Истинная для Грифона

А после обеда я заседала в библиотеке за книги, пытаясь впитать в себя как можно больше знаний о мире. В частности, я узнала о печатях. Как я уже знала, печати – это своего рода паспорт, который получает каждый гражданин по достижении 16 лет. Магически в нее вносятся данные о человеке, вплоть до зарегистрированных им правонарушений. Если 1блетний гражданин отказывался наносить печать, то его ссылали в соседнюю страну, где было легче получить гражданство. Лица старше, лишенные печати или самовольно избавившиеся от нее были вне закона и подлежали суду. Как правило, это были разбойники, сбежавшие из тюрем или незаконные эмигранты.

Печатей было несколько видов: печать сюзерена с гербом сюзерена, дающая гражданство; сам сюзерен получал печать рода при инициации магической силы; король тоже имел печать Источника; также были печати эмигрантов. Печати греха (как у меня), ставились преступникам, которых взяли под опекунство. Они применялись, как правило, к аристократам, когда суду подвергался весь род, чтобы не судить фактически невиновных членов рода. Преступник, взятый под опекунство, потом мог войти в род опекуна, либо получить печать сюзерена и обрести свободу. Таким образом опекун обогащал свой род новой кровью с возможной примесью магического дара. Сам опекаемый так избегал позора и лишения титула.

Отдельно шли печати магов. Маги являлись привилегированными членами общества. После проявления в них сил, печать сюзерена сменялась печатью силы мага. Маги были свободны от большинства законов и обязанностей перед родом.

Главное, что я узнала, что печати ставятся добровольно. Дрейсон пошел против закона, поставив мне вместо печати сюзерена, печать греха. Кроме того моя печать не содержала всей необходимой информации кроме имени и имен родителей, ведь информация считывается магически. Оставался вопрос, зачем Дрейсон выбрал именно печать греха? Я бы ушла с ним из борделя в любом случае, на любых условиях. Но он предпочел поставить печать. Чтобы привязать меня к себе? Печать сюзерена сделала бы меня свободной. С печатью греха же, даже, если удастся сбежать, меня снова вернут Дрейсона, как опекуну.

Иногда я ходила в конюшни или псарни, чтобы побыть с животными. Тогда я и узнала о Видящих. Точнее попыталась познакомиться с одним из них. Тимох был невысоким коренастым мужчиной лет 35. Всегда угрюмый, в широкополой шляпе, скрывающей рыжеватые волосы.

– Здравствуйте, мне кажется, лошадь беспокоится, – я подошла к только пришедшему Тимоху, зная, что он следит за здоровьем животных. Пегая кобылица меня сильно беспокоила, казалась уставшей, отказывалась даже от яблок, которые очень любила.

Тимох словно нехотя перевел свой взгляд на меня. Смотрел в мои глаза, пронзительно и очень долго. Меня и саму удивили глаза мужчины. В светло-серой радужке проявлялись зеленые прожилки. Впервые такое видела. Моим глазам все удивлялись. И даже разок спросили, не Видящая ли я. И теперь я поняла, почему.

Так ничего не сказав, Тимох отвернулся и отправился в конюшню. Позже оказалось, что у кобылицы воспалилась десна. Вот только об этом я узнала от конюхов, Тимох со мной так и не заговорил.

Некоторое время я обижалась, думала он брезгует разговаривать с любовницей вита. А потом мне пояснили, что все Видящие такие, не от мира сего. В них проявляется искра силы Зеленого источника. Самые сильные из Видящих способны даже слышать волю Источника. Потому Видящие все же ближе к лесу, чем к людям. И потому столь нелюдимы.

Некоторое время я все же безрезультатно пыталась его разговорить. Мне было очень интересно узнать о животных, об уходе за ними. Но Тимох чаще всего меня игнорировал. Но потом случилось нечто странное.

Мы с Вильей возились в ее саду. Солнце еще не успело достигнуть зенита и скрывалось за облаками. Я рыхлила землю вокруг серебряных колоколец, редкого и довольно вредного растения, но чудодейственного в лечебных отварах. Внезапно сознание буквально прошило болью и мольбой, но не моей, чужой. Кто-то звал меня и просил о помощи.

