Помоги проекту - поделись книгой:
– Вот почти все, что можно узнать об этом из старой ленты с Богартом: САМОЕ СЛАДКОЕ – КУЛЬТУРА. Лондонский симфонический оркестр под управлением Леонарда Бернстайна и группа «Роллинг Стоунз». Поражающая воображение демонстрация того, что же такое
«Господи, – подумал Харви, – записать бы его речь да проиграть у нас на производственном совещании!» Он привалился к стене, наслаждаясь моментом. Скоро он должен отправиться домой, поужинать – к Лоретте и Энди и Киплингу, в свой дом… он так его любит, но тот обходится столь дьявольски дорого.
Горячий сухой ветер Санта-Ана по-прежнему дул вдоль бассейна реки Лос-Анджелес. Рэндолл ехал в автомобиле с открытыми окнами, сбросив пиджак на сиденье, сверху лежал скомканный галстук. Фары высвечивали зеленые холмы и деревья с облетевшей листвой. Время от времени попадались пальмы. Кругом царила непроглядная летняя тьма калифорнийского февраля. Для Харви в этом не было ничего необычного.
Он мурлыкал себе под нос песенку Марка. «Когда-нибудь я запущу по телесети ее запись, – думал он, – и ее услышат три четверти дельцов Лос-Анджелеса и Беверли-Хиллз». Наполовину расслабившись, он мечтал. Грезы рассеивались, лишь когда идущая впереди машина замедляла ход: тогда, как на волнах, покачивались вспышки тормозных огней.
На вершине холма он свернул направо, на Малхолланд, затем – снова направо, в Бенедикт-каньон. Немного съехал вниз по холму и опять свернул направо – на Фок.
Фок-лейн являлась одной из множества коротких кривых улочек с особняками, построенными лет пятнадцать назад. Один из них принадлежал Харви. Спасибо «Кредитно-сберегательной компании Пасадины». Дальше по Бенедикт-каньон был поворот на Сьело-драйв, где Чарли Мэнсон доказал всему миру, что цивилизация – вещь хрупкая и недолговечная. После страшного воскресного утра в шестьдесят девятом году на Беверли-Хиллз не осталось дома, где не держали бы ружье или сторожевого пса. Доставка отсутствующего товара – дробовиков – растягивалась на несколько недель. С тех пор, несмотря на пистолет Харви, ружье и собаку, Лоретта мечтала уехать отсюда. Она искала безопасности.
Родные стены. Большой белый особняк с зеленой крышей. Подстриженный газон, раскидистое дерево, маленькая веранда. Его можно хорошо продать – а ведь он наименее дорогой в квартале. Но Харви отлично понимал, что «наименее дорогой» – понятие относительное.
К дому вела обычная подъездная дорожка – не такая здоровенная и круговая, как у соседей напротив. Рэндолл лихо свернул к ней, резко сбавил ход и дистанционно открыл гараж. Дверь поднялась раньше, чем машина подъехала. Харви мысленно поздравил себя с точным расчетом. Когда дверь опустилась, он позволил себе мгновение посидеть в темноте. Он не любил час пик, однако всю жизнь чуть ли не каждый день ему по два раза приходилось ездить именно в эти часы.
«Надо принять душ», – решил он. Вылез из машины, вышел во двор и направился к черному ходу.
– Вы, Харви? – зычно вопросил чей-то знакомый баритон.
– Я, – ответил Рэндолл.
Волоча за собой грабли, к нему по лужайке тащился Горди Вэнс, сосед Рэндоллов слева. Мужчина облокотился на забор, и Харви сделал то же самое. Ему подумалось, что это карикатурно напоминает болтовню кумушек-соседок. Вот только Лоретте не нравилась Мари Вэнс, к тому же трудно вообразить, что она примет такую позу!
– Ну, Горди, как идут дела в вашем банке?
Улыбка Горди приувяла.
– Держимся. Но вы едва ли готовы к лекции об инфляции. Послушайте, а вы не могли бы удрать на выходные? Сводили бы скаутов в поход. По снегу.
– Ух ты, звучит здорово!
Чистый снег. С трудом верилось, что от силы в часе пути от них в лесах Лос-Анджелесских гор навалило сугробы и среди сосен и елей свистит пронзительный холодный ветер, пока они сейчас стоят в темноте, в одних рубашках с короткими рукавами.
