Блонда и Мир Демонов

— Маришка, — я тяжело вздохнула. — Я понимаю, что тебе с блеском удается воплотить образ «какая очаровательная дурочка», но мне-то ты зачем голову морочишь.

— Вождь тонко намекнул тебе, что хочет секса. Я понимаю, ты воспользовалась некорректностью в формулировке, касательно ночи проведенной вдвоем. Объяснила бы Йо-Йо его ошибку и все — довольны. Зачем же членовредительством заниматься? А вдруг он с перепугу в озере утонет. Что мы тогда станем делать?

— Да, ладно тебе, Блонда. По-моему, прикольная шутка. И ничего с ним не случится.

— Нет, вождь не утонет, — поддержал сестренку старый гоблин. — Он плавает хорошо, почти как рыба.

— Ну, вот видишь, — обрадовалась поддержке Мариша.

— А что касается секса, Блондочка, — прошептала мне на ухо сестренка, — так я влюбилась и храню верность своему суженному. Я, наверное, скоро замуж выйду.

— И давно это с тобой, — опешила я, а потом решила уточнить, — и в кого ты влюбилась? Неужели в начальника своего отдела. там на Земле.

— Да ты что, Блонда! Я же тебе сразу сказала, что он оказался еще тем козлиной.

— Я влюбилась в тот же день, как оказалась на Эдеме.

— И кто твой избранник? — Заподозрила я неладное, прекрасно понимая что в наличии только две подходящие кандидатуры — сэр Бэример и граф Пэтерс. Чисто теоретически в группу потенциальных объектов для влюбленности можно было бы дополнительно записать барона Стива Николса и эльфийку Сиру Уллису, но по здравому размышлению, я отвергла эти персоны.

И, как всегда, ответ моей сестренки на вопрос непосредственно ее касающийся, опроверг все мои прогнозы.

— Я еще не знаю в кого влюбилась, — огорошила меня Маришка.

— Так, еще раз, — на всякий случай, решила уточнить я, сохраняя слабую надежду, что это просто местная брага имеет крепость не двенадцать градусов, а сорок пять. Я однажды перебрала так чачи, и тоже плохо соображала

— Ты хочешь сказать, что безумно влюбилась и собираешься выйти замуж, только не знаешь за кого. Ага, — нащупала я логически непротиворечивую версию. — Твой избранник скрывает свое имя. Надеюсь, ты его хотя бы не в маске видела.

Моя отягощенная брагой фантазия тут же представила статного черноволосого красавца в маске и с роскошными усами, который проскакал мимо сестренки на лошади и по дороге похитил ее сердце.

— Под маской усы не видны, — совершенно нетактично принялся критиковать мою фантазию внутренний голос.

— Моя сестренка не станет влюбляться в незнакомого мужчину, у которого нет усов, — парировала я в ответ убойным аргументом.

По ходу дела фантазия начала обрастать дополнительными подробностями. Лошадь под незнакомым мужчиной превратилась в могучего вороного жеребца. В руках у незнакомца появилась шпага, и сердце Мариши он украл сразу вместе с остальными частями ее тела, и теперь моя сестренка свешивается кулем с обоих сторон средства передвижения, будучи переброшенной через седло. Кажется, это так называется.

Внутренний голос в целом положительно отреагировал на сцену похищения Маришки незнакомцем, только попытался у меня уточнить, как это мне удалось по ходу движения отличить лошадь от жеребца.

К сожалению. дальнейшее развитие сюжета самым нетактичным образом прервала его главная героиня.

— Да ты что, Блонда, — обиделась на меня Мариша. — Это сэр Бэримэр или граф Пэтерс. Просто я еще до конца не решила, в кого из них я больше влюбилась.

— А можно я их обоих любить буду? Тогда не надо будет выбирать.

— В принципе, в любви так не принято, — осторожно попыталась образумить я свою сестру. Обычно, влюбленные останавливаются на одной кандидатуре.

