой все больше мрачнела, на нее волнами стала накатывать обида, непонимание и глухая тоска. Она никак не могла понять – вот только что все было замечательно, тело и душа пели от восторга, и вдруг все разом рухнуло в черную страшную пропасть. Он ушел! Его не будет рядом! Она осталась одна и больше не увидит его улыбку и свет нежности в его глазах, не ощутит тепло ласковых и на удивление сильных рук, в кольце которых она временами чувствовала себя слабой, беззащитной девушкой, спрятавшейся за спиной могучего воина, и ей это безумно нравилось… Теперь все исчезло в один-единственный краткий миг. Когда она сможет его увидеть снова и задать самый важный вопрос – почему? Если воины найдут его быстро, то скоро. Может быть сегодня? Сейчас… или через час?

Орчанке в свое время подробно рассказывали об особенностях брачных отношений ее расы. В том числе и про зов партнера с сильной кровью. Зов – не просто временное притяжение, образующееся между двумя сексуальными партнерами, наиболее подходящими друг другу для зачатия сильного ребенка. Особенно, когда речь идет не просто о сильном ребенке, а о будущем шамане, тем более, сильном шамане. Зов, как правило, после единения преобразуется в привязанность на магическом и физическом уровне. По силе, условно говоря, притяжения различают пять кругов привязанности от слабо дружественных отношений на самом отдаленном, пятом, круге, куда включены все друзья-приятели и даже просто хорошие знакомые, до одного единственного в первом, ближайшем круге. Это когда говорят прямо-таки о «безумной» любви. На самом деле первый круг есть сам орк. То есть в него может быть включен или включена только самая настоящая вторая половинка души и сердца, без которой немыслимо существование орка или орчанки, как целостного существа. Другое дело, что «половинок» может быть и несколько, но все равно в разлуке все эти части будут одинаково страдать. Вот уж кто не мыслит жизни без партнера просто физически. Им больно расставаться даже на один день. Приглушить боль можно с помощью другой привязанности, пусть и более слабой из второго или даже третьего круга. Так что, практически среди орков нет однолюбов, хотя, в качестве исключения из правила, все же встречаются подобные феномены.

Будь Лучисола немного старше и опытнее, она смогла бы в итоге разобраться, что с ней и ее слугой происходит. Но, увы и ах! Она не поняла даже то, что утренний скандал был ее инстинктивной попыткой выкинуть своего партнера за пределы уже прочно утвердившегося между ними третьего круга отношений в преддверии не такой уж отдаленной перспективы расставания с парнем навсегда. В идеале обида помогла бы переместить отношения с ним хотя бы на четвертый, а при удаче и на пятый круг. В этом случае расставание прошло бы совершенно безболезненно, а то и с облегчением. Очень скоро она спокойно забыла бы парня навсегда. Но… не получилось. Закончилось дело тем, чем закончилось – ярким и страстным единением в постели.

Что в результате получилось? Да кто ж знает. Как бы отношения на второй круг, круг фаворитов, не влетели! Человек! И в фаворитах! Ужас!

Надо бы спросить у мудрых и опытных старых шаманов. Уж они бы смогли разобраться и помочь Лучисоле, но нет, к сожалению, под рукой даже молодых и неопытных. Дядя, наверное, мог бы помочь, но он – не шаман и ему девушка не может поверить подробности своих переживаний. Будь в отряде хотя бы одна женщина можно было бы говорить через нее, но и женщин они не брали из-за специфики их миссии. Все-таки за потенциальным мужем ехали – конкуренции, даже самой слабой, допустить нельзя ни в коем случае.

Потому и становилось девушке чем дальше, тем хуже и хуже. И не только на душе. Ей было уже физически плохо. Два нестерпимых желания, противоречащих друг другу, все сильнее и сильнее раскручивали в ее сердце хаос разрушительных энергий. Лучисоле хотелось одновременно или рухнуть на кровать и утопить подушку в слезах, или выхватить ятаган и порубать все вокруг к демоновой теще. Потом найти слугу, не оценившего великой чести, оказанной ему просто так, не дожидаясь с его стороны героических подвигов во славу любви, и банально набить морду… потом поцеловать, приласкать и успокоить. Люди – они такие хрупкие и ранимые! Во всяком случае ее Бер. Не может столь нежный и ласковый парень не быть хрупким и ранимым.