– К сожалению, нет, Горди. Намечается работенка. – «Господи, надеюсь, что это действительно так!» – Лучше не рассчитывайте на меня.
– А как насчет Энди? Я бы назначил его начальником патруля.
– Рановато ему еще.
– Не совсем. Опыт у него есть. А я беру в первый поход новеньких. В общем Энди не помешал бы.
– Он наверняка по уши в учебе. А куда вы собираетесь?
– На Клаудбёрст-Саммит.
Харви рассмеялся. Неподалеку от этого места расположена лаборатория Хамнера, хотя сам Рэндолл ее и не видел. Он, пожалуй, проходил мимо сотню раз.
Последовало обсуждение деталей. Поскольку дует Санта-Ана, то снег растаял везде, кроме вершин. Но на северных склонах он, конечно, остался. Горди и дюжина скаутов. Звучало забавно. Да, затея неплохая…
– Знаете, Горди, – Харви уныло покачал головой, – в моем детстве пеший поход на Клаудбёрст занимал целую неделю. Дороги не было. А теперь туда можно доехать за час. Прогресс.
– Точно. Я хочу сказать, теперь можно сходить туда и не потерять работу.
– Согласен. И мне бы очень хотелось присоединиться к вам.
А ведь к тому времени, когда туда доедешь – за час – да еще пройдешься пешком, достанешь из рюкзака снаряжение, разобьешь лагерь, заставишь гореть сырое дерево… короче говоря, к тому самому моменту, консервы и прочая незатейливая еда покажутся тебе настоящей амброзией. И полуночный кофе, и ветер, и ты в укрытии слушаешь, как он свистит в деревьях. Но поход бледнел рядом с кометой.
– Жаль, но я не смогу.
– Ладно. Я поговорю с Энди. Проверьте только его снаряжение.
– Конечно.
На самом деле Горди имел в виду вот что: «Не позволяйте Лоретте снаряжать сына. По горам на такой высоте тяжело ходить и без того барахла, которое она ему навяжет. Грелки. Запасное одеяло. И даже будильник».
Харви вернулся в гараж за галстуком и пиджаком. Выйдя на улицу, он пошел в другую сторону – на задний двор.
Подумал, не спросить ли у соседа: «Как вам нравится название «Банк и кофейня Горди»?» Но, судя по его физиономии, Вэнсу было не до шуток. У него какие-то трудности. Возможно, личного характера.
На заднем дворе, за бассейном, Энди играл в баскетбол. Рэндолл молча наблюдал за ним. В мгновение ока – прошел, должно быть, год, а казалось, будто за неделю – сын превратился из мальчика в… скажем так, куклу из палочек. Парень теперь – сплошь руки и ноги, длинные кости.
Подросток с изящной расчетливостью бросил мяч. Пританцовывая, поймал его, прискакавшего назад, и переменил позицию. Постукивая мячом о землю, снова выполнил великолепный бросок. Но не улыбнулся, а лишь удовлетворенно кивнул.
«Мальчишка неплох», – подумал Харви.
Штаны на Энди были новые, но уже не прикрывали щиколотки. В будущем сентябре ему исполнится пятнадцать, он станет старшеклассником. Надо отправить его в Гарвардскую школу для мальчиков – лучшую в Лос-Анджелесе. Но на то, чтобы получить там место, уйдет целое состояние. А стоматолог и сейчас обходится в тысячи баксов, а ведь цены взлетят вверх. Да и насос в бассейне издает странные звуки. А клуб электронной музыки, в который вступил Энди? Скоро парню захочется собственный компьютер, и как его упрекнуть в этом? А…
Рэндолл тихо вошел в дом, довольный, что сын не заметил его.
«Подросток прежде считался ценным активом. Он работал в поле – руководил бригадой, водил трактор. Груз забот можно было разделить, переложить часть на юные плечи. Мужчина мог передохнуть».
В мусорном ведре на кухне валялась оберточная бумага. Значит, Лоретта опять затоваривалась. К Рождеству она закупалась в кредит, и на письменный стол Харви ложились свежие счета. А по радио он слышал отчет фондовой биржи. Акции падали.