— Ну, Блондочка, — начала подлизываться ко мне Маришка. Какое это имеет значение, кого ты любишь. Главное, ведь само чувство, а не объект его приложения. Знаешь, это нечто совершенно потрясающее. Хочется просто так улыбаться, все вокруг сразу стали такими родными. Просто не могу передать словами, что я почувствовала, когда по-настоящему влюбилась. Я когда поняла, что влюблена, так буквально парить в воздухе захотела.

— Это с парашютом что ли, рядом с Семеном, — ехидно уточнил мой внутренний голос. Хорошо, что сестренка ничего не услышала.

— А кроме того, Блонда, ты сама объявила матриархат, уже совершенно деловым тоном продолжила влюбленная, переводя разговор в практическую плоскость. А при матриархате у девушки может одновременно быть два парня. Или даже три, немного подумав уточнила сестренка. Решено, остановлюсь пока на сэре Бэримэре и графе Пэтерсе.

— Наверняка, принца Осю в резерв зачислила, — наябедничал мне внутренний голос. — А вот ты, Блонда, — продолжал доставать меня надоедливый собеседник, — в полном пролете: ни лорда тебе, ни графа и даже принц под сомнением. А я тебе говорил: «Сэра Бэримэра надо брать сразу, еще тепленьким» А ты что? «Повоспитываем еще немного». Вот и до воспитывались.

— А, не страшно, — отмахнулась я от своего внутреннего голоса. — Пусть Маришка себе забирает. Не стану же я с сестренкой из-за мужика отношения портить. Я себе герцога найду. Или даже князя. Нет, не князя — боярина. Стану боярыней Блондой.

— Милка, — решила я потревожить Демона Голубого Хамелеона, который весь вечер сидел тихо, как мышь под веником, и даже не включился в обсуждение отношений между Маришкой и Йо-Йо. Странно это как-то, может, заболел.

— Демоны не болеют, — ворчливо откликнулся демон Голубого Хамелеона. — Что хотела? Спрашивай.

— А почему я до сих пор не сталкивалась на Эдеме с боярами, — поинтересовалась я. — Лорды есть, графы короли, принцы, маркизы, кого только нет, даже Император — одна штука, а про бояр не слышала.

— Все, на самом деле, просто, — принялся меня просвещаться Демон Голубого Хамелеона. — Все эти аристократические титулы достаточно новомодная штука. До этого на Эдеме все население делилось на две части: маги и все остальные. А вот среди магов существовала своя градация — Ученик, Подмастерье, Мастер, Магистр ну и так далее вплоть до Архимага. Идея ввести дворянские титулы пришла в голову деду короля Георга 4. Великий был чародей. Архимаг, которого поискать еще надо было. Его так и называли — Великий. Он не только из магов создал аристократию, но, что гораздо важнее, умудрился ввести Титульный список аристократии, в котором и расписаны все дворянские титулы, их статус, обязанности и привилегии, в Реестр. Ни до него, ни после, никому не удавалось внести изменения в артефакт Древних.

А сам титульный список Карл Великий написал взяв за основу аристократию родного тебе мира. При этом и случилась неувязка с боярами. Информацию Архимаг получал от своих агентов с Земли. Так вот тот, который доклад по боярам писал, то ли в шутку, то ли с пьяну на вопрос о том чем бояре занимаются и выдал: «Друг друга за бороды таскают и выясняют чей род старше». Ну Карл Великий их и не стал в Титульный список аристократии вносить. А остальные все есть. И Князья и Беи и даже Падишахов найти можно где нибудь на окраине Эдема.

— Точно, завистники из Европы подсуетились, наверняка, агенту на лапу дали, — сделал категорический вывод мой внутренний голос. — Не бывать тебе столбовой боярыней. И вообще, Блонда, тебе давно пора идти спать. Ты уже совсем пьяненькая. Тебе в таком состоянии лучше о мужиках не рассуждать. А кроме того, никаких «замуж», пока не построишь финансовую империю.

