Граф божьей милостью

— Матерь божья, но за что?

— Вы серьезно не помните, Жан? — де Жевр несколько растерянно посмотрел на меня.

— Нет, не помню. После ранения, я потерял часть памяти.

— Вы совратили даму, которую, я любил… — тихо сказал барон. — За моей спиной. За спиной человека, который считал вас своим братом.

— Дерьмо… — я невольно выругался. — А если попробовать…

— Нет!

— Но я буду вынужден вас убить!

— Вы всегда были заносчивы, Жан, — де Жевр иронично усмехнулся. — Мне помнится, я всегда забирал у вас четыре поединка из пяти. А с тех пор, я сильно вырос в воинских умениях.

«Тьфу на тебя, идиот! — ругнулся я со злости. — Ты вырос, а в тушку бастарда вселился совсем другой человек. Который уже успел перерезать херову тучу людей в одиночку. Ну да хрен с тобой. Привожу в свидетели Господа Бога нашего, я сделал все, чтобы оставить тебя в живых…»

Из доспехов у меня наличествовал только готический* комплект, в него и экипировался. Забрало на саладе оставил в верхнем положении для лучшего обзора. Из оружия, по своему обычаю, выбрал эспаду, а для левой руки — обычный тарч, из окованного железом, мореного ясеня.

готический доспех — полный рыцарский доспех с сер. XV до нач. XVI в. Отличался большой гибкостью и свободой движений за счет некоторого снижения уровня защиты. Как правило, имел сильное гофрирование и рифление металлических пластин, позволяющее увеличить прочность и уменьшить вес лат

Де Жевр облачился в доспехи миланского стиля*, очень качественной ломбардской работы и впечатляющей стоимости. Видимо в средствах барон явно не нуждался. Из оружия он вооружился типичным для этого времени мечом с крестообразной гардой, всего лишь немного недотягивающим до размеров полуторника — вдобавок массивней и тяжелей моего клинка. А вот его щит, являлся практически идентичным, только с другим гербом.

миланский доспех — полный рыцарский доспех начала XV — середины XVI в. Простота, надежность и максимальная защита тела. Характерные черты: гладкие округлые формы, увеличенный левый налокотник и большое количество ремней, скрепляющих латы

Сразу после того, как мы вооружились, вступил в свои обязанности капеллан шато Дюртубийе, монах-францисканец отец Урбан, на удивление молодой, симпатичный дядька, чем-то смахивающий на французского актера Жана Маре.

Во время исповеди, я ему честно признался, что не хочу убивать барона, а ежели придется это сделать, его смерть ляжет тяжким грузом на мою душу.

— Это похвально, сын мой, — монах мягко улыбнулся, — но избавься от лишних сомнений, Господь сам направит тебя на должный путь.

После чего дал поцеловать распятье и закончил ритуал.

«И какого хрена я ему признался? Чем он мне мог помочь? — зло подумал я. — В одном падре прав, не хрен перед боем голову ерундой забивать…»

— Благородные кавалеры! — проговорила шевальер Аиноа, едва ли, не светясь от собственной значимости. — Имею честь предложить вам решить дело миром!

Барон отрицательно мотнул головой в шлеме. Лица не было видно, в отличие от меня, он опустил забрало своего армета*.

армет (армэ) — рыцарский шлем XV–XVI вв. В отличие от гранд-бацинета, в армете бувигер из двух раскрывающихся лицевых половинок составлял единое целое с остальными частями шлема. В закрытом положении фиксировались штифтом на подбородке

Я с секундным запозданием повторил его жест.

— В таком случае! — Аиноа сделала трагическую паузу. — Напоминаю, что поединок будет проходить до смерти одного из его участников. В случае тяжелого ранения, либо иной неспособности продолжать бой, противник будет обязан совершить немедленный акт милосердия. Просьбы о пощаде допускаются, но решение об их удовлетворении, остается правом соперника. Благородные кавалеры, вы подтверждаете данные условия?

Жесты согласия не заставили себя ждать.

— Да благословит вас Господь! — торжественно воскликнула шевальер и отмахнула рукой. — Готовы? Сходитесь!

По стойке барона, я сразу понял, с чего он начнет: резкий рывок, толчок щитом, чтобы выбить меня из равновесия, с последующим ударом мечом.

Так и случилось; де Жевр пошел по кругу, якобы с намерением развернуть меня против солнца, но тут же рывком сорвал дистанцию. Правда атака ничем не закончилась, потому что я вовремя ушел в полуобороте из-под удара, вскользь отбивая его щит. А когда барон провалился, резко хлестанул эспадой франку по затылочной части шлема.