Лоретта куда-то запропастилась. В просторной гардеробной возле ванной Харви разделся и принял душ. Бившая сверху горячая вода смывала напряжение. Мозг отключился. Ему представлялось, что он – кусок мяса, омываемый струями воды. И только. «Эх, если бы мозг и
Совесть у Энди есть.
«Бог свидетель, я никогда не заставлял его чувствовать себя виноватым. Ну, дисциплина – само собой. Наказывал, ставил в угол, иногда шлепал… Но позже – все, забыли. Однако, что такое вина, он знает. Если бы Энди сообразил, во что он мне обходится – в долларах и центах… и годах моей жизни. Если бы он понял, что именно из-за него я живу так, как есть, – сижу в дерьме, чтобы удержаться на проклятой работе, и гоняюсь за премиями, которые позволяют нам держаться на плаву… Как поступил бы мой сын? Сбежал бы? Подметал бы улицы Сан-Франциско, пытаясь отдать мне долги? Нет уж, пусть остается в неведении».
Сквозь шум воды пробился женский голос. Рэндолл вынырнул из мира своих размышлений и за стеклянной дверцей душа увидел улыбающуюся жену.
– Эй, как дела? – спросила она.
Он помахал ей. Лоретта сочла его жест приглашением. Харви смотрел, как она медленно, сладострастно раздевается и быстро, чтобы вода не брызгала наружу, проскальзывает за дверь душа… Притом сегодня не среда. Он обнял ее. Они целовались под тугими струями.
И была не среда.
– Как дела? – повторила она.
Он прочел ее фразу по ее губам, но она не могла догадаться об этом. Надо отвечать…
– Думаю, они согласятся, – произнес Рэндолл.
– Почему бы и нет? Отказ был бы неразумен. Если они будут медлить, тему перехватит Си-би-эс.
– Верно. – Магия душа и секса исчезла, улетучилась.
– Разве нельзя объяснить им, что они поступают глупо?
– Нет. – Харви повернул вентиль, и струи превратились в мелкие брызги.
– Почему нет?
– Они секут фишку. Но играют не в ту игру, что мы.
– Все зависит от тебя. Если бы ты хоть однажды настоял на своем…
Волосы Лоретты намокли и потемнели. Она обнимала Харви и снизу вверх смотрела ему в лицо: пыталась упрочить результат, то есть убедить мужа, что он должен отстоять свои принципы и заставить начальство осознать последствия допущенных ими, большими боссами, ошибок.
– Да. И потому, если что-то пойдет не так, именно на меня повалятся шишки. Повернись, потру тебе спину.
Она послушалась. Он потянулся за мылом. Лицевые мышцы расслабились – он перестал следить за ними. Мыльные руки Харви ласково, медленно скользили по коже Лоретты…
«Разве ты знаешь, что со мной могут сделать? На улицу меня не выкинут, но в один прекрасный день меня переведут в другой кабинет, поменьше. Затем заберут ковер. Потом сломается телефон. А когда я отступлюсь, обо мне никто не будет помнить. Все забудут, что я существую. А ведь мы тратим каждый заработанный мною цент».
Ему всегда нравилась спина Лоретты. Харви переворошил свои ощущения – не появилось ли вожделение? – и ничего не обнаружил.
«Она в курсе с самого начала. Это и ее жизнь. Несправедливо оставить ее в стороне. Но она не поймет. Марка я могу переключить. Он будет пить мое пиво и болтать о чем-нибудь другом, если я четко дам ему понять, что на данную тему беседовать не желаю. Но с Лореттой я так говорить не могу… Мне срочно нужно выпить».
Жена помыла ему спину, и они вытерли друг друга банными полотенцами. Она еще пыталась объяснить ему, как справиться со сложившейся на студии ситуацией, понимая – что-то идет не так. И, как обычно, хотела разобраться в проблеме, стараясь хоть как-то помочь.
Февраль: 2
По-видимому, с момента своего образования внутренние планеты подвергаются непрекращающимся бомбардировкам. Марс, Меркурий, а также Луна испытывали многократные удары объектов, чьи размеры варьируются в диапазоне от микрометеоритов до довольно крупных метеоритов, один из которых и расколол наш спутник, что в итоге привело к образованию огромного лавового бассейна, получившего название Океан Бурь.