Что ему померещилось? От чего он бежал? Неужели она его так уработала, что он просто испугался ее энергии и силе чувств?

Огробор сурово нахмурился, показывая всем свое недовольство, но про себя, мысленно, широко и от души улыбался.

– То есть, – озвучил он свой вывод в присутствии всех подчиненных, – слуга сбежал. Вместе с вещами. Та-а-ак! Проверьте, не пропало ли чего?

– Уже проверили. Ничего не пропало, – за всех высказался один из доверенных орков.

– Хорошо, – слегка прихлопнул ладонью по столу командир. – Точнее ничего хорошего, но и плохого я в этом не вижу. Ушел слуга, не попрощавшись и даже расчета не потребовав, – тут Огробор вспомнил серебряный миникролик, который сам же и отдал парню, – так, что с него, деревенщины, возьмешь? Наймем другого. Всем разойтись и заниматься по распорядку.

Когда госпожа с орком остались в его номере одни, мужчина заговорил:

– Лучик, – дядя специально назвал девушку детским именем, чтобы перевести тон разговора в русло родственных доверительных отношений. – Думаю, что Бер ушел. Сам ушел. И навсегда. Именно потому ушел, что ты… назначила его наложником. Это оказалось для него настолько неприемлемым, что он оставил работу, которая ему явно нравилась и… тебя. Думаю, не ошибусь, если предположу, что ты ему понравилась. Как девушка и как госпожа. Мне кажется, что он был в тебя немного влюблен. Тем не менее, он все-таки ушел, – орк тяжело вздохнул, немного наигранно, но почти незаметно. – Как мужчина, я его понимаю. Хорошо понимаю. На его месте я поступил бы также.

Лучисола все еще пыталась понять причины ухода слуги, но никак не могла, мучилась, прокручивала в голове самые фантастические предположения – все бесполезно. И тут шокирующие слова дяди.

– Но почему? – искренне, до полнейшего изумления, удивилась девушка. – Как же так?! Что ему не понравилось?! Все же было так хорошо-о-о! – и должно было стать еще лучше, как ей казалось. – Мне женщины: и мать, и тетки, и бабушки… все! Все говорили. Еще никто не смел отказываться от назначения. Если орчанка с сильной кровью сказала, то даже враг, носитель столетней ненависти рода, не вправе отказаться. Люди – существа слабые, нуждающиеся в защите. Они тем более, не могут отказаться. Для них назначение наложником – немыслимая честь!

Огробор снова тяжело вздохнул. Уже не играя. Госпожа еще слишком молода, ни разу не покидала степь и многого не понимает в психологии чужих рас. Придется много и долго объяснять и рассказывать.

– Понимаешь, Лучик. Я совсем недавно разговаривал с Бером и так сложилось, что я четко дал ему понять – твоим мужем он не станет и максимум, на что он может рассчитывать – это положение наложника. Даже самая сильная любовь неспособна соединить вас брачным венком.

– И что же? Именно это я ему и предложила.

– Боюсь, про наложника он понял несколько превратно. Предполагаю, ты тоже не рассказала ему в подробностях, что у нас подразумевается под этим термином?

– Наоборот. Я все рассказала… ну, не совсем все, – смутилась девушка. – Про круги привязанности, думаю, знать людям совершенно не обязательно, тем более, к ним это не относится. А что еще? Главное я же рассказала: про то, что он ни в чем не будет нуждаться, у него будет все, чего ни пожелает. Даже про своих слуг сказала. Это же мечта всех людей. Что еще ему рассказывать было? Да что нам с ним в конце концов нечем было в постели заняться?!

