Печать Иоганна Гутенберга

– Тут какая-то за мной слежка образовалась…

– Варвара Семеновна, вы уверены? – не удержался мужчина и тут же пожалел о своем вопросе.

– Разумеется, – холодно ответила пожилая дама, – а ты считаешь, что у меня паранойя и мания преследования?

– Виноват, Варвара Семеновна, – опомнился тот, кого она назвала Сержем, и нажал кнопку на столе.

Через секунду дверь отворилась, и вошел довольно щуплый молодой человек, под мышкой он держал ноутбук.

– Значит, двое, – диктовала пожилая дама, – один в черном пальто, другой в куртке, ведут себя совершенно непрофессионально, вообще не скрываются. И еще… кажется, у них, то есть, похоже, что у меня установлен маячок…

– Ничего не трогайте и не ищите! – заволновался мужчина. – Значит, вы сейчас где? Ага, вижу… – парень развернул к нему дисплей, – значит, выходите из сквера, переходите дорогу и идете два квартала до магазина игрушек.

– Игрушек? – удивилась дама, – Надо же, а я и не знала, что у нас теперь…

– Спрашиваете, нет ли у них запасной морковки для Олафа.

– Что-о? Морковки? Серж, вы меня, наверное, разыгрываете… – обиделась дама.

– Честное слово – нет, – вздохнул он в ответ, – это ребята у меня тут развлекаются. Молодые, что с них взять. Повторять не буду, знаю, что все запомнили. Ну, до встречи через тридцать минут!

– До встречи… – Варвара Семеновна убрала телефон в сумку и тихонько свистнула.

– Бондик, – спросила она у появившегося песика, – а ты знаешь, кто такой Олаф?

Корги явственно пожал плечами.

Пожилая дама с собачкой благополучно выбралась из сквера. Помогли двое близнецов на самокатах, они так увлеклись корги, что проводили его до самого выхода. Взяв песика на поводок, дама перешла улицу и прошла два квартала.

Магазин игрушек оказался маленькой лавочкой. Помещение было заставлено стеллажами со всевозможными пластмассовыми приспособлениями для малышей. Чуть выше сидели медведи и куклы – все с одинаковыми туповатыми лицами.

– Могу я вам чем-то помочь? – традиционно спросил молодой парень за прилавком.

– Да-да, – у Варвары Семеновны зарябило в глазах от ярких пластмассовых игрушек, – у вас есть дополнительная морковка для Оливера? То есть для Олафа…

– Холодное сердце? – прищурился молодой человек.

«При чем тут холодное сердце? – подумала Варвара Семеновна. – Меня учили, что сердце горячее, это руки холодные… Хотя нет, руки должны быть чистыми. А что же тогда холодное? Забыла… неужели возраст дает себя знать?..»

– Проходите, – продавец зачем-то пересадил симпатичного игрушечного снеговичка на другую полку, стеллаж плавно отъехал в сторону, и Варвара Семеновна прошла в узкий коридорчик, прихватив корги под мышку. Песик вел себя смирно, не тявкал и не вырывался, видно понял серьезность момента.

В конце коридорчика была дверь, которая открылась, когда дама подошла ближе. За дверью находилась неожиданно большая комната, две стены которой были заставлены мониторами и еще какими-то сложными приборами.

– Серж! – воскликнула пожилая дама, увидев седоволосого мужчину, который встал ей навстречу. – Ты приехал сам, я тронута!

Она хотела обнять его, но разглядела искры недовольства в серых глазах и поняла все правильно – не хочет демонстрировать фамильярности при подчиненных. Хотя те сделали вид, что разглядывают мониторы, все же непорядок.

– Вон они, голубчики, – сказал тот, кого дама называла Сержем.

И верно, на мониторе виднелись двое в темном, которые опасливо приближались к двери магазина.

– Вроде я эти морды где-то видел, – подал голос парень с неизменным ноутбуком на коленях, – поищу.

Второй парень подошел к Варваре Семеновне с индикатором электронных жучков.

– Тут не ищи, – она отвела его руку, – сумка все время со мной была. Вот разве что пальто…

Но пальто было чистым, тогда парень приблизился к песику.

– Бондик? – пожилая дама подняла брови. – Хотя…

Корги был очень недоволен такой фамильярностью и даже собирался цапнуть нахала за палец, но парень ловко увернулся и вытащил из его ошейника крошечную таблетку.

– Опаньки! – оживился Серж. – Бондик, как же ты такое прозевал? Непрофессионально!

– Он слишком любит булочки со сливками, – грустно заметила Варвара Семеновна.

Парень раздавил таблетку.

– Ишь, заметались голубчики, – сказал он, глядя в монитор, – сигнал пропал.

– Пора, ребята! – скомандовал шеф.

– Потише там, – попросила Варвара Семеновна, – я тут живу все-таки…

– Обижаете, Варвара Семеновна, – весело ответил Серж, – ребята ювелирно сработают!

И то верно, через пару минут двоих незадачливых преследователей втолкнули в комнату.

