Псион клана Росс

— Толку-то от этого, — хмуро проговорил я. — Второй месяц бьёмся, а всё дальше дешевых фокусов не продвинулись.

— А ты не гони, — сдержано произнёс математик. — Мне бы такие фокусы в твои-то годы! Ты, Сергей, просто не понимаешь своих возможностей, а я не могу их толком пробудить и запустить в действие. Сил не хватает. А у тебя, видимо, идёт какой-то процесс накопления знаний и навыков. Будем думать, что ты накопишь определённую «критическую массу» и совершишь прорыв.

— Только бы не случился «Большой взрыв», Пал Ильич. От накопленной критической массы-то, — с сомнением сказал я. — А что, такие грибочки исключительно в Карелии растут? Тут их нет? Урал — это же кладовая всей таблицы Менделеева, может, и в местные поганки часть этой таблицы затянуло? Давайте попробуем, что нам терять. А лучше в лабораториях нашего крейсера вытяжку из галлюциногенных грибов сначала разложить на составляющие, а потом начисто на инопланетной аппаратуре синтезировать. Там есть один умный искин, ему надо только описать проблему и он сделает. А?

— Интересное предложение, надо подумать, посоветоваться… — пробормотал колдун, почёсывая за ушами во всю включившего мурчальник хозяйского кота.

— С ФСБ посоветоваться? — нейтрально поинтересовался я.

— С ФСБ обязательно, Серёжа. А тебе, вижу, назад, в космос хочется? На корабль?

— Да, — не стал скрывать я. — Но на крейсер, на глаза и суд моих товарищей и отца, надо идти с готовым результатом обучения вашему колдунству. Поэтому нам лучше поискать «магические» грибочки тут, под самым нашим носом. И втихаря, не стоит пока никого беспокоить нашими детскими шалостями.

* * *

— Пал Ильич, а как вы здесь, на Урале, оказались, — лениво спросил я, шаря глазами по солнечному взгорку, усыпанному старой, потемневшей листвой и опавшей хвоей. Я тащил плетёную корзинку для грибов, а учитель колдовства и математики средней школы № 2 села Верхние Косари их, собственно, и искал, активно шурша в траве бамбуковым коленом от составной удочки своих хозяев, у которых он и квартировал. Я теперь тоже там квартировал. Дом у бабы Мани и деда Егора был большой, их сын занимал немалый пост в УФСБ по Свердловской области, где ещё местные безопасники нас бы поселили? — Я думал, что вы петербуржец.

— Я и есть истинный петербуржец, как в анекдоте — «настоящий старый питерец». Тот, кто резко отличается от недоинтеллигента, псевдоинтеллигента и прочее, — Пал Ильич с сомнением глянул на меня. — С основами обсценной лексики вы, Сергей Дмитриевич, надеюсь, уже знакомы?

— Трудно не познакомиться с матом, проживая на краю света, в закрытом военном городке, среди подводников-камчадалов. Знаком, конечно. Но мата не люблю и на нём не разговариваю.

— Это ничего, я тоже мат не люблю. Но иногда он просто необходим. Так вот, чем они отличаются, слышал, Сергей?

— Не-а!

— Тогда слушай. В острой, нетривиальной ситуации недоинтеллигент скажет: «Пошел ты нах»! Псевдоинтеллигент — «Пошли Вы нах»! И только настоящий старый питерец изволит сказать: «Вам непременно и безотлагательно необходимо познакомиться с ребятами из ближайшего гей-клуба»!

— Смешно, — сказал я, улыбнувшись. — Пал Ильич, тут, на солнце, наших грибов не будет. Я в Интернет заглянул. Они любят тень и сырость. Пошли туда, в низинку.

— Ну пошли… Так вот, ты верно понял, я из Питера. Точнее, родился я ещё в Ленинграде. Детсад. Школа, университет, потом что-то в себе заметил, стал пробовать развивать неведомые силы. Так «напробовался», что дошло дело до профилактической беседы в Комитете, точнее — уже в ФСК или ФСБ, не помню точно, как тогда эта контора называлась. Они одно время свои названия как перчатки меняли. — Явно взгрустнул о чём-то минувшем колдун. — Я не послушался и продолжил свои эксперименты. И убил человека. Точнее, однажды, когда меня в питерских подворотнях прищучила банда малолеток, у меня что-то вырвалось и убило двух шакалят. Остальных здорово помяло, но живы остались, недоумки, из-за моих слабых сил. Тут меня ФСБ и взяло за жабры, был суд, но ничего не могли доказать. У погибших все потроха были просто перемолоты в фарш. Человек руками или оружием так не сделает. Срок заменили ссылкой. Сначала со мной предметно и настойчиво работали в «подвалах кровавой гэбни» какие-то личности из секретных лабораторий, пытались проявить мои силы, но я ушел «за край» и напрочь отказался эти самые силы вновь призывать. Было просто страшно пережитого. Через пару лет от меня отстали. То ли решили, что я выгорел, то ли ещё что. Перевели сюда, устроили в школу. А недавно снова вышли на меня и попросили поработать с тобой. Посмотреть, могу ли я хоть в чём-то тебе помочь раскрыться. Ты же тоже колдун, Сергей? Или маг, как теперь любят говорить. Иногда я вижу у тебя мягкие такие щупы красного цвета, длинные, как иголки у морского ежа. Вот недавно в бане видел, когда дед Егор нас парил и веником хлестал. Ты тогда оборонялся или деда хотел прибить?

