Три невесты Черного ворона

Я посмотрела на нее с подозрением, но, похоже, она говорила искренне, а не желая добиться моего расположения. Слышала ли я что-то подобное раньше? Пожалуй, нет. Если не считать ту фразу случайного бального кавалера. Вернее, половину фразы.

После ванны я хотела снова надеть свою рубашку — ведь больше ничего пока не было. Но Нетта принесла совершенно новую ночную — из голубого шелка с тонкой вышивкой. И такую же накидку. И мягкие домашние туфли. Я еще никогда не носила таких красивых и удобных вещей.

Да, это был очень длинный и очень странный день, думала я, укладываясь в постель — огромную, мягкую. Под закрытыми веками проносились спутанные обрывки: дорога во дворец, ожидание в синем зале, подруги Лиллы, герольд, объявляющий волю правителя. Бездонная пропасть перед замком. Красавчик Керт с его волшебной улыбкой. И пристальный взгляд синих глаз в прорезях черной маски…

9

Проснулась я от шороха, который показался очень громким: Нетта раздергивала шторы на окнах. Спальню залил яркий солнечный свет.

— Доброе утро, вейра Лилла, — поприветствовала она меня. — Простите, что разбудила. Вы, наверно, хотели бы еще поспать? Но завтрак уже подан. К тому же надо быть готовой, когда правитель позовет вас.

— Хорошо, что разбудила, — я села и протерла глаза. — А мои вещи? Их привезли?

— Да, еще вчера. Я взяла на себя смелость разобрать одежду. Не сердитесь, вейра Лилла, вам не помешало бы заказать что-то более подходящее для невесты правителя.

Я почувствовала себя уязвленной, но Нетта была права. Мои вещи выглядели более чем скромно. Родители не баловали нас обновками, полагая, что девушкам из среднего сословия не подобает быть слишком яркими и модными. И если сестре еще удавалось настоять на более смелом фасоне, то мои платья мало чем отличались от нарядов Даммары. Интересно, что скажут Кьяра и Веда, увидев меня такой? А Ворон?

— Ты права, Нетта, — вздохнула я, наливая в чашку крепкий утренний яарт, цветом напоминающий осенние листья. — Мой отец небогат, и я не могла позволить себе дорогую одежду. А как мне заказать новые платья?

— У вас будет личный портной, вейра Лилла. Только ваш. Я отведу вас к нему. Расскажете, какие платья хотите, он закажет через зола Меара ткань и все, что нужно. А если не знаете, он покажет вам рисунки самых последних новинок, их привозят из Фианты и Илары каждый месяц. Еще у нас есть своя обувная мастерская. И девушки, которые шьют белье. А если что-то надо купить, тоже нужно заказать через управляющего.

— Но я не знаю… сколько можно. Ведь все стоит денег.

— Не волнуйтесь, — Нетта мягко улыбнулась. — Не могу сказать точно, сколько вам положено на расходы в месяц, но, думаю, вы можете ни в чем себе не отказывать. Даже если вдруг… вам просто осторожно намекнут, что нужно подождать следующего месяца. Хотя мне трудно представить такие желания. Это надо, наверно, каждый день заказывать новое платье или туфли.

Ничего себе! Каждый день я, конечно, новые платья заказывать не собиралась, но вот пару-тройку — надо, и как можно скорее.

После ванны я отправилась в гардеробную, открыла шкаф и замерла от удивления: на деревянных распялках висели два лучших платья сестры, а внизу стояли ее туфли. Растроганный всхлип удалось подавить с помощью горькой мысли: она сделала это не ради меня. Только потому, что понимала: если наш обман раскроют, плохо будет всем. И ей — в первую очередь. Поэтому и положила в мой сундук свои вещи.

С помощью Нетты я надела одно из этих платьев, туфли, а когда она расчесывала мне волосы, в дверь постучали.

— Прошу прощения, вейра Лилла, — пройдя через гостиную, в спальню заглянул Керт.

По спине побежали мурашки. Рука дрогнула, и я уронила шпильку, которую собиралась подать Нетте.

Прекрати, Лил! Конечно, Фелиса давно пора выкинуть из головы, но это не значит, что можно влюбиться в управляющего. Ты здесь не для этого.

— Правитель ждет вас у себя, вместе с остальными. Я провожу.

— Вот как? — я все-таки не удержалась от лукавой улыбки. — А кто проводит остальных?

