Скрытое Пространство Темного Лордона

На том конце провода повисло злобное молчание. Платов физически ощутил ядовитые иглы раздражения девушки, а потом, подтверждая его догадки, дама сердца выпалила:

— Знаешь, Максим! Когда Лида рассказала мне, как ты требовал у нее номер телефона и адрес Масла, я подумала, что она врет. Просто хочет испортить мне настроение и рассорить нас. Но, похоже, она права. Не знаю, чем вы там занимались с твоей Масленкой, когда вчера исчезли, но больше можешь мне не звонить и не приходить. Все!

— Ее Лив зовут! — ответил на всю эту тираду Макс.

— Сволочь! — воскликнула Оксана и отключилась.

«Ну и фиг с тобой», — беззлобно подумал парень. — «На твое место найдется куча желающих».

Сунув аппарат в карман, он отправился в спальню. Тоже ничего особенного. Чистота, порядок, пахнет чем-то приятным. Взял деревянный гребень, что лежал на туалетном столике. Расческа еще хранила запах волос хозяйки. Он машинально понюхал ее, смутился и сунул в карман. Потом заметил небольшой флакончик с духами. Втянул цветочный девчачий милый аромат и тоже решил прихватить его в качестве трофея. Когда на чужбине будет одиноко (если будет, конечно), то все это напомнит ему о Родине, школе и о ней…

На стене около кровати висела небольшая рамка с нарисованным портретом Лив. Художник явно постарался — картинка выглядело живой и объемной. Рамка так же последовала в карман дорогого пиджака, вслед за расческой и духами. За картиной что-то было. Макс застыл. Нечаянно обнаружил тайник. Интересно, какие тайны могла хранить там Масленка, или ее отец?

Пошарив рукой в углублении, он нащупал и выудил на свет божий небольшую, но тяжелую женскую тиару и крохотный ободок кольца. Макс во все глаза разглядывал старинную диадему, казавшуюся выполненной из белого золота, инкрустированную черными бриллиантами.

— Вау! — По-детски присвистнул Платов, любуясь россыпью света, пойманного в драгоценные кристаллики и отраженного на стены.

Тиара была теплой на ощупь — словно смартфон, использующий мобильные данные, вместо WiFi. Легкий же ободок колечка, напротив, обжигал раскаленным металлом. Убрав диадему на место, все-таки, похоже это была очень дорогая и антикварная вещь, Макс решил взять только колечко себе на память. Он покрутил его в руках, рассматривая мелкие замысловатые символы и прикидывая на какой палец оно налезет. На мизинец. И то с трудом. Вроде на драгоценное не похоже — скорее всего, обычное серебро, стоит рублей пятьсот, не больше.

Снова проорал «Chop Suey». На дисплее загорелось «Оксана».

— Да! — недовольно буркнул парень.

— Ма-а-аксик, так нехорошо получилось… — виновато протянул ее лисий голосок.

— Ты только что меня бросила. Что еще хочешь? — спросил парень, лихорадочно раздумывая, чего бы повесить вместо портрета Оливии, чтобы тайник с дорогущей короной сразу не бросался в глаза.

— Кто сказал, что мы расстались, Ма-а-аксик? — мела хвостом девушка.

— Ты. Две минуты назад, — спокойно ответил он.

Он вытащил рамку, открыл, вынул портретик, свернул его в тонкую трубку и вернул в карман.

— Ма-а-аксик, да не слушай ты свою глупую девочку! Я немножко злилась на своего мальчика, вот и обидела, — продолжала юлить Оксана.

Платов подошел к письменному столу Оливии и взял стопку рисунков, выполненных простым карандашом. Некоторые были расписаны акварелью.

«Похоже, она неплохо рисует», — он с интересом перебирал наброски: драконы, пейзажи, вороны, готические красотки.

— Ма-а-аксик, — врывался в его мозг голос Оксаны, — ты простишь свою глупую принцессу?

Он выбрал самый красивый, на его взгляд силуэт девушки в ниспадавшем с плеч платье и, поместив рисунок в рамку, повесил на место.

— Ма-а-аксик…

— «Вот черт!»

— Оксана, я тебе не тряпка, чтоб об меня ноги вытирать и выкидывать! Ты сказала, что между нами все кончено. Давай придерживаться одной линии поведения.