— Не помню, — хмуро бросил я. Воспоминания о той парной неожиданно вызвали у меня нешуточное озлобление. В сауне мне бывать приходилось, у отца на лодке даже была сауна, а в настоящей русской парной я ещё не был. А это, скажу я вам, тяжёлое испытание. Влажный, обжигающий пар, шапка на ушах, иначе они скручиваются, причиндалы свои надо прикрывать от страшной жары рукой. Дед вообще на свой конец толстый вязаный шерстяной носок натянул, во как! А когда этот старый садюга начал хлестать меня обжигающим паром берёзовым веником, в моих глазах полыхнуло что-то багровое. Это явно было через край! Только ласковый, весёлый голос деда Егора: «Давай, давай, Серёга, терпи — сейчас окачу водичкой, и все болезни твои на пол как блохи посыплются!» не дал мне сорваться и пойти в разнос. А колдун, значит, что-то всё же сумел заметить. Надо запомнить — баня, высокая температура, больнючие удары веником и… вытяжка из галлюциногенных грибочков! И я могу взорваться как большая вакуумная бомба.

— А вот и они! Нам, Сергей, невиданно повезло. Раз — и наткнулись на «Какашкину лысину»! Это так грибы называются: «Строфария говняная». На гуано они растут. Корзину давай! — честно выпучив глаза пояснил мне радостный Пал Ильич, быстро срезая небольшие грибочки с остроконечной коричневой шляпкой.

Я с сомнением покрутил головой, протягивая краеведу свою тяжёлую корзинку. Ну и названьице! Я настойку на таком чудесном грибе точно пить не буду! Искин на крейсере всяко лучше настоечку мне соорудит.

Глава 6

Выплывал я из окружающего меня прохладного жемчужного молока медленно, но верно. Как упрямо идущий вверх, к солнцу, воздушный шар. Это мне что-то напомнило, уже виденное и знакомое. Такая картинка была по телевизору, я помню, смотрел недавно. Какой-то японский фильм по «Discovery», как мне кажется. Там, из глубины пруда, медленно выплывала к поверхности тёмной воды здоровенная красно-золотая рыбина. На рыбу-телескоп немного похожа, я ещё тогда удивился. Рыба-телескоп ведь маленькая, аквариумная, а этот упитанный балык плавучий больше камчатской горбуши будет. Запомнился пристальный, лучше сказать приставучий взгляд огромных глаз, широко разнесённых по сторонам золотой рыбьей морды, настойчиво и беззвучно что-то шепчущей толстыми белесыми губами.

Дали звук… В ушах невнятно, издалека, зазвучала какая-то тоскливая, безнадёжная песня. Дрогнув, открылись веки. Жемчужный свет вокруг меня потерял свои волшебные оттенки и медленно превратился просто в бело-серый. Цвет побелки потолка. Или его тут водоэмульсионкой крыли? Так, уже легче… Это обычный потолок. Вон висит большой плафон. Недорогой, бюджетный. Такие были у нас в офицерском Дворце культуры моряков. Значит, должны быть и стены. Я с трудом повёл глазами. Стены были на месте. Более того, мне просто несказанно повезло. Напротив, только глаза немного скосить, высоко, почти под потолком, на кронштейне висела сорокадюймовая самсунговская панель. У нас дома была такая же, только в сорок девять дюймов. На чёрно-белом экране толпа плохо и бедно одетых пацанов, явно беспризорников, тоскливо выводила:

…Вот умру я, умру я,

Похоронют меня-я-я.

И никто не узнает,

Где могилка моя-я…

Не знаю, что со мной произошло, наверное, слова «я умру» сработали как триггер, что-то напомнили и надломили в душе, но рот сам по себе перекосился, а из глаз медленно полились слёзы. Они катились к ушам, там отрывались и падали на подушку. Шее стало мокро и неприятно. Надо мною медленно склонился тёмный силуэт, свет падал на него сзади.

— Что это? — еле сдерживаясь, прошептал я.

— А хрен его знает, — колыхнулся силуэт. — Сейчас посмотрю.

Он отвернулся, чем-то зашуршал, а потом довольным голосом доложил.

— 12.20, любимый всеми свердловчанами канал ОТВ, по заявкам сельских тружеников и в честь чего-то там… Первый советский звуковой художественный фильм ажник тыща девятьсот тридцать первого года! «Путёвка в жизнь» называется, во как, малой! А ты уже совсем оклемался? Болит что? У тебя глаза на мокром месте.

— Да, похоже, оклемался… Нет, не болит, просто глаза от яркого света слезятся. «Путёвка в жизнь», значит? Ну, раз мне её выписали, тогда непременно и обязательно будем жить… Долго и счастливо!

* * *

После такого жизнеутверждающего заявления, прикрыл иллюминаторы и притворился медведем в берлоге. Не помогло. В уши сразу же полился высокий визг, а в глазах полыхнуло красным. Пал Ильич, сука! Его проделки!

Но тут меня осторожно потрясли за плечо. Я открыл просохшие глаза и уставился на средних лет человека в белом халате, сидящего на стуле у изголовья моей койки. За ним стояла молодая медсестра с бумагами в руках.

