Нелюбезный Шут

— Да, но…  — Я растерялась от его тона и вопроса, внезапно почувствовав себя маленькой девочкой. В самом деле, это же всем известно. Ведьмовство у женщин и волшебство у мужчин — всё, что осталось людям от магии после Великой войны и исхода богов.

— Тогда почему ты решила, что я кто-то из них? — Джастер не собирался щадить моё самолюбие, снова напомнив, что словами может ранить не хуже меча.

Я отрыла рот ответить и закрыла, окончательно смутившись. И в самом деле, почему? Откуда мне в голову лезут такие мысли?

— Ну-у…  ты такой…

— Какой? — Он с откровенным любопытством смотрел на меня, только улыбка была очень уж…  хитрая.

Вот как так?! Он явно шутит, а я не понимаю, в чём подвох!

— Странный! Ты владеешь волшебством, но говоришь, что не волшебник, носишь оружие, но не наё…

— Почему не наёмник? — перебил Джастер. — Я охраняю за деньги и делаю это вполне неплохо. Разве нет?

Я сердито замолчала, вглядываясь в смеющиеся светлые глаза. Он откровенно надо мной подтрунивал, а я не могла поймать его на слове.

— Я должна тебе денег?

— А разве мы об этом договаривались, ведьма? — Светлая бровь была приподнята так иронично, что я вновь почувствовала себя глупой девчонкой и досадливо прикусила губу. Что за дурацкая привычка вопросом на вопрос отвечать?! Как с ним разговаривать?!

— Нет. — Я вынуждена была признать его правоту. — Но…

— Если ты что-то встречаешь впервые, это значит только то, что ты раньше этого не видела. И ничего больше, — Джастер снова смотрел в небо. — Я — Шут. Говорил ведь уже. Впрочем, если тебе так хочется, пусть будет бог и демон в одном. Какая разница-то?

Я только тихо фыркнула ему в плечо, переставая сердиться. Действительно, шутит…

— Ты так говоришь, как будто это твоё ремесло и имя сразу…

На этот раз в изгибе губ не было веселья, только грусть и едва заметная горечь, словно я задела какие-то важные воспоминания.

— Да. Меня давно так не называли. Можешь звать, если хочешь. Всё равно Джастер означает то же самое.

Теперь уже удивилась я.

— Хочешь сказать, что ты шут по имени…  Шут?!

— А что такого? — Он спокойно покосился на меня. — Чем тебе не нравится?

Я покачала головой. Джастер не переставал меня удивлять.

— Это же неправильно. У тебя должно быть нормальное имя, как у всех людей. Как тебя называли родители?

— Никак. — Он снова смотрел в небо. — У меня не было родителей. А Шутом меня звали всегда. Мне нравится.

Я только закрыла рот и снова легла рядом. Вот, значит, как…  Неожиданной откровенностью Джастер дал новую пищу для размышлений и догадок.

Выходит, он ещё и сирота. Наверное, его взяли в услужение в богатый дом, где он получил такое странное имя. Но это не объясняет всего остального! Как он овладел волшебством, где научился сражаться…  и кто была его возлюбленная. Я тихо ахнула от внезапной догадки. А может, она была дочкой этого богача? В таком случае Джастеру ничего не светило с самого начала…

И откуда тогда он пришёл? На каком языке ему дали такое имя? С трёх сторон Эрикию окружали неприступные горы, и только на юге была граница с Сурайей. Но торговцы, привозившие пряности, ткани и прочий удивительный товар с юга, рассказывали, что люди там тёмнокожие и черноглазые, и волосы у них чёрные, как смоль. Носят они многослойную одежду, похожую на длинные платья, на улице всегда закрывают голову и лица тонкими цветными покрывалами. Говорят местные жители на певуче-гортанном языке, и без привычки кажется, что человек постоянно кричит.

Задумавшись о южной стране, я вспомнила, что торговцы рассказывали, что если пройти через Сурайю и обогнуть горы с запада или востока, то можно попасть в удивительные земли. Говорили, что на востоке жили белокожие и черноволосые люди, а жители запада отличались золотой кожей и коричневыми волосами. Но больше торговцы не знали ничего, потому что товары из этих далёких земель они покупали в Сурайе.

Может, Джастер пришёл оттуда? Но он ничем не похож на чужеземца…

От этих вопросов голова начинала не просто болеть, а почти трещать. Джастер же приобнял меня покрепче, недвусмысленно скользнув ладонью с талии вниз, и мысли стремительно свернули в другое русло, следуя за движениями его пальцев.

— По-моему, я в тебя влюбилась, — не в силах молчать и, не желая сейчас ворошить его прошлое, призналась я в своих чувствах. — Ты меня с ума сводишь…

— Увлеклась немного. Это пройдёт, не переживай. — Он неотрывно смотрел в небо, не прекращая откровенной ласки и всё сильнее распаляя моё желание. На мгновение мне почудился в спокойной интонации едва заметный оттенок горечи, но Джастер сразу же добавил спокойно и сдержанно: — У тебя другая судьба.