Утро следующего дня встретило меня ярким солнечным светом, пробивающимся через сетчатый полог палатка, голубым небом и истеричным воплем леди Тины Брэвер.

— Блонда, просыпайся немедленно, там монстр поймал леди Маришу! Надо спасать!

— Почему я должна спасать незнакомого мне монстра? — Спросонья возмутилась я, переворачиваясь на другой бок, и пытаясь сохранить остатки сна. — Сам поймал, пусть сам и спасается. Потом внезапно до меня дошел смысл слов леди Тины — Маришка в беде.

Я резко вскочила, снеся головой небрежно установленную конструкцию, которую парни ее собиравшие, гордо окрестили палаткой офицерской, одноместной, универсальной и, путаясь в одежде, которую пыталась надеть на себя на бегу, побежала вслед за леди Тиной к опушке леса спасать сестренку.

Стоянка папуасов напоминала собой поле сражения после окончания Куликовской битвы. Всюду валялись бессознательные мужские и женские тела, чаще полураздетые, иногда в обнимку. Напрасно я беспокоилась о моральном облике местных дев, мелькнула на бегу мысль, не иначе как в виде психологической защиты, в попытке хоть немного отвлечься и ослабить страх за Маришку.

Впрочем, не все гоблины пребывали в бессознательном состоянии. Десяток наиболее боеспособных воинов во главе с вождем, выстроились на опушке и ощетинились копьями в сторону леса, не предпринимая впрочем никаких действий в защиту моей сестренки.

А буквально рядом с первым многометровым стволом на границе леса я увидела ужасную картину. Моя сестренка вскинула вверх свои тонки рученьки в безнадежной попытке защититься от четырехметрового монстра, который мохнатой рыже-зеленой горой нависал над ней. Больше всего чудовище напоминало смесь гориллы и медведя, вставшего на задние лапы, при условии что существует медведь такого роста да еще с с полуметровыми когтями и пастью, наполненную двумя рядами двадцати сантиметровых клыков, которым наверняка позавидует любая акула. Именно в этой широко раскрытой пасти, из которой непрерывным потоком лилась густая тягучая слюна, судя по позе, буквально через секунду должна была оказаться голова моей сестренки. И если исходить из размера чудовища, в пасть вполне поместится не только голова но и добрая половина туловища Маришки.

Сама не понимая что делаю, я вскинула руку, и в сторону монстра полетела яркая голубая молния. Толстый плазменный шнур сорвался с моей руки и, ударив монстра в грудь, буквально отбросил его на несколько метров назад. К запаху паленой шерсти добавился тонкий скулеж оглушенной твари, которая, тем не менее, быстро очнулась и нелепо вскидывая задом помчалась на четырех лапах в глубь джунглей.

На этом фоне несколько нелогично было услышать мыслеречью испуганные вопли чудовища: «Хорошо хоть жив остался. Да, чтоб я еще раз связался с этими девицами. Да никогда! И детям своим накажу!»

А потом возмущенные крики Мариши: «Блонда, ты все испортила! Я его почти приручила».

— А тварюшка-то, похоже, разумная, приходя в себя после выброса адреналина, вызванного скоротечной схваткой, — подумала я. Недаром, леди Тина просила меня спасти монстра от Мариши. Все-таки с первого раза я все правильно поняла.

Убедившись, что опасность больше никому не угрожает, к нам подошел Йо-Йо.

— Большой Бым на людей не нападает, он грибами и корешками питается.

— Объяснил нам вождь. — Во всяком случае, так старики говорят. — Он очень редко встречается, старается от людей держатся подальше. Видели, какие у него когти? Это чтобы землю рыть.

— Ага, а зубы как у акулы в два ряда — это, чтобы на дантисте сэкономить, — не поверила я. — Классический хищник. Правда разумный и осторожный.

— Мариша, ты где его откопала?

Судя по тому, как сестренка с независимым видом отворачивала глаза и ковыряла носком ботинка землю, на правдивый ответ рассчитывать не приходилось. В конце концов, могут ведь быть у девушки свои маленькие тайны.