— Как вы себя чувствуете, молодой человек? — доверительно улыбаясь, спросил врач.

— Ничего, — пришлось дать исчерпывающую, но осторожную оценку своего состояния. — Как любит говорить дед Егор: «Хуже, чем вчера, но явно лучше, чем будет завтра»!

— Ха-ха-ха, слышишь, Дуня? Диагноз и прогноз в одном флаконе! Кто такой дед Егор, молодой человек? — с любопытством поинтересовался врач.

— Дед Егор мой квартирный хозяин. Но это сейчас абсолютно неважно. Что со мной? И где я?

— С вами, уже можно так сказать, ничего серьёзного не случилось. Видимо, был тепловой удар, перегрелись вы в парной, молодой человек. Это было бы опасно, но не для вас. Здоровое сердце, идеальное давление, молодость, крепкий организм. Для вас всё обошлось только довольно длительной потерей сознания. Сейчас вы в Ирбите, в больнице. Что ещё? — и он как попугай склонил голову набок. — Предваряя ваш вопрос, скажу сразу — долго держать вас здесь я не намерен. Завтра до обеда осмотр, после обеда — выписка. Да, звонили из горвоенкомата, просили предупредить вас, что к выписке они заедут и отвезут вас домой, к деду Егору, в Верхние Косари. У вас кто-то знакомый в военкомате?

— У отца, — скупо поделился я. — А у деда Егора… дома… все в порядке?

— А я и не знаю, молодой человек, — безразлично пожал врач плечами. — Это вне пределов моих медицинских знаний. С этим больным всё, Дуняша. Пошли к следующим. А с вами я прощаюсь до завтра, юноша!

— Спасибо вам, доктор! — вежливо ответил я и прикрыл глаза. Сон — лучшее лекарство! Пусть я здоров, но хуже ведь не будет?

* * *

Часов в пять вечера следующего дня военный «УАЗик» домчал меня до большого бревенчатого дома моих стариков-домохозяев. Дом стоял на месте, баня тоже. Ффух-х, вроде бы отлегло малость… Встретила меня кудахтающая и мечущаяся вокруг меня наседкой баба Маня. Деда Егора не было, а Пал Ильич ещё был в школе. Я постарался побыстрее убедить бабу Маню, что хоронить меня несколько преждевременно, и сразу смылся в баню. Там я увидел выгоревшие до чёрного угля стены из бруса, пустую, разошедшуюся клёпками кадку с остатками прутьев от веников и бессильно рухнул на обожженный полок.

Я вспомнил всё. Вспомнил, и мне сразу стало безумно стыдно.

После нашей с колдуном эпопеи по поиску какашечных грибочков, события понеслись галопом. Как сказал дед Егор: «Началось в колхозе утро — понеслась пи… по граблям»! Дед был известным матерщинником и резал правду прямо в матку. Невзирая на дедовы филологические закидоны, Пал Ильич был крайне доволен находкой. По его словам, найденная нами «Stropharia coprophila» была очень ценным призом и обещала исследователю-экспериментару — мне, то есть, — целый букет новых ощущений, ворох новых навыков, широко открытые глаза и новое видение мира. А в конечном итоге — его расширенное восприятие и понимание.

…я провёл по почёрневшей стенке парилки рукой. За ней, к моему удивлению, потянулась полоса светлого в банной полумгле и чистого дерева. Даже запахло приятным, немного вяжущим ароматом свежего бруса…

Пал Ильич долго и тщательно колдовал над грибной вытяжкой. Но как я ни противился неизбежному, колдовское снадобье было в конечном итоге изготовлено. Поручать процесс производства волшебной микстурки лаборатории крейсера и медицинскому искину учитель не собирался. «Хочешь сделать что-то хорошо — сделай сам!», гордо заявил он и слил ещё одну столовую ложку мутной жидкости в пузырёк из-под валокордина.

… я немного ожил, заинтересовался открывшимся под сажей светлым деревом и, закрыв глаза, сразу вообразил в полутёмной парилке яркую вспышку и несильный удар воздушной волны из центра парной по её угольно-чёрным стенам…

Дело оставалось за малым — влить это снадобье мне в глотку. Я понял, что шутки кончились, назад дороги нет, и если хочу стать псионом — эту бурду надо пить! Вдвоём с дедом мы начали топить и готовить баню к эпохальному эксперименту. Пал Ильич был послан к школьному военруку. У него был старый армейский полевой телефонный аппарат, в обшарпанной деревянной коробке, с ручкой, которую надо крутить, чтобы дать тренькающий звонок, выпуска аж 1943 года. Именно на эту дающую ток ручку возлагались особые надежды. Вечером всё было готово. Даже из дома в баню успели пробросить старый телефонный провод. Он был завязан вокруг моей левой ноги, а оголённые концы провода были пластырем надёжно прилеплены прямо к голому бедру. Надвинув шапку на уши, я обречённо прищурился, заглотнул добрую порцайку волшебной вытяжки из пузырька и кинул на каменку ковш воды с несколькими каплями эвкалиптовой настойки. Меня тут же приложило обжигающим пахучим паром. Тонко завизжав, я по-пластунски кинулся на нижний полок. Однако пощады мне не было — изгнанный мной из бани дед Егор или мерзкий деревенский колдунишка, кто-то из них, короче, втёмную, наугад, гад такой, крутанул в избе кривую телефонную ручку, и моё мокрое бедро пробил огненный электрический укус.