Без сожаления он нажал отбой, убедился, что все лежит на своих местах, как и было до него, и вышел из квартиры, так же плотно прикрыв дверь.

«Все хорошо, все просто замечательно. Лив не покончила с собой, ее не сбила машина, и не обидели по дороге. Наверное. Но все же дурочку надо разыскивать. Учитывая то, что она теперь круглая сирота и опекунше до нее дела нет, нужно самому поднимать тревогу», — думал Макс, бесцельно бредя по улице.

— Wake up! — заорал его мобильный.

Глянул на дисплей — «папа». Слава Богу, Оксана решила оставить его в покое. Пока. Надолго ли?

— Где тебя носит? — властно гаркнул отец.

— Эмм… — протянул, было, парень, но его оборвали.

— Мне твоя классуха звонила. Сообщила, что ты исчез с торжественной линейки, а потом кто-то расхерячил кабинет — дверь сломал и деньги забыл! Твоих рук дело?

— Пап, тут…

— Заткнись и слушай! С классухой я обещал дела уладить, но если тебя, через полчаса не будет дома — из-под земли достану и в армию, вместо Англии, отправлю. Виданное ли дело? И ЕГЭ заранее ему позволили сдать, и аттестат вне очереди вручили, а он школу крушит. Халк недоделанный! Только попробуй мне к вылету опоздать!

— Пап, я не полечу, тут такое дело…

— ЧТО?! — взревела трубка. Последовал отборнейший мат, суть которого сводилась лишь к тому, чтобы парень, побыстрее очутился в родных пенатах — иначе крышка.

Делать нечего, и без связей отца ему, явно, не обойтись. Макс взял ноги в руки и поспешил в родное гнездо.

Едва вошел на порог, как разъяренный отец, вместо приветствия, вновь отвесил ему подзатыльник. Было не больно, да и парень был слишком взбудоражен, чтобы расстраиваться из-за такой мелочи — подумаешь, батя наподдавал. Любовь у него такая, отцовская.

Тут же, в прихожей, стоял закрытый, но, к сожалению, недособранный максовский чемодан.

— Я еще не до конца вещи сложил! — вытаращился Макс, лихорадочно вспоминая, что упаковал, а чего не успел.

— Поздно, — после подзатыльника, папа слегка остыл. — Переодевайся, а то женихом сбежавшим смотришься, и едем!

При упоминании себя в качестве жениха, Макс скривился, вспомнив Оксану в белоснежном платье, и заключил, что папа, был прав как никогда. Сбежавший жених! В прямом и переносном смысле.

— Пап. Кое-что случилось. Выслушай. Мне нужна твоя помощь! — взмолился сын.

— У тебя четыре минуты, — глянув на часы, деловито произнес отец.

Макс говорил всю правду, утаив лишь про загадочную пещеру с маревом да тайник в доме Оливии. Отец слушал молча, не перебивая, затем задал несколько уточняющих вопросов и начал рассуждать:

— Если девчонку все же найдут мертвой, знаешь, на кого первого подумают?

— Я-то тут причем? — искренне воскликнул Макс, не желая даже представлять себе, что Лив уже может не быть в живых.

— Да? — скептически спросил папа. — А алиби у тебя есть? Ты сбежал с последнего звонка, и все утро тебя никто не видел. Где, кстати, шлялся?

— Был у нее дома, — тихо произнес Макс.

— Ты охренел? Вообще мозги есть? Кто-то видел тебя там?

— Нет, никто не видел. Пап, пойми, Лив — сирота, никому дела до нее нет. Последний звонок прошел. Ею даже в школе теперь, никто не будет интересоваться. Если мы сейчас не поднимем тревогу, ее никто никогда не найдет! Пап, у тебя же есть связи, подними людей, помоги организовать поиск! Сейчас каждая секунда на счету. Я найду ее, а потом улечу в твою Англию…

— Нет! — рявкнул отец. — Тебе, срочно надо валить отсюда, пока неизвестно, куда подевалась твоя одноклассница. Очень надеюсь, что дуреха погуляет по горам и вернется. А если нет, тебя не выпустят из страны, пока не докажешь, что не верблюд!

Взглянув на понурую сыновью спину, он смягчился, понизил голос и произнес: — Я организую поиск, сынок. Обещаю. Прочешу все горы вдоль и поперек, но найду ее. Ибо не привык отступать. Но позже. Сейчас нам надо улетать. Переодевайся.

