Три невесты Черного ворона

Все делали вид, что ничего не происходит. Илана просто наденет красивое платье и съездит во дворец Общественных собраний, где проходят городские балы и заседания Тайного совета. Посмотрит на людей, покажет себя. Вернется домой.

О том, что я могу и не вернуться, похоже, никто не думал. А если и думали… Ну что ж, лучше Илана, чем Лилла. Только Фелис обронил мимоходом: «Спасибо, Илана, за то, что предложила заменить Лил».

И вот тут-то мне в голову и пришла запоздалая мысль. О том, как жестоко я ошиблась. Ведь если бы Лиллу выбрали невестой, кто знает, возможно, Фелис со временем обратил бы внимание на меня — мы же так похожи, пусть внешне.

Но хотела бы я счастья такой ценой? И было бы это счастьем — стать всего лишь вынужденной заменой сестры?

— Оно идет тебе больше, чем мне, — с легкой досадой заметила Лилла, когда я примеряла ее сине-лиловое бальное платье. — Даже делает не такой унылой.

Я чувствовала себя неловко, поскольку никогда не носила платья, выставляющие напоказ спину, руки, плечи и часть груди. Для летнего бала мне сшили наряд из плотной тускло-зеленой ткани с рукавами по локоть и скромным вырезом, прикрытым белым кружевом. Лилла не пропустила ни одного танца, вызвав недовольство жениха. Меня приглашали в основном пожилые мужчины, которым не хватило партнерш.

По заведенному обычаю в конце танца кавалер целовал даме руку и одаривал какой-нибудь приятной фразой, отдавая должное ее красоте, уму или другим достоинствам. Мне запомнились слова одного из них, прозвучавшие довольно обидно:

«Вы прекрасны, вейра Илана, но рядом со своей сестрой выглядите снежником».

Да, обидно, но… справедливо. Лилла была пышной огненной магной, самым ярким цветком середины лета. Я — бледно-голубым, почти прозрачным снежником, который расцветает, едва начинают таять сугробы. Но была ли я им сама по себе — или только рядом с Лиллой?

В день отбора Даммара разбудила меня на рассвете и проводила в туалетную комнату, где ждала благоухающая цветами эрты ванна. Забравшись в нее, я не опустилась в воду, а повернулась к большому зеркалу на стене, разглядывая себя. Так я смотрела на обнаженную сестру. Завидуя ей — и забывая, что сама выгляжу точно так же. Что у меня такая же высокая грудь и тонкая талия, плавная линия бедер и длинные стройные ноги. Такие же пышные волосы цвета спелого каштана и изящные черты лица.

Почему-то теперь вспомнилась именно первая часть фразы моего бального кавалера:

«Вы прекрасны, вейра Илана…»

Если б я была одна, если б не это вечное сравнение с сестрой…

Мне предстояло приехать во дворец во всем блеске. И не только потому, что так предписывало извещение, которое принес вестовой. Ведь если на отбор явится привычная, знакомая всем Илана, разве кто-то поверит, что это Лилла? Я должна была стать ею. Такой же яркой и привлекательной. Но если скромная, скучная Илана вряд ли обратила бы на себя внимание Ворона, то Лилла — очень даже могла. Да, мать сказала правду, в Полуночных землях хватало красивых девушек, но в моей сестре было то, что притягивало взгляды, заставляло мужские сердца биться быстрее.

Пожалуй, только сейчас, рассматриваяа себя в зеркале, я по-настоящему поняла, что натворила. Это была не просто ошибка. Вполне вероятно, я подписала себе приговор…

— Поторопись, Илана! Надо еще высушить волосы, — голос Даммары вернул меня к действительности, и я села, чтобы она вымыла мне голову.

Затем служанка помогла мне выйти из ванны, набросила мягкую простыню и намазала душистым маслом, втирая его в кожу с такой силой, что я вскрикивала от боли.

— Потерпи, — сурово говорила Даммара. — Масло должно впитаться. Ты же не хочешь быть жирной и скользкой?