— А-а-а, пошло оно всё на… — заорал я, вскочив на ноги. И снова заорал, но уже от обжигающего пара, обварившего мне подбородок и всю задницу. — Что бы я ещё… А-а-а!

Новый удар тока сделал меня похожим на вконец рассвирепевшего африканского носорога, о нос которого пьяный американский турист в национальном парке тупо старается потушить здоровенный, толстый окурок обслюнявленной сигары.

— А-а-а, чтоб вас всех… — злобно прохрипел я, глядя через довольно плотный пар под потолком на тусклый шар сорокасвечового плафона над дверью парилки. Нет, я уже до неё не дойду… Тут мне и конец… Проклятый колдун-маньяк, долбаный пар, клятое зелье для расширения сознания. Тут в мокрую ногу прилетел новый удар. Левую сторону тела свело судорогой, нога скрючилась и задёргалась. Всё вдруг окрасилось в тёмно-багровый цвет.

— Уу-у-у! Фашисты проклятые, колдуны недорезанные! Ну, теперь берегитесь! — завыл я как перед отчаянным, смертельным прыжком на амбразуру ДЗОТа.

Последнее, что запомнил — моя рука, мечущая гранатным броском воду из ковша прямо в печь.

… меня немного качнуло воздушным ударом. Я боязливо приоткрыл прищуренные глаза и обалдел: вокруг меня светилось желтоватое дерево стен. Под ними, вдоль всей пустой парилки лежал валик из сажи. В Верхние Косари вернулось колдовство древних хозяев Урала…

* * *

Павел Ильич завистливо поцокал языком. Он ещё раз поковырял пальцем светлый, гладкий брус, осторожно потыкал носком галоши, которые он носил во дворе дедовского дома вместо тапочек, валик из сажи, потом ногой подравнял и выправил его.

— Ты как это сумел сделать? Расскажи по шагам, — попросил колдун.

— У меня с детства очень яркие картинки в уме складываются. Как будто я летаю в облаках, ныряю в море или ещё чего. Нет, на самом деле я не умею летать, — поспешил притушить вспыхнувший интересом взгляд колдуна и его шевельнувшиеся губы, готовые изречь новый вопрос. — А тут я вдруг почувствовал свою вину и стыд за то, что я деду Егору с его новой банькой натворил. Он ею так гордился! А я такую чистенькую парную в угольный забой превратил… Ну, я глаза-то прикрыл и представил, как будто пыхнуло что-то в воздухе, прямо в центре баньки. Это должно было от стен отразиться и сажу от дерева отделить, — пояснил я Павлу Ильичу, — а потом, в завершение, мягкий толчок воздушной волной, будто крошки со стола ладонью смести. Сажу, то есть. Понятно теперь?

— В общем, понятно… — задумчиво протянул Пал Ильич, — непонятно только одно — откуда ты силу для этого действа брал и как ты силу для этой работы дозировал? Я говорю об энергии для задуманных тобой действий.

Как, как. А я знаю? Само как-то получилось.

— Тут эта… Само собой как-то вышло. Ну, шприц мне вспомнился… Которым мама меня в детстве в задницу колола. Потом я его из аптечного шкафчика тишком спёр и с ним играл. Наберу воды — и на поршень! Всю ванную тогда залил. Далеко бьёт, если шприц без иглы. И если шприц не пластиковый, а старый, из толстого стекла, как у мамы был. На нём, на шприце этом, деления всякие были, — пояснил я колдуну. — Ну, сколько кубиков лекарства нужно в шприц из ампулы взять. Я немного силы и закачал. А сила — это дымка такая, жемчужного цвета, — пожал я плечами. — Её вокруг полно, вот и сейчас она возле нас висит.

Пал Ильич поспешно оглянулся, но ничего, как мне показалось, не увидел. Потом разочарование на его лице сменилось глубокой задумчивостью.

— Шприц, вот как… Визуальные закладки-шпаргалки из детского опыта. Причём, широко вариативные и, видимо, взаимозаменяемые. И так бесконечно… как лента Мёбиуса, например… Интересно! Просто сумасшествие какое-то… Лента Мёбиуса вместо патронной ленты в пулемёте. Да-а… А вот убрать эту сажу с пола ты сможешь? Вообразить что-то вроде большущего пылесоса, и ффьюить — на грядки её!

— Не-е, надо сначала намочить сажу, а то разлетится вся от малейшего дуновения. Пылесос тут не пойдёт, нужно что-то вроде велосипедного насоса, — задумался я. Вроде простая задачка, а… Непростая, в то же время. Я вспомнил, как баба Маня набирала воды в рот и прыскала той водой на простыни, когда приходило время глажки белья. Вроде ничего сложного в этом не было… Опыт нужен, это ясно. Без опыта и в носу ковырять толком не получится. Опять же — если на сажу резко дунуть водой, то сажа разлетится, пожалуй. Надо насадку как в пылесосе, прямоугольную и длинную, во всю стенку. А в неё, в насадку-то, сначала воздух с водой под давлением качнуть, а потом, обратным ходом поршня насоса всю эту смесь подобрать и на грядки огорода выбросить. Попробуем… Ну, помолясь… Оппа! Получилось!