— Ты её знаешь? — Я приподнялась на локте и недоверчиво заглянула ему в лицо, тут же ахнув и не сдержав стон от того, что он сделал, воспользовавшись случаем. Нахал же и бровью не повёл.

— Конечно, знаю. — Он невозмутимо встретил мой страдающий взгляд и снисходительно усмехнулся. — И ты узнаешь. Всему своё время, Янига. А пока иди сюда, соблазнительница.

Он легко подхватил меня и усадил сверху так, что все вопросы разом вылетели из головы.

Спустя какое-то время я так и уснула на его плече, греясь и наслаждаясь его близостью, наполненная и сытая настолько, что не могла и пошевелиться. Одно я знала точно. Может, у меня и другая судьба, но забыть Джастера, кем бы он ни был, я не смогу никогда.

Проснулась я под тихое потрескивание костра и вкусный запах. Оказывается, пока я спала, утомлённая прогулкой и любовными утехами, Джастер не терял время даром и успел не только развести огонь, но и приготовил похлёбку. Откуда только он котелок взял? Его-то торба не битком набита, в отличие от моей.

Солнце скатилось за деревья, и начинало вечереть.

Чувствуя себя ленивой засоней, я села, закутавшись в новый плащ, и только теперь поняла, что он и об этом позаботился: уснула-то я без одежды и на солнышке…

— Одевайся и будем ужинать. — Джастер даже головы не повернул в мою сторону, помешивая варево, аппетитно булькающее в котелке. Пахло так вкусно, что рот сам наполнился слюной.

— Что это?

— Заяц. Был. — Шут ответил коротко, но не резко. И на том спасибо, что не нагрубил ни за что… .

Пока я торопливо одевалась, смущённо натягивая рубаху под плащом, и приводила себя в порядок, умываясь в реке, Джастер снял котелок с огня и наполнил густой похлёбкой деревянную миску.

— Это твоё. — Он поставил посудину на расстоянии вытянутой руки от себя и положил рядом ложку.

— А это откуда? — Я взяла угощение, разглядывая резную витую рукоять ложки. Глубокая миска удобно лежала в руке и не обжигала ладонь.

— Вырезал. — Он пожал плечами, наполняя вторую миску. — Скучно было. А у тебя всё равно посуды нет. Ешь давай, а то остынет.

С этими словами он зачерпнул похлёбку и начал есть, давая понять, что считает ответ исчерпывающим. Его ложка, тоже резная, была проще моей, но при этом выглядела красиво.

Смущенная такой неожиданной заботой, я последовала примеру Шута, думая, что он гораздо привычней к такой жизни, чем я. Так далеко в лес мы с наставницей никогда не уходили и ночевали без крыши над головой лишь изредка, не утруждая себя при этом костром и готовкой, а перекусывая дорожными припасами.

Вот и сейчас, в отличие от Джастера, я не подумала о крупе и других припасах в дорогу, чтобы готовить горячее, обойдясь свежим хлебом и сыром, но с хороших заработков добавив к ним круг колбасы.

А он вот обо всём позаботился…  Даже зайца добыть успел, пока я спала.

Похлёбка оказалась очень вкусной. И я снова задумалась, как его возлюбленная могла променять Джастера на кого-то другого. Но я слишком мало знала о нём самом и его прошлом, а спрашивать напрямую пока не решалась.

— У тебя хоть есть, в чём нормальные зелья готовить? — Мой спутник невозмутимо облизал ложку, закончив с ужином.

Можно подумать, он сам не знает!

— Конечно, есть! — Я немного обиделась на его насмешливый тон. — И нечего на меня так смотреть.

Я поставила пустую миску на землю, достала из торбы ступку и пестик, и поняла, почему Джастер задал такой странный вопрос. Для тех зелий, что я продавала, этого хватало, а вот чтобы использовать собранные сегодня травы — явно недостаточно.

И как я об этом не подумала?!

Следующая мысль расстроила ещё больше: пустых флаконов для зелий у меня тоже не было. Хотя я покупала самые дешёвые пузырьки — по три «шипа» за пару, но запаса никогда не делала. Во-первых, мне это было не по карману, а во-вторых, я не видела в том особого смысла. В последний раз зелья я делала дома у Холиссы, собираясь в дорогу, а уж купить у лекаря или стеклодува несколько пустых склянок — дело недолгое. Я и подумать не могла, что невинное «пойдём за травами» обернётся не просто ночёвкой в лесу, а ещё и настоящим ведьмовством…

— Понятно. — Шут отряхнул руки, взял свою торбу и, к моему изумлению, достал колбы для настаивания, ситечко, крохотные горшочки для мазей и целую связку узких длинных флаконов с пробками для готовых зелий.

— Держи.

Он кивнул на всё это добро, взял свою миску и пошёл к реке, пока я пыталась прийти в себя и закрыть рот.

— Откуда у тебя всё это? — Забыв про ужин, я осматривала каждый предмет, убеждаясь, что это не видение.

— А то ты не видела, — откликнулся Шут с берега. — Купил у стеклодува и гончара. У тебя же в запасах нет ничего.