– Вилья, – я бросилась к женщине, чуть ли не плакала. – Там… Там кто-то зовет… Помощь… Нужна помощь. – мои пальцы судорожно сжались на ткани платья Вильи. Я тянула ее к ограде, каким-то шестым чувством зная, что там находится тот, кому нужно помочь.

Вилья поверила мне без раздумий, последовала за мной так быстро, насколько это возможно в ее возрасте. Выходов из поместья было два – главные ворота и калитка, выводящая к лесу. Именно к калитке я ее и тянула. Вилья отворила дверь, в которую я выскочила вперед нее. Мне удалось покинуть поместье, но этот факт не волновал. Кто – то был в беде, и я должна помочь ему. Тут кусты передо мной зашевелились. Подскочив к ним, я раздвинула листву и увидела перед собой дикую кошку. Она напоминала рысь, кисточки на ушах, большие лапы, только шерсть серая с белым. Кошка лежала на боку, тяжело дыша, ее второй бок кровоточил. А еще она была беременна.

Кошка была размером с большую собаку. Как можно аккуратнее я подхватила ее на руки и понесла к калитке. Шла быстро, но стараясь не тревожить раненое животной.

– Тимох! Тимох! – прокричала я, почти на панике, по щекам скользили слезы. Казалось я каждой клеточкой тела ощущаю боль кошки.

Тимох выскочил из конюшни на мой крик, не задумываясь рванул ко мне.

– Помоги ей, – задыхаясь попросила я. Тимох положил руку, засветившуюся мягким зеленым светом на голову кошки. Прикрыл глаза, словно прислушиваясь.

– Она отдает силы котятам, не спасти.

– Тогда нужно спасти котят, – твердо произнесла я, словно озвучивая волю кошки.

Тимох кивнул, соглашаясь со мной. Мы понесли кошку в конюшню. Там я носилась по поручениям Тимоха, пока он принимал срочные роды. Вскоре подтянулась и Вилья с отварами и примочками. Кошка родила троих слабых, но живых котят. Взглянув на них, и кажется, улыбнувшись в душе, она умерла. Вечером мы похоронили кошку за оградой. На нашем попечении осталось три котенка, которых нам предстояло выходить.

Глава 16

Анастасия Свободина.

На следующий день мне посчастливилось познакомиться с местным магом. Я как раз выходила из конюшен, когда заметила его. До этого я видела Аластора лишь раз, когда он уже покидал особняк и все надеялась поговорить с ним по поводу магии. Во мне так и не проявились никакие способности, но о магии я не знала абсолютно ничего. Потому совет мне бы не помешал. Но сейчас меня понесло к мужчине желание помочь котятам. Они ели с рожка, но мне казалось, они мерзли. А Тимох еще не пришел, чтобы уточнить у него.

– Добрый день, – поздоровалась я, подходя к Аластору. Он был статным мужчиной в возрасте. Седовласым, с ясным взглядом синих глаз. – Меня зовут Анастасия.

– Аластор к вашим услугам, юная леди, – мужчина кивнул мне, чуть улыбнувшись.

– Вот и отлично, – обрадовалась я. – Мне помощь нужна. Точнее котятам.

– Котятам? – удивился Аластор, но продолжал улыбаться.

– Я покажу, – теперь и я улыбнулась, видя, что мужчина довольно добродушно отнесся ко мне.

Я повела Аластора в конюшню, попутно рассказывая историю спасения котят. Еще, слепые, они копошились в корзине, тихо мяукая. Двое крепче, а вот третий был совсем слаб, и я за него очень беспокоилась.

– Не простые котята, – отметил Аластор, присаживаясь на стог сена. Он провел кончиком пальца по макушке самого мелкого котенка. – Чем я могу помочь?

– Мне кажется, они мерзнут.

– Вам нужен обогревающий артефакт, – мужчина нахмурил седые брови, оглядывая конюшню. Заметив небольшую деревянную коробку, он отправился к ней. Минуло уже почти три недели с тех пор, как я попала в этот необычный мир, но открытое проявлении магии видела впервые.