Мы с Пал Ильичём с удовлетворением смотрели на чистый пол под длинной стеной парной. Теперь к другой стене. Ещё немного, ну-ка разом! В голове само по себе громко грянуло шаляпинским басом: «Ээх-х, дубинушка, ухнем! Помочим, поддуем, да ухнем»!

Тут в баньку ввалился дед Егор. На ужин нас звать, наверное. Он удивлённо вылупился на светлый, как новенький, брус. Нужно сказать, что и без сажи, от высокой температуры, брус в парной стал тёмно-коричневым, загорелым, так сказать. А тут — светился в полумраке бани свежим вологодским сливочным маслом! Чудеса, да и только! Дед Егор только крякнул, недоумённо покачал седой головой и изрёк: «Пошли, однако, вечерять! Свои трудодни вы, видать, сёдни заслужили».

Но за ужин мы сели с неожиданным пополнением. Новыми гостями были мой батя и пилот челнока, которые срочно прилетели за мной. Оказывается, к Земле пришёл военный транспорт клана Росс «Северное согласие». После разгрузки передаваемых России производств, другой техники и оборудования россыпью, капитан транспортника должен был принять на борт новую партию кандидатов в клан и незамедлительно вернуться на пока ещё пустую планету Росс.

Нашу планету.

* * *

— Ничего не быстро, чуть больше двух месяцев прошло, как завлаб с первой партией кандидатов улетел. Это для тебя быстро было, ты, считай, две недели только лечился после аварии, потом декадами лежал в обучающей капсуле, сидел на тренажёрах, летал на посылках. Здесь, вот, Академию магии проходил, — улыбнулся отец. — Помогло хоть? Научился чему?

— Ага, кое-то ухватил. Но без специальной нейросети и баз для псионов толком работать не смогу. Учиться мне надо, бать.

— Это ясно, что учиться. Всем нам учиться нужно. Но погоди, долетим до нового дома, там что-нибудь придумаем. А у тебя вообще отдельная программа подготовки маячит. Ты про медицинский центр клана «Трын-трава» что-то слышал?

— Ага, это песня такая была. Её ещё в кинокомедии Юрий Никулин с загипсованной рукой в кафе пел… Батя, а правда, что в «Бриллиантовой руке» фронтовики снимались? В кинокомедии и фронтовики?

— Не шути, не время. Правда, человек пять-шесть фронтовиков там снималось. Начиная с самого Никулина. Плюс Гайдай, это режиссёр, — пояснил отец. — Но не о том сейчас речь. Насколько я понял, в этом медцентре из тебя будут делать псиона. Дело это сложное и небыстрое. Но очень нужное нам и клану Росс. А особенно тебе. Нельзя всю жизнь прожить маленькой личинкой. Нужно сбросить защитный кокон и расправить крылья. И полететь. Ты как, Серьга?

— Я всё понимаю, батя. Я готов.

— Вот и чудесно. Ну, давай, прощайся со своими друзьями. Нам пора лететь.

Прощание с дедом, бабой Маней, Пал Ильичом вышло скомканным и быстрым. Баба Маня навязала отцу узелок с завёрнутой в газеты и старую гардину миской с ещё тёплыми мясными пирожками, расстроенный расставаньем дед подарил мне старый советский охотничий нож в засохших от времени кожаных ножнах, а Павел Ильич тихонько и таинственно сунул мне в руку небольшой коричневый пузырёк. Догадаться, что в нём налито, большого труда мне не составило. Я с благодарностью приобнял своего учителя и тихонечко шепнул ему: «Пал Ильич, присмотрите за нашими стариками, хорошо? Вы сможете, я знаю».

Отец настоял, чтобы проводов не было, и мы шагнули в осеннюю вечернюю тьму. Челнок ждал нас на школьной спортплощадке под охраной местного милиционера. Обучение у колдуна в Верхних Косарях закончилось. Теперь меня ожидало обучение у мозгокрута из научного центра Джоре.

Глава 7

Челнок забросил нас прямо на борт транспорта «Северное согласие». Наш «Витязь» после Луны ушел за орбиту Сатурна в сопровождении одного из астероидов архов и что-то там искал. Наверное, останки первого корабля аварцев, который в лоскуты разнесли архи. Ещё один корабль пауков затаился в астероидном поясе Солнечной системы, а третий остался охранять Землю и военный транспортник клана Росс. А на нём творился просто полный ералаш! Как в одноимённом детском юмористическом киножурнале.