— Их комнаты ближе к приемной правителя, они найдут дорогу сами. А вы можете заблудиться.

Еще раз: прекрати, Лил! Держи себя в руках. Легче потушить искру, чем лесной пожар.

— Скажите, зол Керт, а как зовут правителя? — спросила я, когда мы шли по бесконечным переходам. Без него я действительно вряд ли добралась бы.

— Этого никто не знает, — он покачал головой.

— Но ведь как-то вы к нему обращаетесь.

— Так и обращаемся: правитель. Возможно, вам удастся это узнать. Невестам.

— А скажите вот еще что… — я хотела выяснить о своем денежном содержании, но почему-то неожиданно спросила: — А вы женаты?

— Нет, вейра Лилла, — засмеялся он. — И в обозримом будущем не собираюсь.

— Почему?

— Разве какая-нибудь девушка добровольно согласится заточить себя в этом замке? Вы же знаете, кто попал сюда, сам уже не выходит. Его выносят — на кладбище. Мои родители служили у правителя, я родился здесь и вырос. Но сейчас в замке нет ни одной девушки, на которой я мог бы жениться. Только прислуга из низшего сословия.

Мне стоило остановиться, но я уже не могла. И это было не праздное любопытство, потому что напрямую касалось и меня.

— Зол Керт, через год одна из нас станет женой правителя. А остальные? Что будет с ними?

Я не стала уточнять, что этот вопрос подразумевал судьбу не только двух невест, но и его самого. Смог бы он жениться на одной из них, если б захотел?

Керт посмотрел на меня как-то странно. Словно я спросила о чем-то непристойном.

— Я не знаю, вейра Лилла.

— Что значит, не знаете? — рассердилась я. — Может, из них сделают жаркое для свадебного ужина? Или они просто будут жить в замке, чтобы жене правителя было не так скучно?

— Скорее, второе, чем первое, — ответил он уклончиво. — Через год узнаем точно.

Еще один поворот, и мы наконец оказались на месте. Я подумала, что обратную дорогу вряд ли найду. Придется просить помощи. У него? Или у кого-то из прислуги?

Керт завел меня в просторную комнату, где уже сидели в креслах Веда и Кьяра. Увидев, с кем я пришла, покосились не без ревности.

— Доброе утро, зола Кьяра, зола Веда, — поклонившись им, он вышел.

— Как спалось? — спросила я, присаживаясь на диван у стены и разглядывая приемную.

На одной из стен висел огромный гобелен с вытканной картой Полуночных земель, остальные были обиты бледно-голубым шелком. Кроме нескольких кресел и дивана, обстановку комнаты составляли лишь книжный шкаф, письменный стол со стулом и маленький столик для напитков и закусок. Каминную полку украшали ваза с цветами и несколько безделушек.

— Спасибо, неплохо, — ехидно отозвалась Кьяра. — А вот ты, похоже, не слишком огорчена разлукой с женихом.

Проклятье, как можно было забыть о том, что настоящая Лилла должна страдать по Фелису?!

— Предпочитаю плакать в подушку, а не напоказ, — отрезала я.

Кьяра хотела ответить, но не успела.

— Приветствую вас, мои дорогие! — голос Ворона заставил нас повернуться к двери.

10

Когда во дворце Ворон вышел к собравшимся, я подумала, что он сам объявит свою волю, но это сделал герольд. И тогда у меня промелькнула мысль, что голос у него должен быть хриплым и неприятным, как воронье карканье. Но теперь я вынуждена была признать: самый обыкновенный мужской голос. Возможно, не такой чарующий, как у Керта, но не без приятности.

Если бы Ворон, надев шляпу, стоял к нам спиной, я, наверно, могла бы спутать его с управляющим. Они были одного роста и одинаково сложены. И даже в очень похожей одежде — если, конечно, сильно не приглядываться. На самом деле ирм Ворона был не из бархата, а из тисненой кожи, белая рубашка из шелка, а заправленные в высокие сапоги штаны — из тонко выделанной замши. Маска все так же скрывала его лицо.

Может быть, он прячет под ней какое-то уродство? Иначе зачем она ему в замке, где вокруг верные слуги, которые никогда не выйдут дальше внешнего двора? Или он скрывает лицо лишь от нас троих — пока мы не привыкнем к нему настолько, чтобы он мог нам открыться?