— Понятно, — заключила я, художественная пантомима на тему: «Невиноватая я, он сам пришел»

— Блонда, — поинтересовался у меня Йо-Йо. — А ты тоже великая чародейка, как и Мариша? А ты далеко молнией ударить можешь? С берега до острова добьешь?

— Ну вот, Блонда, теперь ты узнала свою новую магическую способность, — подключился к разговору Демон Голубого Хамелеона. — Можешь бить молниями. Поздравляю. А Большой Бым, действительно, хищник. И очень опасный. Только он, охотясь на разумных, после себя следов практически не оставляет. Все скрывает — гораздо разумнее многих людей. Поэтому те же гоблины наивно полагают его безвредным. Маришка конечно могла заставить его какое-то время изображать из себя вьючное — транспортное средство. Но зуб даю, рано или поздно это закончилось бы тем, что мы не досчитались бы кого-нибудь из членов экспедиции.

— Подумаешь, да у тебя и зубов нет, — обиделась сестренка, внимательно прислушивающаяся к тому, что говорил Демон Голубого Хамелеона. — Никуда бы он не делся. Слушался бы как миленький, и на корешковую диету перешел бы.

Потом тут же переключилась на другую тему.

— А и вправду, Блонда, давай проверим, как ты молниями швыряешься. Один раз не в счет. Опять же, тебе тренироваться надо.

Все последующие мои потуги создать молнию ни к чему не привели. Максимум, чего я смогла добиться, это создавать метровый, ярко голубой плазменный стержень толщиной в сантиметр, торчащий у меня из кулака. При этом стержень сохранял свою структуру на постоянной основе и практически не требовал от меня усилий на свое поддержание. После нескольких попыток я смогла уверенно его вызывать и развеивать.

— Прямо как меч Джедаев, — восхитилась Маришка. — А попробуй им ударить по кому-нибудь. Так легонько, для пробы.

К этому времени воины — папуасы вернулись в стойбище, живо обсуждая инцидент с Большим Бымом и похваляясь друг перед другом своей храбростью. Поэтому единственной подходящей кандидатурой для испытания меча остался Йо-Йо. Ну не на девушках же — леди Тине и Марише, мне экспериментировать. Но вождь старался держатся от нас подальше. Это после того как сестренка предположила, что молния у меня не получается, поскольку для ее создания требуется живой объект применения, и предложила попробовать на папуасе.

Все-таки те полчаса, которые Маришка провела в жилище вождя в обмен на ожерелье из ушей эльфов, и, главное, неудача с локтевым суставом, оставили у сестренки некое недовольство Йо-Йо, которое она подсознательно пытается компенсировать, привлекая вождя к очередным небезопасным экспериментам.

— Мы не будем никого разумного резать, — заявила я и направилась вглубь леса к стволу дерева, чтобы попытаться стержнем надрезать древесину.

Лесной великан обладал стволом диаметром метров в двадцать, и это было одно из самых тонких деревьев, которое нам встретилось на пути от места высадки к стойбищу. Ровный мачтовый ствол устремлялся вверх не менее чем на километровую высоту, где и формировал крону. Его крона переплеталась с кронами других деревьев, образуя высоко вверху толстый многометровый зеленый покров, состоящей из переплетенных веток, намертво связанных друг с другом: лианы, листья, цветы и еще невесть чего.

Там царила своя недоступная обитателям нижних ярусов жизнь, наполненная светом, красками и звуками. Буйство растительности порождало буйство других форм жизни. Не удивлюсь, если Большой Бым проводил большую часть своего времени там, высоко вверху, с помощью своих когтей забираясь по стволам деревьев вверх.

Я представила, что у меня в руке бензопила Дружба, которой я пытаюсь свалить дерево на даче у дяди Миши. Папа Маришки часто в детстве брал нас с собой на дачу, которую построил в полупустой выморочной деревеньке, предварительно проведя туда дорогу за счет своего завода. Конечно, же перед поездкой заручаясь согласием бабули.