«Похоже, прочесывать надо не только горы, но и все параллельное пространство, или чего еще там находится за голубым маревом», — думал Макс, быстро укладывая флакончик, расческу и рисунок с Лив в полупустой чемодан.

Расстроенный от бессилия изменить что-то в своей жизни, и в судьбе той, которая просила его о помощи, поникший Макс трясся в автомобиле водителя отца. Родитель сидел рядом и громко обсуждал по телефону рабочие дела. «Будет ли папа на самом деле искать ее или, спасая шкуру непутевого сына, сделает вид, что ничего не произошло?» — безрадостно думал парень.

Пройдя металлоискатель в аэропорту, он словил на себе парочку заинтересованных девичьих взглядов. При других обстоятельствах Платов не преминул бы воспользоваться смазливым личиком и завести пару-тройку ни к чему не обязывающих знакомств, но не сейчас.

У стойки регистрации пассажиров бизнес-класса, их моментально пропустили, забрав полупустой чемодан Макса и отцовский небольшой дорожный кейс. Макс был несовершеннолетним, и ему требовалось сопровождение. Да и отец, зная о безалаберности сына, намеревался лично решить вопрос с жильем и удостовериться в том, что дитятко правильно зачислено на нужный факультет.

Отец и сын, получив сразу четыре посадочных талона — два до Москвы и два транзитом до Эдинбурга, прошли в зал вылетов. Макс не выпускал из рук смартфона — все еще надеясь увидеть Лив в он-лайне. Папа продолжал обсуждать контракты с поставщиками и, хотя номинально он находился рядом с сыном, но фактически был на работе.

Растерянно улыбаясь, к Максу подошла парочка иностранцев — китайцев, а может японцев — Макс в Азии плохо разбирался.

— Извините, что побеспокоили вас, — четко и без какого-либо акцента, произнес парень, — не могли бы вы подсказать нам, где выход два «бэ» точка один?

— Совсем запутались мы с мужем, первый раз здесь, — мило улыбнулась женщина.

Макс удивился, но все же привстал, огляделся и указал странной парочке правильное направление, говоря:

— Да, и в самом деле, этот выход запрятали. Сейчас спускаетесь вниз и идете налево, там, или уточните еще раз, или сами по вывескам разберетесь.

— Спасибо, вам молодой человек. — улыбнулись иностранцы и зашагали в указанном Максом направлении.

Платов младший сел, заметив, открывшего от удивления рот, отца. Тот даже говорить перестал, с восхищением таращась на сына.

— Ну, Макс, ты даешь! — дружески хлопнул его по плечу родитель.

— Да чего уж там? — пожал плечами парень.

Отец хмыкнул и, прежде чем вернуться к разговору, тихо пробормотал:

— Видимо, не зря я твоей репетиторше по «косарю» за каждое занятие отваливал. Вон как «шпрехаешь»…

Подивившись словам отца, Макс невольно принялся прислушиваться к окружавшим его людям: все они говорили на «великом и могучем». Даже парочка чернокожих кудрявых ребят, обсуждали какую-то компьютерную программу на языке Пушкина…

«Что за…», — подумал, было, парень и ощутил, как стыренное колечко, буквально, пылает на его мизинце. Его взгляд на побрякушку перехватил папа и, прервав разговор, недовольно приказал:

— Сними цацку! Что за замашки у тебя? Вроде мужик растет, а как девка, на себя все цепляет! Тьфу!

Макс покрутил колечко, не желавшее так просто сниматься, но, все же, стащил его. Зал вылетов тут же наполнился гулом непонятных голосов. Парнишки говорили на французском, слышалась английская и другая, вообще непонятная речь.

«Кольцо!» — ошарашенно подумал Макс и незаметно для папы, надел его обратно. Опять все вокруг стало ясным. — «Вот это да! Ну и сувенирчик я прихватил из тайника! Интересно, какие возможности может дать корона?»

Лицо Макса, по мере того, как он осознавал, какие перспективы открывает ему эта «побрякушка», делалось все более озаренным.

Глава 4

Я вышла на проспект и подняла руку. Единственная ехавшая в этот час тонированная лада тут же затормозила. Объяснила водителю куда следует ехать и, уловив его заинтересованный из-под круглых очков, какой-то нехороший взгляд, все же, с опаской села на заднее сидение. Других-то машин все равно не наблюдалось.