Вскочив со своих мест, мы замерли в поклоне. И, наверно, слишком откровенно разглядывали жениха — все трое. Насмешливая улыбка тронула его губы, глаза блеснули, и я снова почувствовала, как внутри все слабеет и дрожит. Это была та самая завораживающая, отнимающая способность сопротивляться сила, которая заставляет мелкого зверька замирать перед змеей, добровольно соглашаясь на участь быть сожранным.

Он прошел через комнату, сел на стул у стола, сделал нам знак садиться. Слуга в голубой одежде поставил на маленький столик кувшин с каким-то напитком и блюдо со сладостями. Наверняка это был всего лишь жест любезности: Ворон не мог не понимать, что мы вряд ли набросимся при нем на угощение.

— Кьяра, Веда, Лилла, позвольте поприветствовать вас в моем замке, — начал он, переводя взгляд с одной на другую. — Надеюсь, вас устроили со всеми удобствами. Если вам чего-то не хватает, обращайтесь к золу Меару.

— Нам не хватает самой малости, правитель!

Мы с Ведой удивленно уставились на Кьяру — ее щеки пылали румянцем, голос дрожал от подступивших слез.

— Чего же, Кьяра?

— Дома. Близких. Свободы любить того, кого захочешь. Нас никто не спрашивал, хотим ли мы быть вашими невестами. У Лиллы был жених. Но ведь вам все равно, не так ли?

Ворон долго смотрел на нее в упор, пока та, не выдержав, не отвела взгляд.

— Я ценю отвагу, Кьяра, — сказал он спокойно. — Даже когда она граничит… с безрассудством. Да, ты права, мне все равно. Жених? — он повернулся ко мне. — Я знаю, Лилла. Но так ли уж ты любила его, если оказалась здесь? Не убежала с ним в Фианту, к примеру?

— Но этим я поставила бы вне закона и себя, и всю свою семью, — мой голос сорвался, и я впилась ногтями в ладони, чтобы не расплакаться.

— Значит, ты принесла себя в жертву…

Ворон смотрел на меня, не мигая. Синее пламя его взгляда обжигало. По спине побежала струйка пота. Я снова подумала, что он обо всем знает. О том, что я не Лилла.

— У человека всегда есть выбор. Согласиться или отказаться. Жить или умереть. Из двух неприятностей выбирают меньшую. Семья для тебя оказалась важнее жениха, правда, Лилла? Поэтому я и спрашиваю, так уж ли сильно ты его любила?

— Не знаю… — я, как и Кьяра, не смогла вынести его испытующий взгляд и опустила голову.

Сейчас я говорила вовсе не о любви Лиллы к Фелису. Ведь той было наплевать на семью. Если б я не предложила заменить ее, они сбежали бы в Фианту или Илару той же ночью. Если, конечно, на это согласился бы Фелис. А вот я… Чем были мои чувства к нему? Любовью? Или первым, еще неясным влечением, помноженным на зависть к сестре, которую — как обычно! — предпочли мне?

Да, я мечтала о нем, засыпая. Но в мечтах никогда не уходила дальше его нежного взгляда и слов: «Я люблю вас, Илана». Ну, может быть, еще поцелуя. Только сейчас я осознала по-настоящему, что эти грезы были не более чем желанием девочки получить такую же игрушку, как у сестры. Нет, не такую же — ту же самую!

— Возможно, я кажусь вам жестоким, — Ворон снова обвел нас взглядом. — И вы сейчас ненавидите меня за то, что оказались здесь против своей воли. Это не ново. Но скажу вам прямо. За тысячу лет у меня было десять жен. Каждую из них я любил. По-своему. И каждая из них любила меня. Может быть, недостаточно для того, чтобы… — он остановился, не закончив фразу. — Как бы там ни было, ни одна из них не стала моей насильно.

— Неудивительно, — вздохнула Веда. — Ведь вы маг.

— Да, Веда, — усмехнулся Ворон. — Я достаточно сильный маг, чтобы завоевать любую страну, особенно если правитель слаб и думает только о своем благополучии. Я могу с помощью ночных духов построить замок в горах. Мне открыты пусть не мысли других людей, но их истинные чувства. Однако я не владею любовной магией. Если одна из вас полюбит меня, это будет ее собственный выбор.

— А если нет?

— Значит, это случится впервые.

— И что тогда? — вмешалась Кьяра.