– Уверен, – позволил улыбке чуть тронуть губы орк, – заняться было чем. Тем не менее, очень зря ты не рассказала ему про то, что у нас наложник – практически муж с немного урезанными полномочиями. Подожди, Лучик! Я понимаю. Ты не хотела его напугать проблемами, которые ему пришлось бы решать, будучи членом семьи. Однако, в этом и заключается твоя ошибка. Позволь я тебе немного расскажу про социальные отношения в некоторых людских странах.

Ты ведь никуда за пределы степи ранее не выезжала и тебе иной раз трудно понять логику чужих. Особенно людей. А она отличается и существенно. То, что нам представляется очевидным, правильным и не подразумевающим другого толкования, для них может иметь совершенно иной смысл и эмоциональную окраску. Например, в южном каганате наложницы и наложники по сути бесправные рабы. Считаются вещью, тряпкой в прихожей для вытирания грязных сапог. Предметом, целиком и полностью отданным на милость господина или госпожи. Тем не менее, как бы то ни было противно, подобное отношение отчасти оправдано. Драчливость людей и так на порядок превосходит подобные качества иных рас, а уж южные отличаются особой страстностью, как в любви, так и в бою. Мужчины, сама понимаешь, в войнах гибнут, оставляя без средств к существованию и обрекая на смерть от голода множество вдов и сирот. Отсюда и законы южного государства, обязывающие родственников безусловно принимать на иждивение семьи погибших братьев. При этом далеко не все могут прилично содержать и собственные семьи, когда на их головы сваливаются нахлебники. Так что, несколько жен и тьма наложниц, по сути рабынь, там нормальное явление. Лучше ведь жить в достатке и ублажать господина, чем гнить под дувалом, тихо умирая от голода и жажды. Добавлю еще – люди хорошо знают, как живут в каганате и практически ничего не знают, как живем мы. Понимаешь теперь?

У Лучисолы словно глаза открылись. Она была умной девушкой и долго разжевывать ей не требовалось. Она все поняла и приняла сразу.

– Значит, он… решил будто я… его в рабство? Да? Что он будет сидеть у меня во дворце под охраной словно в золотой клетке? Да, дядя?

Назвав командира телохранителей дядей, девушка непроизвольно поддержала начатый Огробором тон разговора с ним, как со старшим родственником, а не с подчиненным.

– Да, девочка моя, – грустно ответил орк. – Представь на мгновение – тебе предложили, точнее, приказали стать наложницей у красивого и богатого южанина в каганате?

– Ни за что и никогда! Лучше смерть! – ни на секунду не задумываясь, ответила истинная орчанка. – Но он же человек и может предпочесть… иной вариант, – неуверенно добавила она.

– Я очень сомневаюсь, Лучик, – грустно заметил Огробор, – что тебя хоть на секунду заинтересовал бы такой… такой вот… предпочитающий иной вариант.

Лицо госпожи застыло бледной маской ледяного равнодушия и спокойствия. Предательски поблескивающие в уголках глаз слезы казались прозрачными льдинками. Такой Огробор свою племянницу, орчанку с сильной кровью, воина и потенциально сильного шамана, не видел еще никогда.

Лучисола прикрыла глаза и на несколько минут застыла неподвижно. Когда она их открыла орк увидел перед собой не молоденькую племянницу, горько плачущую по потерянной игрушке, а настоящую госпожу – властную и жесткую.

– Огробор, – сухим официальным тоном обратилась она к командиру телохранителей, – слушай приказ. Приказываю, направить половину команды на поиски слуги. Когда он будет найден, доставить ко мне. Лучше добровольно. В случае отказа, действовать решительно, но вреда не причинять. Ответите за каждый волос, который упадет с его головы в результате вашего действия либо бездействия. Приказ ясен? – и добавила про себя едва слышным шепотом, отрешенно глядя в сторону окна: – Я ему все объясню. Он поймет! Он не может не понять! Нам обязательно надо быть вместе.

– Приказ ясен! – вытянулся орк. – Прошу разрешения на несколько вопросов.