В деревне дядя Миша пытался привить нам с Маришей любовь к простому сельскому труду. Некоторые неувязки, обусловленные наличием двухэтажного коттеджа и Мерседесом во дворе, напрочь игнорировались и мы воображали себя обыкновенными хуторскими девчонками, которые по утрам выгоняют коров на пастбище, а вечером их доят.

Марише даже удалось однажды уговорить старушку соседку разрешить подоить козу Лизку. А мне дядя Миша дал подержать в руках ту самую бензопилу Дружба, прежде, чем спилить старую грушу в саду.

И вот, вообразив себя мужественным таежным лесорубом, вооруженным бензопилой, я даже глаза закрыла, чтобы ярче представить себе всю эту картину, с криком «Поберегись» со всего размаха ударила плазменным стержнем по стволу лесного монстра. Лес вздрогнул.

— Бежим отсюда! — Не своим голосом закричал Йо-Йо, и тут же реализовал свой призыв в жизнь.

Глава девятая. Падение великана

Прислушиваясь к удаляющимся крикам вождя, особенно к словам «Все пропало!» и «Спасайся кто может», я в первое мгновение даже глаза открывать боялась. Воображала себе самые невероятные ужасы. Наконец набралась мужества, расплющила веки и тут же убедилась, что вопли Йо-Йо плохо описывают ситуацию. На текущий момент все было не так уж и плохо. Просто в ближайшие минуты следует ожидать катаклизма, сравнимого по масштабам с тем, который экспедиция пережила позапрошлой ночью. Так ведь пережила.

Поэтому развеяв плазменный двадцатиметровый хлыст, которым я только что не напрягаясь перерезала ствол не самого маленького дерева, я, схватив за руки леди Тину и Маришу, потащила упирающихся девушек вслед за Йо-Йо. В отличии от мудрого папуаса, жительницы цивилизованной среды обитания плохо представляли последствия падения дерева, в три раза превосходящего по высоте Эйфелеву башню.

В противном случае, они не стали бы с таким любопытством рассматривать результаты моего эксперимента с плазменным стержнем. Отбежав на почтительное расстояние, почти к берегу озера, где к этому времени собралось все племя, я остановилась и стала ожидать дальнейшего развития событий.

— Это все происходит, потому что у тебя такое развитое воображение, правда, ты им совершенно не управляешь, — прокомментировал ситуацию Демон Голубого Хамелеона. — У вас как мухи с котлетами: все отдельно. Отдельно ты, и где-то в на периферии сознания — твое воображение. Ты что не могла представить, что лишь чуть-чуть с самого края немного подрезаешь ствол. Лесорубом себя вообразила. Или ты считаешь, что за тебя Заза думать станет. Так он только на то и годен, чтобы воплощать твои самые безумные фантазии, во всяком случае, в меру сил своих. А после того, как ты раздолбала точку приземления своей статуэткой, сил он набрал немерено. А завтра ты надумаешь, «как на Марсе станут яблони цвести». И перенесет тебя Заза на красную планету без скафандра. И что мне тогда делать? Оставшиеся десять миллиардов лет в одиночестве глазеть на звездное небо, пока ваше солнце не взорвется сверхновой?

В душе я понимала, что брюзжание Демона Голубого Хамелеона было вызвано в первую очередь заботой обо мне. Да же приятно стало. И, тем не мене, не удержалась, чтобы подколоть его.

— В этом мире нет Марса. А, кроме того, люди колонизируют его в ближайшее время, так что одиночество тебе не грозит.

— Как же, колонизируют. Еще два десятка таких фантазеров как ты, и ваше человечество не то что до Марса, из Петербурга в Москву неделями добираться станет.

— И если ты думаешь, что свалившись, дерево сюда не дотянется, то ты опять же глубоко заблуждаешься. У него один ствол высотой не меньше километра, а с ветками и кроной все полтора наберется. А мы от леса в удалении метров на восемьсот.