Барон мгновенно развернулся, умело прикрываясь тарчем, наотмашь махнул мечом, с намерением отогнать меня, но я уже сам отскочил на несколько шагов и негромко сказал.

— Не дури! Еще не поздно, проси пощады…

Вместо ответа, де Жевр опять ринулся вперед, довольно ловко изобразив смену направления атаки.

Тут уже я сам, выбрав нужный момент, рванул ему навстречу, с силой ударил тарчем, сразу же отпрянул с уходом в сторону, и снова рубанул по армету резким, косым ударом. Не пробил, мечом разрубить такой шлем нереально, но сотрясение головного мозга барону обеспечил точно.

Де Жевр по инерции опять проскочил мимо, хотя и успел вскользь зацепить меня по наплечнику.

Разворачиваясь, он взрыл сабатонами* утоптанную землю и опять стал сближаться. Но уже осторожно, мелкими шажками. Наглухо прикрывшись щитом и выставив вперед меч.

сабатоны — латные башмаки.

— Ну… — рыкнул я. — Решайся, или умрешь…

Де Жевр на мгновение замер, словно колеблясь. Я уже стал надеяться, что он образумился, но… но барон опять атаковал.

Еще несколько секунд назад, я чувствовал к нему симпатию, но внезапно она безвозвратно исчезла. Передо мной стоял обычный враг, достойный лишь смерти.

Обманный вольт влево, и тут же, одновременно с разворотом тела, шаг вперед уже с другой ноги. Левая рука в поддержку правой перехватывает эспаду у основания клинка, и резким тычком вгоняет ее острие в открывшуюся щель между горжетом* и кирасой.

горжет — стальной воротник доспеха для защиты шеи и горла

Скрежет, короткий вскрик…

Тут же выдернув оружие, я шагнул назад.

На вороненую сталь выплеснулась алая струйка и оставляя влажные следы, скатилась быстрыми капельками по кирасе.

Де Жевр выронил меч и, как подкошенный, упал на колени. А еще через секунду с лязгом опрокинулся на бок.

Я переложил эспаду в левую руку, вытащил из ножен мизерикорд, шагнул к барону, и стал на одно колено возле него. Хотелось поднять ему забрало, чтобы заглянуть в глаза, но в латной рукавице даже не стоило пытаться это сделать, все равно с защелками сам не справишься.

— Сдавайся…

Де Жевр застонал и тяжело закашлялся.

— Жан… — глухой голос звучал из-под шлема едва слышно. — А знаешь… ведь Камилла давно умерла…

— Сдавайся, еще не поздно… — через силу, выдавил я из себя.

— Ты всегда был слюнтяем… — барон опять закашлялся. — Делай то, что должен…

— Сир… — рядом со мной опустился на колено валлиец. — По условиям поединка вы обязаны оказать милосердие, в противном случае…

— Не медлите, Христа ради! — с другой стороны прозвучал голос одного из свидетелей барона. — Имейте сострадание!

Трехгранное жало с хлюпаньем вошло под бугивер*. Де Жевр сильно дернулся, но тут же обмяк.

бугивер — элемент шлема, для защиты подбородка.

— Прошу всех уполномоченных, предоставить свои свидетельства! — торжественно воскликнула шевальер и уже через секунду заявила. — Все условия соблюдены. Победу одержал граф де Грааве!

Я встал и не оглядываясь пошел к своим. Никакого сожаления не чувствовал, словно убил оленя на охоте. Было всего лишь одно желание.

Наконец трахнуть Луизу.

Или Фелицию.

Или обеих сразу.

А перед этим пропустить чарку чего-нибудь покрепче.

Но пришлось ограничится только стаканчиком арманьяка, потому что согласно нынешних традиций проведения поединков, я должен был присутствовать на ристалище, пока сражаются мои люди.

После того, как барона оттащили в сторону, ко мне подошел шевалье Шарль де Вернон, единственный из свидетелей со стороны барона, которому не нашлось поединщика. Уже пожилой, но статный и крепкий брюнет, с густой проседью в волосах и бородке.

— Сир… — шевалье поклонился. — Когда вы желаете, чтобы вам передали доспехи и оружие покойного?

— Ничего не надо… — буркнул я. — Передайте его имущество семье.

— У барона де Жевра никого нет, — после недолгой паузы ответил де Вернон. — Ни детей, ни жены, ни родственников.

— Тогда… отдайте его бастардам из свиты… — с непонятной злостью предложил я. — Если они живы останутся после поединков…

— Как прикажете, сир, — шевалье подчеркнуто официально поклонился мне и отошел.