— Не могу сказать, — он пожал плечами. — Потому что не знаю. Давайте проживем этот год. Вам нечего бояться, Веда. Вы не станете моими женами прямо сейчас, все трое. Только одна из вас. И только по своей доброй воле. Не смущайся, я знаю, о чем вы говорили. Во дворце даже стены могут слышать.

— Какая может быть добрая воля, когда мы — в неволе? — с горечью спросила она. — Вы так уверены, что другие ваши жены вас любили? Или это был выбор от безысходности? Лучше, наверно, быть женой тюремщика, чем простой заключенной.

— Возможно, — Ворон не стал спорить. — Иногда у любви бывают очень странные причины. Могу сказать только одно. Я не родился таким. И моя сила — в моей слабости. Именно поэтому ни одна из вас не покинет этот замок. Никогда. А сейчас мне пора. Встретимся за ужином.

Глаз не смог уловить его превращения. Воздух словно пошел рябью, и в одно мгновение вместо человека на стуле очутился ворон. Он взмахнул крыльями, на лету слегка ухватил клювом прядь волос Кьяры и оказался у окна. Створка подалась под его нажимом.

Мы остались одни.

11

— Вы вообще поняли, о чем он говорил? — Кьяра убрала за ухо прядь, растрепанную Вороном. — Его сила в его же слабости — это он о чем?

— Не представляю, — покачала головой Веда. — Но было такое ощущение, как будто он видит меня насквозь. И то, что я ела на завтрак, и мои мысли.

— Он сказал, что мысли читать не может, — возразила я. — Только чувства.

— Похоже, это правда, — Кьяра посмотрела на меня с ехидной улыбкой. — Что, угадал насчет Фелиса? Не так уж сильно ты его любишь?

— Он отказался уехать со мной в Илару, чтобы пожениться раньше, — я не глядя взяла с подноса какой-то засахаренный фрукт. — Неужели согласился бы убежать сейчас? Ведь это и его сделало бы преступником. Ничего, думаю, он быстро утешится. Например, с Иланой.

— Значит, правда поглядывал на вас обеих?

— Без меня она сразу станет посмелее, — фрукт оказался слишком сладким, но я все-таки его проглотила. — Ведь ее больше не с кем будет сравнивать. Но Ворон… он правда думает, что хотя бы одна из нас за этот год его полюбит?

— Особенно когда рядом такой красавчик Керт, — засмеялась Веда, но тут же оборвала себя и добавила в полголоса: — Нам надо следить за своими словами. Если уж во дворце ему стало известно о нашем разговоре, то здесь и подавно будут передавать каждое слово. А может, это тоже магия. Надеюсь, нас выпустят погулять, хотя бы во двор, там и поговорим.

— Чем тут вообще заниматься? Чтобы не умереть со скуки? Если даже разговаривать можно лишь с оглядкой.

— Гулять в саду. И в роще — но только летом, зимой туда не пробраться.

Керт стоял в дверях точно так же, как совсем недавно Ворон.

— И все? — выпятила губу Кьяра. — Да, очень весело.

— Здесь есть большая библиотека.

— Вы серьезно, зол Керт? Никогда не могла понять, что за удовольствие в чтении пыльных книг. Если только никак не уснуть — обычно хватает пары страниц, чтобы глаза сами начали закрываться.

— А чем вы занимались дома, зола Кьяра? — в его бархатном голосе проскользнула насмешка, но вряд ли Кьяра ее заметила.

— Ну… — она задумалась. — Вышивала. Гуляла в саду. Каталась верхом. Встречалась с подругами. Еще немного играла на нерге и пела. Ах, да, ездила с родителями в гости и на балы, но не слишком часто.

— Все это вы можете делать и здесь. Ну, кроме прогулок верхом и поездок в гости. Подруга вам, правда, только одна осталась, но, думаю, вы и с золой Ведой подружитесь. Напишите список того, что вам нужно для рукоделия, все привезут. И вообще обо всем, что потребуется, говорите мне. В замке есть музыкальный зал — можно играть на разных инструментах, петь. И танцевать. Партнеров, правда, не так уж и много, но зато искусные в этом деле.

— Например, вы? — Веда бросила на него взгляд из-под ресниц.

— Например, я, зола Веда.

— Все это, конечно, хорошо, — вмешалась я. — Но меня больше интересует не это, а то, о чем правитель умолчал. Что станет с теми двумя, которые не подойдут на роль жены.