— Да все я понимаю, — возразила я Милке. — Просто тут чуть ли не самое безопасное место. Крона и ветки упадут дальше, за нашими спинами, где-то в район острова. А от ствола, пусть и двадцати метров в толщину, мы успеем увернутся. Время будет. Ты посмотри как он медленно наклоняется.

К этому времени лесной великан всей своей невообразимой махиной нависал над свободным от леса пространством. Отклонившись от вертикали градусов на тридцать он все еще удерживался в неустойчивом положении тысячами веток и лиан, переплетение которых с кронами других деревьев задерживало стремительное падение.

«Наверное, моя белая полоса в жизни закончилась года за три до моего рождения, — печально думала я, наблюдая за тем, как один за другим с громкими хлопками, напоминающими пушечные выстрелы, лопались растительные канаты метровой толщины, скреплявшие кроны деревьев в единое целое. — А теперь все что со мной происходит можно описать разве что пятьюдесятью оттенками серого».

Ну спрашивается, кто мне мешал держать свой плазменный резак параллельно земле. Тогда бы ствол остался вертикально стоять на пне и будучи удерживаемый кроной так бы и остался недвижимым. Так нет же, я зачем-то провела надрез под углом в сорок пять градусов и ствол съехал с пня прямо как санки с горки.

— Так это потому, что ты себя вообразила почетным лесорубом, — тут же уязвил меня внутренний голос. — Они так задают направление падения дерева, чтобы на своих не свалилось. Только ты, Блонда, какой — то незачетный лесоруб. Обрушила ствол прямо на стоянку своих вероятных союзников. Ну еще не совсем обрушила, — уточнил внутренний голос, — еще минут пять ждать придется. И не вздумай больше глаза закрывать во врем ответственного мероприятии, смотри внимательно, вдруг в сторону резко бежать понадобится.

— Другой вариант, выбери я дерево поглубже в лесу, — продолжала я развивать мысль о непрерывной черной полосе в своей жизни, демонстративно игнорируя язвительные замечания своего внутреннего голоса, — тогда бы дерево, даже будучи надрезано под углом, скорее всего, снова же устояло на месте.

— А так, оно оказалось самым крайним в лесу, вот с одной стороны и осталось без опоры других деревьев. Ну, и упало на свободное место, вернее падает, — уточнила я глядя на то, как после разрыва очередного десятка лиан, ствол еще больше наклонился в нашу сторону.

— Так тебе же, Блондочка, для этого пришлось бы пройти еще метров пятьсот вглубь леса до следующего ствола, — продолжал развлекаться за мой счет внутренний голос. — Помнишь, как ты Маришку критиковала за то, что у нее патологическая нелюбовь к необязательным физическим нагрузкам Это по поводу увлечения сестренки мыслеречью. Вот тебе очередное доказательство вашего родства.

К этому времени большинство жителей племени вместе с участниками экспедиции переместились еще дальше в сторону, с тем, чтобы не попасть под падающий ствол. Отдельные, наиболее хозяйственные папуасы, вытаскивали остатки вещей с места возможного падения ствола дерева.

— И вообще не парься. Что такого страшного произошло, — не оставлял меня в покое внутренний голос. — Не считая того, что, образно говоря, обезьяна в твоем лице получила в руки гранату. Это я так выражаюсь по поводу твоей новой магической способности. А все остальное не заслуживает особых переживаний. Подумаешь, дерево срубила. Все же целы. Вспомни, вы с Маришкой давеча собирались расчищать площадку рядом с водоемом, чтобы засадить ее хмелем и солодом. Вот, считай, первый шаг ты и сделала.

— Солод не сажают, — вмешался в разговор Демон Голубого Хамелеона. Его из злаковых получают по особой технологии.

— И это все, что ты можешь сказать по поводу сложившейся ситуации, — возмутилась я его поведением. — Советник называется.