Его не порадовала реакция Лучисолы на исчезновение слуги. Тем, как тот исполнял свои обязанности, командир телохранителей был вполне доволен. В том числе и дополнительными, ночными, ради которых его по большей части и брали. Нанятый в захолустном городишке деревенский парень смог неожиданно хорошо развлечь госпожу. Она за этот месяц переменилась в лучшую сторону и перестала вести себя наподобие атакующей гюрзы. Вроде и сдерживается, но в любой момент может цапнуть. И не скажешь, что «слаба на передок», скорее, наоборот, очень уж она разборчива и абы с кем в постель не ляжет. Просто каждой девушке в ее возрасте остро необходима мужская ласка в оптимальных дозах и, главное, регулярно. Слуга, с точки зрения Огробора, вполне соответствовал идеальной кандидатуре – и госпоже понравился и обликом никак не тянул на воплощенные девичьи грезы. Однако, похоже, мудрый орк допустил ошибку и не доглядел, как у этой парочки – ну, или хотя бы у одной только девушки – все зашло слишком уж далеко. И, похоже, слишком серьезно. Орк, рассказав девушке свои соображения, не рассчитывал на большее, чем полчаса истерики и криков: «Хочу! Верните!», – возможно, сопровождающиеся метанием посуды и всего, что под руку подвернется. Думал, перебесится, наругается, позлится, может прикажет найти и высечь за оскорбление. Как же?! Кто-то, смешно сказать – человек, нагло посмел отвергнуть назначение, которое даже орки из правящих семей считают за честь. Тем не менее, подобные всплески эмоций – дело насквозь знакомое и даже в какой-то степени привычное. Методы тоже давно отработаны и наготове.

Однако, теперь со всей очевидностью стало ясно, он опоздал и запустил ситуацию. Тон и весь внешний вид Лучисолы говорил со всей очевидностью – не будет простой, естественной и привычной девичьей истерики со слезами. Госпожа ни за что не откажется от слуги… нет, уже наложника и будет искать его, пока не найдет. Как столь небольшой командой совместить поиски орка, ради которых они выехали изначально, и нового наложника госпожи? Ладно бы они ехали в одном направлении, можно было бы как-то совместить. Однако, слуга мог уехать в любом направлении – он-то не связан никакими поисками. Хотя… ему кажется, надо было в Норстоун. И объект их поисков предположительно тоже направился в те же края. Так что, есть надежда на то, что все получится. Парочку воинов все же придется направит по следу слуги. Остальные будут продолжать в том же темпе искать Элькойота, так предположительно зовут того орка, которого госпожа приметила на празднике.

Так, пожалуй, лучше всего действовать. Искомого орка найти может только Лучисола. Элькойота из всего отряда видела только она и только она, оказавшись рядом с ним, на расстоянии метров примерно пятнадцати-двадцати, сможет уловить отклик, и понять, тот ли он мужчина, который отзывается на зов ее крови. До этого приходится вести поиски обычными способами. Хорошо еще орки в наемниках – редкое явление.

Зато слугу все помнят прекрасно и, увидев, точно не ошибутся. Без всякого зова крови.

– Задавайте ваши вопросы, – само обращение к нему на «вы» и вьюжный холод в голосе говорит о непреклонной решимости госпожи настоять на своем.

– Поиски Элькойота продолжаем?

– Да.

– Если слуга будет обнаружен в стороне от предполагаемого пути Элькойота?

– Направишь за моим наложником двоих, нет, троих воинов. Вдруг нападут разбойники или твари. Могут поранить Бера.

– Госпожа идет сегодня в поиск?

– Нет. Я останусь. Мне надо подумать.

Орк в открытую покачал головой, давая понять девушке насколько он недоволен ее решением. И еще раз попытался переломить ситуацию, используя логику, которая, скорее всего, в данный момент будет просто проигнорирована девушкой.

Эх-х-х! Слишком все далеко зашло! Слишком! Кто бы мог предположить?!