Аластор достал из своей большой сумки медальон с чем-то наподобие циферблата, который прикрепил к внешней стенке коробки. Он вскинул руки в стороны. Пальцы, удивительно быстрые и подвижные словно подхватили красные нити из воздуха. Нити подчиняясь пассам мага, складывались в замысловатую структуру, которую Аластор под мой восторженный вздох отпустил в циферблат. Аластор резко перевел взгляд на меня, посмотрел с прищуром в пространство надо мной. Не знаю, что он там увидел, но его брови взметнулись вверх от удивления, с которым, впрочем, он быстро справился.

– Вот и все, – заключил он, вновь улыбнувшись мягко и добродушно. – Давайте я покажу, как регулировать температуру.

Мы как раз переносили котят в новое место обитания, когда в конюшню вошел Тимох. Он с одобрением взглянул на артефакт, поздоровался с нами. Присел возле котят, просканировав каждого.

– Спасибо вам за помощь, Аластор, – искренне улыбалась мужчине, ведь Тимох сообщил, что здоровью котят ничего не угрожает. – Я попрошу мейтрис Валери выделить…

– Вы что, Анастасия, – возмутился он. – Даже не говорите о вознаграждении. Я помог от чистого сердца. Можно сказать, размялся, ведь сила иссякнет из артефакта через несколько недель, – он взглянул на часы, точнее магический аналог часов на своем запястье. После чего, сообщив, что опаздывает отправился выполнять свою работу. По словам Валери, он обновлял охранную систему особняка.

В этот день я продолжила свои изыскания в библиотеке, намеренная найти хотя бы одну книгу по магии. Но, судя по всему, все наиболее важные магические труды хранились в другом месте. Мне удалось отыскать лишь книгу, где давались общие понятия о магах и их особенностях и то в несколько глав. Большей частью книга была посвящена устройству страны. Но даже эти несколько глав многое поведали мне.

Например, я узнала, что маги живут дольше обычных людей. Продолжительность жизни зависит от силы мага. В мире рождалось не так много магов, часто Дар передавался по наследству. Вудрия собрала в себе сразу два взаимосвязанных Источника, потому на ее территории маги рождались чаще. Также Источники влияли на население, чем и объяснялась особенность внешности населения. Как я уже знала в мальчиках магия проявлялась сразу, а вот в девочках хранилась искра магии, которая могла раскрыться после инициации, раскрытия всех жизненных каналов, то есть лишения девственности. Почти в восьмидесяти случаях искра просто иссякала. Но считалось, что многое зависит от того, кто проводит инициацию.

В родовитых семьях магов проводили целый ритуал инициации. Девочек после достижения совершеннолетия лишал невинности сильнейший маг рода, после чего она на ночь оставалось у места силы рода. Дикость, но похоже, в стране очень плохо с магами, раз идут на такое. Меня инициировал вит Дрейсон, из разговоров с кухарками я уже знала, что сюзерены сильнейшие маги своей стихии. А вот, как потом проявляется магия в книге написано не было. Книга породила много вопросов, но я все же склонялась к тому, что магия во мне не проявилась, иначе Дрейсон не смог бы меня забрать в личные рабыни. Пребывала я в неведении недолго, ведь через день состоялся примечательный разговор с Аластором.

Ему как раз накрыли в одной из гостиных обед, когда я направлялась в библиотеку, чтобы отнести прочитанную за вчерашнюю ночь книгу по географии.

– Анастасия, не присоединитесь ко мне? – раздался его голос, отвлекая меня от собственных мыслей. Валери сообщила, что сегодня вечером прибывает Дрейсон, и вряд ли его сиятельная персона проигнорирует свою пару, ту, что уже записал в свою личную собственность.

– Здравствуйте, – немного растерянно поздоровалась я. Но после озвученных новостей я весь день сама не своя. Ведь хоть книги сообщили мне, что печать греха своего рода маячок, по которому опекун найдет меня везде. Но сообщать, как от этой печати избавиться не собирались.