— Ну почему это все? — Обиделся демон Голубого Хамелеона. — Сейчас я, например, могу посоветовать внимательно отнестись к тому, что на нас свалится. И я вовсе не само дерево имею ввиду, а сопутствующие ему элементы.

Разгадка слов Милки стала очевидно спустя пару секунд. Все время, пока ствол лесного великана со скрипом и треском наклонялся все ниже, сверху сыпались настоящим дождем всевозможные обломки и фрагменты: ветки, листья, обрывки лиан. Но в определенный момент рухнул огромный кусок материального воплощения пространства верхнего яруса. Этакий массив размером с трехэтажный дом, вырванный из кроны падающим деревом, сравнительно мягко приземлился на берег озера недалеко от нас. Как то сосредоточившись на угрозе, которую могло представлять само дерево, я упустила из вида то, что, помимо растительной составляющей наверху, в широком ассортименте был представлен и животный мир. И сейчас эти самые животины, находящиеся не в лучшем расположении духа начали выбираться, выползать, вылетать из мест своего обитания.

Ну, предположим, с птицами мы легко разберемся, для этого достаточно выучки охотников папуасов вооруженных копьями, — успокоила я себя, глядя на то, как из переплетения веток, огромной горой возвышающихся на берегу озера, начали стаями вылетать разноцветные птицы.

Опять же вождя немного приоденем, вспомнила я головной убор Йо-Йо. Все-таки у появившихся пернатых и окраска поярче и перья подлиннее, гораздо подлиннее, — с тревогой уточнила я, наблюдая за тем, как в нашу сторону вылетело нечто трехметровое с огромными крыльями и длинным пилообразным клювом, вооруженным десятками пирамидальных зубов. Нет, это не птица, это — какой-то летающий аллигатор.

Впрочем. проблема птиц с зубами быстро отошла на второй план, после того, как берег стал покрываться всевозможными рептилиями и змеями разных форм и расцветок. Ящериц, змей и лягушек органически дополняли представители класса млекопитающих. Впрочем глядя на зубы двухметровых белок трудно было вообразить, что эти создания когда-нибудь питались молоком, даже в глубоком детстве.

И вообще, мне показалось, что пищевая пирамида, представленная тварями верхнего яруса джунглей, которую мы имели несчастье в данный момент наблюдать воочию — какая-то неправильная. Я твердо помню из учебника по биологии, что в основе пищевой цепочки должны быть травоядные животные. Судя по зубам, когтям и демонстративной агрессии, таковыми здесь и не пахло. Ну разве, что ежик, который зачем-то катится в нашу сторону, свернувшись в шар метрового диаметра, с иглами, мало чем уступающими по размерам копьям папуасов, питается листьями. Точно нет, вот только что развернулся и по ходу движения ухватил трехметрового ужика и тут же его схарчил.

И весь этот шуршащий и шипящий, рычащий ковер двинулся в нашу сторону, то ли признав нас виноватыми в разрушении собственного дома, то ли решив предварительно подкрепится прежде, чем вернуться в джунгли, в естественную среду обитания.

На фоне двух, трех и четырехметровых гадов выделялась змея, своими габаритами напоминавшая трубу большого диаметра, типа тех, из которых прокладывают магистральные газопроводы. Навскидку все племя гоблинов могло разместится в ее брюхе, причем оставались вполне обоснованные сомнения, достаточно ли будет этого количества для полного насыщения исполина.

Конкуренцию ей мог составить разве что увеличенная копия нашего старого знакомого Большого Быма. Старший брат превосходил мелкого раза в полтора и выбравшись из переплетения веток на берег с недоумением тряс головой, то ли будучи оглушенным падением, то ли в полной прострации от самого факта своего полета.

— Ой какой большой! — Радостно взвизгнула Маришка и тут же попыталась взять животину под ментальный контроль. — Он нам грузы переносить станет, — сообщила мне сестренка мыслеречью, — когда мы крепость строить начнем.