– Прости, Лучик. Можешь наказать меня за наглость, но как твой дядя я не могу не спросить. Скажи. Тебе действительно так уж необходим этот слуга? Человек. Слабый. Не очень и красивый. Необразованный и невоспитанный. Да он ниже тебя ростом на пол-головы! Тебе еще встретятся на жизненном пути мужчины и сильнее и мужественнее. Я не хочу хаять нашего бывшего слугу. С обязанностями он справлялся хорошо и тебя развлек, но согласись, ничего особенного в нем нет. Ну, хорош в постели. И все? Ты можешь представить его в бою, прикрывающим твою спину?

Лучисола задумалась и неожиданно пришла к выводу, что… как бы это не было удивительно, но да! Да! Могла себе представить!

Ночами в постели со слугой ей меньше всего хотелось думать о постороннем, да и, честно говоря, вообще думать. Зато сейчас так ярко, словно наяву, вспоминалось, как слабый на вид человек (действительно ведь ниже ее ростом и сложением… м-м-м… хрупче) легко ворочал ее тело. Когда надо сам поднимал, поддерживал, переворачивал… Тогда она сама себе представлялась пушинкой, взлетающей к небу на восходящих потоках восторга.

Куда уж там думать о математических расчетах потребных затрат физических сил, коэффициентах мускульных усилий, сравнительного КПД мышечных тканей орка и человека, а также о соответствии конкретного образца человеческого мужского тела типичным морфологическим особенностям строения тела стандартных представителей расы людей.

Словно вспышка мелькнуло в памяти: человек сидит и держит ее под коленками спиной к себе на весу и, не разрывая единения, поднимает и опускает, поднимает и опускает… Она наслаждается каждым движением. Восторг и предвкушение все нарастает и нарастает. Возникает полное ощущение полета и… словно от удара молнии ослепительное безумие разрядки.

Он держал ее на весу! Ее! Отнюдь не пушинку. Хотя, что девушка с ее-то небогатым опытом может знать о том, какие резервы организма открываются в такие моменты? Ведь отчасти такие моменты можно признать аналогичными боевому трансу, а в таком состоянии чего только не возможно. Или нельзя признать?

Девушка совсем запуталась и не смогла прийти к окончательному выводу – слаб человек или все же нет? А может в целом слаб, но в данном конкретном случае, точнее, экземпляре – не слаб?

Нахмурившись, орчанка отбросила несвоевременные мысли, но те, коварные, не ушли далеко и просто на время поменялись со своими подружками. Например, почему-то на сердце Лучисолы каждый раз становится тепло, когда перед ее внутренним взором, хотя бы мельком, проявляется образ слуги.

Его улыбка, нежные руки, способные пробудить чувственность даже в холодной льдине, шепот бархатным, ласкающим ухо голосом, от которого бросает в дрожь предвкушения и на душе распускается радугой восторг взлета в небесную синь и счастье веры в то, что здесь и сейчас она – самая красивая, самая желанная, самая-самая-самая… И плевать на титулы, признанные обществом, когда всем сердцем впитываются, словно в пересохшую без благословенного дождя землю, искренние чувства мужчины, вознесшие твою суть на трон превыше императрицы мира. Он – твой Бог, а ты – его Богиня. Мужчина благодарит тебя за божественный дар любви и преклоняет колени пред самым великим даром.

Даром демиурга, позволяющим только женщине зачать и вырастить новую жизнь.

Интересно, где та деревня, в которой родился и вырос слуга? Кто его научил так обращаться с женщинами? И не просто женщинами, но орчанками! Если подумать, то «хлипкой орчанкой» Бер назвал Лучисолу отнюдь не со зла. Она прекрасно распознала соль его шутки, но все же самую капельку обиделась и без типично женского концерта, заставляющего мужчин чувствовать себя виноватыми, обойтись не смогла. И ведь сработало же! Да так, что она и мечтать не могла. То, что творилось на постели девушки после того, как она буквально за шиворот приволокла своего любимого, описать и даже вспомнить подробно не представляется ни малейшей возможности. Безумие! Фантастика!

Единение Бога с Богиней! Шабаш светлых и темных духов! Орчанка полностью потеряла контроль над собой. Впервые в жизни…