Следующими на ристалище вышли Логан и де Брасье. Скотт экипировался в своем стиле: во вполне добротный, но весь заплатанный и помятый готический доспешный комплект. Из оружия он выбрал обычную пехотную алебарду. Точно такую же, как у его противника. А вот легист…

Легист впечатлил даже меня.

Сплошь покрытые золочеными вензелями латы венецианской работы, ярко-алый плюмаж на гранд-бацинете, громадная павеза и под стать ей здоровенная булава, с граненым билом размером с баскетбольный мяч. Учитывая габариты магистра юридических наук, его довольно невзрачный противник смотрелся на фоне де Брасье, примерно, как малолитражка против самоходной артиллерийской установки.

Схватка прошла очень прогнозировано. Пока братец Тук с франком прощупывали друг друга, легист как камень из пращи обрушился на своего противника и с диким ревом снес его ударом павезы, а потом, вдобавок, зачем-то упал сверху, придавив всей своей тушей. Надо ли говорить, что на этом все закончилось?

После чего Деннис пришел на помощь своему собутыльнику, и они в мгновение ока разобрались с последним франком. Тот особо и не барахтался, справедливо решив, что сопротивление бесполезно.

А вот у оруженосцев схватки разворачивались не так очевидно. Луиджи со своим противником расправился очень быстро, в отличном стиле вогнав франку эспаду между пластин латно-бригантинного доспеха. Затем уже собрался помогать Клаусу, которому попался очень умелый и техничный противник, но тот категорично отказался от помощи.

В итоге парни так издубасили друг друга, что по обоюдному согласию взяли перерыв. Второй тайм тоже не выявил победителя, а в третьем, оба вообще рухнули на землю, полностью выбившись из сил.

Наблюдатели с обеих сторон посовещались и единогласно присудили ничью.

К счастью, если не считать де Жевра, обошлось без смертей.

Франки, прихватив с собой труп барона, убрались восвояси, а еще через пару часов, оба нефа вышли из бухты.

Шевальер на радостях объявила пир, но я под предлогом недомогания, почти сразу ушел к себе и полночи кувыркался со служанками, в перерывах заливаясь хмельным, потому что непонятное чувство вины никак не хотело уходить. Возможно из-за того, что мне было стыдно за подлый поступок, который в свое в свое время совершил хозяин моего тела? За такое и в двадцать первом веке не жалуют, а сейчас подобное проходит по разряду вообще немыслимой подлости. Заслуживающей только смерти.

Да уж, бастард оказался редкостным мудаком. Не буду исключать, что мне еще аукнется за его проделки.

Утром шевальер сообщила, что франки ушли недалеко и остановились на траверзе мыса Сокоа, в половине лиги от берега.

— Скорее всего, сир, — Аиноа обеспокоенно нахмурилась, — люди Паука собираются ждать пока ваша шебека выйдет в море. Не исключаю, им уже известно, что «Виктория» собирается к отплытию. Возможно вам стоит повременить пару недель? После того, как запасы провизии и воды на нефах закончатся, они будут вынуждены уйти.

— У меня нет времени, шевальер, — отрезал я. — Ни одного лишнего дня. Так что пусть пеняют на себя. Завтра утром, я отчалю, а сегодняшний день потрачу на то, чтобы слегка подбодрить городские власти.

До обеда я устраивал веселенькую жизнь рехидорам. Провел смотр ополчению, посетил возобновившуюся стройку второго форта на северном мысу и лично отобрал из городских жителей расчеты на орудия береговых батарей, а также проследил за тем, чтобы плавильни Штритмайера получали все необходимое, в том числе и рабочую силу. Заодно, обсудил с литейщиком проект четырехфунтовых орудий на легких полевых лафетах, достаточно подвижных для использования прямо в боевых порядках.

А в промежутках драл сибурские власти как сидоровых коз.

Ночь опять провел с Луизой и Фелицией, но уже без особых возлияний. Встал еще до рассвета, щедро наградил девушек, сердечно попрощался с нашими гостеприимными хозяевами, а едва солнце показалось на горизонте, уже стоял на капитанском мостике своей «Виктории».

Глава 5

Глава 5

Уходили из замка обманным маневром. Личный состав малыми группами и разными дорогами в течении всей ночи просачивался из Дюртубийе в сибурский порт. Мало того, еще вчера, в шато был распущен слух, что его сиятельство граф де Грааве поутру отправится назад в Памплону. Особой нужды в таких предосторожностях не было, но замылить глаза соглядатаям Паука, буде таковые наличествуют, тоже не помешает. С моим-то опытом в этих средневековых епенях и на холодную воду дуть станешь.

Но не суть, как бы там ни было, едва начало светать, все мы уже находились на борту.