Транспортный корабль россичей был большим. Просто огромным. В имеющихся в нашем распоряжении базах знаний по тяжёлым кораблям аналогов этого транспортника просто не было. Это естественно, ведь корабли Джоре в обучающие базы знаний Содружества просто не входили. По ним не было никаких данных. Кроме, пожалуй, описания найденных в космосе старых, изуродованных останков таких кораблей. И то эта информация была, как правило, засекречена. Но разбитые корабли Джоре тысячелетиями маялись в космосе давным-давно мертвыми, разбитыми и не подлежали восстановлению. И такие находки были редчайшими случаями в жизни Содружества. Что-то, какие-то крохи инженеры Содружества, особенно специалисты Старших рас, смогли снять с мертвых кораблей, что-то даже смогли оживить или приблизительно понять принцип действия механизмов и устройств, но повторить их не смогли. Ничего удивительного — возьмите, например, упавший нам прямо в руки космический крейсер «Витязь». Представление о нём у землян есть почти полное, что такое «космический корабль» на Земле понимают, сами ведь периодически летают в космос. Ученые и инженеры примерно могут себе представить, как должны работать двигатели (маневровые и ходовые, конечно; до варп-двигателей земная наука ещё долго не дойдёт), принципы действия оружия, системы жизнеобеспечения, антирадиационной и броневой защиты экипажа, кое-что ещё. Но примерно представлять не означает «знать и уметь повторить, сделать лучше». Использовать крейсер с той или иной эффективностью можно, но сделать по его образцу ещё один космический корабль, пусть даже намного меньший, земляне не могут. Нет научной и технической базы, нет нужных отраслей добывающей и обрабатывающей промышленности, металлургии, машиностроения и энергетики. Много чего нет. Нет подготовленных людей, эксплуатантов новой техники, научно-технических и управляющих кадров по её созданию и развитию, о которых в период бурного взлёта советской экономики говорил ещё Сталин. Помните его фразу? «Кадры решают всё»! Лучше, яснее и короче не скажешь. О чём это я? А вот о чём. Сложилась просто патовая ситуация: неожиданно для всех возникший из небытия один из кланов Джоре, клан Росс, мог владеть, управлять и распоряжаться наследием Джоре — системой Змеевика и планетой Росс с базой Дальняя. Этого не мог никто в Содружестве миров, а хотели многие! Пальчики-то у них были загребущие, просто скрюченные от жадности, но руки были коротки! Система Змеевика располагалась в секторе Архов и надёжно охранялась всей мощью паучьей цивилизации. Клан Росс, таким образом, был недоступен. Но и сам, в одиночку, клан не мог встать на ноги, нормально развиваться и крепнуть! Если ничего не напутал и ни словечка не соврал рассказывающий мне истории про клан Росс Слава Малашенко, то сейчас клан насчитывает аж шесть, ШЕ-Е-СТЬ!!! россичей, два управляющих искина, нет, три — ещё один в медцентре «Трын-трава» я забыл, и меньше двух десятков русских офицеров-отставников Содружества на службе клана. Да, ещё сам Стас д'Эльта с молодой женой и чуть больше тридцати кандидатов в клан из первой партии, вывезенных им из России. Вот вам и весь сильный и могучий клан Росс! Поэтому-то и на борту огромного «Северного согласия» было лишь пятеро землян и около двадцати андроидов. Благо на базе Дальняя было размещено их производство для нужд флота Джоре, и последняя партия созданных андроидов не была разослана по его запросам, а офицеров-отставников ухитрились подготовить по требованиям и нормам Джоре в последний момент. И сейчас командир «Северного согласия» срочно свозил на борт транспортника и распихивал по медицинским, а потом по обучающим капсулам кандидатов в члены клана Росс второго набора. А тех, кто более-менее прошел хоть какую-то подготовку, нас с отцом, например, сразу ставил на ответственные участки работы. И мы крутились за себя и за того парня. Отец, ясное дело, вошёл в число небожителей рубки, а меня снова припахали на погрузочно-разгрузочных и транспортных работах в три смены, круглосуточно. Было чертовски весело, аж зубы сводило.

Чего только мы с попадавшими в мою смену пилотами-людьми и пилотами-андроидами не таскали в Россию! Оказывается, встречи и договоры завлаба клана Росс и Президента России были быстролётными, но весьма продуктивными. И сейчас мы таскали на Русскую равнину, Урал, в Сибирь и на Дальний Восток большие транспортные контейнеры, набитые устаревшими для Содружества, но за минувшие столетия вылизанными практически до идеала и надежными, как молоток, производствами по выпуску… много чего, устанешь перечислять! Бегло: нужные металлы и химические вещества как сырьё для дальнейшей работы нужных и особо важных производственных цепочек, понятное дело. Это мы таскали туда, где в России были более-менее разведанные залежи природных ресурсов, энергетика и транспортная сеть. Строительство вечных энергетических станций различной мощности, построенных на принципе «свободной энергии» (это не только ветер, грозовое электричество и разница температур; это что-то простое, но очень хитрое, сам толком не знаю, что это такое и с чем его едят; да никто на Земле, наверное, толком не знает, но чрезвычайно мо-о-щная штука! АЭС забивает на раз!) размещалось в ключевых точках новых экономических районов страны и привязывалось к площадкам, готовящимся под постройку новых, невиданных на Земле производств. В Крым, в Краснодарский край, на Кубань и Ставрополье, Оренбуржье и в Амурскую область завозились агрокомплексы из программы Содружества по освоению новых планет А-класса «Колонизатор», способные быстро поднять производство самого необходимого продовольствия. Всё это широко и триумфально освещалось в СМИ. Умалчивалось только одно — доли владения новыми объектами экономики. Клану Росс принадлежало 55 % всего, что быстро, но качественно и надёжно строилось в России. Нет, серьёзно, никаких шуток — очень качественно! Строили ведь самые современные робокомплексы, которые только клану удалось купить. Но выгода для клана Росс заключалась отнюдь не в дивидендах. Деньги клан не интересовали. Ему нужна была создаваемая в России экономическая база.