– Да, конечно, спасибо.

Гостиная была небольшой, выполненной в бежевой гамме с мебелью из светлого дерева. Аластор расположился за круглым столом, на котором ожидал поднос с едой. Маг любезно отодвинул мне стул, помогая сесть напротив него. Решив отвлечься, я решила расспросить Аластора об артефактах. Пожив в особняке, я отметила, что здесь их великое множество. Артефакты обеспечивают как обогрев воды, так и освещение, охрану, помощь на кухне. Дома я привыкла, что во всем хоть немного разбираюсь. Ну, редкая одинокая девушка не может разобраться с потекшим краном. А уж запертая в квартире калека, изнывающая от скуки, изучит подобные вопросы досконально.

Аластор с пониманием отнесся к моему любопытству, даже немного объяснил мне принципы магии. Оказалось, магические потоки, которые использует маг, исходят из его личного резерва, который всегда имеет стихийную направленность. Даже у редких универсалов есть доминирующая стихия, на работе с которой маг и сосредотачивается, чтобы не распыляться на все стихии. По словам Аластора, магия – сложная наука, которую изучаешь всю жизнь, даже столь долгую, как у магов.

Аластор развеял мой ужас от прочитанного об инициации. По его словам, в ритуал не вкладывают сексуального подтекста, а действуют в интересах девушки. Саму девушку перед ритуалом одевают в закрытое одеяние, роль мужчины же сводится к тому, чтобы наполнить резерв девушки, не забирая себе уже накопленную ей магию. То есть, если в борделе можно сказать продавали девушек, как сосуд, то ритуал инициации не приносил мужчине никакой пользы и был направлен именно на обретение девушкой магии.

– Простите мне мое любопытство, Настя. – Довольно быстро я попросила Аластора обращаться ко мне по сокращенному имени, как к другу. – Но за какое преступление заблокировали вашу магию?

– Заблокировали вашу магию, – повторила я за ним полушепотом, пытаясь осмыслить его слова.

– Поймите меня правильно, блокировка Дара уже серьезное наказание, но вы еще и попали под опекунство.

– Мою магию? Вы хотите сказать, что я маг? Но почему вы так решили?

– Да, вашу магию, – немного смутился Аластор, вновь с прищуром оглядывая пространство надо мной. – На вашей ауре стоит блок. Знаете, я даже не вижу направленность вашего Дара, ему будто не дали раскрыться, – мужчина пребывал в глубокой задумчивости, явно не понимая, что происходит.

– Блок? – переспросила я, когда мозг судорожно перебирал скудные знания о мире. Получается инициация прошла успешно, во мне проснулась магия. Но почему Дар не раскрылся? Из-за того, что я из другого мира? – А что такое блок? Как он появляется?

Мои вопросы лишь ввели мужчину в большую задумчивость, он хмурился, поджав губы.

– Блок не появляется. Его ставит другой маг. Продолжительность блока зависит от силы мага. Например, если блок поставлю я, то он продержится до недели. Ваш блок устанавливал сильный маг, он продержится еще несколько недель. Если же магу нужно заблокировать дар на долгий период, то принудительно проводят ритуал полной блокировки. Но его проводят под определенными созвездиями, чтобы сократить магические потери магов, проводящих его.

– Блок ставит сильный маг, – выловила я главное.

Я встречала лишь четверых магов. Тот лекарь, Вилья, Аластор и Виттор. Картина быстро обретала целостность в моих мыслях. Виттор сильный маг, он видел, что во мне проявляется магия, как и понимал, что, став магом я обрету свободу. Тогда он наложил блок? Да, так и есть. Больше некому. Наложил блок, обманом вынудил согласиться на его покровительство. И теперь я вынуждена ему подчиняться. А что дальше?

– Когда созвездия встанут в нужное положение?

– Через два с небольшим месяца, – после кратких раздумий ответил Аластор.

Два месяца, у меня два месяца, чтобы найти способ сбежать от ненавистного двуликого.

Глава 17

Виттор Дрейсон.