– Это кто же у нас такие? – оживился шеф, разглядывая предъявленные документы. – Ага, фирма «Рококо». А Рококо… ну, это понятно, Рококо – это у нас Лева Рокотов. И что же ему от нас-то понадобилось? Он что – совсем чокнулся?

– Ошибка вышла… – нехотя промямлил тот, что был в черном пальто, – мы не знали…

– Ага, не знали. Ну, везите их к нам, там и выясним, что вы знаете, чего не знаете, – распорядился шеф, поднимаясь, – Варвара Семеновна, рад был повидаться!

Через десять минут в магазине игрушек остались только продавец, Варвара Семеновна и корги.

– Я могу вам еще чем-то помочь? – завел свое продавец.

– Молодой человек! – строго сказала пожилая дама. – Срочно мне объясните, кто такой Олаф!

– Ханси, – строго проговорил советник Гейнсфлейш, – тобой опять был недоволен господин учитель! Он говорит, что ты на уроках считаешь ворон за окном, вместо, чтобы слушать и запоминать. Кроме того, ты испачкал чернилами латинскую грамматику. Мне пришлось заплатить за нее, а ты знаешь, как дорого стоит грамматика, переписанная герром Мюнстером!

Ханси опустил глаза в пол. Нужно немножко потерпеть, а когда господин отец отпустит его, можно будет пойти в ту лавку возле крепостной стены, где он был вчера…

– Ты не слушаешь меня, безобразник!

– Я слушаю вас, батюшка…

– Бери пример со своего старшего брата! Он ведет себя, как пристало сыну патриция, и господин учитель каждый день хвалит его! Когда придет время, он станет городским советником, как мой дед, мой отец и я! А кем станешь ты?

Советник еще несколько минут сотрясал воздух и, наконец, отпустил сына.

Ханси перевел дыхание и тут же выбежал из дома…

И тут на пути его появился страшный человек.

Черный, во многих местах прорванный кафтан, огромная, косматая голова, черная борода до пояса, единственный черный глаз, на месте второго – черная повязка.

Черный человек перегородил мальчику дорогу, протянул к нему руку с толстыми волосатыми пальцами.

– Постой, мальчик! – проговорил, точнее, прохрипел черный человек. – Мой господин желает побеседовать с тобой!

Душа Ханси ушла в пятки от ужаса. Он вспомнил истории, которые рассказывали ему городские мальчишки – о ведьмах, которые крадут детей и варят из них похлебку или колдовские зелья, о разбойниках, которые похищают мальчиков и продают их туркам…

Ханси метнулся в сторону – но черный человек опять оказался на его пути. Тогда он пригнулся, метнулся на дорогу, по которой ехала телега зеленщика, прошмыгнул перед самой мордой лошади, свернул в проулок позади церкви.

Здесь он снова оглянулся.

Черный человек шел за ним, оглядываясь по сторонам. Ханси юркнул в открытую дверь какой-то лавки.

Там большой рыжебородый человек крутил колесо, прикрепленное к огромной чугунной станине.

– Чего тебе, мальчик? – бородач покосился на Ханси.

– Можно я посмотрю, как вы работаете? – проговорил Ханси, переводя дыхание и боязливо косясь на дверь.

– Смотри, мальчик! Мне не жалко!

Бородач еще раз с усилием провернул колесо, потом отвел его немного назад, вытащил из-под станины бронзовый кругляшок, протер его чистой тряпицей. По темной лавке пробежали яркие блики, как будто туда заглянуло солнце.

Бородач полюбовался своим изделием, с гордостью показал его мальчику.

В руках у него было круглое выпуклое зеркало.

– Что это? – спросил мальчик восхищенно.

– Зеркало паломника!

После Крестовых походов в Европе появилось множество священных реликвий, привезенных крестоносцами из Святой земли. Все эти реликвии осели в богатых монастырях, и те, кто хотел приобщиться к святости, все, кто хотел исцелиться от тяжелой болезни или обрести счастье, но не имел средств и возможностей для паломничества в Святую землю, шли в эти монастыри, чтобы там прикоснуться к мощам святых, к частицам Гроба Господня или Животворящего Креста, к лоскуту от Святой Плащаницы или к другой святыне.

Однако, как ни много было этих реликвий – паломников было гораздо больше, и не каждому удавалось пробиться к святыне. Кроме того, всем им хотелось унести с собой частицу святости.

И тогда возникло поверье, что, если направить на реликвию круглое выпуклое зеркало, оно вберет в себя малую толику святости и сохранит ее на месяц, а то и на два.

Так что теперь каждый, кто отправлялся в странствие к священным реликвиям, заранее запасался таким зеркалом, которое так и называлось – «зеркало паломника».

Таких зеркал требовались многие и многие тысячи, и поэтому сотни мастеровых и ремесленников во всем христианском мире занялись их изготовлением.

Стеклянных зеркал еще не было, зеркала делали из серебра или подешевле – из бронзы или мягких сплавов на основе свинца. Отлив или выковав основу, зеркало долго и тщательно полировали.

Так работало большинство ремесленников – но тот бородач, в чью мастерскую прибежал Ханси, придумал, как ускорить этот трудоемкий процесс.