Я бы не отказалась. Быть жирной, скользкой, страшной. Но кто бы мне разрешил?

Пока я принимала ванну, Лилла проснулась и сидела, зевая, на краю кровати. Я надела белье, чулки, позволила Даммаре обернуть меня ситой — жесткой полосой из нескольких простеганных слоев ткани, которую носили под бальными платьями, чтобы сделать силуэт более изящным и приподнять грудь.

В утренних накидках мы вышли в столовую, где нас уже ждали. Отец всегда вставал на рассвете, но обычно мы завтракали гораздо позже. Сегодня стол накрыли рано из-за меня, однако кусок не лез мне в горло. От волнения подташнивало, как в детстве, когда я с трудом могла заставить себя есть, если предстояло что-то важное.

После завтрака Даммара помогла мне надеть платье, а Лилла зачесала волосы в высокую прическу, открывавшую шею.

— Если вдруг меня выберут невестой, ты лишишься бального платья, Лил, — горько усмехнулась я, глядя на свое отражение.

Она хотела ответить, но осеклась и промолчала. Видимо, поняла, что любые ее слова прозвучат фальшиво. Да, бальное платье — не самая большая цена за то, чтобы избежать печальной участи невесты Черного ворона.

Наконец мы с отцом вышли из дома. У ворот нас ждала крытая повозка. Мать и Лилла осторожно обняли меня — чтобы не помять платье и не повредить прическу.

— Все обойдется, Лан, — не слишком уверенно сказала Лилла. — Будем ждать тебя вечером.

Отец за всю дорогу не проронил ни слова. Я смотрела в окно на дома и прохожих, но чувствовала, как время от времени он бросает на меня косой взгляд. Отец ни разу не сказал, как мать и Лилла, что все будет хорошо, что вечером я вернусь домой. Показалось вдруг, будто он сожалеет, что не остановил меня. Не запретил пойти на отбор вместо сестры. Но теперь это уже не имело никакого значения.

Лошади встали: перед нами растянулась длинная вереница других повозок. В отборе участвовало около трех сотен девушек, и каждую на входе должны были отметить в списке. Прошло не меньше часа, пока мы добрались до дворцового крыльца. Отец вышел, подал мне руку. Мы поднялись по широким ступеням и остановились перед герольдом с длинным свитком.

— Вейра Лилла Иральда, — назвал меня отец.

— Проходите и поднимайтесь в синий зал, — герольд кивнул и сделал грифелем пометку в списке.

Белая каменная лестница с резными перилами вела на второй этаж. Точно так же мы поднимались по ней месяц назад: отец, мать и мы с Лиллой. Теперь он вел под руку меня одну.

Выпрямить спину. Уверенно расправить плечи. Вздернуть подбородок вверх.

Я — самая привлекательная девушка всех Полуночных земель. Я — Лилла Иральда!

4

Мы вошли в синий зал, далеко не самый большой, и увидели всего несколько десятков девушек — разряженных по последней моде и мрачных, как будто их привели на казнь. Отец заметил знакомого законника, дочь которого тоже участвовала в отборе, и тот объяснил: все организовано так, чтобы не было большого скопления народу. Всем девушкам назначено разное время в течение дня, поэтому своей очереди ждут не так уж и долго. Зато потом все должны будут оставаться во дворце до самого вечера, пока не объявят имена несчастных, ставших избранницами правителя.

Во дворце Общественных собраний я была до этого на двух зимних и двух летних балах. Для высшего сословия городские балы проводили четыре раза в год, зимой и летом на них приглашали и членов среднего сословия.

Вообще Полуночные земли во многом отличались от соседних странах, где, к примеру, было всего два сословия: высшее и низшее. В Фианте лекари и законники обычно относились к высшим, а цеховые начальники — к низшим. Однако в Ликуре и Тандоре сословные границы не были такими строгими, как там. На одну ступень любой мог подняться с помощью брака или по распоряжению правителя за особые заслуги. Наша мать происходила из низшего сословия, а Лилла могла рассчитывать на обращение «зола», став женой Фелиса.

Похоже, отбор проходил быстро: каждые несколько минут герольд в темно-красной одежде вызывал очередную девушку и уводил ее в зал Тайного совета. Одновременно в другую дверь, со стороны лестницы, входили в сопровождении отцов или братьев все новые и новые — хмурые, едва сдерживающие слезы.

Я отошла к зеркалу поправить волосы, и тут ко мне подбежала высокая блондинка в темно-голубом платье, почти таком же открытом, как у меня.

— Здравствуй, Лил! — она слегка коснулась губами моей щеки. — Прекрасно выглядишь. Хотя, конечно, нам всем лучше было бы выглядеть ужасно.

— Здравствуй! — я постаралась улыбнуться, но получилось слишком уж натянуто. К тому же я понятия не имела, кто это. У Лиллы были свои подруги, с которыми она меня не знакомила. — Сестра посоветовала умыться ореховым отваром, чтобы стянуло кожу. Но мать не разрешила. Сказала, что за это могут и наказать.

— Да, это так, могут, — кивнула моя собеседница. — Твоя сестра, наверно, страшно рада, что ей повезло родиться уже в следующем году. Хотя она могла бы прийти на отбор даже голой и с радужной птицей на голове, на нее все равно никто бы и не взглянул. Мой отец как-то пригласил ее на балу танцевать. Сказал потом, что никогда не видел такой скучной и унылой девицы.

Мне захотелось вцепиться ногтями ей в лицо, но нельзя было выдать себя.

— Знаешь, — я снова улыбнулась, и, кажется, на этот раз получилось лучше, — а ведь она ничем не хуже меня. И если бы была посмелее и чаще смеялась, еще неизвестно, на кого обращали бы больше внимания.

— Вот как? — покачала головой блондинка. — Наверно, на тебя так действует эта тяжелая обстановка. Обычно ты отзываешься о ней совсем иначе.

Спасибо, Лилла, подумала я. Даже не хочу знать, как именно ты обо мне говоришь. Впрочем, что в этом такого странного? Пожалуй, намного больше меня удивило бы обратное.

— Наверно, скоро моя очередь, — девушка подошла ближе к зеркалу. — Уже почти все прошли, которые были здесь до меня. Ой, прыщ! Может, расковырять его, чтобы стало пострашнее? Или тоже скажут, что специально?

В этот момент герольд объявил:

— Зола Кьяра Эрга!

— Ну все, я пошла, — вздохнула она. — Встретимся позже. Найди меня, вместе поищем других девочек. Не так страшно будет ждать.

— Желаю, чтобы не выбрали! — крикнула я ей вслед.

— И тебе того же, — через плечо ответила Кьяра.

Вернувшись к отцу, сидевшему у окна на мягкой скамеечке, я зашептала ему на ухо:

— Отец, я не знаю подруг Лиллы, а после отбора мне придется как-то с ними разговаривать. Эта девушка, Кьяра Эрга, не догадалась, что я не она, но мы всего-то парой фраз перебросились. А как быть с другими? До вечера еще далеко.

— Не бойся, Ла… Лил. Просто улыбайся, отвечай на вопросы. Если вдруг станет совсем тяжело, скажи, что надо поговорить с отцом. Я же буду там с тобой.

Он выглядел постаревшим: бледное лицо, прорезавшиеся глубже морщины, запавшие глаза. Неужели переживает? Обычно отец не так сильно, как мать, показывал, что предпочитает Лиллу, но и ласки я от него никогда не видела. Он всегда был таким строгим, суровым, сдержанным. Поцелуй в щеку на ночь — это все, что нам от него перепадало.

Девушки, бывшие в зале до меня, одна за другой уходили с герольдом, а новые появлялись одна за другой.

А вдруг обо мне забыли? Пропустили в списке? Может, удастся пробраться туда, где ждут решения Ворона? Затеряться в толпе, сделать вид, что тоже побывала в зале Совета? Но отец… он же побоится наказания, не позволит мне этого.

В этот момент герольд в очередной раз вошел в зал и объявил:

— Вейра Лилла Иральда!

Хоть я и ждала, все равно на мгновение замешкалась, услышав имя сестры. Отец крепко сжал мою руку:

— Иди, дорогая. Я надеюсь, ты вернешься к нам.

Я шла за герольдом по извилистым коридорам, пока мы не оказались у входа в зал Совета, где мне еще не доводилось бывать.

— Проходите по ковру к трону, — дал он мне последние наставления, которые повторял, наверно, каждой девушке, как говорящая радужная птица. — Останавливаетесь перед правителем, кланяетесь ему, называете себя. Как только он делает знак, выходите с другой стороны и идете к большому бальному залу. И ждете там со всеми.

Он открыл передо мной дверь, и я вошла в просторный зал, освещенный так ярко, что после сумрака коридора ослепило глаза.

5

Наверно, у меня было очень глупое выражение лица, когда я шла, часто моргая, по зеленой ковровой дорожке, похожей на полоску лужайки. Вдоль двух длинных стен сидели в мягких креслах члены Тайного совета в красных накидках и белых завитых париках. От них веяло смертельной скукой, но, похоже, присутствовать при отборе невест вменялось им в обязанность.

У одной из коротких стен на возвышении стоял позолоченный трон под балдахином. Остановившись перед ним, я поклонилась, назвала себя именем Лиллы и… уставилась на Ворона, словно завороженная.

«Не смотри на него!» — завопил внутренний голос, но я не смогла отвести взгляд.

До этого мне ни разу не доводилось его видеть. Ворон не присутствовал на городских балах, хотя девушки шептались, что он наблюдает за танцующими с галереи большого зала. Когда-то Лилла предположила, что он может быть дряхлым стариком, но ошиблась. Судя по фигуре и очертаниям лица под маской, правитель пребывал в самом расцвете лет. В густых темных волосах я не смогла разглядеть ни сединки. Черная бархатная маска закрывала большую часть лица, спускаясь от бровей до кончика носа и наискось пряча щеки до углов челюсти. На свободе оставались лишь лоб, высокий и открытый, четко очерченный рот и твердый, чисто выбритый подбородок. Темно-синие глаза в прорезях маски смотрели в упор, не мигая.

Что я испытывала в этот момент? В первую очередь страх. Изо всех сил я взмолилась высшим силам, упрашивая избавить от участи стать его невестой, попасть в ужасный черный замок. Но… под этим страхом таилось сожаление. Легкое, невесомое, как прозрачная лиловая шаль, прикрывающая мои плечи. Если высшие силы снизойдут к моей молитве, я никогда не узнаю, как он выглядит без маски. Не узнаю, кто он и откуда.

Я не сомневалась, что это тайное становится явным для трех невест. Именно поэтому их и не выпускают больше из замка. Чтобы никому не рассказали.

Нет, я не хотела такой судьбы. Не хотела ничего о нем знать.

Пожалуйста, высшие силы, будьте мне защитой, уберегите от злой доли!

Ворон подал знак: едва заметное движение рукой в сторону двери, противоположной той, в которую я заходила. Еще раз быстро поклонившись, я повернулась и пошла по зеленой дорожке. Его взгляд жег спину под шалью, словно слишком близко подошла к камину или уснула на полуденном солнце.

Оказавшись в коридоре, я остановилась, чтобы отдышаться. Сердце колотилось так, будто пришлось долго бежать. Во рту пересохло, в ушах стоял противный звон, и я испугалась, что потеряю сознание — то ли от волнения, то ли от слишком тугой ситы, которая не позволяла вздохнуть полной грудью. Наверно, я провела там не одну минуту, потому что из зала вышла следующая девушка — маленькая и худенькая, в таком ярко-желтом платье, что рот наполнился кислой слюной.

— Вам нехорошо? — спросила она — Пойдемте вместе. Я здесь ничего не знаю.

— Вы не бывали на городских балах? — я с трудом перевела дыхание.

— Я из Ликура. Впервые в Тандоре. Всегда хотела здесь побывать, но, конечно, не при таких мрачных обстоятельствах.

Захотелось сказать, что ей ничего не грозит, но именно так — очень обидно! — утешали дома меня. Да и потом… кто знает, какие женщины нравятся Черному ворону.

Мы дошли до конца коридора и оказались в огромном двусветном зале с галереей напротив верхнего ряда окон. Во время балов в нем помещалась не одна сотня гостей, но сейчас всем здесь было бы слишком тесно, поэтому сопровождавшие девушек мужчины разошлись по другим гостиным. Я нашла отца, моя новая знакомая по имени Ленора — старшего брата, а затем мы с ней вернулись в зал.

Девушки собирались стайками, делились впечатлениями. Приезжие из Ликура держались отдельно, и Ленора отправилась к ним. Я бы предпочла оказаться среди тех, кто не знал ни Лиллу, ни Илану, но это вызвало бы удивление подруг Лиллы. Вот только где их искать?

В толпе я заметила тощую длинноносую Адеру Лейту, которая иногда бывала у нас дома, но тут появилась Кьяра, схватила за руку и потащила к группе девушек, окруживших столик с закусками и напитками. Некоторых я видела, но ни одну не знала по имени.

— Здравствуй, Лил! — наперебой загомонили они, и я ответила всем сразу, радуясь, что не надо обращаться к каждой по отдельности.

— Нет, как хотите, но он ужасный, — вполголоса сказала одна из них, возобновляя прерванный моим появлением разговор. — У него же нос, как вороний клюв.

Я хотела возразить, что маска скрывает его лицо почти полностью и на клюв нос совсем не похож, но решила, что лучше промолчать.

— А подбородок! — добавила другая, с плоской грудью и торчащими передними зубами. — Отвратительный подбородок. Как будто топором вырубили из полена.

— Он весь ужасный, — с набитым ртом добавила третья, симпатичная толстушка, таскавшая с подноса печенье одно за другим. — От него мурашки по коже. А вы что скажете?

Я молча пожала плечами, а Кьяра с досадой махнула рукой.

— Девочки, неужели вы не понимаете, что этот отбор — просто обычай. На самом деле Ворон давно выбрал себе невест. Нет, не невест, а одну невесту. Которая и станет его женой. Но принято, чтобы их было трое. Значит, так и будет.

Девушки озадаченно замолчали, переглядываясь. Потом толстушка, которую подруги называли Миртой, спросила, сдвинув брови:

— А как же те, из Ликура? Ну ладно мы, за нами он может наблюдать и на балах, и когда птицей летает по Тандору. А они? Я точно знаю, что одна из его прошлых невест была из Ликура.

— А что мешает ему долететь туда? — усмехнулась Кьяра, убрав за ухо белокурую прядь. — Разве это так далеко? Всего один день пути верхом.

Время тянулось невыносимо медленно. Народу в зале становилось все больше и больше. От жары и духоты кружилась голова, темнело в глазах, и я уже радовалась, что платье Лиллы такое открытое.

— Ну скорей бы, — простонала Мирта, обмахиваясь опустевшим подносом. — Сил больше нет ждать.

Будто в ответ на ее слова в двери зала начали заходить мужчины. Стало так тесно, что пришлось выстроиться рядами, вплотную друг к другу. Все замерли, когда в сопровождении герольда вошел Ворон. Черный с синеватым блеском парадный костюм подчеркивал стройность его фигуры и величественную осанку.

— Правитель Ликура и Тандора, именуемых также Полуночными землями, объявляет свою волю, — выступил вперед герольд. — Слушайте и не говорите, что не слышали…

6

Тишина стала осязаемой — тяжелой, плотной. Казалось, весь зал перестал дышать, чтобы через мгновение выдохнуть с облегчением. Облегчение и радость ждали всех — кроме шестерых. Трех невест и их близких.