Виттор направлялся в покои Сии, подбрасывая в руке бархатный мешочек с кольцом. Работа мастера Виласа, лучшего ювелира провинции. Виттор лишь надеялся, что подарок придется по душе его паре. После произошедшей ссоры, он уехал, давая Сие возможность свыкнуться со своим положением. Возможность, осознать, как легка и беззаботна ее жизнь под его покровительством. Хотя в глубине души и грызло беспокойство за нее, все же он слишком давил на девушку, лишившуюся памяти. Если, конечно, она не врет…

Сия нашлась в спальне. Свет был притушен, Сия сидела в кровати, подложив подушки под спину, и читала книгу. Точно, он помнил, что Валери просила разрешение для Сии на посещение библиотеки. Виттор дал его, хотя и сомневался, что в его коллекции книг найдется что-то подходящее для скучающей девушки. Надо уточнить, возможно стоит закупить для нее побольше женских романов. С другой стороны, Сия не ограничена в тратах и сама может выбрать, на что тратить его деньги.

– Добрый вечер, вит Дрейсон, – поздоровалась она, отрывая взгляд от книги.

– Добрый, – Виттор медленно подошел к кровати, дыша через раз. Прошла почти неделя с их последней близости. Эту неделю у него не было женщин, ведь все они меркли на фоне Сии. И сейчас он боялся сорваться, наброситься на нее. Не нужно пугать ее больше необходимого.

– Подарок, – Виттор протянул мешочек Сие. Она отбросила одеяло, поднялась с кровати, откладывая книгу на прикроватную тумбочку. И подошла к нему, стараясь не поднимать взгляд к его глазам.

В такой близости, ее аромат пьянил. Белоснежная шелковая сорочка очерчивала тонкую фигуру. Он сделал шаг к ней, уткнулся носом в ее макушку, вбирая в себя ее неповторимый запах, ощущая, как в нем поднимается почти нестерпимое желание.

– Спасибо, – дрогнувшим голосом прошептала Сия, забирая мешочек и отстраняясь. Она прошла к будуарному столику и положила мешочек поверх футляров с драгоценностями. Другими его подарками.

Виттор проследовал за ней, обнял Сию со спины, чувствуя, как напрягается ее тело.

– Твои месячные закончились?

– Да, – почти неслышно ответила она, а по ее телу пробежала дрожь.

И на этом выдержка его покинула. Виттор развернул Сию к себе, поцеловал, врываясь языком в ее сладкий рот. Простонал, ведь лишь этот поцелуй в раз увеличил градус его возбуждения. Виттор подхватил Сию на руки и стремительно отнес на кровать. Недельное воздержание сказывалось. Реальность воспринималась рывками. Он спешил, в момент ворвался в податливое тело самой желанной на свете женщины. Задвигался, рвано, резко. Чем-то это напоминало их первый раз, также остро, на грани потери контроля над второй сущностью. И разрядка была столь же оглушительной. Сия лежала под ним. Вскинув руки в стороны, отведя голову. Дыхание ее было ровным.

Уходил Виттор из покоев Сии в задумчивости. Она была податлива, даже скорее безучастна. За весь вечер он не услышал от нее даже стона. Может, она до сих пор обижается? Вот только ничего не изменилось и в последующие дни. Сия была холодной, равнодушной к нему и к его ласкам и что хуже всего, сухой. Большую часть времени старалась отвернуться, не смотреть на него. Его подарки множились на ее полках, но к ним она больше не прикасалась, потому как положение футляров не менялось.

Через неделю подобного поведения Виттор вызвал к себе Валери.

– Вы хотели меня видеть? – Валери степенно кивнула, остановившись в метре от его стола. Она по-прежнему носила траур, не смотря на то, что ее муж умер больше двух лет назад.

– Да, я хотел поговорить о Сие. Из-за дел, я уделяю ей мало внимания. Хотел узнать, как она прижилась.

– Точнее узнать, что с ней происходит днем? – Валери иронично вздернула бровь, намекая на его ночные посещения Сии.