В который раз от его слов я чуть со стыда не сгорела. Вот зачем он мои вещи перетряхивал…  Но сам-то каков?! Как у него всё это в торбу влезло?!

— Она у тебя, что, — бездонная? Что это за волшебство?

— Это не волшебство. Это банальная пространственная физика.

— Банальная прор…  простр…  Тьфу! Язык сломать можно! Что это за заклинание?

— Это не заклинание. Это использование некоторых свойств пространства, замешанных на временном парадоксе. Грубо говоря, берешь кусок многомерного пространства, сворачиваешь в нужную форму и внутри останавливаешь время. Получается личный нулевой подпространственный карман почти неограниченной ёмкости.

Понимать, что он говорит, я перестала после третьего слова. Такое впечатление, что он на другом языке со мной разговаривал. Джастер оглянулся, и знакомым жестом потёр переносицу.

— Хорошо, скажу проще. Это кусок времени, завёрнутый в кусок пространства. Так понятно?

— Не хочешь — не говори. — Я обиженно отвернулась. — А не придумывай какую-то ерунду.

— Ладно, считай, что это заклинание. — Он встал, стряхнул с помытой чашки воду и направился к костру. — Только руки совать не советую. Если жить хочешь.

Я демонстративно фыркнула. Не очень-то и хотелось…

— Сунешь руку — затянет всю. — Джастер сел возле костра, не обращая внимания на моё недовольство. — А живое там не выживает.

Я с содроганием посмотрела на неказистую торбу. Ничего себе, защита от воров…

— А как же ты сам?

— Она же моя. — Он недоуменно покосился на меня, убирая в торбу помытую посуду. — В чужую такую я бы тоже не полез.

— И оттуда всё, что хочешь, можно достать?

Шут усмехнулся.

— Чтобы что-то достать, сначала это что-то надо положить. А если не положено — то и доставать нечего.

— И где ты такую взял? — Ни о чём подобном даже в сказках не рассказывали. Даже в легендах о временах до Великой войны.

— Где взял, там уж нет. Ты лучше делом займись, пока солнце не село, — фыркнул он, давая понять, что разговор закончен.

Мне оставалось только последовать его примеру с мытьём посуды, собрать одолженное и заняться подготовкой трав для будущих зелий, благо над лесом в ранних сиреневых сумерках поднималась почти полная луна, а все собранные травы по-прежнему томились в торбе.

В начале лета ночи ещё не настолько коротки, как в середине, и я закончила разбор и подготовку ближе к полуночи. Цветы настаивались, листья и корешки разложены на просушку и сбор утренней росы. Что бы там Джастер про себя ни говорил, в лес он меня привёл в лучшее время для ведьмовства. В ночи полнолуния зелья выходили самыми сильными, а чары накладывались легко, как никогда в другое время.

Пока я занималась травами, Шут сидел у костра, думая о своём и что-то вырезая из веточки.

— Что мне делать с этим? — Я растерянно смотрела на охапку оставшихся трав, собранных по его указке. — Они же бесполезные…

Джастер отвлёкся от своего занятия и смерил меня взглядом, полным снисхождения и какой-то жалости.

— Раз бесполезные — выброси.

— Выбросить? А зачем я их собирала?!

— Понятия не имею. — Он пожал плечами и снова начал стругать веточку. — Ты же их собирала.

И, хотя Шут не улыбался, я не сомневалась, что он опять надо мной смеется. Я вскипела, чувствуя себя обманутой. Я-то думала, что он!.. А он!..

— В чём, по-твоему, заключается дар?

Неожиданный вопрос остудил меня резко, как ушат воды.

— В чём? — буркнула я, недовольно смотря на невозмутимое лицо этого наглого грубияна.

— Да уж не в бесконечном повторении плохих рецептов других ведьм, — тут же съязвил он. — Подумай сама, Янига. И заодно подумай, почему ты собирала эти травы.

Я закрыла рот, так и не огрызнувшись в ответ. А ведь и в самом деле…  Джастер не говорил мне их собирать. Он просто показывал мне то кустик, то цветок, то веточку, а я сама решила, что они обладают волшебной силой, и просила у них «разрешения»…  И ведь травы откликались в необычном «разговоре»…

Я задумчиво стала перебирать собранное. Лиловник, тармец, будиголов, тысячецветник, мерзлянка…  Ничего необычного, их даже травники не собирали. Что же я нашла в них?

Гранёный бархатистый стебель лиловника. Розово-сиреневые, с жёлтыми прожилками, цветы пахли как-то по-особенному вкусно, даже пролежав в торбе полдня. И я вдруг подумала, как приятно было бы тоже так пахнуть. Наверно, женщинам и их мужьям такое тоже понравится.

Мне же нравится, как пахнет Шут…

— Вот в этом и заключается дар, — Джастер, оказывается, внимательно смотрел на меня. — Видеть возможность там, где другие не видят ничего, доверять себе и не бояться пробовать делать что-то новое.

— И как я смогу это сделать? — Я не стала спрашивать, откуда он узнал мои мысли. Всё равно не скажет. Или опять посмеётся надо мной.