Водитель ехал всю дорогу молча, не приставая, и я расслабилась — мало ли какое выражения лица бывает у людей. А зря…

— Приехали, — притормаживая, произнес мужчина. — Дальше куда?

Если бы я сама знала, куда! Вроде по этой дороге с утра нас вез автобус. Теперь надо выйти и сообразить, под каким кустом мне стало плохо, и где реальность пошутила над нами, выдав неправильный путь.

— Тут, наверное, выйду, — неуверенно проговорила я и полезла в карман за наличностью, — сколько с меня?

Водитель обернулся, оценивающе оглядел попутчицу, и толстые губы его растянулись в циничной улыбочке:

— А может, так договоримся?

Вот такого я не ожидала! Подарочек, блин, на День Рождения! Только извращенца мне не хватало для полного счастья! Опрометью кинулась из салона — благо в отечественном автомобиле не было автоблокировки дверей. Но и мужчина с непристойным предложением не мешкал. Выбежал следом, гад.

Сердце ухало в груди, не разбирая дороги, в темноте, я неслась прочь от преследователя. Сильно ударилась ногой о придорожный камень и упала навзничь.

Водитель нагнал в два счета. Присел, сволочь такая прямо на мою пятую точку, придавил собой, пытаясь скрутить руки. Рывком развернул к себе. Что-то острое воткнулось мне в шею, царапая кожу в районе горла.

— Что же ты такая несговорчивая? Хотел по-хорошему, а теперь, как получится.

Я с отвращением глядела на вспотевшее пухлое лицо мерзавца и его сальную челочку, практически касавшуюся моего лба. Потом скосила глаза вниз и поняла, что он держит нож прямо у сонной артерии. Бли-и-ин… как же страшно! Вот чего меня понесло на ночь глядя?!

— Отпустите!

— Угу, — нагло ухмылялся он. — Сейчас!

— Я отдам вам все деньги и драгоценности. Только не троньте. Вот, — мне кое-как удалось высвободить руку, — колечко, заберите! — дрожащими пальцами стянула ободок с руническими, как мне всегда казалось, символами и протянула нападавшему. — Еще серьги и цепочка, в кармане — деньги!

— Ой, насмешила! — хмыкнул мне в лицо кислым запахом извращенец. — Мне не цацки твои нужны, а кое-что получше!

О, Боже! Вот попала, так попала. Но в мои планы это совершенно не входило, и крепко зажав колечко в руке я отбивалась от него как могла, царапаясь и кусаясь без разбору. Дурацкие очки его слетели, явив маленькие поросячьи глазки.

— Да что же ты такая несговорчивая! — прошипел мужчина и ткнул мне ножиком куда-то под ребро.

Кипяток обжигающей боли подействовал на меня лучше озверина. Я неистово царапалась, кусалась и брыкалась, как могла, словно в меня вселилась взбесившаяся кошка. Скорее всего, попала уроду ногтем в глаз, потому как обидчик вскричал точно раненый зверь, и, зажав лицо ладонями, отпрянул-таки от меня. Извернувшись, я ухитрилась скинуть его с себя и, держась за левый бок, почему-то ставший мокрым и теплым, быстро поковыляла в придорожные кусты.

С каждой минутой силы мои таяли. В голове раздавались звуки приближавшихся шагов мерзавца. Добралась до горной породы, и притаилась за выемкой.

— Куда спряталась? — орал извращенец. — А ну выходи, все равно найду!

Ага, «щаз», выйду, как же! Ори побольше! Прислонившись пораненным боком к холодной поверхности камня, я натянула колечко на окровавленный палец. Ну, где же это чертово искривленное пространство?! Если сейчас не найду его, то урод найдет меня!

Прислушалась. Вроде, тишина. То ли он уехал, то ли тоже притаился. Луна показалась из-за туч на несколько мгновений и озарила знакомую разбитую старую дорогу, поросшую бурьяном. Вот она!

Облегченно вздохнув, я тут же ойкнула от боли в раненном боку. Решившись покинуть укрытие, я медленно и осторожно побрела в утреннем направлении. Рюкзак остался там, на обычной дороге, забытый в пылу борьбы с уродским таксистом.