Он взял обычный пресс, каким выжимают масло из оливок, немного усовершенствовал его и теперь на этом прессе мог за день отштамповать сотню круглых зеркал из свинцового сплава. После этого их нужно было только отполировать, чем и занимались в соседней комнате мальчики-подмастерья.

Бородач вставил в пресс очередную заготовку. Поворот колеса – и еще одно зеркало готово…

Маленький Ханси с восторгом следил за работой.

Потом он вспомнил, что отец снова будет сердиться, если он не вернется домой вовремя, и выбежал из мастерской.

В дверях он огляделся – черного человека, который его так напугал, не было видно…

Леру Слизнякову все окружающие считали человеком не от мира сего. Некоторые, те, кто хорошо к ней относился, в частности, ее родители, думали, что у нее богатый внутренний мир, она живет исключительно в этом мире и потому не интересуется всем внешним и сиюминутным. Другие, которых было гораздо больше, – что она просто немного не в себе. На самом деле Лера сама выработала такую удобную линию поведения, такую маску, под которой чувствовала себя не то чтобы комфортно, но безопасно. К ней никто не вязался – а ничего другого ей и не было нужно.

В детстве никто не хвастался перед ней обновками и дорогими гаджетами, поскольку Лера убедила всех, что ей не нужно ничего материального, ее это не интересует. Никто не смеялся над ее одеждой – все больше длинные воздушные платья со множеством оборочек или же юбки мешком, они очень хорошо скрывали фигуру, так что не видно было не то что недостатков, а вообще ничего.

Когда все стали постарше и заинтересовались мальчиками, Лера также делала вид, что ее никто не интересует. Как ни странно, эта загадочность и отстраненность первое время даже прибавила ей популярности, но вскоре все закончили школу и разбрелись кто куда.

Учиться дальше Лера не хотела – зачем? Корпеть над учебниками, терпеть придирки преподавателей, чтобы потом искать работу и устроиться куда-нибудь на мелкую должность. И всю жизнь тянуть лямку, как делали ее родители, нет, это не для нее.

Лера была необыкновенно, фантастически, неправдоподобно ленива и сделала все, чтобы все от нее отвязались. Просидевши дома после школы года полтора, Лере пришлось, однако, подняться из удобного кресла, поскольку отец взбунтовался. Ему надоело, сказал он, видеть дома такое безобразие, и кормить дочку даром он больше не собирается – пускай идет работать.

Поначалу Лера не стала беспокоиться, на отца иногда находило, а она прекрасно умела управляться с родителями.

Отказаться от еды вообще, не ссориться, не ругаться, не плакать, не показывать, что обижена, просто не есть. Вполне можно выдержать несколько часов, на большее родителей не хватит.

На этот раз, однако, отец закусил удила и сказал, что, если Лера не устроится на работу, он уйдет из дома, и пускай жена выбирает, кто ей дороже.

Лерина мама прикинула свои возможности и решила, что не хочет расставаться с мужем, они прожили вместе довольно много лет, и что она будет делать одна, да еще на шее дочурка, совершенно неприспособленная к жизни…

По прошествии суток Лера имитировала голодный обморок, но отец не поверил, тогда мама сдалась и слезно упросила хозяйку издательства Елену Сергеевну взять Леру на работу. Елена Сергеевна была женщиной от природы доброй и отзывчивой, да еще приходилась им какой-то дальней родственницей. Кроме того, ей некогда было разбираться, кто такая Лера – записная фантастическая лентяйка или же и вправду что-то у нее не то с головой. Оклад положили Лере мизерный, но отец из семьи уходить раздумал.

Излюбленным Лериным занятием было сидеть у окна, делая вид, что она обдумывает какую-то серьезную моральную проблему, и предаваться мечтам.

Мечты у нее были самые разные. Например, она представляла, как в их редакцию приходит знаменитый писатель, чтобы издать у них свою новую книгу. Он встречает Леру, приходит в восторг от ее тонкой, неброской, не каждому заметной красоты, прозревает ее богатый внутренний мир, понимает, что она – женщина всей его жизни, и тут же делает ей предложение руки и сердца. И дальше Лерина жизнь удивительным образом меняется.

Вместе со своим знаменитым мужем она ездит на международные литературные конференции, вместе с ним получает престижные премии, вплоть до – чем черт не шутит – нобелевской… самое главное, что знаменитый муж покупает ей платья и украшения от знаменитых дизайнеров, которые удивительным образом преображают Леру, и ее тонкая, неброская, не всякому заметная красота становится яркой, броской и заметной…

В этой красивой картине кое-какие детали не вполне складывались: для начала в их издательстве не печатали книги знаменитых писателей. Они издавали в основном тоненькие брошюрки о всевозможных диетах, инструкции к настольным играм или сборники рассказов графоманов, которые сами оплачивали издания маленьким тиражом, который затем раздаривали своим знакомым…

Но вдруг к ним придет писатель, который в будущем прославится? Главное, не пропустить его! Главное, разглядеть его, узнать среди серых посредственностей! Главное, не упустить судьбоносный момент, который изменит всю ее жизнь!