Виттор даже не разозлился. Валери служила в его доме больше тридцати лет, и иногда позволяла себе вольности. Но это не значило, что он полностью доверял ей. Их семья уже верила одному человеку безоговорочно. Его няня, та, что воспитывала его, подсыпала яд его отцу, пользуясь своим положением. Тогда Виттору с трудом удалось удержать главенство в провинции, заменив умершего отца.

– Именно, – согласился он. – Она не создает вам неприятностей? Не устраивает скандалы? Может, наоборот, ни с кем не общается?

– Нет, что вы! Настя замечательная девушка. Умная, заботливая, старательная.

– Настя?

– Ее так зовут, – Валери смерила его неодобрительным взглядом, что заставило Виттора задуматься. Получается, Сия не настоящее имя его пары. Она обвиняла его в том, что он не представился, а сама назвала фальшивое имя.

– И что? Никаких претензий к ней?

Мейтрис задумалась ненадолго, что заставило Виттора напрячься.

– Ну, в ней столько энергии. Я не всегда поспеваю за ней.

– Что вы имеете в виду? – мрачно спросил Виттор. Если она спит с кем-то за его спиной…

– Она просто не может усидеть на месте. Всегда чем-то занята. То готовит, то помогает Вилье или Тимоху, то читает, – начала перечислять Валери.

– Подробнее, пожалуйста, – потребовал он.

Оказалось, Сия, точнее Настя не сидит без дела. Встает рано, иногда помогает по кухне и даже делится рецептами. Потом завтракает на кухне с остальной прислугой и уходит к Вилье. С возрастом Вилье становится тяжело выполнять обязанности. Потому Настя помогает знахарке в саду, со сбором трав. Иначе как «внучкой» Вилья уже Настю не называет. Иногда Настя помогает Тимоху с уходом за жвотными. Что уже удивительно, ведь Видящие довольно самобытный народ. А уж Тимох особенно нелюдимый. Обед Насти проходит в библиотеке за книгами либо за беседой с Аластором. Вот эта новость заставила Виттора напрячься. Аластор мог заметить блок и поведать о нем Насте. После обеда Настя много времени проводила в казармах, занималась физическими упражнениями.

– С солдатами? – возмутился Виттор, даже приподнявшись в кресле. На что Валери закатила глаза, сообщив, что стражники относятся к Насте по-отечески, а сама она поводов не дает на иные отношения. Но про себя Виттор решил ввести запрет для Насти на посещение гарнизона. Мало ли…

Вечером он уже почти по привычке направлялся к Сие. Она, как и днем ранее нашлась в кровати за чтением книги. На этот раз Виттор присмотрелся к обложке. «Свод законов». Неужели, ей интересна и понятна эта книга?

– Добрый вечер, вит Дрейсон, поздоровалась она, как и в предыдущие вечера, поднимаясь с кровати.

Все в той же сорочке, длинной, чуть свободной, когда у нее полный шкаф красивого белья. Она явно даже не пытается восхитить его, соблазнить, удержать внимание, как это делали прошлые его любовницы. Но ведь она не просто любовница, она его пара. Настя протянула руку к футляру с браслетом, что он принес для нее. Судя по равнодушию на ее лице, пора бы уже понять, что драгоценности ее не интересуют. Хмыкнув, он бросил футляр к остальным. Думается ему, не убирай постоянно комнату слуги, эти футляры уже покрылись бы слоем пыли.

– Значит, Настя? – спросил он, заглянув в глаза девушки, в которых впервые за последнее время мелькнул проблеск эмоций.

– Так меня называют друзья. Вы можете называть меня так, как вам удобно, вит Дрейсон, – равнодушно отозвалась она.

– Ты на самом деле такая, скромная, милая? Или прикидываешься? Ты ведь не теряла память?

– Я…

– Не пытайся врать, это очевидно, – отрезал он, пересекая ее речь взмахом руки. Тяжело вздохнул, смиряя ярость. Кровь отхлынула от щек девушки, и она отступила от него.

– Строишь из себя жертву, хотя живешь в роскоши и комфорте. Бедная несчастная девочка Настя. Носишься по дому и настраиваешь моих людей против меня же. Уже две служанки подали прошение об увольнении.