Первоначально считалось, что Марс, находящийся у границы пояса астероидов, подвергается наиболее сильному воздействию. Но исследования Меркурия показали, что Марс – не исключение и вероятность подобной бомбардировки всех планет примерно одинакова…
Внедорожник оказался битком набит оборудованием: камеры, магнитофоны, лампы, софиты, аккумуляторы. Множество барахла, без которого при телеинтервью на выезде обойтись нельзя. На заднем сиденье – телеоператор Чарли Баском и звукотехник Мануэль Аргилес. Все нормально, правда, спереди устроился сам Ческу.
Из офисного здания Эн-би-си вышел Харви. Кивком подозвал Марка. Тот вылез из машины.
Они оба прошествовали к «Мерседес-Роу», который стоял на парковке Эн-би-си.
– В общем, твоя должность называется «ассистент постановщика», – объяснил Рэндолл. – Теоретически это означает, что ты должен руководить. Таковы правила профсоюза.
– Ага, – сказал Марк.
– Но руководить ты не будешь. Ты – мальчик на побегушках.
– Я – хиппи, – обиделся тот.
– Не унывать и не дуться! Просто пойми: моя команда давно работает со мной. Они знают, что кому делать. А ты – нет.
– Но я знаю!
– Замечательно. Ты можешь нам быть весьма полезен. Только помни: нам не нужно, чтобы…
– Я всех учил, как им следует выполнять свою работу. – Марк широко улыбнулся. – Мне нравится иметь с вами дело. Нарываться я не стану.
– Отлично. – Харви не уловил в его голосе ни тени иронии и почувствовал себя лучше.
Можно еще добавить, что предстоящее интервью беспокоит его, но легче от этого не стало бы. Один его знакомый как-то раз заметил, что Ческу подобен джунглям: все прекрасно, но нужно беспрерывно рубить мачете, иначе однажды просто не увидишь солнца.
Внедорожник резко рванул вперед: он и Рэндолл побывали во многих местах – от аляскинского трубопровода до низин Баи и даже Центральной Америки. Они были старыми друзьями, внедорожник и Харви. «Интернешнл Харвестер» не подводил – здоровенный, полный привод, три сиденья, мощный двигатель. Уродливый, как грех, но в высшей степени надежный.
Они доехали до шоссе Вентура и свернули к Пасадине. Все молчали. Машин на дороге было мало.
– Вот мы вечно сетуем, что никто у нас ничего не делает, – сказал Харви. – Но чтобы взять это интервью, мы проделываем путь в пятьдесят миль и рассчитываем прибыть на место примерно меньше чем за час. А когда я был маленьким, для такого путешествия готовили сэндвичи и надеялись, что успеют добраться до наступления темноты.
– На чем же тогда ездили? На лошадях? – спросил Чарли.
– Нет. Просто в Лос-Анджелесе тогда не проложили шоссе.
– А-а-а.
Они проехали через Глендейл и на Линда-Виста свернули на север, к стадиону Роуз-Боул. Чарли с Мануэлем обсуждали проигрыш какой-то команды, случившийся пару недель тому назад.
– По-моему, ЛРД относится к Калифорнийскому технологическому, – заявил Рэндолл.
– Так и есть, – отозвался Ческу.
– Ее разместили слишком далеко от Пасадины.
– Там раньше испытывали реактивные двигатели, – произнес Марк. – ЛРД – Лаборатория реактивного движения, верно? Народ думал, что они там взорвутся, поэтому заставили Калифорнийский технологический перевести ее подальше, в Арройо. – Он махнул рукой, указывая на здания. – А потом на этом краешке Лос-Анджелеса вокруг ЛРД образовалось самое богатое предместье города.
Охранник был наготове. Он знаком велел машине проехать на стоянку возле одного из зданий. Здесь, в
Их уже дожидалась пиарщица. При входе в здание – стандартная процедура: распишитесь тут, приколите бейдж. Внутри здание смахивало на обычное учреждение, правда не совсем: в коридорах валялись перфокарты, а служащие прекрасно обходились без пиджаков и галстуков. В углу собирал пыль трехметровый цветной глобус Марса. Никто не глазел на Харви с его командой: здешние сотрудники привыкли к телевизионщикам. В ЛРД создали космические зонды «Маринер» и «Пионер», ЛРД запускала к Марсу «Викинги».
Поделиться книгой: