Натюрморт с живой белкой

Натюрморт с живой белкой

Цикл: Беличьи истории 1

Ольга Горышина

Глава 1 "Попутный ветер"

По паспорту она Бель Деграсси. По свидетельству о рождении — Белла Зорина. А дома к двадцати годам так и осталась Белкой. Одно радовало — ни семья, ни друзья не знали русского языка на том уровне, который позволил бы им догадаться, что белки грызут ещё и орешки, а не только беличьи кисточки и гелевые ручки. Картины и статьи выходили такими же своевольными, как и их хозяйка, и Белке часто приходилось слышать от профессуры университета Квебека, что надо все же иногда придерживаться хоть элементарных академических правил. Белка придерживалась лишь одного правила: никаких любовных отношений. Она всецело отдалась зарабатыванию имени на поприще свободного искусства: живописи и литературы. Любовь к обоим была настолько сильна, что пришлось изучать и то, и другое.

А сейчас Белка изучала основы навигации. Вернее, тестировала успехи сводного брата, лёжа на дне лодки, которой тот управлял. Белка никогда не валялась на пляже и оставалась среди отдыхающих белой вороной, а из-за нового увлечения брата за первую же неделю французских каникул загар грозил стать шоколадным.

Белка сумела выпросить лишь один отгул под предлогом рисования катеров и заработала не только ланч, но и кое-что на карманные расходы, когда картину забрал к себе в офис торговец этими самыми катерами. Если так пойдет и дальше, то отпуск с отъездом новоиспеченного морехода станет делом очень доходным.

— Тьерри, еще долго? — поинтересовалась Белка со дна лодки. — Мне надоело играть роль балласта!

— Ты сама просила, чтобы я больше не переворачивал лодку! — прокричал брат в ответ. — Хочешь, сейчас переверну!

Только не это! Получив два месяца назад лицензию на управление парусником в Сан-Франциско, Тьерри решил поделиться знаниями с сестренкой, уверяя, что учиться в голубой воде Средиземного моря куда спокойнее, чем в черных водах Тихого Океана. Только сама Белка так не думала, когда еле выплыла из-под парусника.

Сейчас она попыталась вскочить с криком протеста, но дно оказалось слишком мокрым, и промедление в долю секунды спасло ей жизнь — рея со свистом пролетела за миллиметр от ее макушки. Крик застрял в горле, куда подпрыгнуло сердце. Белка рухнула обратно и замерла. Тьерри же, ничего не заметив, спокойно закрепил парус с другого борта. А вот Белка понимала, что не будь на дне лодки воды, ее бездыханное тело с переломанной шеей свешивалось бы сейчас за борт.

— Идиот! — закричала она наконец и спустила на сводного брата всех собак, наградив всеми обидными прозвищами, какие только знала по-английски и по-французски.

Русское она приберегла напоследок, когда выбралась на мокрые доски и поспешила по пирсу на сушу. Как назло, на нем оказалось слишком много наблюдателей, чтобы доводить разыгравшуюся в море сцену до логического завершения. Однако в душе продолжало клокотать, потому Белка прятала от всех глаза и рычала про себя обидные прозвища уже по-русски — тирада завершилась смачным «козлом».

— Это вы мне, девушка?

Белка встала, как вкопанная. А потом обернулась, чувствуя, что все соленые капли на спине высохли за долю секунды. Она точно ругалась по-русски, и этот тип говорил явно на том же языке. Руки в карманах белых бриджей, с модными прорезями футболка, синие кеды, черные солнцезащитные очки, за которыми оказались пронзительные аквамариновые глаза. Реденькая аккуратная бородка делала молодого человека моделью на миллион. Если не долларов, то рублей уж точно.

— Не вам, — ответила Белка через силу голосом робота и пошлепала мокрыми ногами прочь, борясь с желанием поправить на себе купальник или сорвать с головы цветастый платок и повязать вокруг бедер.

Уже в самом конце пирса она услышала окрик Тьерри, но вместо того, чтобы вернуться, бросилась бежать, даже не чувствуя под мокрыми ступнями раскаленный асфальт. До дома километр. От силы полтора. Если уйти на песок с травой, не так страшно. В крайнем случае, остановит машину — французы на отдыхе добрые, подвезут.

— Белка!

Это не был голос брата. Она вновь замерла и обернулась. Незнакомец сжимал очки в кулаке.

— Меня Белла зовут, — выпалила Белка и стянула с головы платок.

— Хорошо. Белла. Это даже лучше. Благозвучнее, что ли. А меня — Денис.

Она увидела протянутую руку, но ее пальцы занимались узлом на бедре, потому Белка просто буркнула «очень приятно».

— Мне тоже очень приятно встретить в этой глуши соотечественницу, — незнакомец спрятал руку в карман. — Нужна помощь с этим козлом? Только скажи.

Белка нашла в себе силы смотреть прямо в аквамариновые глаза, хотя и пришлось щуриться на солнце. Свои очки она забыла в лодке. Только бы Тьерри их заметил. Подарок отчима. Дорогой не только по чеку.

— С этим козлом я сама разберусь, — отчеканила она каждое слово, боясь жуткого акцента, который успела приобрести за годы отсутствия практики в русском языке. — Спасибо.

Она отвернулась, но сделать шаг не успела. Полузнакомец схватил ее за руку. Обалдев от наглости, Белка даже не вырвала руку.

— Тогда давай я тебя хоть подвезу. Куда ты такая и босиком. Ну?

Какое это было «ну»… От него Белку всю передернуло.

— Замерзла, бедняжка.

На этот раз она успела отступить на большой шаг, чтобы спасти плечо от руки с очками.

— Моя машина вон там, через дорогу. Ну?

Белка уставилась на темно-синий мазерати и задачка сошлась с ответом — парень явно при большом бабле, как говорят русские. Номера французские. Наклейки съемной машины нет. Местный, что ли?

— Окей, — протянула она и шагнула на асфальт, высвободив руку.

Машина пикнула как раз в тот момент, когда Белка доскакала до правой двери. Она плюхнулась на сиденье, но хозяин успел перехватить дверь.

— Я бы поухаживал, но у тебя под… — Денис взял паузу и нагло усмехнулся. — Под ногами горело.

И захлопнул дверь, а когда сел за руль, спросил:

— Куда теперь?

— Прямо, первый выезд, два светофора и во двор, — отчеканила Белка.

— Понял, не дурак.

Денис газанул, и Белка испугалась, что он подрежет кого-нибудь на круге. Так и вышло — русская крутизна!

— Ты здесь живешь? — спросила она.

— Нет. Я здесь по финансовым делам. А ты? Хотя можешь не отвечать. Я не дурак. Все видел.

Белка кивнула. Хорошо, что такой понятливый нашелся. И даже запомнил дорогу. Она почти открыла дверь, когда водитель схватил ее за левую руку.

— Не хочешь, Белочка, поближе со своим родным познакомиться? На кой-тебе импортный идиот, у которого даже на нормальный отель нет бабок?

Белка вырвала руку.

— Не хочу. Я просто хотела на мазерати прокатиться. А то на тест-драйв меня не пустили.

— Почему?

— Я не выгляжу платежеспособной.

— А я выгляжу? — еще наглее усмехнулся обладатель аквамариновых глаз.

Белка улыбнулась на его манер — нагло.

— Во всяком случае, кредитоспособным. Пока, Денис.

Она выскочила из машины и медленно побрела в конец дальнего здания в надежде, что русский «козел» уедет. До дома оставалось два двора. Нельзя было допустить, чтобы он ее выследил. Но и в черепаху играть времени нет — Тьерри уже с ума сошел. Сейчас он скажет не меньше ласковых слов про ее тинейджерское бегство, чем она о нем из-за реи.

Обернувшись и не найдя мазерати, Белка выдохнула и побежала домой, позабыв про босые ноги. Несчастный белый клио уже стоял на месте, а Тьерри торчал на ступеньках.

— Куда ты делась? — заорал он по-английски, размахивая перед носом сестры потерянными очками. — Я всю дорогу прочесал!

— Попутку поймала. Извини! Я действительно испугалась и разозлилась. Ты чуть меня на тот свет не отправил!

Тьерри сжал губы, и Белке сразу сделалось стыдно. Она повисла у брата на шее и ткнулась носом в вылезающее из майки загорелое плечо.

— Я больше не буду, — сказали они одновременно, и Белка протянула руку, чтобы набрать на домофоне код.

Глава 2 "Шесть колес и две педали"

Белка ненавидела прощаться. Единственное расставание, которое она жаждала, был отъезд матери. Тогда она мечтала, чтобы Атлантика поскорее встала между ними надежной стеной. После жуткого бракоразводного процесса суд присудил двенадцатилетнюю Бель Мартину Деграсси, посчитав его лучшим опекуном, чем родная мать, которой надлежало покинуть территорию Соединенных Штатов Америки. Девочка прыгала до потолка от счастья, сжимая руку девятнадцатилетнего сводного брата.

— Поехали вместе встречать отца! — крикнул из кухни Тьерри, домывая оставшуюся после ужина и завтрака посуду.

Белка появилась в дверях в коротких джинсовых шортах и свободной белой майке с кленовым листом на груди.

— Я хочу прибрать немного квартиру перед его приездом и вообще… — Белка вжала ладонь в белый косяк двери. — Проведи с отцом пару часов тет-а-тет, — Белка нарочно вставила французское словечко в английскую речь: по семейной традиции они переходили на французский, чтобы сказать друг другу что-то очень-очень важное, затрагивающее общие чувства.

Тьерри тряхнул темной курчавой головой и выключил воду.

— Послушай! — он нарочно продолжил разговор на английском. — Он такой же отец тебе, как и мне. Уверен, что по тебе он соскучился даже больше… Не смей делить нас. Больше никогда, поняла?

Белка кивнула. Она не спрашивала о причине развода родителей Тьерри, но пятнадцатилетний тинейджер на удивление безболезненно принял мачеху и спустя год даже стал звать её мамой. Десятилетней Белке произносить «папа» было куда легче — она прежде никого так не называла, с детского сада завидуя детям, которых забирали домой отцы.

— Тьерри, я так решила, окей? Я хочу порисовать и… Приготовить папе королевский ужин. Этого недостаточно?

Тьерри вытер руки и спрятал их в карманы слаксов, оттопырив на манер ушей Микки-Мауса.

— Достаточно купить паэлью на углу. Нашла гурмана, тоже мне!

Но Белка так не думала. Утром, бегая в булочную за круассанами, она уже купила в супермаркете любимый сыр Мартина, зеленый виноград и бутылку вина, название которого вспомнила с большим трудом. Тьерри должен уехать в Тулузу один, встретить отца, выпить с ним вдвоем кофе, перетереть за жизнь и отдать машину, чтобы Мартин приехал к ней аж на целых три недели! Это счастье, что он сумел воспользоваться академическим отпуском в Университете и выбить себе дистанционную работу на лишнюю неделю. Жаль, не получилось хотя бы недельку пожить втроем. Брат сдался без особого боя.

— Я прилечу в Бостон и отвезу тебя в твой чертов Монреаль, — заверил Тьерри сестру, не в силах выпустить из прощальных объятий. — Пообещай, что с тобой точно ничего не случится за сегодня, окей?

Белка сжала теплые ладони брата.

— Хуже паруса уж точно не будет! Джек Воробей чертов! — добавила она уже без вчерашней злости. — Я два года живу в Канаде одна. С французской деревней я как-нибудь справлюсь, не переживай.

— А я переживаю. Еще как переживаю! Официально ты — безбашенный тинейджер еще целых три месяца! Не забывай об этом и слушайся взрослых.

— Проваливай, умник!

Белка почти протаранила брата до машины, колошматя маленькими, но жесткими кулачками по спрятанному под спортивной рубашкой животу. Но у машины вновь повисла у Тьерри на шее, не в силах расстаться с ним на всего каких-то три недели. Они уже договорились, что проведут уикенд в Вермонте, а потом он и Мартин прилетят на день ее рождения, а там и Рождество не за горами и горные склоны Калгари… И все равно тяжело. Раньше она скучала по одному только Тьерри, а с ее собственным отъездом на учебу к тоске добавился и Мартин.

Белка пнула колесо отъезжающего клео и отвернулась, чтобы смахнуть непрошеные слезы. И вот так всякий раз… В таком настроении она не возьмется за кисти. Да и вообще она брякнула про рисование только, чтобы брат отвязался. Сейчас она вымоет в квартире пол и отправится за фруктами на ферму. Прогулка на велосипеде успокоит и позволит встретить возвращение беленького клио с естественной, а не натужной улыбкой.

Прошлепав босыми ногами по еще влажной плитке, Белка схватила с тумбочки рюкзак и с кедами в руках вышла на лестничную площадку. Обувшись, она достала из кладовки висевший на мольберте шлем и побежала вниз к пристегнутому к велосипедной парковке потрепанному железному коню. Крутить педали было не привыкать. К тому же, она успела побывать в душе, а воздух еще не накалился. Если поднапрячься, то дорога займет каких-то пятнадцать минут.