На строгий запрет Содружества о недопустимости передачи незрелым цивилизациям превышающих их уровень технологий, клан Росс просто забил болт. Он в Содружество ведь не входил. Единственный выживший клан Джоре был выше суеты каких-то человеческих цивилизаций. Включая и Старшие расы. Они это отчётливо понимали и скромно помалкивали. Даже щёки не надували, как будто так и надо. Клан Росс, занявший неприступную виртуальную крепость в самом центре пространства Архов, был недосягаем. И все это отчётливо понимали. А для России эти 45 % были лишь цифрой из угольной пыли, спекшейся от печки принтера на белой бумаге договора. Она получала гораздо больше, чем было в нём написано, Россия ледоколом давила десятилетиями удерживающие её развитие тяжёлые паковые льды, раздвигала их, выходила на чистый фарватер, проламывалась в БУДУЩЕЕ!

Интересные вещи творились у нас в стране! Рухнула попытка Президента вернуть в Россию разворованные и вывезенные из страны миллиарды. Разные там абрамовичи и ходорковские почему-то проигнорировали горячие призывы Путина и не вернулись в страну с украденными деньгами. Ну что тут поделаешь! Наоборот, — сначала тихо, почти незаметно, в темноте вечерних рейсов ведущих авиакомпаний мира, из России, как тараканы, поползла экономическая, интеллектуальная и бездуховно-некультурная так называемая «элитка» страны. Вернее, люди, изо всех сил притворяющиеся её настоящей элитой. Воры, русофобы и те, кого ещё Ленин припечатал метким словом «говно нации». Ну, ползла и поползла, и чёрт бы с ней! Тех, кто явно напортачил с чужими деньгами, прямыми нападками и оскорблениями власти, матом и гомосексуальными актами на сценических площадках, попросили задержаться. На несколько лет. Остальных особо не давили ногтем, как вшей, позволили им сдриснуть за границу. Всё равно толка от них не будет. Но, вот что интересно: за короткое время, прошедшее с прилёта инопланетных кораблей, сначала робко, а потом всё более мощной волной назад в Россию повалила научно-техническая молодёжь, программисты, учёные, все те, кто искал на Западе престижную и денежную работу. В общем — возвращающиеся в толкучке именных аэропортов России быстро затоптали уезжающих, во как! Ну, это я фигурально выражаюсь, конечно…

Люди в России и за её рубежами мигом почуяли, что в стране происходит что-то интересное, важное и нужное. И надо поторопиться, а то можно и опоздать. А никому не хотелось сидеть как бабка из сказки у разбитого корыта. И вчерашние школьники, поступившие на престижное ещё вчера обучение на юристов-менеджеров-тренеров по сетевым продажам, робко потянулись к создаваемым зональным центрам подбора персонала для новых производств. Для них, первым делом, мы спустили вниз более трёхсот медицинских капсул, разместив их в созданных за последние годы крупных областных медицинских центрах. Пусть их и не так много, как хотелось бы, но на первое время хватит, чтобы оттестировать и подготовить отобранный персонал. Потом капсулы будут использоваться по своему прямому назначению — лечить людей. Это вам только один пример, а вот и второй.

Комментаторы в нашей стране и за рубежом все зубы сточили, ожесточённо грызя экономику России за постоянно воткнутую в вену «нефтяную иглу». Наконец дело сдвинулось с места. Нефтяники и газовики сдержанно предупредили своих клиентов, что разбазаривание невосполнимых сокровищ наших недр потихоньку будет свёртываться. Через три-четыре года всем странам-потребителям нашей нефти и газа будет предложена новая, генерирующая электроэнергию в необходимых объёмах инопланетная техника. Строительство станций на территории стран-заказчиков под ключ. Все равно повторить и разобраться в закрытых неразъёмными кожухами машинах европейцы не смогут. Обслуживать смогут, в части их касающейся, как говорится. Если это предложение принципиально Европе не подходит, то у них есть широкий выбор — можно покупать СПГ у Штатов или Эмиратов, а живой газ и уголь на Украине, например. Если она договорится с Донбассом… Европейский Союз взвыл, Китай проявил выдержку и промолчал. Наверное, решили, что нет таких кожухов, которые не смогли бы вскрыть китайские коммунисты. Ну-ну… Про то, как на новость о скорой ненужности газовых трубопроводов, включая Северный и Турецкий потоки, прореагировала ненька-Украина, я говорить не собираюсь. Горло просто перехватывает спазм, и слёзы буквально застилают мой взор от картины разъярённых сестёр в Раде, вопящих «Зрада!». Надо им посоветовать сдать украинскую ГТС российским пионерам на металлолом, всё меньше криков и слёз будет (и тут же шепотом, в сторону — а денежки-то, полученные за вторсырьё, можно будет поделить между депутатами Рады и притырить потихоньку)!