Так и вышло. Шлем Белка не сняла, только расстегнула замок под подбородком и вытерла за темными стеклами очков переносицу. На весы под открытым навесом легла желтенькая дынька, четыре персика и четыре нектарины, достаточно крепкие, чтобы довести их на дне рюкзака в бумажных пакетах, в которые упаковывали фрукты на кассе. И тут взгляд Белки упал на холодильничек с сырами. Она не удержалась и попросила отрезать немного от всех трех кружочков. Для нее лично все сыры одинаковы, но Мартин чувствует разницу между магазинными и частными. Продавщица завернула покупку в бумагу и напомнила, что перед употреблением сыр следует вынуть из холодильника хотя бы на десять минут. Это Белка помнила еще по свежей домашней лапше из пакетов.

— Мадемуазель, это тоже ваше?

Женщина держала на весу бутылку с красной жидкостью. Белка не успела ответить — из-за ее спины вылез пожилой лысоватый месье и заявил свои права на бутылку.

— А вам сангрия нужна?

Белка сначала пожала плечами, а затем кивнула.

— Литр или полтора?

— Литр…

Белка даже во Франции продолжала жить американскими законами и стыдилась открыто покупать алкоголь даже для отчима, хотя Мартин под страшным секретом капал падчерице во второй бокал все, что пил сам. От сангрии он не откажется. Тем более холодной. День, как и вечер, будет жарким.

Продавщица нацедила в бутылку из-под яблочного сока литр красной жидкости, и Белка отправилась в обратный путь, мечтая о пробежке от дома до моря. Дыня и бутылка оттягивали рюкзак, но Белка не сбавила утренней скорости. Машин почти не было, и она совсем не оборачивалась. Пока ей не посигналили. От неожиданности Белка даже не оценила расстояние до обочины, просто повернула руль и тут же встретилась с сухой выжженной солнцем травой. За спиной хлопнула дверь машины, а Белка не успела даже вытащить из-под рамы ногу.

— Идиотка!

Велосипед исчез, и Белка подтянула коленку к носу, на который съехали солнцезащитные очки. Так что она без всякого фильтра видела обладателя голоса, хотя видеть его не было никакой необходимости. Она могла с закрытыми глазами бросить ему в лицо русское «сам идиот», но изо рта вырвалось то, что она сказала бы любому другому — WTF!

Денис бросил велосипед на обочину и протянул руку, но Белка не взяла ее, оперлась о землю и встала сама. В рюкзаке забултыхалось, и она с опаской потрогала матерчатое дно — не мокро, бутылка цела, а вот персикам мог наступить каюк. Она перекинула рюкзак вперед и открыла молнию.

— У тебя там не дамский пистолет случайно? А то я по утрам без бронежилета…

Денис не убрал руки. Белка видела его трепещущие в воздухе пальцы, но не поднимала глаз. Словарь русского языка кто-то будто вытащил из головы. Лучше молчать.

— Не молчи, — услышала она, ощупывая пакетики с фруктами, один из которых все же оказался мокрым. — У тебя такой клевый акцент в русском. Заигралась? Или действительно думаешь, что он придает тебе французский шарм? Прости, но на француженку ты не тянешь… И это, если что, комплимент.

Белка подняла глаза и протянула Денису мятый персик.

— Хочешь? — спросила она явно без резкого акцента.

— Хочу, — сказал он, но не взял фрукта, только поднял очки на лоб. — Но не этот, а другой. У тебя их два…

Денис опустил взгляд на уровень кленового листа, и Белка перестала дышать, а потом согнула руку в локте и впилась зубами в персик. Она не общалась во взрослом возрасте с русскими — они все так себя ведут или только избранные на дорогих автомобилях? Шорты б одернуть, чтобы владелец мазерати не нашел в них теперь уже две нектарины. Но по шее потекла тонкая струйка персикового сока, и следовало спешно вытереть его, но пальцы русского нахала опередили ее пальцы. Однако она сумела оттолкнуть руку и шагнула к велосипеду, но Денис поймал ее за раскрытый рюкзак и подтянул к себе.

— Помирилась со своим козлом?

Он дышал ей в затылок, но она не дернулась, беспокоясь о содержимом рюкзака.

— Отпусти меня, пожалуйста, — проговорила она медленно и четко, будто и не молчала столько лет.

Видимо, стресс подействовал. Однако с этим знакомством пора завязывать. Как и вообще с представителями сильного пола, кроме Мартина. За последние двадцать четыре часа ее дважды чуть не отправили на тот свет.