Да, о криках «Зрада!» в Совете Европы. Они там регулярно раздаются, когда речь заходит о позиции и, особенно, о взносах России в ПАСЕ. Так вот, Россия вышла из этой весьма крикливой, но малоуважаемой и малоавторитетной организации. А так же вышла из ЕСПЧ и заодно из остальных маловразумительных придумок изощрённого европейского ума. Потом строгим голосом поинтересовалась в НАТО, следует ли ей пометить как враждебные американские и натовские роты, батальоны и авиаэскадрильи, натыканные вдоль границ Калининградской области, в русофобских прибалтийских лимитрофах, в Польше, Румынии и на Украине, американские и натовские военные корабли, шныряющие у наших границ в Чёрном и Балтийском морях? Ничего не ответила НАТО, даже хвостиком не махнула… Хвостик, видать, придавила волосатая нога штурмовика архов. Через две недели скрытой суматохи бравых пиндосов и натовцев с раскрашенными в зелёно-чёрные тона мордами смыло от русских границ как дерьмо в сортире. Американский эсминец «Джон Маккейн» суетливым прогулочным шагом скрылся за углом Босфорского пролива, независимо посвистывая медным свистком на трубе, но постоянно и испуганно посматривая вверх.

И как вишенка на торте — прекращая вопли в иностранных СМИ о недопустимости вести контакты с инопланетными пришельцами только со стороны России, это дело, мол, всего человечества, надо бы и поделиться, подвинуться в сторонку, Президент РФ своим указом наложил на США, страны Европейского Союза, страны-участницы НАТО и всяких других мелких шалашовок из подтанцовки, санкции, не позволяющие странам, попавшим в санкционный список рассчитывать на те плюшки, которые получала Россия от своих родичей из клана Росс.

Оглобля, как известно, имеет два конца. И об этом на Западе почему-то забыли. А Россия всегда помнила и теперь перехватила эту оглоблю в руках поудобнее… Ну и жахнула по их тупым головёнкам маленько и легонько… Как уж получилось, с полного замаха-то!

Но что-то я увлёкся… Пора сворачивать от геополитических проблем на свои дела.

* * *

Так вот, как было написано на кольце мудрого царя Соломона: «Всё пройдёт»; прошла и лихорадка с выгрузкой привезённых россичами невиданных на Земле производств. Теперь нужно было только время, чтобы Россия смогла напрячься и сделать задуманный рывок вперёд. Только время и безопасность её границ и людей. Выполнение этой задачи было возложено на экипаж крейсера «Витязь», патруль архов, армию страны и новые игрушки, переданные россичами Министерству обороны. Всего этого с запасом должно было хватить. А нас ждал долгий перелёт на планету Росс.

Устроился я формально. Отцу опять дали большую каюту старшего офицерского состава. Там я и занял угол. Персональной медицинской или обучающей капсулы в каюте не было, но этого и не требовалось. На транспортнике этого добра было вполне достаточно, всё же это был военный корабль, и конструкторы Джоре предусмотрели такие вопросы ещё на этапе проектирования огромного транспортника. Так что я подсуетился, ужом ввинтился в список на обучение в капсулах и на тренажёрах и залёг на очередную декаду учёбы сразу после старта корабля. Поэтому и говорю: «устроился формально». Больше времени проводил на валиках обучающей капсулы, на креслах тренажёров и дисках повышенной гравитации в спортзалах, чем на койке в отцовской каюте.

На «Согласии» встретил своих старых знакомых из второго набора кандидатов в клан. И новых тоже. Всего нас теперь насчитывалось двести семнадцать человек. Просто целая армия, учитывая, что сейчас во всём клане было едва за полсотни человек. Заметил, что все чаще и больше стал ощущать себя членом клана Росс. Но странное дело, — так же ясно и отчётливо я ощущал себя русским человеком. Поразмыслив, я никакого раздвоения личности у себя не обнаружил. Россич — это тот же русский человек, но в длительной и дальней командировке. Этим я и успокоился. Тем более пришла очередь нашей смены вновь загружаться в чёртовы капсулы. После второй десятидневки обучения и нескольких дней, проведённых в тренажёрах и спортзалах, наш транспортник прибыл в систему Змеевика. Мне об этом сказал отец и предложил сгонять на лётную палубу. Военный транспорт не пассажирский круизный космолайнер, обзорной площадки с подачей горячительно-прохладительных напитков у него нет, в рубку он меня тоже провести не может, там работают, а не глазеют по сторонам, а на лётной палубе есть экраны внешнего обзора, и у меня хватит разумения и понимания как их включить. Свистнув банде своих однолеток, я погнал семерых парней и девчонок к лифту. Там, на палубе «В», мы скромно обошли сверкнувшего линзами из темноты скрытой ниши боевого дроида из противоабордажного расчёта, я залез в пустой контрольно-диспетчерский пункт и оттуда дал команду на включение боковых информационных панелей с внешней обстановкой. А там было на что посмотреть.

Меня снова глубоко поразила сдержанная красота открытого космоса. Аж руки зачесались, так захотелось порулить чем-то вроде «Конька-Горбунка» или ладного, прогонистого аэрокосмического челнока на худой конец. Но нет, не сейчас. Сейчас на нас неспешно надвигалась система Змеевика с ярко пылающей местной звездой в центре. Я ведь не знаю её названия, мельком удивился я. Все равно, пусть будет Солнцем. А где же наша планета? Планета Росс?

Мы вышли из гиперпузыря на окраине системы. Наверное, тут уже везде были расставлены маяки. Вышли хорошо, чуть выше плоскости эклиптики. Искин корабля дал координационную сетку на все планеты системы на обзорных экранах. Всё было видно как на ладони. Вон там, четвёртая от звезды, плыла планета Росс. Наша планета… Наш новый дом.

— Ура-а-а! — закричали, не выдержав, девчонки, — мы дома! Ура-а-а!